Первый Император

Год 5 до дня основания Империи

Первый Император повелел – никакого рабства. Человек не может владеть человеком, равно, как вещь не может владеть вещью. Выдержка из Священного Писания Империи «Мир Императора»

      Безоблачное утро залило кабинет герцога Фалька холодным, но ярким светом. Погода обещала быть ясной, хотя какое ему, в сущности, дело до солнца за окном? Фальк вздохнул, аккуратно срезая ножом печать с очередного донесения. Конверт, прибывший с Юга, был сложен в замысловатый бумажный квадрат – очередное «оригами», как называли эту моду на Юге. Эти изыски, требующие терпения, чтобы развернуть каждый уголок, служили своеобразным развлечением в канцелярской рутине, минутной передышкой для ума. Фальк неторопливо разгладил тонкий лист, вчитываясь в безупречно выведенные строки: «Лорд Фальк, мы не стремимся вмешиваться в дела Севера, однако, учитывая перспективы союза нашей дочери с принцем Генрихом, сочли необходимым предупредить: смените виночерпия».       Фальк задумчиво сложил письмо обратно, пытаясь повторить исходную форму квадрата. Он почти освоил искусство оригами, но без намеченных сгибов бумага упрямилась. Как и сейчас – его тыкали носом в слепое пятно, в угрозу, которую он упустил, складывая свою картину мира. Найти виночерпия. Найти шпиона, слившего информацию Югу. И... позволить им прислать замену. Таковы правила игры при дворе. Мысль была холодна и расчётлива.       Он встал, с наслаждением расправив затекшие плечи после долгого сидения. Тень стражи тут же сдвинулась за ним. Во дворце после коронации воцарилась тревожная тишина, затишье перед бурей новых назначений и смещений. Это замершее ожидание висело в воздухе, настораживая. Фальк направился туда, где чаще всего заставал Бульона – в пустынный простор Тронного зала. Странно, что человек, ведающий финансами королевства, искал вдохновения среди этих подавляющих величием мраморных колонн.       – Здравствуй, Фальк, – раздался спокойный голос. Бульон сидел за одним из немногих столов, придвинутым к высокому витражному окну. Сквозь цветные стекла пробивалось сияние безоблачного неба, окрашивая его гладкое, добродушное лицо в причудливые блики.       – Новости, – коротко бросил Фальк, кладя бумажный квадрат перед министром и отодвигая стул напротив.       Бульон развернул письмо с удивительной для его пухлых пальцев ловкостью. Прочтя, он поднял взгляд, и на его обычно невозмутимом лице явственно читалось недоумение:       – Виночерпием назначен мой сын, Фальк. Какие могут быть к нему претензии?.. От кого донесение? — он кивнул на письмо, где четко отпечатался узор печати.       Фальк лишь пожал плечами, игнорируя недвусмысленный знак. Доверие не было валютой, которой он разбрасывался, даже после долгих лет службы рядом. И Бульон – один из тех, кого Фальк держал на расстоянии. За его добродушной маской скрывался острый ум, а герцог не обманывался внешностью.       – Достаточно ли повода для тщательной проверки? – спросил Фальк, сплетая пальцы и слегка надавливая на суставы. Вопрос был риторическим.       Бульон нахмурился. Он знал – проверка последует, и будет беспощадной. В памяти Фалька мелькнул образ. Бастард. Идеальный инструмент для такой работы. Холодный, безродный, амбициозный и невероятно эффективный. Хартвинг до сих пор ломал голову, кто же устранил его лучшего псаря вместе с любимой гончей... Лориан умел делать свое дело безупречно и имел веские причины желать беспорядка в стане врагов Фалька.       Бульон наклонился через стол, его добродушное лицо внезапно стало жестким, а голос снизился до опасного шепота:       – Фальк, – начал он, придвигаясь так близко, что Фальк почувствовал запах дорогих духов, смешанных с потом, – ты ведь понимаешь, что мы сейчас танцуем под дудку Юга? Каждый наш шаг – их мелодия.       Когда человек, ведающий королевской казной, произносит такие слова, это значит одно: золото утекает рекой, а репарации Юга стали немного большим, чем просто деньги. Свадьба принца и пышная коронация пробили брешь в бюджете, которую Бульон кое-как латал. А решение Генриха заложить фундамент нового города на западных рубежах – мечтательная прихоть, поданная под соусом «укрепления границ» – лишь усугубила катастрофу. Казна пустела на глазах.       – И что же ты предлагаешь? – вздохнул Фальк, уже чувствуя тяжесть грядущего разговора. Он знал направление мыслей Бульона, знал слишком хорошо.       Граф откинулся на спинку стула, но его взгляд, обычно рассеянный, сейчас буравил Фалька с явной угрозой. Влажные от напряжения глаза не мигали.       – Мы можем оставить девочку, – выговорил он с отвращением, – но Генрих... Генрих – это прямая угроза. Тронной власти. Королевству, – он сделал паузу, давая словам осесть. – Мы не можем позволить себе короля, который пляшет под чужую дудку – и не Юга даже, а первой юбчонки, что сумела его опутать! Который игнорирует государственные дела, как скучные уроки, и чей первый серьезный поступок после смерти его отца – побег! Ты понимаешь абсурд?       – Это ты помог ему сбежать, — спокойно констатировал Фальк. Во рту пересохло: он внезапно остро захотел сладкого, обжигающе горячего чая с медом. Утешения.       – А ты его вернул! – парировал Бульон, резко вскинув брови. – Зачем? Ради чего этот цирк? Чтобы он снова мог прятаться в покоях своей юной жены, пока мы разгребаем последствия его «правления»?       – Он Король, – ответил Фальк. Ответ был до примитивности прост, бил в самую суть легитимности, но видимо он не удовлетворил Бульона. Тот ждал расчета, политической целесообразности, а не скучной правды о крови и клятвах. – А «девочку» ты не трогаешь, – добавил Фальк, и в голос его невольно прокралась ядовитая нотка, – лишь потому, что ее папаша с мамашей этого не одобрят? Боишься гнева Южных владык больше, чем развала здесь и сейчас?       Бульон фыркнул, но не опровергал напрямую.       – Девочке пятнадцать, Фальк. Ее гонор – щит ребенка. Ее можно... направить. Обучить. Использовать. Она – пешка с потенциалом ферзя. А Генрих... – он махнул рукой с таким презрением, будто отмахивался от назойливой мухи. – Генрих – лодырь по натуре. Идеалист без стержня. Ты вообще знаешь, где он сейчас?       Фальк догадывался. Последний раз короля видели при дворе прошлым утром. Он выглядел бледным, едва держался на ногах, избегая своих обязанностей любым способом, даже таким примитивным, как пьянство. Но герцог не стал озвучивать свои догадки вслух. Вместо этого он сыграл последнюю карту, ту, что всегда задевала Бульона глубже политических аргументов:       – Ты был его другом, Бульон. Когда-то. До короны.       На лице графа мелькнула тень – то ли сожаления, то ли досады.       — Друзья были и у тебя, Фальк, — парировал он тихо, но метко. Намек был ясен: вспомни тех, кто стоял рядом до твоего возвышения. Где они теперь? Мертвы, изгнаны, или осторожно держатся в тени, боясь твоей подозрительности?       – И они тоже пытались меня убить, – усмехнулся Фальк без тени веселья. Горькая правда. Как только Генрих стал Королем, сама природа их отношений изменилась. Он больше не был просто другом Фалька. Но этого не должны знать другие, особенно такие, как Бульон. Пусть думают, что старые узы еще что-то значат. – Но это не отменяет его права на трон.       – Я не думаю, – тяжело сказал Бульон, ловя и удерживая взгляд Фалька, – что мы можем позволить себе роскошь оставить все как есть. Игра зашла слишком далеко. Риск – слишком велик.       – Я поговорю с Генрихом, – отрезал Фальк, вставая. – Это не та проблема, которую нужно решать топором и ядом. Еще не время для таких... радикальных мер.       Бульон сник, словно из него выпустили воздух. Его массивная фигура расплылась на стуле, выражая полную капитуляцию перед непробиваемой волей герцога. Но вид этой покорности был тревожнее любого протеста. Если такие мысли уже зреют в голове Бульона, осторожного и расчетливого Бульона, что тогда готовится в темных уголках дворца, за спиной у других лордов? Фальк медленно отодвинул свой стул, возвращая его на место с демонстративной неторопливостью, пока Бульон беззвучно шевелил губами, проговаривая про себя обрывки мыслей – его старая привычка. Фальк сделал вид, что не замечает, и жестом подозвал стражу у входа.       – Фальк, – тихий голос графа остановил его у выхода. Фальк обернулся. Бульон вертел в руках то самое южное письмо-оригами, его глаза были прикованы к бумаге. – Ты правда думаешь, что мы выиграли ту войну?       Вопрос повис в воздухе, тяжелый и многозначный. Выиграли ли они войну? Или просто получили передышку? Выиграли ли они хоть что-то, посадив на трон Генриха?       – Я думаю, – ответил Фальк, глядя куда-то поверх головы Бульона, в пустоту величественного зала, – что теперь настало наше время воевать. Не с внешним врагом. Друг с другом. За власть, за влияние, за будущее этого королевства. Мы либо перегрызем друг другу глотки в этой сваре, либо... научимся договариваться, – он сделал шаг к выходу, но снова задержался. – И ради всего святого, Бульон, не привлекай лишнего внимания. Не плоди слухов. Это наши внутренние дела. Наше грязное белье. Его нужно стирать дома.       – На что ты намекаешь? – спросил Бульон, подняв голову. В его глазах мелькнуло беспокойство.       – На то, что у нас и так хватает южных... гостей, – Фальк произнес слово с легким оттенком брезгливости. – Если ты пригласишь еще больше, если будешь слишком уж любезен с посланцами Вильгельма... это создаст впечатление слабости. А слабость – лучшая приманка для Хартвинга. Один его удар – и все твои хитроумные финансовые комбинации превратятся в пепел, – он видел, как имя Хартвинга заставило Бульона непроизвольно сжаться. Страх был его слабым местом. Может, теперь у графа хватит ума не заигрывать слишком откровенно с южными шпионами под видом дипломатов?       – Тебе тоже не помешало бы держаться подальше от их... внимания, – бросил Бульон ему вдогонку, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала не осторожность, а что-то похожее на вызов.       Фальк замер в дверном проеме, медленно поворачиваясь.       – Это угроза, Бульон? Или дружеское предупреждение?       Граф пожал пухлыми плечами, избегая прямого взгляда.       – Решай сам, Фальк. Как всегда.       Раньше он такой смелый не был. Фальк вернулся в кабинет, раздраженный внезапным приступом самостоятельности у Бульона. Король Эдгар умер и некому было держать всю эту свору в узде. Никому из них не хотелось заботиться об исполнении мирного договора, условия которого были туманны и уходили далеко за рамки их компетенции. Покойный Король, не будь дурак, подписал тот документ, который гарантировал именно Королю право решающего голоса, создав полную свободу действий. И умер. Теперь Король сбегает из дворца, пытаясь свалить все дела на жену, и это, похоже, становится привычным укладом жизни. Если ничего не изменить.       Фальк планировал изменить, поэтому переоделся в простую одежду купца, обмотав голову на восточный манер, его стража поступила также. Даже оружие поменяли на сабли. Искать Генриха было нелегким занятием, но Фальк примерно понимал, где того может носить.       Первый постоялый двор с легкодоступными женщинами, был полон, но хозяйка отрицательно покачала головой при виде Фалька. Кабак по соседству тоже не пустовал, но и там Короля тоже не нашлось. Фальк оббегал добрую половину забегаловок, с каждым разом становясь все злее и злее.       – Милорд! – один из стражников резко ткнул пальцем в сторону высокого мужчины, окруженного несколькими женщинами. Лицо подозрительно знакомое, но… не то: острее, с тяжелой челюстью. Рядом с ним вертелся худощавый юноша с пшеничными кудрями. Морок, – догадался Фальк. Проклятый бастард! Лориан скопировал черты самого Фалька, но сделал их утонченнее, почти женственными. Девушки не сводили с него глаз, а он лишь сиял в ответ, отпуская пошловатые шуточки, от которых вяли уши.       Фальк грубо расталкивал толпу, пробиваясь к двум беглецам, осмелившимся не только сбежать, но и прятаться. Первым его заметил Лориан. Взгляд Фалька, полный злости, не смутил юношу ни на йоту и он продолжил свои игры. Затем насторожились дамы Генриха. Сам же «король» даже не повернул голову.       – Пора домой, – процедил Фальк, хватая Генриха за плечо. Тот лишь удивленно вскинул брови. Перед Фальком стоял человек, до одури напоминающий портрет Хартвинга в его молодости, висевший в одном из дворцовых коридоров. Видимо, Лориан вдохновлялся именно им.       – Вы кто? – наигранно изумился Генрих, стряхивая руку.       Фальк сжал зубы до хруста.       – Если не двинешься сию секунду, велю тащить силой, – прошипел он, отстраняя одну из прилипчивых дам. Та попыталась возмутиться, но стражник грубо оттолкнул ее. Женщина с визгом шлепнулась на пол. На них повернулись десятки глаз – ненужное, опасное внимание.       