На вышку после конца

Обычный, даже скучный день снова выглянул из-за горизонта, заявляя о себе. 1х вставал задолго до рассвета, то ли от неприятного чувства присутствия кого-то еще, то ли от раздражающей ответственности в его груди. Он за все отвечал, но не со всем справлялся.  Например сегодня. Отчеты уже давно должны были быть запакованы и ждать на хозяина, но они все еще валялись по столу, мозоля глаза.  На счет скучного дня 1х, конечно, перегнул. Сегодня он должен сдать бумаги начальству - по совместительству Билдермену. И тут уже надо гадать, похвалят тебя или тыкнул рожей в ошибки. Это далеко не скучно, просто он ничего не чувствовал. Стоя над столом, как убийца над жертвой, он глядел вперед, на серый рассвет, который просачивался сквозь хвойные ветви и стекло. Капли падали на перила его временного жилья. Казалось, каждая из них отмеряет секунды до того момента, когда придется собраться и пойти. И 1х наконец очнулся. Ноги гулко отозвались тяжестью. Смахнув со стола беспорядочную стопку бумаг, он аккуратно сложил их в потрепанную папку. Лес за дверью встречал утренней тишиной, влажным воздухом и запахом унылости, будто все вокруг знало, куда он направляется, и сочувствовало молча. 1х1х1х1 поморщился от внезапного холода, шмыгнув носом. Он шел медленно, пытаясь не думать о предстоящем разговоре, но мысли все равно липли, как репей к штанам. Мужчина готовился к этому, знал, какие вопросы он задаст с ходу. Тыкнет всем этим в лицо Билдермену.  Он остановился, прислонился к стволу старого соснового великана и устало выдохнул. Хотелось остаться здесь, в этой влажной тишине, среди равнодушных деревьев, где никто не требует. -Вот бы вы подсказали мне что делать дальше, - неосознанно заговорил он с природой. 1х чувствовал, как она скучно наблюдает, слушает, но никогда не отвечает.  Лес будто не принял его и просто тихо смотрит, как 1х сходит с ума.  На голову резко упало что-то мелкое и твердое. Схватившись за голову, он даже не понял, что на него свалился орех. Фундук или что-то такое. Будто послание: «Не стой на месте, олух. Это будет тебе первым уроком». Но это просто неосторожная белка лишилась своего запаса.  1х тихо фыркнул, поднял орех, покрутил его в пальцах и положил в карман - просто чтобы не оставлять подарок судьбы валяться под ногами. Он снова двинулся вперед, стараясь не смотреть по сторонам. Мужчина просто ощутил, что лучше пусть бесконечные тени и дальше живут своей жизнью. Ему все равно не стать частью экофлоры, так зачем вмешиваться и глазеть?  Он знал дорогу к Билдермену почти наизусть. По ней он ходил не раз. Вот только по самым идиотским причинам. Круг, из которого невозможно выйти, если только сам Билдермен не решит вычеркнуть тебя из своих записей.  1х усмехнулся. Возможно сегодня он это и сделает. За любознательность.  Временами казалось, что где-то за спиной кто-то шагает в такт его шагам. Только он останавливался - наступала тишина. Ни треска веток, ни шороха хвои. Лишь дождевые капли с неохотой падали с ветвей. Он шел еще минут десять, пока утренний туман не начал редеть, открывая перед ним просвет - место, где начинались постройки. Каменные столбы с вырезанными метками, старые, покрытые мхом. Между ними стояли странные конструкции, то ли дома, то ли чертежи, ожившие в дереве и металле. Там, в самом центре, возвышалось строение, которое всегда казалось ему чужим. Простой на вид домик из бледного камня с узкими окнами и гулким эхом внутри. Именно там обитал Билдермен. 1х остановился на опушке. Он достал из папки несколько листов, быстро пролистал, проверяя, не забыл ли что-то, не напутал ли цифры. Но глаза уже не видели букв. Все плыло, будто написано не чернилами, а дождем. -Бля, ладно, - вздохнул он. - Если не оценит мои вопросы, то это его проблемы.  