Аллергия на иглы и высокомерных танцоров

Кампус постепенно затихал, окутанный мягкими сумерками, когда Минхо, крепко держа Джисона за руку, повёл его к медпункту. После поимки в библиотеке старший выглядел решительным, но в его глазах мелькала усталость — день погони давал о себе знать. Джисон, хоть и пойманный, не собирался сдаваться так легко. Это была вторая часть его плана: если от медосмотра, который был обязательным, он всё равно не уйдёт, то выбить из Минхо обещание или подкуп — задача не менее важная. И он намеревался сделать каждую минуту пути невыносимой для старшего. Они вышли из библиотеки, и Джисон тут же начал действовать. Сначала он замедлил шаг, изображая усталость, и зевнул так громко, что эхо разнеслось по коридору. — Ох, Минхо, ты меня совсем вымотал! — протянул он с преувеличенной драматичностью, потягиваясь так, что чуть не вывернулся из захвата. — Может, передохнем? Я ведь почти герой дня! Минхо стиснул зубы, бросив на него раздражённый взгляд: — Двигайся давай. Передышка будет после укола. Но Джисон не унимался. Он начал напевать под нос одну из своих рифм, намеренно фальшивя и повышая голос на каждом повороте: — Минхо-о-о, король танцпола, ловит меня, но сам в беде-о-о! — Он топал в ритм, чуть не наступив Минхо на ногу, и ухмыльнулся, заметив, как бровь старшего дёрнулась. — Хан, заткнись, — процедил Минхо, ускоряя шаг, но это только подстегнуло Джисона. Он перешёл к следующему этапу — серии почти бессмысленных вопросов. Пока они шли по главному коридору, он начал сыпать их, как из рога изобилия: — Слушай, Минхо, а ты когда-нибудь промахивался с уколом? А если я вдруг закричу — ты побежишь за пластырем? А если я начну танцевать, ты присоединишься? — Каждое слово сопровождалось каким-нибудь глупым жестом, и он даже попытался провернуть пируэт, но запутался в собственных ногах и врезался в стену. Минхо остановился, потирая виски, и прорычал: — Хан, если ты не прекратишь, я тебе сделаю укол прямо здесь! Но это только развеселило Джисона. Он рассмеялся и, пока Минхо тянул его дальше, начал притоптывать, изображая танец: — О, давай, давай, сделай! Но сначала пообещай что-нибудь крутое — кофе, репетицию, или, может, дуэт на сцене! — Он подмигнул, явно наслаждаясь ситуацией. К тому времени, как они добрались до медпункта, Минхо был на грани. Дверь уже виднелась вдалеке, и Джисон, не теряя времени, решил усилить давление. Он замедлился, упёрся ногами в пол и заныл: — Минхо, а вдруг у меня аллергия на иглы? Или вдруг я упаду в обморок? Ты ведь не хочешь, чтобы я испортил твою репутацию, правда? — Он схватился за сердце, притворяясь, что теряет сознание, но тут же выпрямился с ухмылкой. Минхо, наконец потеряв терпение, развернулся к нему и сжал его плечи: — Хан, ты меня до чёртиков достал! Хочешь обещание? Да хрен с тобой, если ты сейчас тихо войдёшь и вытерпишь укол без криков, я дам тебе билет на мою следующую репетицию. Но только если будешь вести себя прилично! Джисон замер, его глаза загорелись, но он не собирался сдаваться так просто. Он склонил голову набок и протянул: — Репетиция? Ну, это уже что-то… Но как насчёт погулять после с чашкой кофе? И чтобы с молоком, а не этот твой чёрный яд! Минхо закатил глаза, но, осознав, что это единственный способ заткнуть Хана, кивнул: — Хорошо, кофе с молоком. Но только если ты сейчас заткнёшься и войдёшь в кабинет. Джисон ухмыльнулся, довольный своей победой, и поднял руки в знак капитуляции: — Сдаюсь, «король танцпола». Но ты сам виноват — мог подкупить меня с утра и избежать всего этого цирка. Минхо, вздохнув, открыл дверь кабинета и втолкнул Джисона внутрь, бормоча себе под нос: — Никогда больше не возьмусь за таких пациентов… Хан, войдя, бросил через плечо: — Ох, ну как же так? Я ведь такой хороший! Его смех эхом разнёсся по коридору, намекая, что даже в кабинете он не оставит Минхо в покое. – Да, сама милота, – едко подметил старший.

