Бежать, не останавливаясь

Я продолжала свой испытательный срок на разных работах. В тот день, когда побывала фермером, на обеде сидела вместе с Рутой, Прим и Мадж и заметила многочисленные взгляды, направленные на меня и сестру. Многие смотрели с интересом и любопытством, но большинство с какой-то злостью. Почему? Я тут только день пробыла, ещё ничего никому не сделала. Спросила Мадж, она оглянулась и ответила: — Ну, вообще, на тебя так многие ещё со вчера глазели, просто ты не заметила. Хотя… Это и вправду странно. Сейчас смотрят почти все. Слушай, а это не может быть из-за того, что вы обнаружили, что сестры? Они могли и увидеть, и услышать. Когда девушка узнала про это, то была в шоке. Даже выронила из руки перочинный ножик, которым срывала сорняки, в землю. — Возможно. Но если так – то почему они смотрят с такой злостью? Что в этом плохого? — с недоумением вклинилась в разговор Рута. Чаще всего она молчит, но тут вмешалась. — Мне кажется, они завидуют, поэтому злятся. У них нет ни семьи, ни воспоминаний о ней, — отвечает Мадж. — Ну, ещё и, мол: «Вон такая особенная примчала, ещё и сестру здесь обрела». — Что за бред, какая ещё особенная? — раздраженно закатив глаза, сказала я. — Попробуй это им объяснить. Ещё и после того, как ты приехала с запиской, что последняя и с какой-то странной фиговиной. Точно. Совсем забыла про ту колбу, про которую рассказал Пит в мой первый день. После обеда я попросила отвести меня к Цепу, чтобы тот показал её, и Пит согласился. Мы с ним пришли к какому-то деревянному помещению, и тут я вблизи впервые увидела Цепа, разговаривавшего о чем-то с другими мальчиками. Высокий, с огромными, явно сильными руками, и с серьезным видом. — Здравствуй, — с кивком поприветствовал он меня. — Привет, — отвечаю. — Я Китнисс. — Цеп, — произнес парень и протянул руку для рукопожатия. Офигеть, моя, по сравнению с его, очень маленькая. — И я догадываюсь, зачем ты пришла. Пойдем. Он вошел в сооружение и подвел меня к какому-то деревянному самодельному ящику, а я оглядывалась вокруг, разглядывая все изнутри. Крыша сделана из переплетенных веток и листьев. Цеп достал из ящика ту бирюзовую, как её назвала Мадж, фиговину и протянул мне, я взяла её в руки и начала рассматривать. Какой-то шприц, серебряный по бокам, сам прозрачный, с неизвестной плещущейся голубоватой жидкостью. — Мы долго ломали голову, но поняли лишь, что нам все равно не удастся ничего узнать. А, ну и ещё, что это точно не стоит пить. Ничего не понимаю… Что это? Почему оно приехало сюда со мной? Прим рассказывала, что, кажется, брошь она сама сюда протащила, спрятав. Но тут сомневаюсь, что это я сама взяла. Кто-то, кто меня сюда отправил, явно подложил вместе со мной. Но зачем и кто, я опять же, не знала. Вдруг вижу – на одном конце выгравированы буквы: П. О. Р. О. К. Порок… Что это значит? В любом случае, ответы на свои вопросы я не получу. Смирившись с этим, ушла оттуда, ещё больше запутавшись. Вечером, перед сном, Прим и Рута поменялись с какими-то девочками гамаками и устроились по бокам от меня. Если честно, я была очень рада этому. Ещё и оказалось, что Мадж неподалеку от меня спит, через один гамак. Теперь же я пыталась работать на живодерне мясником. Тот Гейл, с которым познакомилась в первый день, оказался куратором. Сначала он показывал мне загоны с животными, индюшатники, курятники, хлев. Следующий час после экскурсии был непосредственно посвящен работе - кормежке животных, уборкой помещений и ремонту ограды. Воистину, у людей на живодерне есть куча разных обязанностей. После, в целом, нетрудной работы, Гейл тщательно объяснил, что да как нужно делать и дал освежевать уже мертвую курицу. На удивление, у меня получилось очень хорошо, хоть и делаю в первый раз. Может, в прошлой жизни я часто так делала, и осталась мышечная память? — А неплохо у тебя получается, Кискисс, — говорит Гейл. — Я впечатлен. Но вот только когда Гейл начал показывать мне, как он убивает свинью и как правильно это делать… Может, его сослали сюда из-за того, что он был серийным убийцей? Я стояла с выпученными глазами и не могла пошевелиться. Это…ужасно. Нет, чисто теоретически я могла бы охотиться и понимала, что могу убить животное, но…все равно. Не хочу на это смотреть. Парень по имени Тиммер ржал с моей реакции. Ну нахрен. Я быстро