Критическая точка

15 декабря. Гостиная Северуса Снегга, которую Гарри раньше воспринимал как место холодной, расчётливой силы, теперь пропитаны древней, зловещей энергией. Тени, казалось, скользили по стенам, как призраки, наблюдая за ними. Воздух был тяжёлым, с привкусом пыли, старых пергаментов и чего-то едкого, металлического — как от засохшей крови. Каждый звук — шуршание бумаг, тихий вздох — казался неестественно громким в этой гнетущей тишине. Гарри сидел, сжимая стопку бумаг так, что костяшки его пальцев побелели. Его живот, уже заметно округлившийся, казался ему не просто источником нежности, но и уязвимым центром их хрупкой надежды, целью, которую нужно защищать. Гермиона, сидевшая напротив, с тревогой перебирала незнакомые ампулы. Её обычно уверенные пальцы дрожали, а лоб был испещрён морщинами. — Бред, — выдохнул Рон, и его голос прозвучал как удар молота о камень. В нём смешались ярость и недоверие, заставляя сжимать кулаки до боли. — Не может быть, чтобы Снегг… чтобы он пытался тебя убить. Поттер поднял взгляд. Его изумрудные глаза, сияющие жизнью, были полны боли и смятения. Он прижал руку к животу, словно защищая невидимую жизнь. — Не совсем меня, — его голос был тихим, но пронзительным. — Тома… и… — он запнулся, слово «ребёнок» застряло у него в горле, как кость. — Он хочет убить нашу дочь. Шёпот этих слов повис в воздухе, тяжёлый, как грозовой туман. Уизли замер, его лицо исказилось от ужаса, словно он увидел перед собой воплощение самого кошмара. — Ты в этом уверен? — прохрипел он сорвавшимся голосом. — Я слышал, — Гарри закрыл глаза, пытаясь унять дрожь, которая пробирала его до костей. — Я отчётливо слышал его разговор с Краучем. Барти… он что-то замышлял. Снегг сказал… что сделает так, чтобы от Реддла ничего не осталось. А Крауч… он пообещал, что его рука не дрогнет. Они хотели устранить Тома, а потом… — парень снова прижал руку к животу, — …прервать беременность. Барти нашёл зелье, которое не навредит мне, но... Гермиона почесала висок, её обычно ясный взгляд потускнел. — Не могу поверить… Барти всегда был на нашей стороне. Помогал нам. Как он… — Не на нашей, а на твоей, Гермиона, — Рон скосил на неё глаза, и в его взгляде читалось весёлые искры. — Мы все знаем, как он к тебе относится. Грейнджер покраснела, её щёки вспыхнули ярче, чем от любого самого опасного зелья. — Не начинай, Рональд. Он… я считаю, что он умён. И вежлив… — Красив, — тихо произнёс Гарри, словно вспомнив что-то далёкое и нежное. — Да, конечно, — повторила Гермиона, не вслушиваясь в его слова и всё ещё пытаясь осмыслить сказанное. — Он.. Гарри! Я не это имела ввиду. — То есть он некрасив? - усмехнулся Уизли. Гермиона бросила на него устрашающий взгляд, но потом, вспомнив его внезапный нежный поцелуй в щёку, смущённо улыбнулась. — Ладно, сейчас не об этом. Гарри, — она вернулась к главному, и её голос стал твёрже. — Скажи, что именно ты услышал? Что именно тебя смущает? Парень вдохнул, собираясь с мыслями. — Они говорили о ловушке для Тома. Снегг якобы приготовил зелье, которое должно его обезвредить, чтобы Крауч мог… — Гарри замолчал, и его глаза расширились от ужаса. — Чтобы Крауч мог оборвать нашу связь, полностью. Он говорил о каком-то «втором решении», которое «исправит» всё, что связывает Тома с нашей семьёй. Я думаю, это как-то связано с нашим ребёнком. Как-то… влияет на нашу магическую связь. Его пальцы вновь сжались на животе, пытаясь удержать не только жизнь внутри, но и ускользающее понимание происходящего. — Но