Merlo.

Сегодняшнее утро было удивительно тихим, без привычного скрипа кресла, в котором обычно сидел Чонгук, уткнувшись в книгу или газету. Тэхён, переступив порог палаты, сразу заметил его отсутствие. — Доброе утро, дедуль, — улыбнулся он, целуя Шивона в лоб. Дед выглядел бодро, даже слишком. — Доброе, Тэхён-и, — Шивон довольно улыбнулся. — Я тут подружился с соседями. Вчера в шахматы их обыграл. Всех. Старикашки до сих пор спорят, кто виноват в поражении! Тэхён рассмеялся. — Вижу, у тебя настроение на высоте, это хорошо. Он сел в кресло, поставил контейнеры с едой на столик, и, поёрзав на месте, бросил: — А где же твой второй внук? — Чонгук звонил утром, сказал, что приболел. Температурит. Просил прощения, что не приедет. — Шивон вздохнул. — Негодник. Как будто я разозлюсь. Тэхён приподнял бровь. — Он молодой и здоровый, ничего с ним не случится. Шивон бросил на внука долгий, очень выразительный взгляд. Тэхён сразу понял, куда всё идёт, и скрестил руки на груди. — Дедушка, нет. — Тэхён-а. — Дедушка, ну с какой стати?? — искренне возмутился Тэхён. — Просто проведай его, — попросил Шивон. — Я беспокоюсь о нём. — А я тут причем?! — начал было Тэхён, но наткнулся на упрямый взгляд деда и понял, что спорить бессмысленно. Он шумно выдохнул. — Ладно, — сдался он, махнув рукой. — Диктуй его адрес. Шивон тут же расплылся в широкой улыбке.

*

После обеда Тэхён отправился домой и, не успев даже перевести дух, пошёл на кухню. Вымыл контейнеры с едой, чертыхаясь тихо себе под нос — знал, что готовка снова займёт уйму времени, но отчего-то чувствовал странную ответственность за это. — Я в няньки не нанимался, — проворчал Тэхён, доставая овощи из холодильника. В кастрюле скоро закипела вода, и Ким начал готовить суп, который, по его мнению, идеально подойдёт для больного Чонгука: нежный крем-суп из сладкого картофеля и моркови с имбирём и лёгким сливочным акцентом, бархатный и ароматный, украшенный крошечными хрустящими гренками из цельнозернового хлеба и каплей оливкового масла. Но на этом Тэхён не остановился. Открыв морозильник, он достал контейнер с замороженным пюре вишни, агар-агар и шприцы для молекулярных экспериментов. Через полчаса на столе стояли идеально гладкие, блестящие сферические «жемчужины» из вишни, которые переливались на свету, как маленькие драгоценности. Вкус был взрывным: лёгкая кислинка вишни смягчалась каплей мёда и базилика. — Вот теперь можно ехать, — удовлетворённо кивнув самому себе, он аккуратно переложил всё в контейнеры. Собираясь, Тэхён поймал себя на мысли, что он немного нервничает. Неужели из-за того, что иду к Чонгуку домой? Тэхён мотнул головой. Это просто поручение дедушки. Ничего больше. Просто отдам еду и уйду.