***

Минхо, крепко держа Джисона за плечо, втолкнул его в кабинет медпункта и быстро захлопнул дверь, повернув ключ в замке с явным облегчением. Щелчок эхом разнёсся по комнате, и Джисон, оглядевшись, закатил глаза, вздохнув: — Расслабься, не буду я от тебя бегать, — сказал он с лёгкой ухмылкой, пытаясь разрядить обстановку. Минхо, однако, был на пределе. Его движения стали резкими — он бросил халат на стул, и уголок глаза начал едва заметно дёргаться от накопленного раздражения. Джисон, уловив это, решил, что для собственного блага стоит ненадолго притихнуть. Он достал телефон, плюхнулся на кушетку и начал стучать по экрану, бормоча себе под нос. «Ну что, попался, но обещание с Минхо выбил! — напечатал он в групповой чат, добавляя смайлик победы. — Успел довести его до ручки на пути к кабинету. Спасибо всем за помощь, Чанбина осуждаю максимально» Поглощённый перепиской, Джисон не заметил, как Минхо подошёл ближе, держа в руках стетоскоп. Старший склонился над ним, его тень упала на экран телефона, и он сухо произнёс: — Хан, поторапливайся. И давай без фокусов. Джисон вздрогнул, виновато улыбнулся и убрал телефон, подняв руки в знак мира: — Ой, прости! Должен же я поблагодарить свою великолепную команду за помощь, — сказал он, ухмыляясь. — Они меня почти до последнего прикрывали! Минхо прищурился, нацепляя стетоскоп на уши, и едко заметил: — Не такая уж она и великолепная, если Чанбин продался за пачку чипсов. Джисон махнул рукой, откидываясь на кушетку: — Да, Со изначально был слабым звеном. Ничего нового, — он подмигнул, а затем придвинулся к Минхо с лукавой улыбкой. — Но признай, тебе понравилось, как я убежал? Минхо фыркнул, настраивая стетоскоп, и ответил с сарказмом: — Понравилось также, как тебе понравится, когда я введу иглу тебе под кожу. Джисон нервно сглотнул, и его улыбка на мгновение дрогнула. Он старался держаться весёлым, не упасть в грязь лицом перед Минхо, но страх перед уколами всё ещё сидел глубоко внутри. Эта мысль заставила его почувствовать себя уязвимым, и он ненадолго замолчал, поднимая футболку и позволяя старшему приложить стетоскоп к его груди. Холод металла на коже заставил его вздрогнуть, но он тут же не удержался от шутки: — Хочешь послушать, как моё сердце танцует от страха? — Он хихикнул, но голос дрогнул. Минхо отстранился, нахмурившись, и строго сказал: — Заткнись, Хан. Если будешь продолжать так себя вести, я не сдержу обещание про репетицию и кофе. Джисон, прищурившись, тут же парировал: — Мы договаривались только на то, что я не буду дёргаться и мешать сделать укол. Об остальном речи не было! — Он скрестил руки, пытаясь сохранить уверенность, но укол всё ещё нависал над ним как тень, вызывая лёгкую панику. Минхо вздохнул, готовя шприц, и бросил на Джисона строгий взгляд: — Тогда сиди тихо и не двигайся. Иначе я найду способ заставить тебя замолчать, уж поверь. Джисон кивнул с улыбкой, но глаза бегали, выдавая внутреннее напряжение. Он сжал кулаки, борясь с желанием вскочить и убежать, но понимал, что выхода нет. Укол был неизбежен, и это заставляло его сердце биться быстрее, несмотря на все попытки казаться беспечным.