почему именно это? — спросил Рон с напряжённым выражением лица. — Почему бы просто не рассказать Тому? Он бы… — Он бы убил их сразу, — ответил Гарри, качая головой. — Да и у него сейчас столько дел в Министерстве. И… меня кое-что смущает. Насчет обета. — Какого обета? — удивилась Гермиона. — Снегг шантажирует Крауча каким-то обетом, — Гарри указал на стопку бумаг. — И я думаю, что это как-то связано. Может, здесь что-то есть… Уизли начал перебирать бумаги, их края царапали кожу. Среди древних свитков и официальных распоряжений его пальцы наткнулись на что-то твёрдое, спрятанное под ворохом пергаментов. — Эй, смотрите, что я нашёл! — воскликнул Рон, доставая из-за книг толстый кожаный дневник в тёмно-коричневом переплёте, испещрённом следами времени. — Похоже, это старые записи. Он открыл его. Первые строки, написанные дрожащим, выцветшим почерком, заставили всех троих замереть. Это было не просто описание зелий или заклинаний. Это был дневник, полный боли, отчаяния и… признаний. Признаний в давних обидах, тайных желаниях и, как оказалось, в некой клятве, которая связывала Снегга с Краучем невидимыми, но крепкими нитями. Гарри молча уставился на пожелтевшие страницы дневника. Его пальцы дрожали, листы обжигали кожу. Буквы, выведенные чёрными застывшими чернилами, казалось, пульсировали в такт его учащённому сердцебиению. Он сглотнул комок в горле и протянул дневник Гермионе. Та, не отрывая взгляда от его побелевшего лица, взяла его, словно ядовитый артефакт. — Что там? — спросил Рон, но парень лишь покачал головой, не в силах произнести ни слова. Грейнджер начала читать бегло, но уже через минуту вцепилась пальцами в переплёт, а её губы беззвучно шевелились, повторяя страшные строки. Она рухнула в кресло, у неё подкосились ноги, и продолжила читать медленнее, словно боясь пропустить хоть букву. — Получается... — её голос дрогнул, как ветка под тяжестью льда, — он шантажирует Крауча... моей смертью? — Что?! — Рон выхватил дневник, и его голос прозвучал как раскат грома. Гермиона не сопротивлялась. Её руки, обычно такие уверенные, теперь дрожали, как осенние листья. Уизли начал читать вслух, и каждое слово падало в тишину комнаты, как камень в бездну — «Переманить верного пса довольно легко — главное знать его слабые места. Как удивительно и смешно. Большой и страшный Пожиратель смерти влюблён в маленькую мисс Всезнайку. Настолько, что принес мне обет на верность. Смог собственноручно убить своих же, лишь бы они не увели её к Тёмному Лорду…» Гермиона вжалась в спинку кресла, словно пытаясь слиться с тенью. По её щекам беззвучно катились слёзы, оставляя блестящие дорожки. Рон продолжал, но его голос дрожал всё сильнее. — «27 октября 1994 года. Как жаль, что Барти не понимает: защищая её, он роет себе могилу. Но… разве влюблённые когда-нибудь думают о последствиях?» Рыжий замолчал. Воздух в комнате сгустился, словно пропитался ядом. — Это… — прошептал Поттер, — это было в тот день. Когда на нас напали в лесу. Рон кивнул, его лицо стало мертвенно-бледным. — Да. Целая орда Пожирателей. Их было слишком много. А потом… они все упали замертво. Тебя, Гермиона, мы нашли через полчаса. Ты лежала возле дуба, раны затянулись, ты была накрыта чёрным плащом. Гарри встал, и его тень, отбрасываемая мерцающим светом лампы, показалась на стене гигантской. — Это был Крауч, — тихо сказал он, словно боялся спугнуть правду. — Он убил своих, чтобы спасти нас. Девушка закрыла лицо руками, и её рыдания наконец вырвались наружу — глухие, надрывные, полные стыда и боли. — Идиот… — прошипела она сквозь пальцы, — как можно быть таким… идиотом? Гарри подошёл и осторожно положил руку ей на плечо. — Мы все готовы на всё ради тех, кого любим. Как я готов защищать ребёнка и мужа. Так же Барти защищал тебя. Рон лихорадочно листал дневник дальше, его пальцы оставляли следы на пожелтевших страницах. — Тут ещё… Дневник лежал на столе, как раскалённый уголь, обжигающий взгляды. Гарри машинально провёл рукой по страницам, адресованным его матери. Чернила, выцветшие за десятилетия, всё ещё хранили отголоски страсти и боли. — «Я сдержу слово, Лилли. Он будет жить, даже ценой моего падения»... — прошептал Поттер, чувствуя, как гнев смешивается с недоумением. — Снегг… Он десятилетиями хранил этот обет? Гермиона, всё ещё бледная после прочтения, кивнула. — Похоже, его клятва твоей матери переплелась с манипуляциями Крауча. Барти тоже стал частью этой игры. Рон, сидевший на краю кровати Снегга, хмуро указал на строки. — Здесь сказано, что Крауч принёс «кровавую клятву» после того нападения в лесу. Если он действительно убил своих, чтобы спасти тебя, Гермиона… — он запнулся, глядя на подругу, — …значит, Снегг воспользовался его чувствами. Гермиона сглотнула и сжала пальцами край стола. — Он не виноват, — тихо сказала она. — Барти… он просто... любил. Был готов стать монстром. Гарри резко поднял голову. — И теперь этот «монстр» помогает Снеггу уничтожить моего ребёнка! Он знает о зелье — значит, участвует в заговоре. — Или пытается его остановить, — вмешалась Гермиона. Её голос дрожал, но в глазах горело упрямство. — Мы не знаем точно. Это всего лишь догадки. В комнате повисла гнетущая тишина. Рон нервно постучал пальцами по переплету дневника. — Ладно, а где это чёртово зелье? Если его здесь нет… — В подвале, — внезапно сказал парень, указывая пальцем на страницу. — Снегг пишет, что хранит ключи под замком из трёх видов крови. Нашей крови — его, моей и… Он замолчал, бегая взглядом по строкам. — А кто третий? — наклонилась Грейнджер. — Том, — выдохнул Гарри. — Ему нужна кровь Реддла. Но как… Рон вскочил и сорвался с места. — Неважно! Если зелье ещё не готово, уничтожим ингредиенты. Всё просто. — Нет, — резко оборвала его девушка. — Без рецепта мы не узнаем, как его нейтрализовать. Если зелье активируется... Гарри перебил её, схватившись за живот. — Оно активируется, только если Снегг добудет кровь Тома. А это невозможно, пока… — он замер, осознав. — Пока я не заманиваю его в ловушку. Тишина сгустилась, как смола. Даже пыль в луче света, падающем из окна, замедлила свой танец. — Значит, план Снегга — использовать тебя как приманку, — прошептала Гермиона. — Заставить Тома прийти за тобой... Парень кивнул. Его дочь зашевелилась внутри, почувствовав опасность. — Тогда мы уходим, — твёрдо сказал Уизли. — Прямо сейчас. И делаем вид, что ничего не знаем. Они переглянулись, без слов договорившись друг с другом. Гермиона сунула ампулы в карманы, а Гарри спрятал дневник под мантию. Рон в последний раз окинул кабинет взглядом. — Идиоты, — прошипел он в пустоту. — Вы сами сковали себя цепями собственных обетов. Трансгрессия поглотила их мгновенно, оставив после себя лишь завихрение воздуха и запах лаванды. В опустевшей комнате шевельнулись тени, радуясь, что представление только начинается. А в углу, за маскировочным заклинанием, тускло мерцала ампула с кроваво-чёрной жидкостью. На этикетке, написанной бисерным почерком Снегга, значилось: «Противоядие. Для Г.Г.»

