глубина (ли феликс)

они расположились на изумрудной лужайке, укрывшись от посторонних глаз в тени раскидистого дерева. Хэри увлеченно делилась своими грезами — такими же светлыми и прекрасными, как она сама. ее глаза, цвета безоблачного неба в разгар летнего дня, сияли от восторга, а улыбка, словно ласковый солнечный луч, озаряла все вокруг теплом, растапливая лед в его сердце. внезапно, словно по велению волшебства, на нос Феликса опустилась бабочка. крылья ее, словно два драгоценных сапфира, переливались в лучах заходящего солнца, искрясь золотом, как сказочное сокровище. Хэри, пораженная этим милым зрелищем, не сдержала радостного смеха и, достав телефон, поспешила запечатлеть это мгновение. Феликс осторожно поднес руку к бабочке, и она, словно поняв его добрые намерения, вспорхнула и нежно села ему на кончик пальца, трепетно шевеля своими невесомыми крылышками. — знаешь, бабочки — удивительные существа. — тихо проговорил он. — ими восхищаются, им завидуют, но стоит лишь слегка коснуться их, и бабочка умирает, теряя способность летать. он перевел взгляд на Хэри. — ты очень похожа на бабочку. — почему? — потому что ты такая же чувствительная и ранимая. ты, как бабочка, словно сотканная из нежности и света. и я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы никто и никогда не коснулся твоих прекрасных крыльев. бабочка невесомо вспорхнула с его пальца и, описав в воздухе замысловатую спираль, упорхнула вдаль, растворившись в золотистых лучах заката. а в воздухе повисла тишина, словно натянутая струна, наполненная атмосферой, где вот-вот должно было родиться нечто большее, чем просто дружба. что-то глубокое и настоящее, вечное и прекрасное. — мы с тобой столько всего вместе прошли, столько всего пережили, столько всего достигли. — прошептал он, ласково касаясь ее щеки. — я не хочу тебя отпускать, Хэри. не хочу, чтобы ты улетала от меня. Феликс смотрел на нее, пытаясь понять, что же она чувствует, готово ли ее сердце к тому, что он собирался сказать. — Хэри — его голос дрогнул. — я хочу быть рядом с тобой всегда. хочу видеть тебя каждое утро, просыпаясь под твоим взглядом, и встречать тебя каждый вечер, обнимая на пороге нашего дома. хочу вместе с тобой любоваться бабочками, и, да, даже ходить в ту ненавистную библиотеку, если ты этого захочешь. — он подмигнул ей, и она, слегка смущенно усмехнувшись, тихо кивнула. — ты для меня весь мир. — закончил он, и, не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства, притянул ее к себе, обнимая крепко, но в то же время так нежно и бережно. она осторожно отстранилась от него, словно пробуждаясь от сладкого сна, и ее щеки покрылись легким румянцем. — я здесь, с тобой, Феликс. — прошептала она. собравшись с духом, она робко коснулась его щеки своими губами, оставив на ней легкий, невесомый поцелуй. от этого прикосновения Феликс улыбнулся, и не в силах больше сдерживаться, аккуратно приподнял ее лицо за подбородок. — и я. — прошептал он в ответ, и его губы нежно, трепетно коснулись ее. поцелуй начинался медленно, словно рассвет, неспешно проникающий в мир. пальцы осторожно провели по коже, словно изучая ее нежность. сначала — лишь легкое, почти невесомое прикосновение, словно проба. затем — более смелый, более глубокий поцелуй. губы сомкнулись, сплелись в танце, языке, исследуя каждый изгиб, каждый миллиметр. поцелуй становился глубже, смелее, руки переплелись, притягивая ближе. дыхание сбилось, сердце забилось в бешеном ритме. Феликс углубил поцелуй, и рука, до этого ласкавшая щеку, скользнула в волосы, нежно перебирая пряди, а вторая — опустилась на талию, притягивая ближе. Хэри ответила, прильнув к нему, отвечая на поцелуй с той же страстью и нежностью. руки обвили его шею, пальцы запутались в волосах. глубже, жарче, слаще. все вокруг исчезло, остались лишь они и этот момент — момент, когда два сердца слились воедино. Феликс знал, что должен быть предельно внимательным к ней, к ее чувствам. ведь она была такой же хрупкой и прекрасной, как крылья бабочки.