Три сотни лет без бессмертных

      Это было поистине странно——       Больше дюжины маленьких мальчиков провели всё утро, пересчитывая друг друга, шумно споря, но так и не пришли к единому мнению.       В конце концов, они толпой подошли к окну спальни и, задрав головы, стали ждать, пока двое старших не разрешат этот вопрос.       Так что, когда У Синсюэ открыл окно, перед ним предстали больше десятка пар, полных ожидания.       «...»       — Что вы делаете? Так уставились на меня с самого утра, — он едва сдерживал смех, опираясь на створку. — Ждёте благословения?       — Нет, господин.       — Ну так говорите.       — Тут странность!       — Какая странность?       — Служителей снова на одного больше!       — ?..       У Синсюэ подумал, что ослышался: «Кого стало больше?»       «Бессмертных мальчиков-служителей».       Как раз в это время Сяо Фусюань подошёл к окну, и услышал это.       Невольно взглянув на У Синсюэ, он глухо спросил: «Ты его сделал?»       У Синсюэ: «...»       У Синсюэ: «Я его не делал».       Хотя вчера он и говорил что-то про «романтические ночи», но тогда он не придал этому значения, решив, что мальчик просто ошибся в счёте, и пошутил.       Сегодня всё было иначе.       Не могли же они ошибаться каждый день.       Однако, бегло окинув взглядом двор, У Синсюэ понял, что могли.       «Где вы нашли ещё одного? — сердито сказал он. — Разве вас не четырнадцать?».       «В этом-то и странность! — самый ближний малыш серьёзно и негромко произнёс. — Сегодня утром мы все насчитали шестнадцать».       «Все?» — Тяньсу подхватил ключевое слово.       «Да! — мальчики дружно закивали. — Несколько человек пересчитывали».       Они наперебой принялись рассказывать о событиях утра——       Оказалось, что маленький мальчик, который вчера пересчитывал головы, не сдался и сегодня специально забрался на второй этаж павильона, чтобы сверху пересчитать своих братьев, сновавших по двору.       Как ни считал — выходило шестнадцать.       Озадаченный, он позвал другого мальчика: «Сколько ты насчитаешь?»       Он был довольно сообразителен и не говорил, сколько он насчитал, а просто спрашивал: «Сколько у тебя получилось?»       Тот, тыча пальцем, пересчитал несколько раз и ответил: «Шестнадцать!»       Затем он позвал третьего, четвёртого...       Результат был одинаковым — шестнадцать.       Но когда они сбежали вниз и собрали всех, усадив в круг, их снова было четырнадцать.       Отсюда и утренние споры.       «Господин, разве не странно? — пробурчал мальчик. — Если мы ошибались, то почему все одинаково? А если нет... то почему сейчас нас четырнадцать?»       Как будто те двое лишних — всего лишь тени, то появляющиеся, то исчезающие.       «Может, кто-то пробрался во двор и притворяется нами?» — выпалил один малыш.       Остальные тут же ответили: «Как возможно?! Ведь барьер господина цел!»       Через барьеры У Синсюэ и Сяо Фусюаня никто не смог бы «пробраться» незаметно.       Маленькие мальчики задумались, но у них не было никаких догадок.       У Синсюэ выпустил талисман, чтобы проверить двор, но чужой энергии не обнаружил. Он погладил мальчика по голове, и сказал:       — Тогда подождём.       — Чего подождём?       — Когда вы снова насчитаете шестнадцать.       — О, хорошо.       ***       Теперь, когда они уже рассказали обо всем двум старшим, они перестали беспокоиться и быстро выбросили это из головы.       А это странное явление, словно мимолётный проблеск, после того дня долго не проявлялось вновь.       Пока однажды У Синсюэ и Сяо Фусюань, вернувшись после дел, не замерли на пороге, случайно бросив взгляд во двор.       Потому что они увидели, что у двоих служителей появились призрачные двойники.       Когда те двое служителей, препираясь, шли в их сторону, призраки время от времени отделялись, и на первый взгляд казалось, будто за ними следуют ещё двое.       Видимо, так и получалось «шестнадцать» служителей.       Но сами мальчики ничего не замечали, продолжая перепалку. Левый — пониже, болтливый, оживлённо жестикулировал. А правый — повыше, спокойнее, вёл себя словно старший брат.       На их шеях висели амулеты, привезённые Сяо Фусюанем с рынка, в отличие от остальных двенадцати служителей.       Не кто-то другой.       Это были те двое, в которых превратились Нин Хуайшань и Фан Чу.       У Синсюэ замешкался, и подошёл ближе.       В мгновение ока его фигура вспыхнула и появилась прямо перед этими двумя.       «Господин?» — маленькие служители прервали спор, подняв глаза.       Они по-прежнему не видели ничего странного...       Пока не разглядели в отражении тёмных, как тушь, глазах господина свои собственные призрачные тени.       Испугавшись, они оглянулись, чтобы увидеть тени позади себя. Но они оказались не чужими, а их точными копиями.       Сначала они немного запаниковали.       Потом поняли, что не чувствуют ни боли, ни дискомфорта, и страх прошёл. Тыча в призраков пальцами, они спросили: «Господин, что это?»       Сяо Фусюань, подошедший следом, едва заметно нахмурился. Его губы дрогнули, когда он встретился взглядом с У Синсюэ.       