Вылечить боль

Пьетро стоит спиной к ним, и теперь, когда большая одежда не скрывает его тела, мужчины в полной мере понимают, насколько всё плохо. Во-первых, мальчишка очень-очень худой, его можно с легкостью показывать как наглядное пособие для студентов-медиков, которым нужно выучить расположение костей в теле человека, — они все очень хорошо видны. А во-вторых, ну… на нём нет живого места. Всю спину ребёнка заполняют травмы. Много разных: синяки, ссадины, какие-то старые шрамы. Причем есть и совсем новые: синяки большие, почти фиолетовые, один пухнет прямо на пояснице. Но ещё страшнее то, что расцветает на ногах. Там ещё больше следов от… рук. Да, такие гематомы можно оставить только сильными взрослыми руками. На бёдрах, ягодицах, чуть ниже. По всему телу. — Пиздец… — снова произносит Тони. Он пытается осознать увиденное, но это получается достаточно хреново. Пьетро изнасиловали. Пьетро насиловали на чёртовой базе Гидры. И могли насиловать Ванду и Питера. Но они просто маленькие дети. — Боже, — Стив лохматит свои волосы. Ладони начинают неосознанно трястись. Мужчина резко поворачивается, когда чувствует, как Тони толкает его, выскакивает из ванной комнаты и пропадает в соседней. Кажется, Старка тошнит. Признаться, Роджерсу тоже не очень хорошо, густой комок стоит прямо в горле, но сейчас он думает только о том… что перенёс Пьетро. Ему нужна помощь. Кажется, мальчика напугало что-то другое. Он даже не заметил, как в комнату зашли Тони и Стив. Он просто стоит над ванной, не пытаясь опуститься в воду или отойти назад, крепко схватившись за бортики, трясётся, смотрит каким-то размытым взглядом, вот-вот норовится упасть. — Хэй, малыш, — Стив делает шаг навстречу к нему, но не притрагивается, боится, что сделает только хуже. Пьетро никак не реагирует. — Джарвис, что с ним? — Состояние паники, Капитан. Смею предположить, что он что-то вспомнил из своего прошлого. — Вот чёрт. Роджерс правда не знает, что делать. Даже предположить не может. Тони стало плохо, но Пьетро ещё хуже. При этом Стив боится дотронуться до него: в голове плотно засели слова Баки о том, что одно касание привело к… в общем, Стив не хочет, чтобы мальчику стало ещё хуже. — Пьетро, пожалуйста, послушай меня, просто дыши. Но ребёнок не слышит. Он изо всех сил пытается удержаться на ногах, до побеления костяшек сжимая бортик в ванной. — Капитан, сейчас сюда зайдёт сержант Барнс и Брюс Беннер. — Стив, в сторону, — Баки говорит негромко, но достаточно спокойно, совсем без переживаний. Мужчина делает то, что велит его друг, а в следующую секунду Барнс накидывает на плечи Пьетро большое махровое полотенце. — Вот так, приятель. Всё в порядке, никакой воды. Взгляд мальчика на секунду становится более осознанный. Баки приседает на корточки около него, но не касается ребёнка. — Смотри на меня, ребёнок. Прямо на меня, вот так. Всё в порядке. Ты в порядке. Брюс также заходит в ванную, сталкивается со Стивом. Мужчина видит в его руке шприц, наполненный жидкостью. Роджерс хмурится, Пьетро ни за что нельзя вкалывать никакое лекарство! Он злится, хочет перехватить руку Беннера, но тот прижимает палец к губам и смотрит ещё более злым взглядом. Стив отступает. — Эй, что это у меня здесь? — Баки говорит громче, привлекая внимание, поэтому мальчик всё ещё смотрит на него. Он совсем не замечает, как в комнате появился ещё один человек. Также как и не чувствует легкого касания ватки со спиртом по обнажённому бедру — Пьетро итак холодно, поэтому он не замечает ещё одной прохлады. Брюс