Аллергия на иглы и высокомерных танцоров

Общежитие дрожало от энергии, как будто само здание решило присоединиться к безумному ритму внутри. Музыка — мощный ремикс с глубокими басами, который Хенджин гордо называл «взрывом для души» — гремела из импровизированного диджейского пульта, собранного из старого ноутбука и Bluetooth-колонки, стоящей на шатком столе в углу комнаты. Толпа студентов пульсировала в полумраке, освещаемая разноцветными гирляндами и мигающими светодиодами, которые Хенджин притащил из неизвестного источника. Смех, крики и звон стаканов сливались в хаотичный, но завораживающий коктейль, от которого сердце Джисона колотилось быстрее обычного. Его цель была ясна: найти Хенджина, который колдовал над музыкой, и убедиться, что план движется по рельсам. Наконец, он пробился к импровизированному пульту, где Хенджин, с сияющими глазами и наушником на одном ухе, врубал очередной трек. Увидев Джисона, Хван замер, его рот приоткрылся в удивлении, а затем он выдал: — Блять, Джисон, ты что, с обложки журнала свалился?! — его голос перекрыл музыку, и несколько голов в толпе повернулись в их сторону. Джисон шикнул, бросившись вперёд и зажав Хенджину рот ладонью, его сердце подпрыгнуло от паники. — Тихо, чёрт возьми! — прошипел он, оглядываясь. — Не ори, а то весь план просрем! Выглядел он, и правда на все сто: футболка с графическим принтом — тщательно выбранная после часа споров с зеркалом — слегка прилипала к спине от жары. Волосы, уложенные с помощью половины тюбика геля, слегка растрепались, но он всё ещё чувствовал себя на высоте. Этот день он провёл в лихорадочных приготовлениях: перерыл весь гардероб, чертыхаясь и швыряя вещи на пол, пока не остановился на образе, который, как он надеялся, впечатлит Минхо. Белая футболка с ярким дизайном, над которой он носил распахнутую джинсовую куртку, напоминала ему стиль с тех самых журналов моды — уверенный, немного бунтарский, с наушниками, небрежно висящими на шее. Он выглядел круто, и это придавало ему смелости. Ну, или почти смелости Хенджин вырвался из хватки, ухмыляясь так широко, что его зубы сверкнули в свете гирлянд. — Серьёзно, чувак, я даже не знал, что ты можешь быть таким красивым, — сказал он, театрально закатывая глаза. — Ты что, весь день на этот лук потратил? Это ради Минхо, да? Джисон почувствовал, как щёки вспыхнули, и огрызнулся: — Заткнись, идиот! Да, готовился, и что? Хочу выглядеть нормально, а не как обычно! — В его голове мелькнули воспоминания: он, стоя посреди комнаты, кидал футболки на кровать, ругаясь на весь мир, пока не нашёл что-то подходящее. Чёрт, он даже попросил Чанбина дать ему совет по укладке волос, что само по себе было подвигом. — Ладно, ладно, — Хенджин поднял руки, выкидывая белый флаг. — Но ты реально выглядишь, как с обложки. Минхо точно обалдеет. Чего хочешь? Джисон глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в голосе. — Просто хочу поговорить с ним неформально, — сказал он, его глаза блестели от решимости. — Без этих его колкостей, без неловкостей. Чтобы он увидел меня… ну, не таким шумным, как обычно. Понимаешь? Хенджин хмыкнул, переключая трек на что-то более медленное, чтобы дать толпе передышку. — Неформально? После того как ты назвал его придурком в библиотеке? — он покачал головой, но в его голосе была лёгкая насмешка. — Это было прикольно, но, чувак, он наверное все ещё таит обиду. — Мелочи! — Джисон махнул рукой, отгоняя воспоминания о том холодном взгляде Минхо. — Это было давно, забудь. Главное — настрой. Не сбивай мне его, окей? Хенджин вздохнул, но кивнул, возвращаясь к пульту. — Ладно, красавчик, действуй. Но если он опять тебя проигнорит, не приходи ко мне ныть. Джисон кивнул, его сердце билось где-то в горле. Он был готов. Ну, или почти