Маленькие мальчики ничего не понимали и не опасались, и просто разглядывали диковинку.       Но они-то знали, что это.       Это было... отделение души от тела.       Не рана и не болезнь, в обычное время её невозможно обнаружить. Потому что это не аномалия, а естественный ход вещей.       Это похоже на то, как цветы и листья опадают с ветром глубокой осенью. Подобно смертным, они стареют естественным образом, без травм и боли, и умирают в конце своей жизни.       Это означало лишь одно——       Пришло время.       В Сяньду было множество бессмертных мальчиков-служителей и небесных посланников, целое море, но ни с кем никогда не случалось подобного. Ведь все они были сделаны из бумажных талисманов, в лучшем случае с искрой духовной энергии. Лишь эти двое служителей У Синсюэ были другими.       Потому что они были людьми.       А люди не могут вечно оставаться в обличье маленьких бессмертных служителей.       «Пришло время» — именно это и означало.       По сути, им говорили: пора возвращаться в круг перерождений.       Никакие амулеты, заклинания или магические техники не могли остановить этот естественный порядок вещей.       ***       Люди всегда чувствуют такие вещи на подсознательном уровне.       Хотя в тот день У Синсюэ и Сяо Фусюань ничего не сказали, двое служителей постепенно начали что-то осознавать.       Они стали часто видеть сны — незнакомые, но будто бы знакомые, картины — усадьбу под названием «Птица не садится» с огромным деревом. Порой в полусне они даже называли У Синсюэ «главой города».       Говорят, перед смертью человек вспоминает не только эту жизнь, но и прошлые.       Оба маленьких мальчика слышали об этом.       И однажды, с покрасневшими глазами и кончиками носов, они схватили У Синсюэ за рукав: «Господин... мы умрём?»       У Синсюэ наклонился, потрепал их за торчащие пучки на макушках и сказал: «Не всё так плохо».       Перерождение — это новый облик, новое имя, и новая полноценная жизнь, наполненная всеми красками мира.       На самом деле это хорошо.       Но их глаза всё равно были на мокром месте и они всхлипывали:       — Тогда... мы ведь не сможем узнать господина...       — Узнаете.       — Правда?       — Правда. Я вас найду.       ***       Двое маленьких служителей рассеялись в четыреста двенадцатом году эпохи Цинхэ.       После этого У Синсюэ и Сяо Фусюань отправили по миру людей талисманы поиска души.       Они прожили несколько месяцев в «Трёх улицах–Двенадцати переулках», потом в приморской деревушке, потом два года провели в затворничестве на Крайнем Севере, восстанавливая силы.       И вот совпадение.       Не прошло и двух недель после того, как они покинули север, в городке Чанпин в Мяньчжоу родилась пара близнецов.       Как только У Синсюэ узнал об этой новости, сразу потащил Сяо Фусюаня туда.       Это была прекрасная семья.       Они радостно толпились вокруг младенцев, от счастья разговаривая растерянно и запинаясь, раздавали скромные подарки соседям.       У Синсюэ и Сяо Фусюань обошли гостей и пробрались к тихому заднему двору.       Там они оставили оберег и защитную печать.       У Синсюэ положил на подоконник мешочек конфет с кедровыми орешками, которые так любили маленькие служители, и парные подвески в виде замков-сердечек. Потом он зацепил палец Сяо Фусюаня и тихо сказал: «Пойдём».       ***       Они поселились в восточном предместье, недалеко от Чанпина.       Это была граница между Мяньчжоу и Мэнду.       Как и всегда, они построили дом.       Во внутреннем дворе были карнизы с колокольчиками, свисающими с четырех углов, широкие окна и кровать у подоконника, дорожки из белого камня и дерево, усыпанное алыми цветами, крона которого была похожа на закатные облака над горизонтом.       Этот дом стал одним из тех мест, где они прожили дольше всего. Они провели там больше десяти лет, а затем приняли двух юных учеников.       Те двое учеников были друг другу полной противоположностью: один — вспыльчивый и неугомонный, другой — спокойный и рассудительный.       Они были братьями.       Хотя на самом деле они стали братьями ещё сотни лет назад.       Одного звали Нин Хуайшань, другого — Фан Чу.       ***       Люди часто говорят: «Нет под небом такого пира, который не кончается», старые друзья неизбежно уйдут. Но если хранить о них память, рассеянные по миру вновь встретятся.       Как солнечный свет и лунное сияние, что неизменно скрываются на западе, но всегда возвращаются.       — Конец эпилога—

      ***

      1. "шумно споря" — 叽叽喳喳 jījī zhāzhā — звукоподражание, чирикать, болтать без остановки.       2. "толпой" — 乌乌泱泱 wūwūyāngyāng — букв. «шумное, бескрайнее» (о толпе).       3. "мимолётный проблеск" — 浮光掠影 fú guāng lüè yǐng — букв. «поймать отблеск света и мелькнувшую тень»; что-то мимолётное, не оставляющее следа.       4. "ничего не понимали и не опасались" —无知无畏 wúzhī wúwèi — букв. «незнание (рождает) бесстрашие».       5. "растерянно и запинаясь" — 语无伦次 yǔ wú lún cì — букв. «речь без порядка и последовательности»;        手足无措shǒu zú wú cuò — букв. «руки и ноги не знают, куда деться».