С этими словами он шагнул на каменную тропу, ведущую к зданию. Лес за его спиной вдруг стал казаться тише, чем прежде, будто сам не решался вступить сюда, не желая вмешиваться.  И чем ближе он подходил, тем отчетливее становилось ощущение, что с каждым шагом он теряет что-то свое. В груди просыпалась злость, сомнения, страх. Животный страх. У дверей он остановился, поднял взгляд. Стена смотрела сверху вниз, как строгий родитель на провинившегося сына. 1х поднял руку, постучал. Звук отозвался внутри протяжно, почти как стон. -Входи, - раздалось из глубины, низким голосом. 1х шагнул через порог, и влажный запах леса остался снаружи. Внутри было прохладно и пусто. Каменные стены впитывали каждый звук, превращая его в глухое эхо. 1х шагал медленно, сжимая папку, пока не заметил в глубине коридора приоткрытую дверь. Он зашел.  Билдермен стоял спиной к нему в своем кабинете. Высокий, неподвижный, в пиджаке цвета сырого металла. Он что-то чертил на столе, заставленном предметами: куски бумаги, линейки, трубки, чертежи. В воздухе пахло машинным маслом и пылью. 1х замер, подождал, но тот даже не повернулся. -Отчеты принес, - сухо сказал он, нарушая тишину. Билдермен лишь кивнул, продолжая чертить:  -Положи на край. Потом посмотрю. 1х выдохнул сквозь зубы и положил папку. Несколько секунд стояла та самая вязкая тишина, когда вроде бы разговор окончен, но внутри что-то кипит, требуя выхода. -Кстати, - вдруг сказал он, - насчет ружья. Билдермен не ответил, но заметно напрягся. Нелюбимая тема, да, сука? -Ты так ничего и не объяснил. Сказал только: «Потом поймешь». Это что, просто подарок на Новый год? Или как я должен был это понять? Тишина. Только шариковая ручка царапала по бумаге. -Я серьезно, - голос 1х стал жестче. - Я не понимаю, зачем оно мне. Ты же сам ставил запрет на оружие. Билдермен наконец поднял глаза: -Просто держи его при себе, - сказал он тихо. - И не задавай вопросов. 1х криво усмехнулся: -Ага. Просто держи. Ты хоть понимаешь, как это звучит? Дело ведь не в волках, да? Или в медведях, которых тут и подавно нет. Говори! -Предосторожность, - ответ Билдермена был спокойным, но в нем чувствовалась усталость. 1х сжал кулаки. -Билдер, мы не клоуны, и это не цирк. Если есть угроза - скажи. Если нет - зачем мне, блять, ружье? Что ты скрываешь? Билдермен повернулся. Его лицо оставалось спокойным, почти равнодушным, но глаза… Глаза были теми же, что и у человека, который слишком долго держит в себе то, что гложет его годами.  -Есть вещи, которые не распространяются между начальниками и рабочими, - сказал он.  -Ты издеваешься?! - вспыхнул 1х. - Я каждый день хожу по этим тропам, думая, не за мной ли кто-то следит. Ты шлешь оружие и молчишь. Что, нахуй, происходит?! Билдермен резко ударил ладонью по столу. Гул пронесся по залу, заставив пыль вздрогнуть: -Ты лезешь туда, куда не следовало бы! - выкрикнул он. - Я сказал держать при себе. Этого достаточно! 1х отшатнулся, но не от страха, а скорее от неожиданности. Он смотрел на Билдермена и впервые в нем видел не холодного надсмотрщика, а человека, которого что-то действительно пугает. Тот стоял, тяжело дыша: -Я молюсь всем богам, чтобы тебе не пришлось использовать оружие. Но только не выбрасывай его.  Он снова отвернулся. -Свободен. 