готов. Пробираясь через толпу, он высматривал знакомую фигуру, чувствуя, как пульс сливается с ритмом музыки. Он нашёл его почти сразу. Минхо стоял в углу комнаты, окружённый своей танцевальной командой. На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами, открывающая предплечья, которые напрягались при каждом движении. В руках он держал бутылку воды, небрежно постукивая ею по бедру, и его расслабленная поза выглядела до раздражения подходящей обстановке — как будто он даже не старался. Он что-то говорил Чанбину, и тот смеялся, хлопая его по плечу, а рядом крутился Феликс, добавляя свои шутки. Джисон почувствовал укол зависти, смешанный с чем-то горьким и тёплым одновременно. Почему Минхо так легко общается с другими, а с ним всегда как будто возводит стену? — Ладно, Хан Джисон, ты можешь, — пробормотал он себе под нос, поправляя волосы и поправляя куртку. — Просто подойди и скажи что-нибудь крутое. Или хотя бы не позорное. Он сделал шаг вперёд, но кто-то из толпы толкнул его в плечо, и он чуть не влетел прямо в Минхо. Тот обернулся, и их взгляды встретились. Джисон замер, чувствуя, как все заготовленные слова испаряются из головы под этим холодным, почти обвиняющим взглядом. Его сердце сжалось, но он заставил себя улыбнуться, хотя улыбка получилась кривой. — Э… привет, — выдавил он, его голос дрогнул, но он постарался придать ему уверенности. — Классная вечеринка, да? Ты хорошо выглядишь. Минхо приподнял бровь, медленно окидывая Джисона с ног до головы. Его губы дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке, и Джисон почувствовал, как внутри всё сжалось. — А ты, похоже, готовился к этой вечеринке всю неделю, — сказал Минхо, отпивая из бутылки. Его тон был ровным, но в нём сквозила лёгкая ирония. — Но, знаешь, тут не подиум, Хан. Слова ударили, как пощёчина. Джисон почувствовал, как кровь приливает к щекам, и его горло сжалось от смеси стыда и злости. Он хотел ответить что-то остроумное, что-то, что покажет его уверенность, но вместо этого выпалил: — А ты всегда такой… неприветливый, или это только для меня особое отношение? Чанбин, стоявший рядом, подавился смехом и быстро отвернулся, делая вид, что его зовёт кто-то в другом конце комнаты. Минхо медленно повернул голову, его взгляд стал ещё холоднее, почти пронизывающим. — Может, потому что некоторые люди не умеют вести себя тихо? — сказал он, делая шаг ближе. Его голос был низким, но в нём чувствовалась едва сдерживаемая раздражённость. — Это вечеринка, а не твой личный концерт, Хан. Джисон открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он почувствовал, как глаза защипало — не от слёз, нет, просто от переполняющих эмоций. Минхо уже отвернулся, возвращаясь к разговору с командой, как будто Джисона и не существовало. Его фигура растворилась в свете и тенях, оставив Джисона стоять посреди толпы, одинокого и растерянного. Щёки горели, а в груди бушевала буря — злость на Минхо, стыд за свою неловкость и тоска, которую он не хотел признавать. Он развернулся и, проталкиваясь через толпу, направился к лестнице на крышу. Ему нужен был воздух. Срочно. Нужно было уйти от этого жжения в груди, от взглядов, которые он чувствовал на себе, от осознания, что, несмотря на все усилия, он снова провалился. Поднимаясь по лестнице, он крепко сжал перила, чувствуя, как пальцы дрожат. В голове крутился образ Минхо — его идеальные движения, холодный взгляд, насмешливая улыбка. Почему этот парень так легко пробирается под кожу? Почему каждый его отказ ранит сильнее, чем Джисон готов признать? Он вышел на крышу, где холодный ветер ударил в лицо, и глубоко вдохнул, пытаясь заглушить этот странный ком в горле. Он не сдастся. Не сейчас. Но в этот момент он чувствовал себя маленьким и уязвимым, как никогда.