***

Гарри сгорбился на диване, обложенный подушками, как крепостными стенами. На коленях у него балансировала тарелка с солёными огурцами и малиновым вареньем — абсурдное сочетание, от которого у любого скрутило бы живот. Но его беременный организм требовал то хрустящей солёной горечи, то приторной сладости, и Гарри покорно подчинялся, заедая огурец ложкой варенья. Люциус, заметив странные запросы, то и дело присылал в Мэнор банки с экзотическими соленьями и редкими джемами, будто снабжая осаждённую цитадель. В воздухе витал запах пергамента и кофе. Перед парнем лежал дневник Снегга, раскрытый на странице с размашистой подписью Лили Поттер. Её имя, написанное дрожащей рукой, словно обжигало глаза. Гарри вытер пальцы о штаны, оставив липкий след от варенья, и перевернул страницу. Сквозь строки доносился шёпот бывшего профессора: «Обещаю, Лили. Даже если это меня сломает». Камин вспыхнул. Том вошёл, сбросив на вешалку мантию, пропитанную холодом декабрьской ночи. Его взгляд сразу упал на Поттера, и что-то в нём смягчилось — уголки губ дрогнули, пальцы расслабились. — Почему ты ещё не спишь? — спросил он, подходя. Его голос звучал устало, но в нём слышалась привычная забота. Гарри откинулся на подушки и улыбнулся. — Ты ведь знаешь. Реддл сел рядом и положил ладонь на живот мужа, проверяя, всё ли на месте. — Без меня не спится? — Без тебя не дышится, — парировал Гарри, поймав его взгляд. Том сдержанно улыбнулся и положил пальцы на изгиб шеи парня. Он всегда возвращался домой — к этому теплу, запаху лаванды и варенья, этому хаосу жизни, который перевернул его мир. — Как в Министерстве? — парень отодвинул тарелку, стараясь скрыть дрожь в руках. — Принимали новый закон о контроле над тёмными артефактами, — мужчина снял перстень с пальца и бросил его на стол. — Споры длились шесть часов. Это минное поле. Гарри кивнул. Он давно понял: чем меньше спрашиваешь, тем спокойнее спишь. Но сегодня тишина была невозможна. — Том… — он потянулся за дневником и сжал его так, что побелели пальцы. — Нам нужно поговорить. Реддл застыл, его взгляд стал острым, как клинок. Глоток огневиски обжёг горло, прежде чем он ответил. — Говори. Поттер придвинулся ближе, их лбы почти соприкоснулись. — Две недели назад я случайно подслушал разговор Снегга и Крауча. Они… — его голос дрогнул, — они хотят тебя убить. И нашу дочь тоже. Том и глазом не моргнул. Его рука медленно опустилась на колено парня и сжала его так, словно он пытался удержать реальность. — Сегодня мы вломились в дом Снегга, — продолжил он, не отводя глаз. — И нашли это. Он сунул Реддлу дневник, раскрытый на странице с обетами. Чернила Лилли, клятвы Снегга, записи о Барти… Том пролистал страницы с каменным лицом. — Он поклялся моей матери защищать меня. А Крауча шантажирует смертью Гермионы, — он говорил быстро, словно боялся, что у него перехватит дыхание. — Они хотят разорвать нашу связь. Уничтожить всё. Реддл закрыл дневник. Звук захлопнувшейся обложки прозвучал как приговор. — Знаю, — тихо произнёс он. Гарри замер. — Знаешь? — Крауч приходил ко мне с повинной. — И ты ничего не сказал?! — парень отпрянул, словно его ударили. Тарелка с огурцами грохнулась на пол, рассол брызнул на ковёр, а стекло разлетелось на осколки, сверкая в свете камина. — Ты знал об их планах и просто… промолчал?! Том не дрогнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, сжимавшие бокал, побелели. — А ты? — спросил он тихо, слишком тихо. Голос не повысился, но в комнате стало холоднее. — Почему ты сразу не пришёл ко мне? Гарри застыл. Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Я… — он попятился к дивану, спотыкаясь от собственной нерешительности. — Я боялся, что ты… — Что я убью их на месте? Выпущу пар, не разобравшись? — Том отхлебнул виски, но вкус показался ему безвкусным. — Или, может, ты испугался, что я не поверю? — Нет! — Поттер вздёрнул подбородок, его глаза метали зелёные молнии. — Я не хотел… чтобы ты снова погрузился во тьму. Чтобы всё, чего мы добились, рухнуло из-за мести! Реддл отставил бокал. Медленно, слишком медленно он подошёл к нему, его шаги глухо отдавались в тишине. — Ты думаешь, я не контролирую свой гнев? — он остановился в сантиметре от парня, и его дыхание обожгло его щёку. Гарри не отступил, хотя сердце его бешено колотилось. — Я думаю, что, когда речь заходит о нас... ты теряешь рассудок. Том схватил его за руку и притянул к себе так близко, что их груди соприкоснулись. — Сегодня ты рисковал не только собой, — прошептал он, и в его голосе наконец-то дрогнула нотка — трещина в броне. Его ладонь легла на живот, слегка дрожа. — Каждый шаг в доме Северуса мог стать последним. Для неё. Для тебя. Гарри закрыл глаза. Дочь толкнулась внутри, словно почувствовав страх отца. — Я не хрустальная ваза, — выдохнул он, но уже тише. — Я тоже могу… — Знаю, — перебил его мужчина, касаясь лбом его виска. — Ты сильнее всех нас. Но это моя роль — устранять угрозы, пока ты носишь в себе нашу жизнь. Не отнимай это у меня. Его пальцы нежно коснулись шеи мужа, как в тот вечер на балу, когда они впервые поняли, что значит «семья». Гарри потянулся к нему и прижался лицом к его груди. Сердце Тома билось ровно, но часто — ритм обманчивого спокойствия. — Уизли и Грейнджер не дадут тебя в обиду. Но они смертны. Ошибаются, — Реддл провёл пальцами по его спине, словно проверяя, цел ли он. — Я не могу запереть тебя в комнате… хотя чертовски хочется. Гарри фыркнул, смех смешался со слезами. — А я бы сбежал. В первый же день. Том отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Его красные зрачки сузились, но в уголках губ играла тень улыбки. — Поэтому в обмен на свободу — пообещай. Пообещай, что не пойдёшь в бой без меня. Парень замер. Его взгляд упал на дневник Снегга, горящий в камине. Пламя пожирало клятвы, страхи, секреты. — Обещаю, — прошептал он. — Но только если ты перестанешь скрывать правду. Мы — команда. Том прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Затем кивнул. — Команда. Он подобрал с пола огурец, который катился к камину, и с насмешливым видом сунул его мужу в рот. — Тебе пора спать. Поттер закатил глаза, но позволил увести себя к лестнице. За их спинами в такт шагам плясали золотистые искры догорающего дневника. Завтра. Завтра они начнут охоту.

