Лесное чудо

Утро началось с неожиданного объявления Нои: – В город еду, – сказала она, завязывая платок. – Мешки с мукой тащить – спину сорву. Вегас, ты со мной. Вегас поднял голову от тарелки, кивнул, но тут же посмотрел на Алика. Мальчик сидел, сжимая ложку в кулачке, его золотистые глаза округлились. – А я? – спросил он тихо. – Ты останешься с Питом, – Ной потрепала его по волосам, игнорируя, как Алик сразу насупился. – Без обсуждений. Алик швырнул ложку на стол и убежал, громко хлопнув дверью. – Вот чёрт, – пробормотал Пит, глядя на убегающего малыша. Вегас встал, явно колеблясь, но Ной уже толкала его к двери: – Едем. Ребёнку нельзя потакать. Когда телега скрылась за поворотом, в доме воцарилась гнетущая тишина. Пит глубоко вздохнул и подошёл к двери комнаты Алика. – Алик? – осторожно постучал он. – Может, пойдём в лес? Или... или я тебе что-нибудь расскажу? Тишина. Пит приоткрыл дверь. Алик сидел на кровати, скрестив руки, и упрямо смотрел в стену. – Уходи, – прошипел он, даже не поворачиваясь. – Не хочу тебя видеть. – Но почему? – Пит сделал шаг вперёд. – Что я сделал? – ТЫ ЗАБРАЛ ЕГО! – вдруг закричал Алик, вскакивая. Его маленькое лицо исказилось от гнева. – Он мой! Мой папа! А ты... ты просто чужой! С этими словами он изо всех сил толкнул Пита в живот и выбежал из комнаты, снова захлопнув за собой дверь. Пит стоял, словно парализованный. В груди что-то разорвалось – горячее, острое. Он медленно опустился на пол в пустой кухне, и слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули. – Чёрт возьми... – прошептал он, сжимая кулаки. Он не заметил, как в коридоре приоткрылась дверь, и оттуда показалась маленькая фигурка. Алик стоял, прижавшись к стене, и смотрел, как Пит, этот всегда весёлый, сильный "дядя Пит", плачет, уткнувшись лицом в колени. Мальчик нахмурился. Его сердце, такое же дикое и раненое, вдруг сжалось. Он не понимал, почему ему вдруг стало так больно смотреть на эти слёзы. – Эй... – неуверенно пробормотал он, но Пит не услышал. Алик отступил назад, в тень, но не убежал. Впервые за долгое время он просто стоял и смотрел. И в его золотистых глазах, таких же, как у Вегаса, мелькнуло что-то новое – не страх, не злость... а вопрос. Пит рухнул на пол, словно подкошенный. Его пальцы впились в волосы, сжимая пряди до боли, а тело сотрясали такие судорожные рыдания, что казалось — вот-вот разорвётся грудная клетка. Воздух свистел в горле, но в лёгкие не поступал, мир расплывался в мутных пятнах. Паническая атака накрыла с чудовищной силой. — Д-дядя... — Алик замер в двух шагах, глаза-золотые монетки расширились до предела. Он толкнул Пита плечом, как делал с Вегасом, когда тот задумывался. — Перестань! Но Пит не реагировал. Его ногти оставили красные полосы на шее, словно он пытался вскрыть собственное горло, чтобы вдохнуть. Алик затрясся — этот запах страха, отчаяния был слишком знаком. Таким пахли волчата в норе перед тем, как... — Нет-нет-нет! — запищал он, бешено замотав головой. Мальчик сжал кулачки, чувствуя, как под кожей бегут мурашки — тело слушалось плохо, страх мешал превращению. С хрустом согнулись пальцы, покрываясь серой шерстью, но дальше процесс встал. Вместо волчонка перед Питом корчился полумальчик-полуволчонок с клочковатым мехом и перекошенной мордочкой. — П-пожалуйста... — Алик тыкался мокрым носом в щёку Пита, оставляя мокрые полосы. — Лиз... лизнул бы... если б получилось... Пит бился в истерике, не замечая ничего. Алик взвизгнул и бросился к двери, царапая дверной косяк когтями-пальчиками. Надо было бежать за помощью. Но... но нельзя оставлять Пита одного! Он метался