***

Тишина, наконец-то наступившая после гула музыки и криков, казалась почти осязаемой, прерываемой лишь редким шорохом листвы и его собственным тяжёлым дыханием. Он прислонился к холодным перилам, опираясь на них всем весом, и глубоко вдохнул, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Звёзды над головой мерцали в чёрном небе, отражаясь в лужицах дождевой воды, и он невольно уставился на них, ища ответы на вопросы, которые роились в голове. Почему Минхо всегда так легко выводит его из себя? Этот холодный взгляд, язвительные замечания, эта непроницаемая стена между ними — всё это злило до дрожи. Но что ещё хуже — почему, несмотря на это, Джисон всё равно хотел с ним говорить? Хотел понять, что скрывается за этой маской совершенства. Это было нелогично, раздражающе и… пугающе. Он чувствовал, как что-то внутри него тянется к Минхо, как растение к солнцу, даже если оно обжигает. — Дурак, — пробормотал он себе под нос, качая головой. — Зачем я вообще полез к нему? Он же ясно дал понять, что я его раздражаю. Его голос был тихим, почти сломленным, и он пнул мелкий камешек, валявшийся у ног. Камешек с тихим стуком укатился к краю крыши, исчезнув в темноте, и Джисон проводил его взглядом, будто прощаясь с остатками своего мужества. Он уже собирался повернуться и спуститься вниз, оставив эту ночь позади, когда скрип двери разрезал тишину. Джисон обернулся, и его дыхание перехватило. Минхо. Конечно, это был он. На плече у старшего висела спортивная сумка, небрежно перекинутая через плечо, будто он только что закончил тренировку или собирался переодеться. В руках он держал всё ту же бутылку воды, которую вертел между пальцами с привычной грацией. Его взгляд, как всегда, был полон раздражения, и Джисон почувствовал, как внутри снова закипает смесь злости и чего-то ещё, что он не хотел признавать. — Серьёзно, Хан? — Минхо покачал головой, бросив сумку на бетонный пол с глухим стуком. Его голос был низким, с ноткой усталости. — Ну, конечно, из всех возможных мест, ты выбрал именно это. Джисон собирался кинуть что-то язвительное в ответ, когда дверь на крышу с грохотом захлопнулась за старшим. Хан неврно ухмыльнулся. – Отлично, мы застряли здесь вдвоем! Минхо скривился и закатил глаза. – Ты даже здесь умудряешься мне мешать. Это что, твой личный талант? Джисон вскинул руки, чувствуя, как злость возвращается с новой силой, словно пожар, разгоревшийся от искры. — О, извини, что я вообще дышу в твоём присутствии! — выпалил он также громко, как обычно в такие моменты. Его голос дрожал от эмоций. — Может, тебе стоит повесить табличку «Ли Минхо, зона без шума»? Мне первым придется уйти! Минхо фыркнул, скрестив руки на груди, и его губы дрогнули в саркастической улыбке. — Может, если бы ты не вёл себя, как ходячий динамик, мне бы не пришлось искать тишину на крыше, — парировал он, делая шаг ближе. Его тень накрыла Джисона, и тот невольно напрягся. — Ты вообще можешь говорить, не крича? — А ты вообще можешь не быть таким высокомерным? — Джисон шагнул навстречу, их лица оказались ближе, чем он ожидал, и он почувствовал лёгкий запах его лосьона — свежий, с ноткой мяты. — Думаешь, ты лучше всех, потому что танцуешь, как бог? Ну, поздравляю, «король танцпола»! Минхо открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Джисон внезапно вскрикнул, схватившись за запястье. Острая боль пронзила руку, как электрический разряд, и он опустил взгляд, заметив маленький, но отчётливый след