1х стоял еще пару секунд, не двигаясь. Потом медленно развернулся, глядя на папку с отчетами, которая теперь казалась чем-то ничтожным по сравнению с этой новой проблемой, брошенной на его жизнь. Он шел по коридору, где деревянные стены отдавали эхом каждый шаг. Воздух внутри был тяжел, словно пропитанный словами, которые так и не были сказаны. Он почти достиг двери, когда услышал снаружи легкий шорох, будто кто-то стоял по ту сторону и переминался с ноги на ногу. 1х приоткрыл дверь и на пороге увидел Шедлецкого. Тот застыл с поднятой рукой, которой так и не решался постучать. Держал под подмышкой сверток с бумагами, влажными от тумана, и выглядел так, будто его заставили стоять здесь вечность. -Ты чего тут? - спросил 1х, чувствуя, как раздражение от недавнего разговора еще не успело остыть. Шедлецкий дернул плечом, будто хотел оправдаться, но не нашел слов: -Отчеты вот принес, - пробормотал он, глядя куда-то в сторону. - Думал, что… может, не вовремя. -Ага. Самое что ни на есть вовремя, - 1х скептически посмотрел на него, потом на дверь за своей спиной. - Ну, иди. Раз уж пришел. -Да я… - Шедлецкий отступил, понизив голос. - Что-то не хочется туда. Сегодня обстановочка не очень. Ты ведь только что от него. 1х кивнул. -Был разговор, - коротко сказал он. - Не советую затевать свой прямо сейчас. -Что, с отчетами что-то? - нахмурился Шед.  -Нет, не с отчетами, - 1х вздохнул и посмотрел в сторону леса, где серый свет пробивался сквозь кроны. - Это просто он - маразматичный дед. 1х на секунду встретился с ним взглядом. У Шеда глаза полные недоумения с крошечной долей страха, которую он не хотел показывать. -Короче, я тебя предупредил.  1х уже собирался обойти Шедлецкого и ступить на каменные ступени, когда за спиной щелкнула дверь. Оба обернулись. -Как лестно отзываються про меня мои работники, - Билдермен стоял в проеме, с пиждаком в руках, с взъерошенными волосами, будто куда-то торопился. - Джон? А ты что тут делаешь? -Отчеты. По другому поводу я тут и не появляюсь. -Сейчас не время, - коротко бросил Билдермен, посмотрев на обоих, и с какой-то раздраженной решимостью достал связку ключей. Металл звякнул в его ладони. - Ладно, раз уж оба здесь - делайте вот что: положите свои бумаги в архив сами. Я занят. -В архив? - переспросил Шед. - Обычно этим не занимаются помощники? -Помощники… - Билдермен осекся, сжал губы. - Тех идиотов как всегда нет, когда мне нужна помощь... Просто сделайте, что сказано. И ничего не трогайте. Он бросил ключи и они звякнули в руках 1х.  -Куда ты так внезапно? - спросил 1х, но тот лишь отмахнулся. -Просто не ждите меня. Без вопросов. Дверь хлопнула, и звук шагов растворился в сыром мхе. Некоторое время стояла тишина. 1х1х1х1 с силой сжал ключи. Блять, Билдермен даже не скрывает свое странное поведение. Он многое не договорил, и именно это так бесило 1х. -Ну и что это было? От меня люди еще так быстро не линяли.  1х не ответил. Глянул на самый большой ключ, повертел в ладонях, глядя на тусклый блеск металла. -Не знаю… - прошептал он, нахмурившись. - Но раз он сам нам позволил… -1х, ты чего задумал? Он же ясно сказал - ничего не трогать. -Ага, - кивнул 1х, - а еще ясно сказал, что помощников нет. Значит, никто и не узнает. Он двинулся по коридору и шаги отдались приглушенным эхом. Шедлецкий колебался пару секунд, но потом пошел следом не потому, что хотел, а потому, что не мог оставить безумного друга наедине с этой идеей. Они нашли архив - тяжелая дверь, обитая железом, потемневшим от времени. Подумать только, зачем устанавливать такую защиту? Кому сдались эти ненужные отчеты? Ключ подошел легко, ведь это далеко не ситуация с трансформаторной, куда не заходили тысячи лет. Запах пыли и старых бумаг хлынул наружу, густой, как дым. -Вот черт… - выдохнул Шедлецкий, делая шаг назад. - Этим местом вообще кто-то занимается? 1х включил лампу у входа. Тусклый желтый свет осветил полки, уходящие в темноту, до самого потолка. На каждой были папки, ящики, стопки записей, перевязанных бечевкой. Некоторые были покрыты толстым слоем пыли, а другие явно недавно тронуты чьими-то руками. -Только быстро, - шепнул Шед. -Быстро, - кивнул 1х, хотя взгляд его уже бегал по рядам. Он шел медленно, подчиняясь невидимому зову истории, хранящейся в этих стенах. На обложках папок мелькали надписи: даты, места, имена. Некоторые из них были ему знакомы, другие же, будто не должны были здесь быть. 1х1х1х1 взял одну из папок, открыл, провел пальцем по строкам. Чернила выцвели, но все еще можно было прочесть. Простые отчеты, написаны очень корявым почерком.  