Генрих продолжал ломать комедию, помогая «пострадавшей» подняться. Но у Фалька не оставалось сомнений – перед ним король. Особенно после того, как тот демонстративно проигнорировал стражу. Фальк обернулся к Лориану, который изображал простого зеваку. Мальчишка подбежал по первому же едва заметному жесту, его любопытный взгляд вопросительно уткнулся в лицо герцога.       – Сними маскарад, – приказал Фальк.       Лориан протестующе помотал головой, его голос стал тише, значимее:       – Вы уверены, что хотите, чтобы эта толпа узнала здесь короля? Разве вы разделяете статусы настолько, чтобы не суметь приказать ему?       Фальк замер. Мысль пронзила сознание. Никто здесь не знает, что это Генрих. Сам король начал игру. Значит, следует играть по его правилам.       – Ты! – рыкнул он, срывая с головы ткань. – За мной!       Генрих попытался запротестовать, но стражники уже крепко взяли его под руки. Толпа расступилась, узнав аристократа. Лишь пара голосов выкрикнула что-то о произволе знати. Лориан ловко лавировал среди людей, лишь раз незаметно поставив подножку особенно назойливому типу. Тот растянулся прямо перед Фальком и герцог невозмутимо переступил через него. Полезный гаденыш. Был бы еще послушным... Но мальчишка признавал только авторитет сестры, королевы Лианны, следуя за ее ветреным мужем по кабакам лишь затем, чтобы сберечь тень достоинства короны.       – В его покои! – скомандовал Фальк, когда запыхавшаяся стража передавала буянящего короля сменному караулу. Генрих был пьян в стельку и силен как медведь – справиться с ним оказалось нелегко.       Фальк лично проследил, как короля бесцеремонно впихнули в его апартаменты, и шагнул следом, захлопнув дверь.       – Что ты творишь?! – голос герцога дрожал от сдерживаемой ярости. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Искушение вмазать по этому наглому лицу было почти непреодолимым, но он лишь стиснул челюсти, чувствуя, как сводит мышцы.       – Я? Живу, – легко парировал Генрих, плюхаясь на роскошное ложе в той же пропахшей табаком и вином одежде. Фальк закрыл глаза, отчаянно подбирая слова, но в голове крутились лишь грубые ругательства. Он надеялся, что Генрих хоть немного возьмётся за голову, а не погрязнет в роли придворного шута.       – Ты понимаешь, что от тебя ждут решений? Государственных!       – Понимаю, – буркнул Генрих, кое-как стаскивая сапоги. – Если начну их принимать, будут ждать и дальше, – он отвернулся к стене, явно намереваясь заснуть.       Фальк опустил руки. Говорить с этим бревном сейчас было бессмысленно. Король не услышит, а завтра, вероятно, и не вспомнит.       – Не думаю, что слова здесь помогут, – раздался мягкий голос сзади.       Лориан, уже в своем обычном облике, вышел с балкона, перебирая пальцами алый бутон розы. Его взгляд скользнул по королевскому ложу с едва уловимым оттенком сожаления – и это бесило Фалька пуще прежнего.       – Зачем ты ему помогаешь? – Фальк в два шага преодолел расстояние, попытавшись схватить бастарда. Рука снова прошла сквозь пустоту, будто сквозь дым.       Лориан лишь неопределенно пожал плечами, предлагая ему самому назвать очевидный ответ. Лианна. Пока у королевы нет наследника, ее положение шатко. Она – приложение к трону без реальной власти. Если с Генрихом что-то случится, шансы, что ее возьмут в жены нового монарха, призрачны. Она уже не невинная девочка.       – Мне кажется, вы ожидали подобного исхода, – несмотря на скорбное личико, в голосе Лориана не было ни капли осуждения. А потом он и вовсе фыркнул, явно веселясь. – Хотя, возможно, мне не стоило упоминать виночерпия...       Слова, произнесенные с притворной невинностью, подействовали лучше удара. Фальк резко шагнул вперед, пытаясь вцепиться в плечо мальчишки. Контроль над собой слетел в миг, когда кто-то намекал на убийство его старого друга, пусть и бывшего. Пальцы с силой врезались в холодный камень стены. Боль пронзила онемевшие суставы. Лориан рассмеялся, наблюдая, как руки герцога бессильно шарят по воздуху в тщетной попытке схватить призрака.       – Неужто бессильны, герцог? – промурлыкал ублюдок, приближаясь вплотную, его дыхание коснулось щеки Фалька.       