укуса. Оса. Чёрт возьми, оса. Его сердце заколотилось быстрее, а в голове закружились обрывочные мысли о прошлом — детские визиты к врачу, уколы, которые он ненавидел всей душой. — Что за… — Джисон побледнел, его голос дрогнул, выдавая нарастающую панику. — Это… это просто укус. Все нормально. Минхо нахмурился, его брови сошлись на переносице, и он тут же шагнул к Джисону, не дожидаясь разрешения. Его пальцы обхватили руку Джисона с неожиданной осторожностью, но с такой силой, что тот не смог вырваться. Он начал внимательно осматривать покраснение, его движения были быстрыми и уверенными. — Не дёргайся, — сказал он резко, его голос был твёрдым, почти командным, но в нём чувствовалась скрытая забота. — Надо вытащить жало. Потерпи. — Что?! Нет, не трогай! — Джисон дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но Минхо держал крепко, как стальной капкан. — Я сказал, не надо! Ты что, теперь доктор? Перестань, я сам справлюсь! — Хан, заткнись и стой спокойно! — Минхо бросил на него взгляд, в котором раздражение смешалось с чем-то похожим на беспокойство. Его пальцы ловко извлекли жало, и Джисон невольно затаил дыхание, шипя от боли. — Готово. — Ты невыносимый! — Джисон почти кричал, его голос дрожал от нервов и унижения. — Почему ты всегда такой… такой властный? Я же сказал, что справлюсь! Минхо не ответил сразу, его взгляд скользил по руке Джисона, и вдруг его лицо стало серьёзнее. Кожа вокруг укуса начала краснеть сильнее, а дыхание Джисона стало прерывистым, с лёгким хрипом. Минхо прищурился, его пальцы замерли на запястье. — Это не просто укус, — сказал он, его голос стал тише, но твёрже, с ноткой срочности. — У тебя аллергия, Хан. Не спорь, я вижу, что тебе плохо. — Нет, всё нормально! — Джисон попытался отмахнуться, но его голос ослаб, а в груди нарастала паника. Он чувствовал, как горло сжимается, а мир вокруг начинает плыть, как в тумане. Такое, конечно, случалось не в первый раз – у него действительно аллергия на укусы некоторых насекомых, включая ос. – Я в абсолютном порядке! Минхо кинул на него такой взгляд, что Хан невольно сжался и замолчал. «Ясно, он точно меня в покое не оставит, – подумал Джисон. – Блять, что делать-то?»

***

Крыша общежития была холодной и тёмной, лишь серебристый свет луны мягко отражался на мокром бетоне, оставляя блики в лужицах после недавнего дождя. Джисон стоял у перил, сжимая запястье, где пульсировала острая боль от укуса осы. Его дыхание становилось всё тяжелее, горло сжималось, а в голове гудела нарастающая паника. Он пытался убедить себя, что это просто укус, ничего страшного, но тело уже предательски сигнализировало: аллергия начала своё чёртово шоу, и времени оставалось мало. Минхо находился в нескольких шагах, сжимая шприц с адреналином в руке. Его обычно непроницаемое лицо теперь было напряжённым, а в глазах мелькала тревога, которую он старался скрыть. Он шагнул вперёд, держа шприц так, будто это был последний аргумент в споре, который Джисон упорно не хотел признавать. — Хан, сядь, мать твою, — голос Минхо был резким, но в нём проскальзывала дрожь, выдающая его беспокойство. — Тебе нужен этот укол. Сейчас. Джисон замер, его глаза расширились, когда блеск иглы поймал лунный свет. Уколы. Эти проклятые уколы. С детства он ненавидел их — холодные стены больниц, резкий запах спирта, укалывающую кожу иглу. Его сердце заколотилось, как бешеное, и инстинкт взял верх. Он попятился, а затем, не раздумывая, рванул в противоположную