Шедлецкий подошел ближе, заглянул через плечо. -Афигеть... этой бумаге лет больше, чем мне. 1х не ответил. Его вдруг окатило холодным сквозняком. Будто где-то в глубине архива, между рядов, медленно гуляет издевательский ветерок. Может, поэтому тут никогда не убирают? -Шед, закрой дверь. Сквозит.  Шедлецкий послушно повернулся и пошел назад. Его шаги шуршали по каменному полу мягко и осторожно. Сквозняк стих, а в помещении снова воцарилась сухая тишина. 1х остался среди стеллажей один. Он наугад потянул ящик - тот скрипнул, сопротивляясь. Внутри лежали аккуратно перевязанные папки с серыми корешками. На одной из них крупно было выведено: «Персональные досье. Служба санитарного надзора. Лесной сектор». У него аж глаза на лоб полезли. Именно то, что он искал. 1х потянул верхнюю папку. Бумага была плотная, серая от времени. На обложке стояло имя, выведенное машинописным шрифтом: ТАКЕШИ «ТУТАЙМ» НАКАМУРА Он сразу узнал это имя - парень, которого недавно видел Шедлецкий. Первым открытием для него стало то, что он был японцем. Шед этого не уточнял. 1х открыл папку. На первой странице было личное дело: фотография, подписи, печати. И дата рождения. 1923... он машинально перевел взгляд дальше, перечитал, потом еще раз. -Это... быть не может.  В уме сложилось число. ТуТайму восемьдесят четыре года?  Он не поверил глазам. Проверил дату печати, сверил подпись. Все было подлинно, не подделка. На других листах красовались медосмотры, заключения. Все в порядке, как будто этот «старик» все еще исправно работает в лесу, таскает инструменты и делает обходы. В это время вернулся Шедлецкий, вытирая руки о штаны: -Фух, закрыл. Ну че там? 1х не ответил сразу. Он просто повернул к нему папку и указал пальцем на строку с датой рождения: -Ты мне не говорил, что ТуТайм старикан.  Шедлецкий прищурился, а потом фыркнул: -Да он и не… - он замолчал. - Это точно его? -А ты как думаешь? - 1х постучал по фотографии. - Рожа ведь его? -Погоди… - Шедлецкий взял папку поближе к глазам. - Подожди, это ерунда какая-то. Тут написано, что ему восемьдесят четыре. 1х кивнул. -А ты б сколько ему дал? -Двадцать максимум! Но ты мне объясни, откуда тут такая цифра? 1х пожал плечами, чувствуя, как в животе неприятно холодеет. -Вот это я и хочу понять. Шедлецкий хмыкнул, пытаясь разрядить обстановку: -Может, совпадение? Прадед какой-то дальний был. А может, тупой розыгрыш? Или у нас тут, - он усмехнулся, - свои «долгожители». Знаешь, азиаты обычно не стареют внешне. Шутка повисла в воздухе без отклика. 1х железно глянул на Шеда и продолжил листать страницы. -Нет, - наконец сказал он тихо, почти шепотом. - Это не совпадение. Все официально. Все настоящее… или косит под настоящее.  Он отложил папку и взял следующую. На обложке значилось другое имя:  Азур Эшвуд. 62 года. В ход пошла еще одна папка. Потом еще одна. И еще. Шедлецкий уже не шутил. -Все… старики, - вымолвил он. - Им всем по шестьдесят, по семьдесят. Но… блять, если на этой работе нужно пахать как конь, то взяли бы сюда эту плесневелую пенсию?   1х аккуратно закрыл последнюю папку, выровнял стопку и отступил на шаг. Потом аккуратно сложил бумаги обратно, выровнял стопку, поправил обложку, чтобы все выглядело так, будто никто не касался. В голове гудело. Все вдруг стало слишком ясным и одновременно совершенно непонятным. -Теперь я точно знаю что здесь творится… Нет, точнее кто может быть потенциальным виновником всего дерьма, которое… Да, которое не происходит. Он ждет и ждет, но все что он получает это напряженную атмосферу, приправленную его паранойей.  -Клуб долбаных пожилых лесников.

