Merlo.

— Итак. С участниками мы закончили. Картина постепенно складывается, но всё равно чего-то не хватает. — Не хватает звена. В день финала каждый из участников получил продукты и вино из погреба. Кроме Чонгука. Если мы хотим выстроить точную хронологию, нужно узнать, кто, когда и что им приносил. Инспектор постучал пальцами по столу. — Верно. Опросим помощников. Чанхен склонил голову: — Думаю, будет лучше, если мы опросим их одновременно. Так мы сможем сразу сверить их показания. Джису одобрительно кивнул.

*

Дверь приоткрылась, и офицер доложил: — Сонхва и Енсо здесь. Инспектор жестом пригласил их войти. В комнату вошел высокий парень с дежурной улыбкой, а следом за ним зашла девушка с прямыми чёрными волосами, собранными в хвост. В глазах обоих читалось волнение. — Проходите, садитесь, — промолвил Джису, указывая на стулья напротив. Помощники переглянулись и нерешительно уселись рядом. — Начнём с утра финала. Во сколько вы отправились за продуктами и вином в погреб? Сонхва первым взял слово: — Примерно в шесть утра. Списки у нас были с вечера, от всех участников. Надо было собрать продукты и доставить их к семи часам на станции поваров. Енсо кивнула: — Да, мы вместе таскали корзины и ящики. Сначала разделили, кто кому несёт. — Хорошо, — отметил инспектор. — Давайте по порядку. Кому именно и что вы приносили? — Я относил продукты и бутылку Merlo господину Сокджину, — ответил Сонхва. — Это было как раз около семи утра. — Позже, ближе к девяти утра, — добавила Енсо, — он дал нам с Сонхвой попробовать мясо. Хотел узнать наше мнение. Сонхва хмыкнул: — Для меня это было просто вкусное мясо. Но он слушал нас внимательно. — А в это время он не добавлял вино в блюдо? — уточнил Джису. Енсо отрицательно покачала головой. Инспектор кивнул. — В полдень на станции Сокджина кое-кто пролил соус. Это был кто-то из вас? Енсо опустила глаза. — Да, это была я. Съёмочная группа сказала мне отойти, я резко сделала шаг и задела миску с соусом. Оно пролилось. Господин Сокджин выглядел сердитым, но не отчитал меня. А Сонхва вытер доску салфеткой. Чанхён кивнул. Ссора могла бы перерасти в конфликт, но Сокджин сдержался. Умеет контролировать гнев. — Продолжайте. — Для господина Юнги продукты и вино я принёс ближе к семи, — сказал Сонхва. — Он поблагодарил меня и сразу занялся своими делами. Юнги — минималист. Его отношения с помощниками сухие, без эмоций. Далее Енсо заговорила сама: — Для господина Намджуна я принесла продукты и вино, он всё пересчитал и сказал, что не хватает льда и зип-пакетов. Я предложила сходить, но он отказался. — Намджун сходил сам? — спросил Джису. — Да, — кивнула она. — Где-то ближе к восьми он пошел в подсобку. Вернулся минут через двадцать, может меньше. Чанхён кивнул. Совпадает с показаниями Намджуна. Значит, факт его ухода можно считать зафиксированным. — Для господина Хосока продукты и вино тоже принесла я, — продолжила Енсо. — Он был в хорошем настроении, много шутил и улыбался. Сонхва усмехнулся: — С ним всегда так. — А ещё он накануне просил уведомить его, когда привезут свежую зелень, особенно тимьян. Я доложила ему около одиннадцати сорока о привозе. Инспектор сделал пометки в блокноте. Сонхва продолжил рассказ: — Для господина Чимина продукты и вино я отнёс к семи часам. Хорошо, что он снова не поменял рецепт… — Снова? — сразу спросил Джису, приподняв бровь. — Да, — ответил Сонхва. — Где-то около пяти вечера накануне, он дал один рецепт. А потом позвонил мне ближе к часу ночи и попросил принести утром уже другой список продуктов, по новому рецепту. Джису прищурился: — Какое блюдо он хотел приготовить изначально? Сонхва замялся. — Честно… я не помню. Кажется, мясное блюдо, судя по ингридиентам. Но потом он всё изменил. Сказал, что извиняется за неудобства, и пообещал приготовить для меня свои фирменные пирожные. Резкая смена концепции. Почему? Перфекционизм? Нервозность? Надо спросить самого Чимина. — Ближе к полудню я помогала Чимину, — добавила Енсо. — Он работал с грушами в вине, попросил тарелки, чтобы переложить. Я и принесла. — А Тэхёна кто снабдил продуктами и вином? — спросил Джису. — Я, — произнесла Енсо, — Он поблагодарил и всё. — Что насчет Чонгука? — поинтересовался Чанхён. Енсо пожала плечами. — С самого первого дня соревнования господин Чонгук всё приносил себе сам. И продукты, и вино. Инспектор закрыл блокнот: — Спасибо. Вы оба помогли нам выстроить хронологию. Если мы что-то упустили, вас вызовут повторно. Когда дверь за Сонхвой и Енсо закрылась, Джису некоторое время молча просматривал свои записи, затем сложил блокнот и тяжело выдохнул. — Что ж, — подытожил инспектор, — теперь у нас есть полная картина утренних передвижений. Почти всё совпадает с тем, что говорили участники. Чанхен хмыкнул. — Да, совпадает. Но не всё гладко… — он постучал ручкой по столу, — Чимин. Эта его смена рецепта в последний момент… слишком резкая, слишком хаотичная. Люди редко меняют блюда в ночь перед финалом, особенно когда речь идёт о соревновании такого уровня. — И ещё он пообещал помощнику пирожные. Как будто пытался смягчить неловкость. — Точно, — кивнул Чанхен. — Слишком сознательная попытка задобрить. А значит, он сам понимал, что поступает необдуманно. Некоторое время оба молчали. Джису задумчиво подвёл итог: — Если подытожить… картина по утру финала теперь ясна. Хронология распределения продуктов совпадает. Но у нас появилась нить: Чимин и его резкая смена рецепта. Чанхён кивнул. — Верно. За эту нить нам придётся потянуть. И посмотреть, где она оборвется. В комнате снова стало тихо. — Надо бы ещё поговорить с директором, — вновь заговорил Джису. — Как прошли эти четыре недели соревнования? Были ли конфликты между участниками и Джонмуном? Насколько серьёзные? — Я утром уже поговорил с Сыну, — ответил Чанхён. — Вкратце: учебный цикл заморозили на два месяца. В поместье жили только участники, Джонмун, сам директор, урезанный штат и съёмочная группа. Участники — в южном флигеле, Джонмун — в угловом люксе над зимним садом, съёмочная — в западном, Сыну — в административной зоне. — Ясно, — пробормотал Джису. — Значит, разузнаем то, как директор провел эти четыре недели в этом разношерстном обществе. Атмосфера, конфликты, бытовые мелочи. Важны все детали.