Гарри проснулся от ощущения пустоты. Холода. Том исчез. На той стороне кровати, где обычно покоилась его спящая тень, лежал лишь смятый шёлк. Он приподнялся, оглядывая полутёмную комнату. Гарри осмотрел комнату, за столом сидел Том. В тёмно-синем шёлковом халате, который сползал с плеча, обнажая гладкую грудь. Волосы взъерошены, как будто он только что вернулся после бурной ночи. Поттер закусил губу, его взгляд задержался на обнажённом участке кожи, и в животе зародилось новое, знакомое желание. Почти два месяца. Два месяца прошло с тех пор, как колдомедик в последний раз заглядывал к ним, выписывая предписания и напоминая о хрупкости их нового мира. Два месяца Гарри изнывал от желания. Он тихо поднялся, ноги сами несли его к мужчине, как магнитом притягивая. Он подошёл к креслу сзади. Обнял Тома за плечи, уткнулся носом в мягкий шёлк халата. — Почему ты здесь, а не в постели? — его шёпот прямо возле уха был полон нежности и нетерпения. Реддл улыбнулся, не оборачиваясь. Поцеловал ладонь парня, лежавшую на его плече. — Мне нужно кое-что доделать. Поспи ещё. Но парень не хотел спать. Он хотел совсем другого. Он аккуратно развернул кресло так, чтобы Том оказался лицом к нему, и опустился на колени. Его взгляд скользнул по обнажённой грудной клетке, по линии сползающего вниз халата. — Что ты... — начал мужчина, но Гарри перебил его. Его пальцы коснулись тёплой кожи и скользнули вниз, к поясу халата. Медленно, дразняще он потянул за шёлк. — Боюсь, мистер Реддл, — промурлыкал он низким чувственным голосом, — я совсем не хочу спать. Он приподнял край халата, обнажая ещё больше. Его пальцы коснулись белья Тома, почувствовав его возбуждение сквозь ткань. — Гарри… — выдохнул мужчина, его дыхание участилось. — Ты… ты динамишь меня с того самого дня, как к нам приходил колдомедик, — в глазах парня вспыхнул огонь, обещающий страсть. — Я ведь не железный, Том. Его рука слегка приспустила бельё, и он придвинулся ближе. — Целитель сказал… — он не успел договорить. — Ах... — мужчина не смог сдержать стон. Поттер остановился. Но лишь на мгновение. Его глаза блеснули, и он наклонился, коснувшись губами члена мужа. Затем он начал действовать: его движения были уверенными, ритмичными, он точно знал, чего хочет Реддл. Он брал так глубоко, что чувствовал, как кончик его члена касается основания, но не останавливался. Том откинулся на спинку кресла и сжал подлокотники. — Остановись, — взмолился он хриплым голосом. — Я сейчас... Гарри замедлил движения. Его глаза, полные неистового желания, встретились с глазами Тома. Он видел, как тот «плывёт», как возбуждение охватывает его целиком. Остановился. Поттер достал из трусов свой напряжённый член. И снова взял в рот орудие удовольствия, чередуя техники и сводя Тома с ума. Двигался рукой по своему, и обсасывал член мужа. Реддл, находясь на грани, запрокинул голову, и его лицо исказилось от наслаждения. Он схватил Гарри за волосы и прижал к себе так сильно, как только мог. Его член вошёл полностью, до упора, и наполнил все, его чувства и мысли. Из глаз парня брызнули слёзы, но он не попытался отстраниться. Он лишь сильнее приоткрыл рот, готовый утонуть в этом моменте, в этом диком, первобытном порыве. Том кончил ему в рот, и из его груди вырвался короткий надрывный стон. Поттер лишь облизнул губы, наблюдая за ним с лукавой ухмылкой. — Ты доволен? — усмехнулся мужчина. — Ещё нет, — улыбка Гарри стала шире и чувственнее. Он легко, как птица, поднялся с пола и, закинув ногу, сел на бёдра Реддла, прямо на его возбуждённое тело. — Я буду доволен только после того, как удовлетворюсь сам. Том прикрыл веки, его дыхание стало прерывистым. — Я не могу, — выдохнул он, — целитель ясно дал понять, что нам не стоит этого делать. — Поправка, — Гарри наклонил голову, его взгляд горел нетерпением, — он сказал, что нельзя грубо, чтобы не навредить плоду. - Ты ведь меня знаешь, — Реддл