убежала с живодерни в лес и села под деревом, все ещё слыша визги свиньи в голове и видя перед глазами её кровь. Она была везде: на руках Гейла, на земле, на траве и даже на деревьях. Сначала, когда я узнала, что живодерня находится среди деревьев, подальше от всего остального, не поняла почему. Теперь понимаю. Чтобы не дай бог такое видеть и слышать. Я поклялась себе в двух вещах: во-первых, моя работа никогда не будет связана с животными, во-вторых, я больше никогда не стану есть свинину. Гейл понял и не стал настаивать на том, чтобы я быстро вернулась к работе. Но знаю, что долго отлынивать не получится. Поэтому, пока было свободное время, я решила прогуляться, чтобы перевести дух. Я минут пять уже бродила по краю леса, так и не выходя на поляну. И вот, когда я спиной облокотилась на высокое дерево, осматривая все вокруг и наблюдая за людьми, то услышала совсем тихое пиканье и жужжание. Это еще что за черт? Немедленно обернувшись на звук, я заметила, что прямо передо мной пробежало маленькое металлическое нечто, похожее на жука. На голове ярко светилась красный огонек, а на спине у этого жучка мне за столь короткое время удалось рассмотреть надпись: ЭТО ПОРОК. Ну и что это? Практически то же название, что и на колбочке. Ладно, нужно будет расспросить кого-нибудь из знакомых. Хоть эти жучки и выглядели безобидно, но доверия они явно не внушали, ведь с чего такой чепухе появляться в Глейде? Должна быть причина. Решив больше не оставаться в лесу, я-таки вышла на саму поляну. Взгляд сам собой обратил внимание на открытые врата в Лабиринт. Хоть и безрассудно идти туда сейчас, но я, словно завороженная, шагаю все ближе и ближе, пока не подхожу вплотную. Заглядываю внутрь, внимательно рассматривая. Лабиринт весь каменный, поросший кое-где мхом и плющом. Да, мне любопытно. Я решаю попробовать зайти внутрь. Едва ли успеваю сделать три шага, как меня быстро хватает за локоть чья-то рука и отталкивает назад. — Китнисс! Ты куда собралась? Совсем, что ли?! — воскликнул Пит. Выглядит очень взволнованным. — Что такое? Я думала, туда можно входить. — Не понимая, сказала я. — Нет! Это наше первое правило. В лабиринт запрещено заходить всем глейдерам. Ну, только кроме бегунов. Это их работа, и они знают Лабиринт лучше, чем кто-либо. — Бегунам? — переспросила я. Потом вспоминаю, что рассказывал Пит. Те, кто бегают там и изучают Лабиринт, ища выход. Бегуны, значит… Вдруг из Лабиринта выбегают двое парней. Один темноволосый и с такими же темными глазами. Кажется, представлялся, как Джейсон. Как раз-таки, это он во время моего первого завтрака пошутил про картошку и продолжает это делать. А вот второго я даже почти и не видела. Наверное, только мельком. Высокий, подтянутый, с телом, о котором наверняка грезят какие-то девочки. Так ещё и взрослый, точно старше меня. Со светлыми волнистыми волосами и бирюзовыми глазами с хитринкой. С ямочками на щеках и обаятельной улыбкой. Признаю, невероятно красив. В руках у блондина трезубец. Интересный, однако, подбор оружия. Помню, Пит рассказывал, что тут есть оружейная. Я её ещё не видела, и мне жутко интересно посмотреть. — Кто это? — спрашиваю у Пита, кивнув на того светловолосого. — Финник. Он смотритель бегунов, главный среди них. Также самый старший здесь, ему двадцать четыре. — У меня приподнялись брови. — И он тут с самого начала, первый появился в Глейде. Когда Финник пробегал мимо нас, он отсалютовал Питу. Тот же кивнул ему в ответ и проводил взглядом. — Кстати, ты что тут вообще делаешь? — спрашивает Пит. — Я сегодня на живодерне работаю… — начала я. — А-а-а, понятно тогда всё, — прервал парень, понимающе смотря на меня. — И все же, не стоит подолгу бродить, ничего не делая. Ребята могут увидеть и будут еще больше злиться и возмущаться. — В смысле ещё больше? — недоумеваю. Пит вздохнул: — Знаешь, почему многие на тебя так смотрят? Почему недолюбливают? Не только из-за сестры или записки. Как я говорил, им не нравится то, что что-то в их системе может измениться. Дело в том, что многие не хотят искать выход и уходить, так как они привыкли к этому порядку вещей. Их все устраивает. — Почему? — мне кажется это бредом. — Когда птицу долгое время держат в клетке, а потом открывают ее, птица не улетает. Потому что клетка – все, что она знает, и за её пределами ей не выжить.