***

Тэхён долго стоял под дверью, сжимая ремешок рюкзака. Просто отдам еду и лекарства и уйду. Ничего сложного, — мысленно повторил он, нажимая на звонок. Дверь открылась спустя минуту. Чонгук стоял перед ним, в одних широких черных спортивных штанах, с растрепанными волосами и охрипшим голосом спросил: — Ты… ко мне? Тэхён благополучно позабыл, что хотел сказать. Он моргнул, глядя на рельеф пресса и тонкую дорожку волос, ведущую вниз. Чертыхнувшись себе под нос, Тэхён оттолкнул Чонгука в сторону и шагнул внутрь. — Да, я к тебе, — ответил он запоздало, снимая обувь. — Отойди, не стой в проходе. Чонгук удивленно смотрел ему вслед, но ничего не сказал. Тэхён же сразу прошел на кухню — будто был здесь всегда — и выгрузил контейнеры на стол. Лекарства он тоже выложил рядом, аккуратно расставив упаковки. — Ты уже поел? — спросил Тэхён. — Нет, я только проснулся, — хрипло ответил Чонгук. — Проспал весь день… собирался что-то приготовить. Тэхён тяжело вздохнул. — Ясно. Сейчас разогрею еду, сиди и жди. В квартире было довольно жарко. Тэхён снял свой объемный кардиган, бросил на стул и закатав рукава рубашки, подошел к раковине, вымыл руки, вытащил кастрюлю, слил в нее суп из контейнера и поставил на плиту. Чонгук, сонно моргая, наблюдал за его передвижениями, затем подошел ближе, встал у него за спиной и заглянул через плечо. — Не стой над душой, — буркнул Тэхён, не оборачиваясь. — Ты приготовил это для меня? — спросил Чонгук. — Да, — коротко бросил Тэхён, помешивая суп. Чонгук положил голову ему на плечо. Тэхён вздрогнул. Слишком близко. — Пахнет вкусно, — горячее дыхание Чонгука обожгло шею Тэхёна. — Ты тяжелый, как слон, — проворчал Ким. — Я больной, — хрипло пробормотал Чон. — Пожалей меня. Раздражение на этого наглого типа смешалось с жалостью. Да и Чонгук сейчас выглядел не как уверенный в себе наглец из больницы, а как… обычный человек. От этого в груди у Тэхёна что-то неприятно кольнуло. — С утра болеешь? Какая была температура? — Тридцать восемь, — ответил Чонгук. — Позвонил шефу, потом Сехуну… оба накричали, сказали лечиться. Сехун наказал не приходить в ресторан, пока не выздоровею, а иначе всех там заражу. — Мда… — протянул Тэхён, помешивая суп. — А дедушке, видимо, всё равно на моё здоровье, раз он послал меня проведать тебя. Чонгук усмехнулся. — Так тебя шеф отправил? — А что, — фыркнул Тэхён. — Думаешь, я по тебе настолько соскучился и распереживался, что ты сегодня не пришел? Чонгук молчал несколько секунд. — Я думал, ты ждешь встречи со мной, когда приходишь к шефу. Тэхён почти поперхнулся воздухом. — С чего бы? Я прихожу проведать дедушку. — Так это для дедушки ты надеваешь кроп-топы и сверкаешь пирсингом? Тэхён не ответил. Вместо этого протянул руку и положил ладонь на горячий лоб Чонгука, проверяя температуру. — Так и знал, — пробормотал он. — Несешь всякую хрень, потому что всё ещё горишь. Чонгук облегченно выдохнул, чувствуя прохладу чужой ладони. А потом всё пошло под откос. Чон прижался к его спине, грудью, горячей, словно раскалённой, обвивая его талию руками. Тэхён дёрнулся, едва не расплескав суп. — Ты что творишь, извращуга?! — Не ерзай, — Чонгук уткнулся лбом в его плечо. — Ты холодный, а мне не помешает сбить температуру. Тэхён хотел съязвить, но язык прилип к нёбу. — Приготовить для меня суп тебя тоже шеф заставил? — поинтересовался Чонгук. Тэхён ничего не ответил, кончики его ушей и без того горели, выдавая его с головой. И тут взгляд Чонгука упал на второй контейнер на столе. — А там что? Шарики? — Сферические вишенки, — машинально поправил Тэхён, закатив глаза. — Вишенки.. — протянул Чонгук. Тэхён замер. Горячая ладонь легла ему на живот. — Черт тебя дери, Чонгук! — Ложка с тихим звоном упала в кастрюлю. — Не трогай там! Но Чон уже провёл пальцами по пирсингу, коснувшись маленькой подвески-вишенки. Металл качнулся, и Тэхён прочувствовал это так остро, будто внутри живота что-то вспыхнуло. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он же знал, что место прокола чувствительное, мастер ещё предупреждал его об этом. Но трогая пирсинг самостоятельно, Тэхён никогда не ощущал вот этого. От прикосновений Чонгука по коже прошёл электрический разряд, и это бесило. Бесило и... до дрожи заводило. Тэхён прикусил губу. А Чонгук, словно нарочно, снова и снова трогал эту вишенку, второй рукой крепче сжимая чужую талию. — Ты называешь меня извращугой, — шею Тэхёна обдало горячим дыханием, — но это не я пришёл к парню домой в такой прозрачной рубашке. И не я так тяжело дышу, когда его касаются так. Тэхён судорожно вздохнув, выключил плиту, чтобы не сгорело всё к чёрту, и резко развернулся, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Ты прижимаешься ко мне своим голым торсом и лапаешь меня, а извращуга тут я?! Чонгук не ответил. Он даже не посмотрел на его лицо. Взгляд потемневших глаз был прикован чуть ниже — к груди Тэхёна, где через полупрозрачную ткань рубашки отчётливо проступали контуры штанг пирсинга. В груди разлилось торжество. Тэхён вспомнил, как долго заживали эти проклятые проколы, как пару недель было больно даже надевать футболку, как приходилось спать на спине, как он ругался на себя за эту «глупость». Но теперь… стоило только взглянуть на реакцию Чонгука, и Тэхён убедился, что это было правильное решение. Игра стоила свеч. Ким ждал, что вот-вот увидит, как на скулах Чона проступит румянец, как он отведёт взгляд или отвернётся, смутившись. Но… Комната погрузилась в густую тень, и только сейчас Тэхён осознал, что на кухне стало значительно темнее, поздний вечер уже вступил в свои права, и только красный глазок плиты, да слабое сияние из окна освещали их фигуры. Чёрт, — подумал Тэхён, на секунду сбившись с мысли, — надо включить свет, а то мы тут как… Но он не успел даже сдвинуться с места. Чонгук шагнул ближе, и его горячий лоб опустился на плечо Тэхёна. Он опёрся ладонями о столешницу за спиной Кима, загнав его в угол, и хрипло спросил: — Сколько у тебя вообще пирсингов? Тэхён кожей прочувствовал тяжёлое, прерывистое дыхание Чонгука. Он такой из-за меня. — Четыре, — выдавил Тэхён. Чонгук приподнял голову, его глаза блеснули в полумраке. — И где четвёртый? Тэхён проглотил вязкую слюну. — Догадайся, — бросил он, делая вид, что ему всё равно. Ответа не последовало. Вместо этого Чонгук посмотрел на него сверху вниз. Тэхён чувствовал, будто его просвечивают рентгеном. Сначала глаза Чонгука прошлись по лицу, по дрожащим ресницам, по губам. Задержались на ушах, словно примеряя, нет ли там ещё колец. Потом спустились ниже — к груди, к полупрозрачной рубашке, где виднелись металлические штанги. Затем — к пупку, вишенка слегка качнулась от тяжелого дыхания. Наконец взгляд упал ещё ниже. Куда Тэхён не ожидал, что Чон посмотрит так откровенно. По спине прокатилась горячая волна. Тэхён облизал пересохшие губы, наблюдая за тем, как Чонгук медленно поднимает взгляд обратно к его лицу. Тот самый момент, когда ты не знаешь — он сейчас поцелует тебя или отступит. Чонгук медленно, нехотя выпрямился. — Я проголодался. От низкой хрипоты в чужом голосе у Тэхёна пробежал холодок по позвоночнику. Чонгук включил свет, и тёплый жёлтый свет лампы разом разорвал эту густую темноту. Он сел за стол, словно ничего не случилось, зато теперь Тэхён ясно видел, как ярко пылают его уши, и как Чон избегает смотреть прямо на него. Смутился, — отметил про себя Тэхён, поворачиваясь обратно к плите. Он налил суп в глубокую тарелку, стараясь не расплескать, но всё равно почти выругался, потому что руки предательски дрожали. Сердце колотилось так, будто он бежал по лестнице на двадцатый этаж. В груди стало странно жарко и… приятно. Потому что, как бы Тэхён ни пытался это отрицать, смутился не только Чонгук. Он поставил тарелку с супом перед Чоном. Затем достал две кружки и налил по горячему чаю себе и Чонгуку, напоследок выложив контейнер с десертом на стол. Чонгук молча принялся есть. Тэхён наблюдал, как тот ест с аппетитом, как раздуваются его ноздри, как напрягается кадык, когда он глотает. Атмосфера перестала быть такой вязкой и густой, как минуту назад в темноте. — Ты не будешь есть? — спросил Чон, поднимая взгляд. — Я поел, пока готовил, — ответил Тэхён, откидываясь на спинку стула. Чонгук кивнул, не сказав больше ни слова, и продолжил есть. — Очень вкусно, — вдруг добавил Чон, доев почти половину. Тэхён улыбнулся. — На здоровье. Он отпил чай, наблюдая, как Чонгук зачерпывает последнюю ложку, доедает суп и тут же тянется за чаем. — Ты лекарства пил? — спросил Тэхён. Чонгук качнул головой. — Выпьешь жаропонижающее после еды. И ляжешь отдыхать. — Хорошо, — кивнул Чон. — А ты… скоро уйдёшь? Тэхён склонил голову набок, в глазах мелькнула насмешка. — Останусь, если хорошенько попросишь, — сказал он шутливо. Ким был уверен, что Чонгук не станет этого делать. Но тут Чон опустил взгляд и негромко, почти шёпотом произнёс: — Останься сегодня здесь. Пожалуйста. Тэхён моргнул. Чонгук закинул в рот пару вишнёвых шариков и запил чаем, по прежнему не поднимая глаз. Мило, — подумал Тэхён, с какой-то странной нежностью наблюдая за тем, как Чонгук упорно избегает смотреть на него. — Ладно. Но мне понадобится твой ноутбук.