посмотрел на него, и в глазах мелькнул огонёк вызова. — Я боюсь не сдержаться. - Я устал выпускать пар в одиночку, — парень надул губы, как обиженный ребёнок, но в его глазах читалось нечто гораздо более опасное, — ещё немного, и я воспользуюсь связями Малфоя, — фыркнул он. Том приподнял бровь. — Связями? Какими именно? — Бордель, — коротко бросил парень, и его улыбка стала ехидной. Реддл выдохнул, и в его голосе прозвучало презрение. — Что, закажешь себе проститутку? — Нет, — уголки губ Гарри изогнулись в хитрой улыбке. — Проститута… с огромным «сердцем», которое заполнит… Он не договорил. Мужчина впился зубами в его шею, прокусывая кожу, и тот тихо застонал, вцепился в его плечи, оставляя на них следы от ногтей, но не отстранялся. — Совсем страх потерял, раз такое говоришь своему мужу? — голос Тома звучал угрожающе, в нём появились хищные нотки. — Думаешь, какой-то мужик сможет тебя удовлетворить? Поттер застонал, когда мужчина вошёл в него пальцем. Его тело отреагировало на прикосновение, сжавшись вокруг чужой плоти. — Думаешь, ты можешь так спокойно говорить мне об этом, — Том продолжал растягивать его, его пальцы двигались уверенно, пробуждая немыслимые ощущения. — Я оторву ему член быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Он ввёл второй палец и начал медленно двигаться, исследуя его. — Ах, Том... — Гарри запрокинул голову, выгнув спину дугой. — Я больше не могу терпеть. Я так сильно хочу... Реддл поднялся на ноги, не выпуская мужа из объятий и держа его за талию. Он шагнул к кровати, неся его на руках, как драгоценный груз, который боялся уронить. Поттер обхватил его ногами, цепляясь за плечи, его глаза горели от предвкушения. Том осторожно опустил Гарри на кровать, не выпуская его из объятий. Под ними зашуршал шёлк простыней. Его губы, горячие и требовательные, нашли шею парня, оставляя влажные, обжигающие следы. Он кусал и целовал, словно пытаясь впитать в себя его запах, его тепло, его саму суть. Гарри запрокинул голову, отдаваясь ласкам, позволяя мужчине вести себя. Дыхание Реддла становилось всё более прерывистым, когда он погрузил пальцы ещё глубже, растягивая тело Поттера, подготавливая его. — Никто, — прорычал он глухим голосом, — никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня. Ты только мой. Ты принадлежишь только мне. — Да, — выдохнул Гарри, его голос дрожал от возбуждения. — Твой. Он навис над ним, их тела почти соприкасались, и они чувствовали жар друг друга. — Быстрее, Том, пожалуйста, — щёки парня пылали, глаза застила пелена страсти, и он мог поклясться, что почти не осознаёт происходящее. Но мужчина медлил. Его тело было напряжено, он явно боролся с собой. — Том, — простонал Гарри, и в его голосе прозвучала лёгкая обида. — Ты не причинишь ей боль. Всё хорошо, ты подаришь нам обоим наслаждение. Реддл прикрыл веки. Он тоже безумно хотел этого, но его сковывал страх потерять контроль, страх причинить ему вред. Поттер, видя его колебания, положил руку себе на живот. — С ней всё будет в порядке, — сказал он спокойнее, и его взгляд был полон нежности. — Пожалуйста, я правда... Он не успел договорить. Тело пронзила дрожь удовольствия, когда Лорд наконец позволил себе это. Он вошёл в него резко, но не до конца, ощущая сопротивление, но и готовность. С губ обоих сорвался стон, слившийся в единый звук. Том начал двигаться медленно, нежно, боясь нарушить хрупкое равновесие. Гарри инстинктивно задвигался бёдрами, требуя большего, его тело откликалось на каждое движение мужа. — Если мне будет больно, я скажу, — прошептал он, вцепившись в плечи мужа. Том кивнул, не сводя глаз с его лица и наблюдая за каждой эмоцией, за каждым изменением. Он вошёл чуть глубже, и тело парня выгнулось дугой, реагируя на новую глубину проникновения. — Да, так хорошо, Том... — закатывая глаза от удовольствия, прохрипел Гарри. — Ах, думаю, я долго не продержусь, — прошептал