Сознание Фалька сузилось до одной точки – до этого невыносимого мальчишки, чье вечное присутствие за спиной королевской четы стало частью дворцового пейзажа. Его презренная магия позволяла ему быть незримой тенью, и при этом весь дворец только о нем и говорил – о красивом загадочном иноземце. Лориан посягал на его место, на его влияние. И Фальк с горечью осознавал, что проигрывает эту игру. Он сам, несмотря на то, что пытался помочь, лишь сильнее отдалялся от короны. Хартвинг смеялся и говорил, что теперь Фальк работает пугалом.       – Я не хочу быть вашим врагом, – продолжил Лориан, осторожно положив прохладную ладонь на плечо Фалька, словно успокаивая норовистого жеребца.       – Тогда на кой черт ты постоянно вставляешь палки в колеса?! – вырвалось у герцога. Он устал. Он хотел немного передохнуть и прекратить бегать от одного упрямого барана к другому и так по кругу. На него одного свалилась страна, разрываемая изнутри, потому что каждый считал, что он умнее и может лепить из нее что вздумается. Король мертв. У Фалька нет той силы, что была у Эдгара, нет его влияния и авторитета. Он даже с бастардом не справлялся. Мальчишка стал живой стеной между Лианной, ее кругом общения, и всеми остальными, кто «мешал».       – Скажите, чего вы хотите от меня, – вторая рука легла на другое плечо, легкое, но неожиданно сильное давление вернуло связь с реальностью, – и я сделаю. Вы же мечетесь, пытаясь управлять всем в одиночку.       – И что ты можешь? – после вспышек гнева Фальк всегда чувствовал себя опустошенным и грязным. Опять Лориан предлагает свою «помощь». Если Фальк ее не примет, мальчишка вернётся к своей роли сопровождающего короля. Фальк сжал суставы пальцев, заставляя себя сосредоточиться.       – Могу загнать Бульона в угол, – Лориан говорил легко, как о пустяке, его губы тронула игривая улыбка. – А могу просто выпить с вами. Выбирайте.              Воздух в комнате застыл.       – А что, если я скажу... убить Бульона? – Фальк бросил фразу небрежно, словно подкидывая грош нищему, но все его тело напряглось, ловя малейшую реакцию.       – Сделаю, – ответил Лориан так же тихо, почти ласково. Тонкие пальцы коснулись шеи Фалька, легкая царапина – ещё один крючок, за который зацепилась его сознание, чтобы не уплыть. – Сегодня. Завтра. Через год. Скажете – принесу его голову в мешке. Или сердце в шкатулке. Вам решать.       Тишина стала густой, как смола. В полумраке спальни черты лица Лориана расплывались, но Фальк внезапно понял: это не шутка. Ни тени сомнения. Ни капли страха. Лишь абсолютная готовность, как у орудия, ожидающего приказа.       Фальк никогда не видел в этом изнеженном красавце солдата. На Лориана можно было любоваться, как на произведение искусства, но представить его хладнокровным убийцей, послушно исполняющим волю другого... Это меняло все. Он уже успел обрасти дурной славой повесы, сплетни приписывали ему любовные интрижки. Фальк не верил. Что могло привлечь существо с такой силой и внешностью? Как можно было управлять магом, гарантировать его лояльность?       – Я пошутил, – отрезал Фальк, делая вид, что не замечает, как палец Лориана скользнул к шраму на его виске. Мальчик лишь кивнул – без приказа он не тронет и мухи. – Выпьем?       С Бульоном он поговорит сам, но идея подослать Лориана как убийцу, не отпускала его. Насколько сильно расширились бы границы его влияния, если бы мальчик вместо того, чтобы бегать за Генрихом, перешёл бы на его сторону. И как самому Фальку не быть использованным при этом? Лианна говорила, что Лориан вполне может следовать некоторым его приказам, интересно, обязательно ли уведомлять саму королеву о том, что именно он собрался приказывать?       – Ты обо всем докладываешь сестре? – спросил Фальк, когда они спустились на полутемную кухню где пахло дымом и дрожжами.       – Нет, – Лориан подмигнул, игриво приложил палец к губам, призывая к молчанию. – Не могли бы вы выйти на улицу и подождать меня у второго окна? – он указал на массивные ставни.       Фальк вопросительно приподнял бровь.       – Вы любите южный портвейн? – уточнил Лориан.       Фальк понял. Герцогу, конечно, не отказали бы в бутылке редкого алкоголя. Но две, а тем более три – вызовут ненужные вопросы и сплетни, особенно если рядом окажется этот вездесущий иностранец.       – Второе окно, – кивнул Фальк, направляясь к черному ходу. – Жду.