от Минхо сторону. — Нет! — крикнул он, голос сорвался на визг, полный паники. — Я сказал, не подходи! Минхо бросился за ним, его сумка с глухим стуком упала на бетон. Джисон уже подбежал к самым перилам, глядя вниз на тёмный двор, когда Минхо схватил его за руку, дернув назад. В этот момент Джисон услышал, как дыхание Минхо стало прерывистым, а пальцы, сжимавшие его запястье, задрожали. Он заметил, как Минхо схватился за грудь свободной рукой, его лицо побледнело, но Хан сказал ни слова — просто замер на секунду, шокированный. Затем, не тратя время на размышления, Джисон вырвался и бросился в другую сторону крыши. — Хан, стой, черт возьми! — голос Минхо дрожал от злости, но он тут же последовал за ним, его шаги гулко отдавались по мокрому бетону. Джисон метался из стороны в сторону, его кроссовки скользили, оставляя следы на влажной поверхности. Он петлял между вентиляционными трубами и старыми ящиками, а Минхо, чертыхаясь, пытался его догнать. — Ты невыносим, Хан! — кричал Минхо, его голос эхом разносился над крышей. — Остановись, блять, или я даже не знаю, что с тобой сделаю! Джисон не слушал. Страх перед уколом гнал его вперёд, сердце колотилось в груди, а кашель становился всё сильнее. Он нырнул за большую трубу, надеясь спрятаться, но Минхо обогнул её с другой стороны, снова оказавшись рядом. Они носились туда-сюда, как в каком-то абсурдном танце, пока Джисон, задыхаясь, не заметил бетонную будку над дверью — небольшую возвышенность с лестницей, ведущей вниз. Лестница была местами сломана, с выщербленными ступенями и ржавыми перилами, но страх перед иглой пересилил всякую осторожность. Используя свои спортивные навыки, он подпрыгнул, ухватился за край и, несмотря на кашель, начал карабкаться вверх, его движения были неловкими, но отчаянными. — Джисон, ты идиот! — заорал Минхо снизу, его голос дрожал от ярости и беспокойства. — Слезай сейчас же, или я тебя сдерну! — Ни за что! — прохрипел Джисон, прижимаясь к двери будки. Его грудь вздымалась, а дыхание стало хриплым, но он всё ещё цеплялся за свой страх, как за спасательный круг. — Ты не заставишь меня! Минхо выругался громче, проклиная этот день на чём свет стоит. — Чёртова крыша, чёртов Хан, чёртова оса! — бормотал он, бросая сумку на пол и начиная карабкаться следом. Лестница скрипела под его весом, а ржавчина оставляла следы на руках, но он не остановился. Минхо, тяжело дыша после долгой погони, наконец забрался на бетонную будку. Его лицо пылало от раздражения и усталости, но взгляд оставался острым, как лезвие. Он схватил Джисона за руку, сжимая её так крепко, что тот почувствовал, как пальцы Минхо впиваются в кожу. Джисон, чьё дыхание становилось всё более хриплым, а лицо — всё бледнее, понял, что больше не убежит. Силы покидали его, и он с трудом сидел ровно, опираясь спиной о холодную металлическую конструкцию. Минхо, всё ещё пытаясь отдышаться, сунул руку в карман куртки и достал шприц с адреналином. Его движения были резкими, но слегка дрожащими от напряжения. Он снял колпачок, зажав его между зубов, одной рукой все ещё держа Хана и отбросил в сторону, не обращая внимания, куда тот упал. Игла блеснула в лунном свете, и Джисон, увидев её, тут же начал дёргаться, его глаза расширились от ужаса. — Нет! Не смей! — закричал он, его голос сорвался на визг, полный паники. Он дёрнулся вперёд, пытаясь вырвать руку, но хватка Минхо была непоколебимой. — Отпусти меня, я сказал! Не подходи с этой штукой! Минхо