Реддл ему в губы, чувствуя, как его самообладание тает. — Я слишком возбудился. — Я дам тебе передохнуть, — улыбнулся парень. Несмотря на происходящее, его голос звучал игриво. — Перед следующей партией. — Следующей партией? — мужчина удивлённо остановился, его глаза расширились. — Ты ведь не думал, что мы остановимся на одном разе, правда? — усмехнулся Поттер, напрягаясь в предвкушении. — Мне этого мало. Том вновь начал двигаться, но теперь в его движениях была другая сила, другая решимость. — Ненасытный, — выдохнул мужчина, прикусывая мочку уха. — Сегодня я не выпущу тебя из постели. — Это кто ещё кого, — ахнул Гарри, почувствовав, как всё его тело наполняется, — когда я так сильно хочу... Они слились в едином ритме, замедляя и ускоряя движения, пока комната не наполнилась тяжестью обретенного покоя. Поттер уснул, прижавшись лбом к груди мужа, его тело обмякло и изредка содрогалось от удовольствия. Том не спешил отпускать его, проводя пальцами по плечам, шее, спине — пытаясь запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую родинку. Его губы впервые за долгие годы коснулись кожи не с жадностью завоевателя, а с трепетом человека, обретшего утраченную часть души. Но мир за дверью не ждал. Резкий, настойчивый стук разорвал тишину. Мужчина аккуратно высвободился из объятий, укрыл Гарри шёлковым одеялом и задержал взгляд на его опущенных ресницах. «Спи, моя душа», — прошелестело в его голове. В коридоре Барти ждал, сгорбившись, в тени. Его пальцы нервно теребили мантию, но, когда Том вышел, он выпрямился, как солдат перед казнью. — Мой лорд... — голос Крауча дрогнул, но Том не дал ему договорить. — Следуй за мной. Кабинет встретил их гулкой тишиной. Люциус, уже ожидавший их у окна, обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то новое — беспокойство. Воздух пропитался горечью скрытых тайн. Реддл занял место за столом, сцепив пальцы в замок. — Люциус, — начал он, не сводя глаз с Барти, — проверь чёрный рынок. Могильная пыль… Кто покупал её за последние две недели? Аристократ кивнул, но его взгляд скользнул в сторону Барти. Его ресницы дрогнули, когда Том продолжил. — Долохов прибудет завтра. Обсудите с ним разведку у границ. Я хочу знать о каждом подозрительном движении на границах Дурмстранга. — Да, мой Лорд. Теперь очередь Барти. Реддл поднялся и подошёл к нему вплотную. В нос ударил сладковатый запах страха, похожий на аромат гниющих лепестков. — Твоя Грейнджер под защитой, — прошипел он. — Двое моих лучших людей следят за каждым её шагом. Даже не смей приближаться к ней, пока я не скажу. Люциус ахнул, его серебристые пряди дрогнули. — Мисс Грейнджер… При чём здесь она? — его голос звучал растерянно, как будто земля уходила у него из-под ног. Том усмехнулся, наблюдая за тем, как Крауч съёживается. — Наш отважный Пожиратель, — он провёл пальцем по краю стола, оставляя след в пыли, — строил планы. С зельеваром. Снегг хочет разрушить связь между мной и моим наследником… И убить меня. Люциус побледнел, всё поняв. Барти застыл, превратился в статую вины. Его губы шевельнулись. — Мой лорд, я... — Молчи, — Том поднял руку. — Каждый твой вздох сейчас — риск для неё. Думаешь, я не вижу, как трещит по швам твоя преданность, когда она рядом? Люциус сглотнул, осознавая всю глубину предательства. Его обычно бархатный голос стал резким. — Барти... как ты мог? Тёмный Лорд дал тебе всё! Реддл повернулся к окну спиной. За стеклом метель кружила снег в безумном танце, как и его мысли — страх потерять Гарри, гнев из-за слабости соратников. Рука сжала подоконник так, что затрещал мрамор. — Уходите. Когда дверь захлопнулась, он остался один. И в тишине сквозь ярость прорвалось другое чувство — образ мужа, спящего в их постели, его округлый живот, в котором билась новая жизнь. «Она выживет», — поклялся он тьме. Даже если для этого придётся сжечь всех, кто посмел встать у него на пути.