между дверью и рыдающим человеком, пока наконец не вцепился зубами в рубаху Пита и не лёг на него всем весом, прижимаясь к груди — так Вегас делал с ним, когда снились кошмары. — Вернитесь! — выл он в пустой дом, чувствуя, как под ним бьётся сердце Пита. — Отец! Бабушка! Он умирает! Когда спустя вечность на пороге появилась Ной, первой её увидел именно Алик — его перекошенная мордочка, мокрые от слёз и слюны, жалобно подёргивающийся нос. — Матерь божья... — прошептала она. Вегас в два прыжка был возле них. Его большие руки подхватили Пита, прижимая к груди, а губы зашевелились, произнося что-то на странном гортанном языке. — Д-дыши, — рычал он, впиваясь лбом в макушку Пита. — Со мной. Вдох. Выдох. Пит! Дыши! – его голос звучал как рычание, но глаза Пита оставались стеклянными, губы посинели. Алик, всё ещё полуволчонок, скулил и метался вокруг, тыкаясь мордой в руки, лицо, грудь Пита – ничего не помогало. Его детский голосок прорывался сквозь звериные инстинкты: – Проснись! Пожалуйста! Я буду хорошим! Буду называть тебя папой! Ной опустилась на колени, хлопнула Пита по щекам – обычно это помогало. Но сейчас его дыхание лишь становилось всё реже, пальцы судорожно сжали её руку до хруста костей. – Чёртовы мальчишки! – выругалась она, но голос дрожал. – Вегас, держи его крепче! Она схватила кувшин с водой и вылила Питу на лицо. Он захлебнулся, закашлялся, но паника не отпускала – лишь добавила ужаса удушья. Вегас вдруг издал странный звук – нечеловеческий вопль, смесь воя и крика. Он прижал Пита к себе, впиваясь пальцами в его спину, будто пытался вдохнуть в него жизнь силой. – Вернись! – рычал он, и его глаза горели диким золотым светом. – Ты не можешь уйти! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! Алик вцепился зубами в рубаху Пита, дёргая с силой, от которой ткань рвалась. Его детский рёв сливался с воем Вегаса: – Я БУДУ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ! Я БУДУ! Ной схватила со стола пузырёк с нашатырём и сунула Питу под нос. Его тело дёрнулось, глаза закатились, но... ничего. Руки безвольно упали на пол. В этот момент дверь распахнулась с грохотом. На пороге стоял старый лесник Михалыч, случайно проходивший мимо. Увидев картину, он без слов шагнул вперёд, оттолкнул Вегаса и со всей силы ударил Пита ладонью по груди. Раздался глухой хлопок. Пит вздрогнул всем телом и... наконец вдохнул. Воздух со свистом ворвался в лёгкие, вырываясь обратно диким кашлем. Он скрючился, обхватив грудь, слюна и слёзы текли по подбородку, но – он дышал. – Вот чёрт, – пробормотал Михалыч, отступая. – У вас тут целый цирк. Алик, всё ещё полузверёнок, прыгнул к Питу, облизывая его лицо, руки, любую доступную кожу. Вегас сидел на полу, дрожа всем телом, его глаза постепенно тускнели до привычного жёлтого. Ной первая пришла в себя: – Спасибо, – хрипло сказала она Михалычу. – Заходите завтра – пирогом угощу. Старик только хмыкнул и вышел, хлопнув дверью. Пит лежал на полу, всхлипывая, но уже дышал ровнее. Алик прижался к нему всем телом, мурлыча как дикий котёнок. – Прости... – шептал он. – Прости, прости, прости... Вегас осторожно прикоснулся ко лбу Пита, проверяя температуру. Его пальцы дрожали. – Больше... никогда... – прошипел он. – Никогда не пугай так нас. Пит медленно поднял руку, с трудом сжал пальцы на запястье Вегаса. Его губы дрожали, но он попытался улыбнуться: – П-папой... назвал... Алик завизжал и зарылся мордой в его шею. Ной вздохнула и пошла ставить чайник. В её спине читалась вся усталость мира, но шаг был твёрдым. Семья собралась вновь. И пусть ненадолго – но в доме воцарился покой.