быстрым движением прокалывает кожу, начинает вводить лекарство. Пьетро морщится, всхлипывает и только после этого Баки хватает его руками за плечи, удерживая на месте. — Всё в порядке, приятель. Просто лекарство, — он продолжает говорить спокойным тоном. — Ничего серьёзного. С тобой всё хорошо. Просто нужно немножко поспать, да? Смотри на меня. Уже почти всё. Брюс выводит иглу, снова прижимая к коже ватку. — Готово, Баки, — произносит он достаточно тихо. — Просто сон, ребёнок, — Барнс поднимает мальчишку на руки, плотнее заворачивает в полотенце. — Спокойный сон. Пьетро плачет, но постепенно его глаза закрываются, он начинает спокойно дышать. — Вот так, — Баки наконец расслабляется. Мужчина вытирает слёзы, застывшие на щеках у Пьетро, перехватывает его поудобнее, не переставая покачивать. — Что произошло? — Тони возвращается в комнату, опирается на дверной косяк. Выглядит он весьма хреново: бледный, мрачный и даже какой-то злой. Но его глаза полны сочувствия и сожаления. — Что вы сделали с ребёнком? — Что было нужно, Тони, — вторит его тону Брюс. — Я не думаю, что ослабленный организм Пьетро был бы рад перенести ещё одну паническую атаку за час. Поэтому вколол ему успокоительное. Старк смотрит на обвисшее тело мальчика на руках у Баки. Тот держит его крепко, прижимая к груди. — Его изнасиловали… — хрипло произносит Старк. Ему снова становится плохо, он пошатывается. Стив оказывается рядом, подставляя руку. Тони крепко вцепается в неё. — Это нам только предстоит выяснить… — Брюс тяжело вздыхает. — А что, разве не понятно?! — Тише, Тони, — Стив отдёргивает его, приобнимая. — Пожалуйста, тише… Старк сдерживается. Правда старается. Он чертовски зол, на себя, на своих товарищей по команде, на Стива — он же обещал Пьетро, что ни к кому из них не притронутся, пока они не дадут согласия на медицинскую помощь! Но особенно сильно он злится на Гидру, которая так жестоко обошлась с маленьким ребёнком. — Что ты говорил насчёт воды, Бак? — устало спрашивает Роджерс. — Контрастные ванны. — Что? — переспрашивает Тони, не понимая, о чём идёт речь. — Контрастные ванны. Одно из… одно из того, что делают в Гидре, — объясняет Барнс. — Ванна с ледяной водой, ванна с горячей водой. Туда ещё добавляют разные препараты, могут кидать электрические приборы, проводить ток… делают очень много всего, лишь бы подготовить объект к… другим испытаниям, заданиям и миссиям. Гидра развивает силы объекта. Мне тоже делали контрастные ванны. Когда Джарвис сказал, что Пьетро не добрался до воды и ему стало плохо, я сразу подумал об этом. Помнишь, мне же тоже было тяжело мыться, Стив? — Да… Роджерс начал припоминать, как в первый месяц после возвращения Баки заставить его помыться было целым испытанием. Ему приходилось помогать, сначала действиями, затем разговорами. Вскоре Барнс смог самостоятельно принимать душ. А когда в первый раз принял ванну, это стало очередной победой, которая произошла внутри семьи Мстителей. Баки не исцелился до конца. Но ему стало лучше. А сейчас рядом с ними оказались трое травмированных детей. И Стив не знает, как им помочь. — Я подумал, что раз вы нашли их на базе Гидры, значит, они могли испытать нечто подобное, — продолжает Баки. — Поэтому попытку с мытьём нужно было срочно прекратить. Она сейчас ни к чему не приведёт. Правда. Я… я просто знаю это. — Так, ладно, но… что нам делать? — если Старк задаёт вопрос, значит положение и правда очень плохое. — Пьетро нужно уложить в кровать, — произносит Барнс. — И, наверное, стоит