Лесное чудо

С тех пор как в их доме появился волчонок, Вегас почти не принимал человеческий облик. Его чёрная шерсть сливалась с тенями в углу комнаты, где он устроил логово из старых одеял, а жёлтые глаза неотрывно следили за каждым движением малыша. – Ты совсем перестанешь быть человеком? – Пит присел рядом, протягивая миску с мясом. Вегас лишь ткнулся мокрым носом в его ладонь, но не превращался. Его язык, шершавый и тёплый, тщательно вылизывал рану на лапке волчонка, который слабо пищал, но терпел. Ной, проходя мимо, покачала головой: – Совсем как отец. Только хвостом не виляет. Но Вегас и правда вёл себя как родитель. Он учил малыша всему: как пить из миски, не опрокидывая её (хотя первые дни кухня была залита водой), как не грызть сапоги Пита (особенно когда они на нём), как рычать на чужих собак, забредших во двор. Однажды ночью Пит проснулся от странного шума. В лунном свете он увидел трогательную картину: Вегас, огромный и грозный, осторожно носил волчонка за шкирку, перетаскивая с места на место, будто показывал, как волки переносят детёнышей. Малыш висел, как тряпичная кукла, явно довольный происходящим. – Ты его испортишь, – засмеялся Пит. Вегас положил волчонка обратно на одеяло и фыркнул – мол, сам разберусь. Но самое удивительное случилось через неделю. Пит и Ной застали их во дворе: Вегас лежал на траве, а волчонок отчаянно атаковал его хвост, кусая и рыча. Вдруг малыш споткнулся и кувыркнулся. На секунду воцарилась тишина, а затем... Волчонок исчез. На его месте сидел маленький мальчик лет пяти, с тёмными растрёпанными волосами и всё теми же золотистыми глазами. – Ой, – сказал он, рассматривая свои ладошки. Вегас мгновенно превратился в человека и схватил его на руки. – Я же говорила! – закричала Ной из дома. – Оборотень! Теперь у нас ДВА ребёнка! Пит подбежал, разглядывая малыша. – Ну и ну... Как тебя звать-то? Мальчик задумался, потом улыбнулся: – Алик. – Ну вот, – вздохнула Ной, уже неся из дома одеяло. – Теперь и имя есть. Поздравляю, Вегас, ты официально отец. Вегас прижал Алика к груди, а тот доверчиво обнял его за шею. Пит улыбнулся. Их семья стала ещё больше. И страннее. И прекраснее. *** Утро началось с того, что Алик влетел в кухню, растрепанный и счастливый, и с разбегу врезался в Ной, обхватив её ноги. – Бабушка! – закричал он, задорно сверкая золотистыми глазами. – Я проголодался как волк! Нет, как два волка! Ной, которая как раз помешивала кашу, фыркнула, но уголки её губ дрогнули: – Кто это у меня тут волчонок непослушный? Кашу сначала съешь, потом будешь бабушку пугать. Алик залез на табурет и принялся размахивать ложкой, разбрызгивая молоко: – Отец сказал, я сегодня могу с ним в лес! Настоящие волки охотятся! В этот момент в дверь вошёл Вегас – высокий, молчаливый, с привычной серьёзностью на лице. Но стоило Алику потянуться к нему, как в его жёлтых глазах появилась тёплая искорка. – Сиди спокойно, – сказал он, поправляя воротник рубашки на малыше. – Кашу доешь сначала. Пит, наблюдавший за этой сценой со своего места, невольно сжал кружку крепче. Особенно когда Алик, увидев его, просто махнул рукой: – Привет, дядя Пит! "Дядя". Это слово каждый раз резало глубже, чем хотелось бы признать. Но Пит лишь улыбнулся: – Привет, пушистик. Опять всю ночь ворочался? Алик важно надул щёки: – Я не ворочался! Я... тренировался! Чтобы стать сильным, как отец! Он гордо показал худенькую ручонку, где не было ни намёка на мышцы. Вегас хмыкнул и потрепал его по волосам. После завтрака начался привычный хаос. Алик, пытаясь "помочь" Нои с уборкой, умудрился рассыпать муку по всей кухне. Когда он с визгом носился вокруг стола, оставляя белые следы, Ной только вздохнула: – Ну и зачем я только согласилась на второго оборотня... Вегас ловил малыша, как мог, но Алик был проворным. В конце концов он споткнулся о собственные ноги и шлёпнулся прямо в муку. На секунду воцарилась тишина, а затем раздался радостный визг: – Смотрите! Я снежный волк! Пит не выдержал и рассмеялся, видя его полностью белые волосы и ресницы. Даже Вегас позволил