*

После ужина Тэхён протянул Чонгуку таблетку и стакан воды, заставил проглотить жаропонижающее, и лишь потом позволил ему встать с кухни. Они переместились в спальню, и Чон сразу повалился на широкую кровать, так и не удосужившись надеть футболку. Тэхён устроился рядом, сев спиной к стене, и поставил ноутбук на колени. Пальцы проворно застучали по клавиатуре, а Чонгук, раскинувшись на подушках, просто смотрел на него, моргая сонными глазами. — А зачем тебе ноутбук? — Ищу информацию о говнюке Хан Джонмуне, — ответил Тэхён, даже не отрывая взгляда от экрана. — Ты занимаешься этим каждый вечер? — уточнил Чонгук. — Да, — кивнул Тэхён. — Хочу найти способ прикончить его. Чонгук молчал. — Тебя потом за это посадят, — наконец сказал он, не меняя интонации. — А шеф будет переживать, с ума сходить. Ты этого хочешь? Тэхён зыркнул на него поверх экрана. — Дай мне хотя бы помечтать по-человечески, — пробурчал он. Чонгук уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут Тэхён замер, широко раскрыв глаза, а потом воскликнул: — Хан Джонмун будет судьёй на кулинарном конкурсе в академии Монсол. Целых четыре недели! Чонгук приподнял бровь. — И что, ты собрался принять участие и прибить его прямо там? Тэхён отодвинул ноутбук в сторону и резко повернулся к Чонгуку, чувствуя, как дрожат губы. — А тебе не хочется ему отомстить? Я ведь знаю, что дедушка для тебя дорог почти так же, как и для меня. Так почему тебе не хочется возмездия за то, что этот ублюдок сделал с ним?! Слова, как осколки, больно резали горло. И в тот же миг перед глазами появилось бледное лицо дедушки на белоснежной больничной подушке, дрожащие руки, и слабая улыбка, словно извиняющаяся за то, что он оказался таким беспомощным. Эта картина врезалась в память так ярко, что у Тэхёна защипало в носу. Он моргнул, потом ещё раз, но горячие слёзы всё равно хлынули из глаз. Чонгук потянулся к нему и заключил в крепкие, тёплые объятия. Тэхён уткнулся лицом в чужое плечо и сдавленно всхлипнул. Кожа Чона была горячей, пахла чем-то домашним и странно успокаивающим. Слёзы капали на его ключицу, смешивались с потом, с теплом и от этого становилось только больнее. — Хочу отомстить, — промолвил Чонгук, поглаживая его по спине. — Но не так. Ты же знаешь, это разобьёт сердце шефа. Чон мягко потянул его вниз, укладывая рядом, а сам лёг на спину, позволяя Тэхёну устроиться на своей груди. Сначала Тэхён сопротивлялся, но быстро понял, что сил брыкаться больше нет. Через какое-то время он успокоился и, приподнявшись на локте, посмотрел на Чонгука. Чон смотрел на него снизу вверх, и вдруг потянулся к его лицу, чтобы бережно убрать прилипшие к влажным щекам пряди волос. От этой неожиданной нежности Тэхён отвёл глаза. — Раз уж ты просил остаться, я хочу принять душ. Дай мне чистую одежду. — Возьми в шкафу, — ответил Чонгук всё тем же спокойным голосом. Тэхён кивнул, наощупь достал из шкафа мягкую домашнюю одежду, прихватил полотенце и ушёл в душ. Поток горячей воды смывал усталость, злость, но не тревогу. Когда он вернулся, Чонгук уже спал. Тэхён опустился на край кровати. Где вообще я собираюсь спать? Здесь?! Или в гостиной? Там даже дивана нет.. Пока он размышлял, рука Чонгука во сне нащупала его талию, сгрёбла в охапку и потянула к себе. — Эй! — возмутился Тэхён. — Аккуратнее! — Ш-ш-ш… — сонно пробормотал Чонгук, не открывая глаз. — Ложись уже спать, вишенка. Тэхён покраснел, мгновенно понимая намёк. — Извращуга, — прошипел он, щипнув Чонгука за нос. Тот нахмурился сквозь сон, и это выражение лица оказалось таким нелепым, что Тэхён невольно рассмеялся. Чонгук расслабился, почувствовав, что Ким больше не вырывается, и снова заснул. Тэхён лежал рядом, всматриваясь в чужое лицо. Как странно — ещё утром он и представить не мог, что этот день закончится здесь, в доме Чонгука, на его широкой кровати, в его одежде, которая так отчётливо пахла им. И при этом между нами не произошло ничего такого, — подумал Тэхён и тут же покраснел. Взгляд скользнул на ноутбук, стоящий на тумбочке. Мысли вернулись к конкурсу. К Джонмуну. Он взглянул на спящего Чонгука и погладил его щёку кончиками пальцев. — Прости, Чонгук, — прошептал Тэхён. — Но я правда хочу ему отомстить. Если не убить, то хотя бы врезать по его мерзкой роже. Веки тяжело опустились, и Тэхён вскоре заснул, чувствуя тепло чужого тела рядом и тяжесть руки Чонгука на своей талии.