поговорить с другими детьми. Я не думаю, что нам удастся их помыть в ближайшее время. — Босс, агент Бартон просит вас вернуться в медблок. Кажется, там требуется помощь. Мужчины вместе выходят из ванной и спешат назад. Баки замыкает колонну с мальчиком на руках. Но как только он заходит в комнату, его чуть ли не сбивает с ног Ванда. — Что вы с ним сделали?! Что вы сделали с ним?! — девочка кричит, бьёт руками по ногам Барнса, из её глаз нескончаемым потоком текут слёзы. — Тш-ш-ш, милая, пожалуйста, успокойся, — Стив пытается схватить её, поднять на руки, но ребёнок отбивается и от него. Роджерс всё-таки хватает девочку, поднимает, но в эту же секунду она начинает двигаться активнее. Ударяет по голове, плечам, когда Стив просто пытается прижать её ближе к своей груди. — Стоп, стоп, Ванда, пожалуйста, успокойся, — просит мужчина почти безуспешно. — Что вы сделали с ним?! — Он просто спит, — отвечает Брюс. — Вы врёте! Вы просто врёте! Я чувствовала! Я знаю! Я знаю, что Пьетро было страшно и больно! Не врите мне! — Ладно, ладно, милая, прости, прости что сразу не сказали тебе правду, — Стив перехватывает её ручки, сжимает их две вместе своей большой ладонью. Не делает больно, просто хочет, чтобы она перестала вырываться. — Мы вкололи Пьетро успокоительное. Но это абсолютно безопасно. Мы не хотели, чтобы он сделал себе больно. И не хотели, чтобы он чувствовал себя плохо. Сейчас он просто спит. Девочка затихает. По крайней мере она больше не пытается ударить Стива или вырваться из его рук. Она молча плачет и, на удивление Стива, обнимает его шею двумя, руками. Мужчина начинает поглаживать её. — Вот так, спокойно. Девочка вздрагивает и оборачивается. — Питер? — С ним всё в порядке, — Наташа говорит это ласковым голосом. Питер сидит у неё на руках. Его большой пальчик во рту, глаза выглядят заплаканными, но в целом ничего ужасного нет. Он крепко прижимает к себе потрёпанного медведя. Ванда внимательно следит за тем, как Баки укладывает Пьетро на кровать. Как есть, в одном полотенце, но сверху накрывает одеялом. Барнс поднимает специальные бортики, чтобы мальчик случайно не упал. — Джарвис, какая температура тела у ребёнка? — У Пьетро — тридцать восемь и восемь градусов, Ванда — тридцать шесть и девять, Питер — тридцать семь и семь, сэр. — Так, дети, мне бы очень не хотелось, чтобы вы заболевали, — честно произносит Тони. — Что будем делать, Брюс? — Пока могу предложить только вколоть Пьетро жаропонижающее. По другому не получится его ввести. — Нет, пожалуйста, нет, — Ванда качает головой. Стив до сих пор не спустил её с рук. — Никаких лекарств. — Но как же ему тогда станет лучше? — спрашивает Беннер, не ожидая получить какого-то ответа. Девочка только поджимает губы. Она действительно не знает, что сказать. — Послушай Ванда, — Стив поглаживает её по спинке. — Мы хотим помочь твоему брату. И тебе тоже. И Питеру. Но мы не сможем этого сделать, если вы не пойдёте с нами на контакт. Нужно дать вам лекарства, позволить нам провести обследование, чтобы узнать, какие у вас есть травмы и всё такое. — Можно… можно сделать что-нибудь другое? — отчаянно спрашивает Ванда. Стив молчит, приоткрыв рот от удивления. — Для начала, хотя бы рассказать, что с вами произошло, — Тони, как может, старается держать себя в руках, но чувствует полное отвращение к Гидре и не хочет представлять, что ощущали дети всё это время. — Что мне нужно сделать? — серьёзно спрашивает девочка, подавляя всхлип. Она как будто бы правда не понимает, что ей только что