бросил на него строгий взгляд, его глаза сузились, приказывая замереть. Этот взгляд был таким властным, что на мгновение Джисон затих. Но только на мгновение. Страх перед уколом пересилил всё, и он снова начал вырываться, извиваясь и отталкиваясь от Минхо плечом. Его движения были хаотичными, он даже попытался пнуть старшего ногой, но слабость и кашель мешали ему. — Хан, прекрати дёргаться, чёрт возьми! — прорычал Минхо, его терпение было на исходе. Шприц в его руке дрожал от дёрганий Хана, и он не мог найти подходящий момент для укола. — Чего ты трепыхаешься как рыба на крючке? Джисон, не слушая, продолжал сопротивляться, его голос дрожал от страха: — Нет, нет, нет! Я не дамся! Не приближайся! Минхо чертыхнулся, его лицо исказилось от злости, но в глазах мелькнула тень беспокойства. Он сжал зубы, бросив на Джисона ещё один тяжёлый взгляд, и наконец выдавил: — Хан, успокойся, все будет быстро, — сказал он твердо и четко, словно пытаясь добавить хоть каплю утешения в этот хаос. – Ты заставляешь меня чувствовать себя извергом. Джисон, в целом, так и считал на тот момент. Минхо уже не знал, как исхитриться, чтобы сделать этот укол. С каждым рывком дыхание Хана становилось тяжелее и он понимал, что времени остаётся все меньше. — Так и быть, я сгоняю с тобой попить кофе завтра после тренировки, если ты, придурок, позволишь мне сделать этот укол! Джисон замер, его движения остановились, но он всё ещё смотрел на Минхо с прищуром, не доверяя. Его грудь вздымалась, а лицо было бледным, но в глазах мелькнула искра сомнения. — Ты… ты не врёшь? — прохрипел он, его голос дрожал, но в нём чувствовалась надежда. — Клянёшься? Минхо закатил глаза, но его губы дрогнули в слабой, почти нервной улыбке. — Клянусь под этой чёртовой луной, Хан, — сказал он, его тон был полон сарказма, но в нём сквозила искренняя усталость. — А теперь замри, или я тебя свяжу чем-нибудь! К удивлению Минхо, после этих слов Джисон действительно перестал дёргаться. Его тело застыло, словно заклинание приклеило его к месту, но по его лицу было видно, что он едва не падает в обморок от страха. Глаза плотно зажмурены, губы сжаты, а руки дрожали, сжимая край будки. Минхо, выйдя из кратковременного ступора, не стал терять времени. Он быстро поднёс шприц к предплечью Джисона, чуть выше покрасневшего укуса осы, и с точностью, выработанной годами, ввёл иглу. Джисон жалобно пискнул, его тело сжалось, как пружина, мышцы напряглись, и он затаил дыхание. Лёгкая боль пронзила кожу, когда лекарство стало поступать в мышцу, но он не двигался, несмотря на весь свой страх. Его лицо исказилось, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, но он выдержал, словно боялся спугнуть обещание Минхо своим движением. Минхо медленно вытащил иглу, его руки всё ещё дрожали от усилий по взбиранию на крышу, и он отбросил шприц в сторону, качая головой. То, как Хан устроил целую погоню в духе лучших боевиков по всей крыше, а потом просто замер после его обещания сходить выпить кофе приводило старшего в шок. Он посмотрел на Джисона, который всё ещё жмурился, и не удержался от вопроса: — Неужели ты так хочешь подружиться со мной? — его голос был смесью сарказма и облегчения, но в нём чувствовалась нотка любопытства. Джисон открыл один глаз, фыркнув, несмотря на слабость. Его щёки слегка порозовели, и он прохрипел с лёгкой улыбкой: — Желание вывести тебя из себя… куда сильнее страха, — сказал он, и в его тоне промелькнула та самая искра, которая