***

Свет флуоресцентных ламп отражался от кафельного пола, создавая резкие тени, что только усиливало напряжение в воздухе. Джисон сидел, сгорбившись, на кушетке, его джинсовая куртка была небрежно сдвинута на одно плечо, а руки нервно теребили край футболки. Он упорно пытался скрыть страх за своей привычной манерой. – Знаешь, я начинаю думать, что стоило выводить тебя дольше. Один день – это так скучно, что я даже не успел... Минхо, стоявший у шкафа, резко хлопнул дверцей так, что стекло возмущённо затрещало. Этот резкий звук стал последней каплей для Джисона. Он крупно вздрогнул и схватился рукой за края кушетки, его колоссальное напряжение вырвалось наружу. Руки задрожали сильнее, а глаза расширились, выдавая панику, которую он так старательно скрывал. Минхо заметил это и медленно выдохнул, садясь напротив. Его лицо смягчилось, и он заговорил, стараясь держать голос спокойным, хотя в нём всё ещё чувствовалась лёгкая укоризна: — Хан, пожалуйста, не устраивай цирк. Я буду мягким, поддерживающим и спокойным, если ты перестанешь разыгрывать театр. Лучше честно скажи, что чувствуешь, и мы попробуем разобраться с этим вместе. — Он скрестил руки на груди, ожидая ответа, но его взгляд был внимательным, почти заботливым. Джисон кивнул, опустив взгляд в пол. Его пальцы нервно постукивали по краю кушетки. Он пробормотал, чуть тише обычного: — Ладно, обещаю. Буду честным. В этот момент Минхо поднялся, снова подошёл к шкафу и открыл дверцу с лёгким скрежетом. Он достал шприц с маленькой иглой для диаскинтеста, держа его в руках так, чтобы Джисон не мог его увидеть. Однако Хан тут же заломил пальцы на руках, сжимая их так сильно, что это было почти больно. Дыхание стало прерывистым, а тело слегка подалось назад, словно готовясь к бегству. Минхо вопросительно поднял бровь, заметив, как Джисон ёрзает на стуле, и его взгляд стал чуть мягче, с лёгким намёком на любопытство. — Раз мы договорились, что я честный, то… эм… да, я очень хочу тупо пошутить, потому что мне чертовски страшно, — выпалил Джисон, нервно хихикнув и потирая шею. — Типа, очень. Да. — Он попытался улыбнуться, но это вышло криво, и его глаза выдали настоящую панику. Минхо замер, глядя на него с удивлением. Впервые за всё время эта откровенность Джисона не вызвала у него желания заорать от гнева. Напротив, в этом признании было что-то почти трогательное, человеческое. Он облегчённо выдохнул, и уголки его губ чуть дрогнули, словно сдерживая улыбку. Пробормотав: «Вот, было бы так всегда», он подошёл к Джисону, решительно, но мягко взял его дрожащие руки в свои. Его пальцы были тёплыми и уверенными, контрастируя с холодными ладонями Хана. Он заставил Джисона посмотреть прямо в глаза, и тот замер, не смея даже шевельнуться, шокированный близостью и неожиданной нежностью старшего. — Не бойся, Хан-и, — сказал Минхо тихо, и эти слова ударили Джисона, как гром среди ясного неба. Ласковое «Хан-и» застряло в его сознании, будто кто-то нажал кнопку выключения. Его рот приоткрылся, а глаза расширились от шока. — Вспоминай мои глаза, когда будет страшно. Минхо, похоже, решил, что этого недостаточно. Он улыбнулся — искренне, по-настоящему, с теплом, которое редко мелькало в его обычно строгом взгляде. В его глазах плескалось что-то похожее на счастье, и это зрелище буквально парализовало Джисона. Он замер, моргая с трудом, его мысли путались. — Минхо, ты… это… что за… — начал он, запинаясь, но не успел договорить. Минхо уже оказался рядом, держа шприц в одной руке. Джисон был так ошеломлён, что не успел испугаться. Паника и осознание укола пришли слишком поздно, когда он уже не успел одернуть руку. Минхо