***

      Лориан ввалился в покои сестры на рассвете, устроившись на пустующей половине ее огромной кровати. Фальк пил, как заправский алкоголик, поглощая бутылку за бутылкой крепкого южного портвейна. И что поразительно – оставался на ногах, сохраняя пугающую ясность ума даже после третьей. А на людях этот же человек с аристократической скукой потягивал воду или слабые наливки. Заговорить ему зубы тоже было не так уж и легко. Было досадно, что герцог так и не доверил ему ничего по-настоящему значимого, ограничившись этой ночной попойкой. Нужно заслужить большее доверие, – подумал Лориан, закрывая глаза. Или найти иной рычаг давления.       Поспать удалось недолго, служанки Лианны ровно в восемь пробрались в ее покои за записками, которые Королева оставляла каждый вечер. Лианна спала, даже когда одна из служанок уронила ее тяжёлое платье, звякнувшее металлическими вставками.       Как только слуги оставили их ненадолго в покое, Лориан осторожно тронул плечо сестры, будя.       – У тебя не так много времени, чтобы поговорить со мной, поэтому извини, – шепнул он, когда Лианна отвернулась от него, чтобы доспать.       Сестра вздохнула, выбираясь из одеял. Она всегда любила поспать с утра подольше и редко пребывала в хорошем расположении духа, если ее будили.       – Ты опять спал в одежде? – с ходу начала она, потягиваясь, чтобы размять мышцы.       Лориан проигнорировал выпад, закладывая руки за голову, чтобы удобнее было говорить.       – Я опять пил с герцогом, – он картинно вздохнул, будто это было самым большим наказанием, – он мне все ещё не доверяет, из-за того, что я пасу Генриха.       Лианна закатила глаза, прекрасно осведомленная об этой проблеме. Вместо ответа, она окинула взглядом платье на сегодняшний день, угрюмо задержавшись на золотой вышивке и металлических деталях. Весило это платье как мешок картошки и сидело также. Она уже отправила правки швеям, не привыкшим выделять талию на выкройках, а вместо этого предлагающим ей широкие пояса и шнуровку.       Лориан вздохнул, вновь привлекая к себе внимание. Его нельзя было игнорировать. Если брат так сильно на что-то намекал – это было важным. Герцог важен. Она должна знать, о чем он думает, чего хочет, какие у него слабости, чтобы избежать судьбы «марионетки». Фальк терпел ее присутствие намного лучше остальных, даже Генрих не настолько лояльно к ней относился, хотя у них уже был секс. Странное чувство, будто ее для мужа не было в той комнате.       – И что ты предлагаешь? – скорее огрызнулась, чем спросила Лианна.       – Скажи Фальку, что я не красивое приложение, а то он смотрит на меня как на единорога, – фыркнул Лориан. Его всегда раздражало, когда люди видели в нем лишь красивую мордашку, хотя так их и было легче всего использовать. Лорд Фальк же, несмотря на свою слабость к его внешности, все равно не подпускал ближе, ограничиваясь ни к чему не приводящими пьянками.       – Ты думаешь, это так просто? – Лианна накинула свободное платье, путаясь в складках. — Вот, возьмите, пользуйтесь. Так ты это себе представляешь?       Лориан пожал плечами, это были не его заботы. Он и так пытался подступиться к Герцогу со всех сторон, и хотя его реакция на «случайные» прикосновения была милой, но уже начинала надоедать. Если Фалька не трогать, то он и вовсе нагло игронировал Лориана, обходя его как нерасторопного слугу. Выводить же его каждый раз из себя, чтобы он начинал сжимать пальцы в попытке успокоиться, было попросту опасно. От излишне раздражающих факторов избавляются.       – Я лишь прошу мне посодействовать, это в твоих силах. Придумай проблему, в конце концов.       Лианна обернулась на брата, все ещё нагло нежащегося в ее кровати, в то время как ей нужно было идти на встречу с Генрихом. Даже хорошо, что Лориан разбудил ее раньше, чем она приказала служанкам, ей нужно выставить себя в самом выгодном свете. Лориан всегда мог создать проблемы, она же предпочитала их решать, но сейчас это было действительно хорошим вариантом.       – Значит, я хочу посмотреть окрестности. Я ведь даже из дворца не выходила после приезда, – Лианна улыбнулась мысли о растерянном лице Генриха, когда он узнает, куда именно хочется зайти его жене.