всегда выводила Минхо из равновесия. Минхо хмыкнул, пряча аптечку обратно в сумку, и на его лице мелькнула тень улыбки — едва заметная, но настоящая. Джисон, всё ещё сидя на будке, смотрел на него, чувствуя, как горло постепенно отпускает, а паника отступает. Этот момент, полный напряжения и странной близости, оставил в его душе что-то новое — что-то, что он пока не решался назвать. Минхо хмыкнул, пряча шприц в аптечку. Он выглядел измотанным, но в его взгляде промелькнуло что-то новое — может, уважение, а может, просто усталость от этой гонки. После того как напряжение момента с уколом начало спадать, Минхо откинулся назад, прислонившись к бетонной будке, и бросил на Джисона оценивающий взгляд. Его дыхание всё ещё было неровным, но уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Ну что ж, Хан, — сказал он, скрестив руки и приподняв бровь. — Ты как-то слишком быстро пришёл в себя. Ещё минуту назад орал, как резаный, а теперь снова невыносим, как обычно. Укол, что ли, дал тебе суперсилу? Джисон, всё ещё сидя на будке и потирая предплечье, где остался лёгкий след от иглы, ухмыльнулся. Его щёки порозовели, а в глазах зажглась знакомая искра. Он наклонил голову и с лёгкой улыбкой ответил: — Тогда укол подействовал на нас обоих. Потому что ты тоже слишком быстро пришёл в себя и стал командовать после того, как задыхался от страха, залезая на эту будку. Минхо замер, его глаза расширились от удивления, и он сжал губы, пытаясь скрыть реакцию. На мгновение тишина повисла между ними, прерываемая только лёгким ветром, который трепал его волосы. Затем он покачал головой, уголки рта дрогнули в неохотной улыбке. — А ты внимательный, — сказал он, его тон был смесью восхищения и раздражения. — Но ты всё равно меня бесишь. Джисон кивнул, словно принимая это как комплимент, и ухмыльнулся ещё шире. Он достал телефон из кармана, его пальцы всё ещё слегка дрожали от пережитого. На экране светилось сообщение от Хенджина: «Всё норм? Ты куда-то пропал. Заливаешь горе от отказа Минхо алкоголем?» Джисон усмехнулся, несмотря на слабость, и набрал ответ: «Всё норм, я на крыше с Минхо. Мы играли в догонялки, мне сделали укол, и, кажется, я назначил ему свидание» Ответ от Хенджина не заставил себя ждать: «ЧТО?! Прошло минут пятнадцать, Хан, как ты, блять, так умудряешься?!» Джисон хмыкнул, печатая: «Врождённый талант» Он убрал телефон и посмотрел на Минхо, который всё ещё стоял рядом, вытирая пот со лба. Луна освещала его лицо, и Джисон впервые увидел его не как идеального короля танцпола, а как человека — уставшего, настоящего. — Ты… откуда у тебя вообще с собой уколы против аллергии? — спросил он, прерывая тишину. – И почему ты так раздражающе хорош в этом всем? Минхо бросил на него взгляд, полный раздражения и чего-то неуловимого. — Первое образование медицинское, — неохотно сказал он. – А от аллергии уколы зачем с тобой таскаешь? – не сдался Хан, прищурившись. – У меня аллергия на орехи, – все также нехотя ответил Минхо и скривился, увидев широченную улыбку Хана. – Я даже не знаю какая из версий тебя хуже: вот эта невыносимая или кричаще-визжащяя от страха. Джисон слабо улыбнулся, чувствуя, как напряжение растворяется. Может, Минхо не такой уж чужой, как казалось. Или это просто действие адреналина. – Обе ужасны и обе часть моего шарма, – подмигнул он. Минхо хмыкнул. Они все ещё сидели на будке, когда Хан написал Хенджину сообщение, чтобы тот подослал кого-нибудь открыть дверь на крышу.