себе лёгкую улыбку. *** Алик не отходил от Вегаса ни на шаг. Он то и дело хватал его за руку, показывая всякие "важные" вещи – вот шишка, вот птичье гнездо, вот следы зайца. – Отец, смотри! Отец, а это что? Отец, научи меня рычать как ты! Пит шёл чуть позади, слушая этот бесконечный поток "отцов". Его сердце сжималось, но он лишь крепче сжимал корзину для трав. Вечером, укладывая Алика спать, Пит осторожно спросил: – А почему ты Вегаса отцом зовёшь, а меня дядей? Алик, уже сонный, уткнулся носом в подушку: – Потому что он большой и сильный... как папа... А ты... ты просто Пит... Он уснул, не видя, как дрогнуло лицо Пита. В дверях стоял Вегас – его взгляд был полон понимания. Без слов он подошёл и крепко обнял Пита, как бы говоря: "Он ещё маленький. Он поймёт". Ной, проходя мимо, бросила: – Ничего, Питушка. Может, когда-нибудь и тебя папой назовёт. А пока... – она сунула ему в руки веник, – помоги муху убрать. Второй оборотень в доме – это вам не шутки. Пит засмеялся, и стало чуточку легче. Ведь даже если Алик пока не называет его отцом, он всё равно часть этой странной, чудесной семьи. И это главное. *** Дни становились всё страннее. Пит заметил это не сразу — сначала Алик просто перестал бежать к нему с радостным криком "дядя Пит!", затем начал затихать, когда Пит входил в комнату. А потом... Потом началось настоящее отчуждение. — Алик, идём со мной за грибами? — Пит встал в дверях, держа в руках знакомую малышу корзинку. Мальчик, только что смеявшийся с Ной, резко замолчал. Его золотистые глаза опустились, маленькие пальцы вцепились в подол Вегаса. — Мы... мы с отцом уже идём, — пробормотал он, прячась за спину Вегаса. — Нам без тебя хорошо. Вегас нахмурился, положив руку на голову Алика: — Алик... Но мальчик уже тянул его за руку к двери, намеренно не глядя в сторону Пита. Когда они вышли, Пит остался стоять с пустой корзинкой, чувствуя, как в груди медленно разливается ледяная тяжесть. Ной, наблюдая за этим со своего места у печи, громко хлопнула крышкой котла: — Ну и ну. Что это было? Пит только пожал плечами, делая вид, что не придаёт значения: — Ничего. Детские капризы. Но ситуация повторялась снова и снова. За ужином Алик садился так, чтобы Вегас был между ним и Питом. Если Пит пытался участвовать в их играх, мальчик внезапно "уставал" и уходил. А однажды Пит застал его в саду — Алик что-то увлечённо рассказывал Вегасу, но, увидев Пита, резко замолчал и убежал в дом. — Ты не знаешь, в чём дело? — наконец не выдержал Пит, когда они с Вегасом остались одни во дворе. — Я что-то сделал? Обидел его? Вегас, обычно немногословный, на этот раз вздохнул и сел рядом: — Он... боится. — Боится? Меня? — Пит почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Но почему? Я же никогда... — Не тебя, — Вегас провёл рукой по лицу. — Он... помнит. До нас. Люди... не были добры. Кусок хлеба, который Пит держал, вдруг показался невкусным. Он отложил его в сторону: — Ты хочешь сказать, что до того, как мы нашли его в лесу... — Да. — Вегас сжал кулаки. — Он не говорит. Но ночью... иногда кричит. Пит закрыл глаза. Внезапно все эти взгляды исподлобья, избегание — всё обрело страшный смысл. — И теперь я для него... как те люди? Вегас молча кивнул. В этот момент из дома орять выбежал Алик — смеющийся, живой, пока не увидел Пита. Его улыбка мгновенно исчезла. Он подбежал к Вегасу и потянул его за руку: — Отец, пойдём? Без... — он бросил быстрый взгляд на Пита, — без других? Пит встал, стараясь не показывать, как больно это режет: — Я... пойду проверю курятник. Он ушёл, слыша за спиной, как Алик снова оживился, что-то радостно рассказывая Вегасу. Без него. Как будто Пит стал чужим в собственном доме. Ной, встретившая его у сарая, взглянула на его лицо и без слов протянула кружку тёплого молока. — Дай время, — только и сказала она. — Сердцу ребёнка нельзя приказать. Пит кивнул, но в душе сомневался. Что, если время не поможет? Что, если Алик так и будет видеть в нём чужого — того, от кого нужно уводить своего "отца"? Эта мысль была горше самой крепкой настойки Нои.