***

      – Конечно, иди, – Генрих отреагировал на удивление спокойно, даже охотно, как ей показалось. Ожидания рухнули, но она не подала виду.       Лианна вышла из покоев Короля, гордо выпрямив спину перед проходящим Бульоном. Банкир поздоровался с ней вежливым кивком, уйдя дальше по своим делам. Все в этом дворце ставили ее почти вровень с прислугой, не замечая или намеренно игнорируя. Их куда больше интересовал Лориан. Брат перетягивая на себя внимание намеренно, беря основной удар на себя, ей не за что было на него злиться.       Пусть привыкнут, хотя бы, к нашему внешнему виду, – говорил Лориан, ласково гладя ее по голове, будто ей все ещё было пять. Он и словом не обмолвился о последней встрече с герцогом, нытье про попойку не в счёт, хотя она видела синяк на предплечье. Лианна поймала себя на том, что снова грызет ногти, быстро одернув руку.       – Вы хотите сходить в местные... питейные заведения? – уточнил Фальк, буравя ее своими ледяными глазами. Герцог застал их удивительно вовремя, застыв в дверном проёме, свежий и бодрый, несмотря на ночную попойку. Лианна поежилась, будто уже была в чем-то виновата, но быстро взяла себя в руки, вздернув носик.       – Мне интересно, чем живёт столица. Питейные заведения – лишь один из пунктов маршрута, – сказать получилось более уверенно, чем она чувствовала себя на самом деле. Фальк потёр виски, будто разговаривает с непослушным ребенком, его взгляд скользнул на Лориана, застывшего за спиной сестры, и он кивнул.       – Тогда я вас сопровожу, если вы не против, – прозвучало как приказ, а не просьба, но Лианна предпочла принять желаемое за действительное, «разрешив» герцогу пойти с ней.       – Спасибо, Лорд Фальк, ваша компания скрасит вечер, – сказала она, хотя считала, что герцог его, скорее, испортит его своим угрюмым видом. Северяне вообще не отличались проявлением хоть каких-то эмоций – это было невежливо.       Ее переодели в более простые одежды, плотно завязав на голове платок из тонкой шерсти, мягкие туфли заменили сапогами, достаточно высокими, чтобы было неудобно сгибать ноги. Фальк придирчиво осмотрел ее, велев принести свеклу.              – Я не буду этого делать, – прошипела Лианна, наблюдая, как герцог режет свеклу старым ножиком.       – Ваша кожа бледнее снега, Королева, – ответил Фальк и Лианна уловила слабую улыбочку на его лице.       Ей показалось, или этот поганец веселится, предлагая ей измазаться, как заморашке. Так мог пошутить Лориан, но Лорд Фальк вряд ли. Наверно, у нее действительно слишком выделяющаяся кожа для северян. Лианна зло посмотрела на Лориана, который спокойно наложил на себя морок, соврав, что загорел. Здесь даже лето наступало позже, первый месяц тянулся, принося вместо тепла холодные дожди и слякоть.       Фальк бесцеремонно сунул ей в руки половинку свеклы, предусмотрительно отойдя подальше. Лианна посмотрела на себя в зеркало, а потом снова на овощ, медленно прислонив его к щеке.       – И ничего страшного, – наигранно серьезно вставил Лориан, наблюдая, как она пытается равномерно размазать бордовый сок по лицу. Получалось просто отвратительно, все ложилось полосами и текло, а когда Фальк не выдержал, рассмеявшись в голос, она и вовсе уронила свеклу на подол платья. Служанка подбежала к ней, чтобы быстро очистить светлую ткань.       — Вам смешно?! — её голос дрожал от гнева и смущения. Она яростно терла щёки, превращая румянец в абстрактное пятно. Фальк, всё ещё хохочущий, осторожно взял её за запястье. Его пальцы, шершавые от привычки к мечу, неожиданно мягко сжали её ладонь:       — Дайте-ка я.       