*

Дверь в кабинет мягко отворилась, и в проёме появился Хан Сыну. Чанхён приветливо кивнул ему. — Директор, — приветствовал его инспектор, — благодарю, что нашли для нас время. У нас есть к вам несколько вопросов. Сыну тяжело вздохнул, бросив на Чанхёна усталый взгляд. Он опустился на стул и поправил лацкан пиджака. Руки сцепились в замок. Чанхён внимательно всмотрелся в лицо старого знакомого. — Когда я приехал на финал, — заметил детектив, — ты не выглядел таким уставшим, Сыну. Директор откинулся на спинку стула и медленно, с каким-то надрывным облегчением, выдохнул: — Тогда я действительно был рад, Чанхён. Рад, что всё подходит к концу. Что эти длинные, мучительные четыре недели будут позади. — в уголках его губ мелькнула горькая улыбка. — Понимаешь, я считал дни, как заключённый считает зарубки на стене. Он склонил голову набок, глядя куда-то мимо собеседников — в пустоту, где, казалось, всё ещё стояли призраки прошедшего месяца. — Но… кто мог знать, что вместе с окончанием этих недель закончится и жизнь Джонмуна? — Господин Хан, — инспектор мягко вмешался в разговор, — нам важно понять, как прошли эти четыре недели соревнований. Атмосфера, быт, участники… Всё, что вы видели. Директор опустил взгляд. — Многое произошло, инспектор. Иногда мне казалось, что я не управляю академией, а тушу пожар за пожаром. — Пожар? — мягко переспросил Чанхён. — В переносном смысле, — Сыну горько усмехнулся. — Конфликты, напряжение, слёзы, вспышки гнева. Всё это попадало в объективы камер. А потом приходилось решать, что из этого можно оставить, а что категорически нужно убрать. В разговор вмешался Джису: — Убрать? Вы хотите сказать, вы удаляли записи? Сыну приподнял голову. В его глазах мелькнуло беспокойство, но он кивнул. — Да. Камеры сняли куда больше, чем вы думаете. Не только словесные споры. Местами — даже то, что граничило с насилием. Всё это мы вырезали. Иначе это было бы уже не кулинарное шоу, а хроника распада человеческих отношений. Сыну снова вздохнул. Теперь его лицо потемнело. — Когда мне предложили провести в стенах академии съёмки кулинарного соревнования, я был польщён. Идея казалась блестящей: популярность, престиж… Даже обещание, что нас потом покажут по телевидению. Казалось, всё складывается идеально. Однако с момента, как сюда приехал Джонмун, я понял — этот человек изменит всё. И не в лучшую сторону. Директор на миг замолчал, подбирая слова. — Этот человек… — продолжил Сыну, —слишком сильно влиял на всех. Атмосфера менялась прямо на глазах. Он потёр лоб ладонью, словно пытаясь стереть с себя воспоминания. — Я хотел верить, что с приближением финала мы все вздохнем с облегчением. Но, может быть, уже тогда всё катилось к трагедии. Джису наклонился вперёд. — Тогда расскажите нам, господин Хан, что же произошло за эти четыре недели на самом деле?