***

Когда они вышли из архива, воздух в коридоре показался слишком свежим. Шедлецкий пошел впереди, помалкивая, изредка поглядывая на друга. 1х шел чуть позади, будто в тумане. Его шаги стали неуверенными, а мысли рассыпались, как мелкие стеклянные осколки, которые никак не собрать. На улице было то же серое утро. Глядели они на лес уже по другому. Наивная на вид природа скрывала что-то абсурдно опасное. 1х глубоко вдохнул, в надежде на просветление, но стало только тяжелее. Шед, хоть и держался спокойнее, бросал тревожные взгляды. Он чувствовал, что друг серьезно встревожен, но не знал, чем помочь. В нем уже говорила натура лесника - привычка принимать странности как часть жизни, а не как угрозу. -Не бери это так близко к сердцу, - наконец сказал он, когда они уже спускались по тропе. - Вон у нас в отчетах тоже путаница сплошная. Чуваки просто ошиблись, потому что иначе быть не может.  1х не ответил. Он шел молча, держа руки в карманах и чувствуя, как внутри все сжимается. Слова Шеда звучали как утешение для детей, но не для него. -Ошиблись, говоришь, - глухо произнес 1х. - Тогда почему эти папки вообще еще здесь? На них печати обновлены этим годом. Шед обернулся, хотел что-то ответить, но не смог. -Ты думаешь, я все это придумал? - продолжил 1х, глядя ему прямо в глаза. - Что я специально ищу, где подвох? Да я б и рад жить спокойно, если бы не одно "но". -Я тебе говорю, лучше не лезть. Не сейчас, не потом, не с тем настроем, что сейчас. 1х фыркнул: -То есть опять закрыть глаза? Сделать вид, что все нормально? - он шагнул ближе. - Один раз я тебе поверил, да, но сейчас это уже не совпадение! -Я это называю здравым смыслом. Ты нарываешься. Думаешь, если всем показать, какой ты принципиальный, то что-то изменится? Нет. Только хуже сделаешь. Эти слова попали прямо в нерв. Что-то внутри 1х лопнуло. Он хотел ответить, объяснить, но язык не слушался, и злость взяла верх. Он резко вздернул кулак и, не думая, ударил Шеда по лицу. Глухой звук разнесся по лесу. Шедлецкий пошатнулся, схватился за нос и ошарашенно моргнул. Несколько секунд между ними стояла густая тишина. Пострадавший пытался что-то сказать, но его тут же накрывала боль. 1х будто очнулся. Он наблюдал, как его друг пытался остановить хлынувшую кровь. Все как обычно, вместо слов «Это важно для меня. Не обесценивай» он решил действовать старым и понятным ему методом. Но если орать громче всех, правым не станешь.  Он бы извинился, если бы не чувствовал, что в случившемся не только его вина. Сжав кулаки 1х поворотом пошагал прочь. Мир стал таким тихим. Но не из-за того, что все решилось. Из-за того, что между ними теперь снова трещина. 

***

Поздний вечер на вышке выдался спокойным. Небо словно нависало над лесом тяжелым куполом. Тучи застряли где-то между ветвями, и казалось, что звезды просто не могут пробиться сквозь их толщу. Тьма пробралась внезапно, на счастье тем, кто живет в тенях. 1х сидел на табурете возле старого стола и медленно вытирал полотенцем волосы. Длинные седые пряди прилипали к коже, сползали на плечи, оставляя влажные пятна на рубашке. Он работал руками механически. Мысли все еще блуждали где-то между событиями. Там, где лежали папки с немыслимыми датами. Цифрами, которые просто не могли быть правдой. Между ним и Шедом.  Полотенце уже стало почти сухим, когда взгляд 1х случайно упал на край стола. Под настольной лампой лежали старые фотографии, помятые, в потемневших уголках. Фотографии пропавших детей. Впервые он не захотел думать об этом. Просто сунул листовки в книгу, чтобы забыть. 1х привычно подошел к двери, тихо поставил к ней стул. Дерево скрипнуло. Так он делал каждую ночь. С тех пор, как повстречал ночного гостя, привычка подпирать дверь стала чем-то вроде ритуала. Он проверил замок, выключил свет. Темнота медленно заползла в комнату, только за окном осталась бледная полоска света от луны. 1х лег, натянул одеяло до груди и повернулся на бок. Матрас заскрипел под его весом. Тело наконец почувствовало усталость, но мозг не спешил засыпать. Все крутилось в голове, но не то, что обычно. Шед в жизни не занимал столько места в его мыслях. Он сжал край одеяла, будто в этом была какая-то опора. Постепенно мысли начали путаться, растворяться в полудреме… За окном вдруг что-то шевельнулось. Он не открыл глаза, но тело даже во сне уловило перемену. Тонкая дрожь воздуха, которая бывает, когда кто-то стоит рядом и смотрит. За стеклом, между тьмой, сложилась вытянутая фигура. Ни лица, ни формы, просто силуэт, чуть выше человеческого роста. И только два крошечных огонька выделялись на месте глаз. Смотрели долго, пристально, будто прожигали его даже сквозь закрытые веки. 1х спал, но внутри что-то сжалось. Глаза видели его насквозь, знали, что он сделал. 1х запомнил с какой обидой смотрел на него Шедлецкий. Теперь этот взгляд вернулся. В виде двух неподвижных точек за окном, от которых становилось невыносимо стыдно. И 1х1х1х1 даже не собирался что-то делать. Он принял это.