сказал Старк, поэтому Стив решает слегка уточнить: — Просто… расскажи, что с вами случилось. Что происходило на базе. Чтобы мы знали, чего делать не стоит, как вам помочь и… — Скажи, вас насиловали? — Тони перебивает его, резко задавая вопрос, который уже десять с лишним минут крутится на языке. — Тони! — Стив бросает на него прожигающий взгляд. Им только удалось успокоить малышей, в который раз за день, а он так грубо спрашивает их о травмирующем событии! — Нужно называть вещи своими именами, — вздыхает мужчина, пытаясь оправдать себя. — Но не так резко! — Правда, Тони. Это было ни к чему, — вступает в разговор Баки. Тони оглядывает всех. Стив на него смотрит так, как смотрит всегда, когда Старк облажался, Брюс — с капелькой поддержки (по другому было нельзя, но вопрос действительно прозвучал слишком грубо), Наташа — с осуждением, Баки — недоверчиво, а Клинт… а Клинт смотрит никак. Он стоит около Пьетро, легко поглаживая его по макушке. Почему-то Старк уверен в том, что мужчина видит на месте мальчишки одного из своих детей. И просто боится представить, что с ними могли обойтись подобным образом. — Насиловали? — тихо переспрашивает девочка. Теперь все взгляды направлены на неё. Стив опустошенно сглатывает, не прекращая поглаживать Ванду. — Да, милая, — хрипит он. — Я… я не знаю, что это, — девочка действительно говорит с непониманием. Но по детскому лицу видно, — она осознаёт, что это что-то очень и очень плохое. Напряжение в комнате достигает высшей точки. — Можешь... можешь просто рассказать, что происходило на базе? — слегка запинается Старк. Он не уверен, что хочет знать. Точнее понимает, что должен, но не желает принимать всю правду. — Не думаю, — Ванда задерживает дыхание. — Я… я не хочу всё это произносить вслух… но я думаю, что могу показать. — Показать? — Да. Я могу взять вас за руку или… или прикоснуться к голове, сосредоточиться, и тогда вы увидите то, о чём я буду думать. — Тони, дети действительно со сверхспособностями? — тихо интересуется Беннер. — Не сейчас, Брюс. Эм, хорошо, — он говорит громче. — А как ты думаешь, ты сможешь это показать таким образом, чтобы увидели мы все? — Я… я училась так делать… но у меня пока не получается, — обречённым голосом заканчивает девочка, уверенная в том, что теперь она точно ничего не сможет сделать. — Хэй, милая, всё в порядке, — Стив ей мягко улыбается. — Мы что-нибудь придумаем. — Уже, — Старк щёлкает пальцами. — Вот и нашёлся повод воспользоваться моим новым шлемом сознания. — Шлемом сознания? — переспрашивает Баки. — Знаю, над названием стоит поработать. Если его надеть на голову, можно видеть те картинки, что проносятся в голове у человека и всё такое. Надо только решить, кто использует его. До того, как Тони придёт в голову ещё одна гениальная идея, Роджерс перебивает его, обращаясь к Ванде: — Милая, кому ты хочешь показать свои воспоминания? Девочка не говорит о том, что вопрос поставлен совсем неправильно — по итогу-то увидят эти воспоминания все, но… кому их будет показывать не так страшно? Ванда рассматривает присутствующих здесь. Брюс… Брюс пока что её пугает. Он умеет ставить уколы и капельницы, больше всех знает назначение лекарств — а таких людей в Гидре нужно опасаться в первую очередь. Тони… Тони слегка непонятный. И достаточно вспыльчивый, наверное это так называется. Ты не можешь узнать, чего ждать от него в следующую секунду. Баки пока что достаточно молчалив. Он не сделал ничего, что напугало бы кого-то из детей, только когда дотронулся до Пьетро, но