крепко, но осторожно держал его за запястье, его пальцы слегка поглаживали кожу, успокаивая. — Отвернись, Хан-и, — тихо сказал Минхо, продолжая гладить запястье. Джисон, всё ещё в шоке, молча послушался, медленно поворачивая голову в сторону. Его взгляд упёрся в стену, и он не мог поверить в происходящее — этот строгий «генерал» вдруг стал таким… заботливым? Внезапно он почувствовал холод металла, касающегося его кожи, и его сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Страх нахлынул волной — острый, колющий, как предчувствие боли. Он сжал зубы, пытаясь сдержать дрожь, но мышцы предательски задрожали. Минхо, заметив это, приостановился, его пальцы мягче сжали запястье, и он тихо прошептал: — Спокойно, я здесь. Просто расслабься. Джисон ощутил, как его горло сжалось, а в голове промелькнули обрывочные мысли: «Это больно? А если я закричу, он подумает, что я слабак или тряпка?». Но голос Минхо, тёплый и уверенный, стал якорем, удерживающим его на месте. И тут игла вошла. Сначала это было лишь лёгкое давление, но затем резкая, жгучая боль пронзила кожу, распространяясь по руке подобно электрическому разряду. Джисон невольно выкрикнул короткое «Ай!» — не столько от физической боли, сколько от внезапности и переполняющих эмоций. Его сердце колотилось, как бешеное, а в груди боролись страх, стыд и что-то ещё — тепло, исходящее от присутствия Минхо. Минхо, действуя с удивительной нежностью, наклонился ближе, его дыхание коснулось уха Джисона. Он тихо шептал, словно убаюкивая: — Всё в порядке, это почти закончилось. Ты молодец, — его голос был тёплым, почти ласковым, резко контрастирующим с его обычной резкостью. Джисон почувствовал, как его паника начала отступать под этим голосом, как волна, уходящая в море. Он сжал кулаки, стараясь не выдать себя, но одна слеза всё же предательски скатилась, и он опустил голову, пряча лицо. Когда игла вышла, Минхо мягко повернул голову Джисона, заставляя его встретиться взглядом. Хан всё ещё смотрел в сторону, чувствуя стыд за свой выкрик и слёзы. Но Минхо, не говоря ни слова, вытер слезу большим пальцем — его прикосновение было лёгким, но уверенным, словно он знал, что так нужно. Затем он поднялся, выбросил использованные материалы в мусорное ведро с лёгким шорохом и сказал с едва заметной улыбкой: — Отлично, так бы сразу, Хан. Джисон всё ещё пребывал в шоке, его тело дрожало — то ли от пережитого страха, то ли от действий Минхо. Он выдавил, запинаясь: — С-спасибо, — его голос был слабым, почти шёпотом, и он опустил взгляд, не зная, куда деть руки. Внутри него разливалось тёплое, предательское чувство — смесь благодарности, смущения и чего-то более глубокого, что он пока не мог осознать. Минхо снова стал собой, глядя на него с лёгкой ноткой раздражения, но оно уже не было таким острым. Он скрестил руки и добавил, чуть насмешливо: — Если не всегда играть спектакль, можно удивиться, как окружающие к тебе добры. Подумай на досуге. Джисон засмущался, его щёки порозовели, и он буркнул, стараясь вернуть свою браваду: — Я всё равно буду спектакли играть. Если они тебя бесят, это не моя проблема! — Но внутри него что-то тёплое, предательское, расплывалось, заставляя сердце биться чуть быстрее. Он всё же добавил тише: — Но все равно... Спасибо, Минхо. Минхо кивнул, его голос смягчился: — Зайду за тобой завтра перед парами. Отдыхай. Джисон ухмыльнулся, кивая, и, выходя из кабинета, бросил последний взгляд на маленькую точку от укола на запястье. Он понял, что даже не успел толком испугаться — Минхо выбил его из колеи так сильно, что страх растворился в шоке и этом странном, тёплом чувстве, которое он пока не решался назвать.