Ванда знает — это не его вина. Просто её брат… не любит касания. Но Баки выглядит так, как будто больше всех понимает их, девочка не знает почему. Клинт достаточно милый. Он очень осторожно нёс Ванду на руках, также как и Баки не говорил чего-то очень резкого, молча помогал перестилать постель Пьетро, а ещё… а ещё смотрит на них, будто ему очень, очень жаль детей. Стив тоже мил всё время, мил с ней, и с Питером, и с Пьетро. Он ни разу не повышал голос, говорил очень мягко и как будто действительно хотел помочь, но… но Ванде страшно. А ещё есть Наташа. Она также нежно обращалась с ними всё время, даже тогда, когда Стива и Тони не было рядом. А ещё она первая, кто на действиях показал — Мстителей не нужно бояться. Они не хотят причинить вреда, только помочь. Поэтому девочка долго смотрит на Наташу через опущенные ресницы. Женщина понимает всё без просьб. — Ванда, если ты не против, я бы хотела стать добровольцем, — говорит она нежным тоном. Девочка просто кивает. — Хорошо, тогда, я думаю, нам стоит спуститься в лабораторию. — Мы оставим Пьетро одного? — хмурится Ванда. — Это не займёт много времени. К тому же, он сейчас спит, и проспит, наверное, минимум часа два. Если что, Джарвис нас сразу же позовёт сюда. Как бы Ванде не хотелось сейчас оставлять брата одного, она понимает, что действует исключительно в его интересах. Поэтому приходится согласится. В лаборатории они оказываются через несколько минут. Тони устраивает неплохое и удобное место для Ванды и Наташи: Романофф сидит на специальном стуле, уже со шлемом на голове, а девочка рядом на высоком кресле. Женщине приходится оставить Питера, но он почти без опаски снова перебирается на руки к Стиву. Кажется, в его объятиях он чувствует себя спокойнее. Остальные выстраиваются полукругом перед большим экраном, на котором должно транслироваться всё то, что показывает Ванда. — Не бойтесь, — она обращается к Наташе тихим голосом. — Это будет совсем не больно, только… только возможно потом будет немного кружиться голова. — Хорошо, милая, — женщина мило улыбается ей. Она и не такое переживала. А сейчас просто хочет помочь детям. — Я, я только настроюсь… Ванда думает о том, что нужно увидеть взрослым. Тони сказал слово «насиловали» и… девочка не уверена, но ей кажется, что это что-то очень и очень плохое. И как бы больно им не было во время опытов и экспериментов Гидры, как бы им не было страшно бессонными ночами, настоящий ужас Ванда испытала только в один день… именно его ей и придётся вспомнить. Девочка осторожно касается руки Наташи, чтобы не тянуться выше к голове. И начинает вспоминать. Ей больно. Она прикована к железной каталке, холод которой пробирает до костей. На ней лишь легкая ночнушка, под цвет больничному халату. Руки и ноги сильно болят, их сжимают стальные браслеты, которые обжигают кожу. Перед глазами — туман. Кислый голос произносит: — На сегодня близнец номер два закончил свои процедуры. Мужчина достаточно грубо освобождает девочку от браслетов, ей приходится спрыгнуть с каталки. Из-за высоты и усталости коленки девочки сталкиваются с кафельным полом. Она жмурится, но даже не шипит от боли — знает, что нельзя. — А я бы так не сказал, — другой мужчина, который выглядит здоровее и полнее первого, хватает Ванду за руку и ведёт в неизвестном направлении. Они оказываются рядом с тем помещением, в котором Мстители нашли детей. — Сходи в душ. Быстро. И тщательно. Девочка смотрит на мальчишек. Они сидят на старом матрасе. Питер прижимает к себе Мистера Рекса. На нём только грязные пижамные штанишки, верха нет. Тело малыша в подсохшей крови. Пьетро находится рядом, худой, голодный и очень-очень бледный. Девочка исчезает в душевой. Комната выглядит ещё ужаснее, чем предыдущая: старая раковина, душ, высокий унитаз. Полная антисанитария. Воспоминания проносятся достаточно быстро, Ванда включает воду, смывает с себя всю грязь, выключает её. Насухо вытирается жёстким полотенцем и надевает ночнушку, доходящую ей почти до колен. — Тебе стоило остаться совсем без одежды, — хищенским голосом рычит мужчина, когда она снова оказывается перед ним. Он делает шаг навстречу к девочке и запускает руку под ткань. — Нет! — Пьетро вскакивает с матраса, в долю секунды оказываясь около них. — Не трогайте её! Ванда замирает от страха. Совсем не шевелится, и, кажется, перестаёт дышать. — Не хочешь, чтобы я её трогал? — усмехается насильник. — Нет… прошу, — голос звучит совсем слабо и почти безнадёжно. — Что ж, ладно. Можешь идти на кровать. Пьетро выдыхает всего на пару мгновений. Он подводит свою сестру к старому матрасу, опуская её рядом с Питером. Девочка всё ещё не двигается. В следующую секунду мальчик холодеет. — Что ж, я думаю ребёнок-паук будет более хорошим вариантом… — Нет, пожалуйста его тоже не надо! — Пьетро снова оказывается перед мужчиной. Смотрит на него молящим взглядом и пытается закрыть обзор на дальний угол комнаты. — Если ты просишь чего-то не делать, нужно дать что-то взамен, — шипит насильник. — Пожалуйста, не трогайте их, — Пьетро падает на колени, но не опускает голову вниз. Продолжает смотреть. — Лучше я… — Не хочешь, чтобы я трогал младших? — Пожалуйста… — Тогда соси. — Что? — Соси. Прямо сейчас. Мужчина расстёгивает ширинку, стягивает брюки вместе с нижним бельём до колен, не стесняясь ни девочки, которая смотрит на это, ни маленького мальчика. В следующую секунду Ванда слегка зажмуривает глаза и поворачивается к Питеру. Она прижимает его к себе, заставляя игнорировать происходящее. Слышит скулеж, хриплые стоны и кашель. Сама оборачивается всего на секунду. Пьетро задыхается, но не плачет. Он сожалеет. Сожалеет, что сестра видит всё это. — Мы с тобой не закончим так быстро, — рвано выдыхает мужчина. — Тебе придётся хорошенько поработать этой ночью. Ванда резко отрывается от Наташи, падает с кресла, но прямо как в воспоминании не ощущает боли. Она упирается спинкой в стену, сжимается в маленький клубок и совсем не собирается двигаться, лишь крепко обняв себя руками, спрятав лицо в коленях. — Боже, милая… — у Наташи действительно кружится голова, а язык еле двигается после увиденного. Она снимает с себя шлем Старка, через секунду оказываясь около малютки. Прижимает её к себе. Ванда не противится. Брюс судорожно надевает наушники, борясь с приступом ярости. Им точно не нужно, чтобы зелёный монстр появился прямо в лаборатории. Стив со всей силы прижимает к себе Питера, который начал трястись с первой секунды увиденного на экране. Больше он не смотрел туда. Роджерс прижал его голову к плечу и закрыл ушки. Баки немигающим взглядом буравит пустую стену перед собой. В нём закипает гнев. Тони сжимает свои волосы, сильно оттягивая их вверх. Он хочет что-нибудь ударить. Или кого-нибудь. Но это нужно делать не при детях. Клинт запрокидывает голову вверх, не позволяя слезам скатиться по щекам. Он не имеет права плакать после всего того, что увидел. Пьетро не плакал. Его в прямом смысле слова ебал в рот какой-то мужик, но он не плакал. Клинт хочет убить каждого, кто причинил этим детям боль.