Он окунул свой шёлковый платок в вазу с розовой водой и, приподняв подбородок Лианны, начал вытирать размазавшийся сок. Движения были такими аккуратными, будто он чистил древний манускрипт от пыли. Лианна замерла, чувствуя, как холодок влажной ткани смешивается с теплом его дыхания.       – Не шевелитесь, – пробормотал он, сосредоточенно выводя пятно у виска.       Она фыркнула, невольно расслабляясь. Странно, но в его грубоватой заботе было что-то успокаивающее – словно шторм, внезапно стихший у берега.       – Готово, – Фальк отступил на шаг, оценивая результат. Его взгляд скользнул по её лицу, и уголки губ дрогнули. – Неплохо. Этот... румянец. Вам идёт.       Лианна повернулась к зеркалу. Щёки действительно окрасились нежным розоватым оттенком, но было ли это заслугой свеклы или... Она резко отвела глаза, замечая, как Фальк прячет улыбку. Странная забота, учитывая, что он сам заставил ее измазаться, стоя с таким серьезным лицом, будто от этого зависела его жизнь.       – Можем идти? – уточнила она, избегая смотреть на Фалька.       Мужчины вывели ее через маленькую калитку в дальней стене дворца, привычно поправив примятые кусты.       Улицы северной столицы рассекали город прямыми линиями, будто гигант расчертил его мелом. Дома из серого камня с остроконечными крышами напоминали зубчатые стены крепости — ни излишеств, ни кривых переулков. Лианна шла, запрокинув голову, ловя взглядом резные флюгеры в форме волков и льдов.       – У вас даже дождевые стоки симметричные, – восхищённо прошептала она, указывая на желоб вдоль мостовой. – У нас на юге их прячут под землёй, чтобы не портили вид.       Фальк, закутавшийся в плащ с капюшоном, кивнул, сдерживая улыбку. Королева все ещё была ребенком, удивляющимся и легко поддающимся влиянию, как и говорил Бульон. Ее желание отделиться от Генриха – понятное, но необдуманное, делало из нее отличную марионетку для манипуляций. Но все, что касалось Лориана было непонятным. Либо он так сильно любил сестру, что готов был потакать ее капризам, либо хотел избавиться от звания бастарда на Севере. Второе и более вероятное, делало его опаснее сестры.       Пальцы Герцога то и дело дёргались к мечу, но постепенно он разжал ладонь. Город жил своей жизнью: торговцы с телегами, пахнущими солёной рыбой и смолой, мальчишки, гонявшие деревянный обруч, старухи, вывешивавшие на окна ковры с геометрическими узорами. Никто не обращал внимания на троицу, затерявшуюся в толпе.       Лориан потянул сестру к торговым рядам, быстро лавируя между людьми, будто пытался убежать от Фалька. Герцогу пришлось подстраиваться под быстрый темп, но он не отставал. Мальчишка кинул быстрый взгляд назад, удостоверившись, что Фальк злится, будто злить окружающих было единственной задачей паршивца. Фальк обогнул повозку, которую повело посреди улицы, выскочив прямо перед мальчиком. Тот легко увернулся от захвата, руки вновь прошли как сквозь воду, но Лориан остановился, имитируя послушание. Когда-нибудь Фальк доберется до этого тщедушного тела, и с удовольствием собьёт спесь с зарвавшегося мальчишки.       – Не стоит волноваться, я могу защитить и сестру, – Лориан все ещё держал ее за руку, хотя она была этим недовольна, – и вас.       – Ваше Величество, – Фальк осторожно взял Королеву за локоть, пряча за своей спиной. – Не стоит отходить далеко.       – Я же не стеклянная, – фыркнула Лианна, но позволила ему остаться рядом.              Её внимание привлек старик, продающий деревянные игрушки, что оказался аккурат за ними. Она взяла в руки фигурку медведя, вырезанную так искусно, что казалось, шерсть шевелится от ветра.       – Сколько? – спросила она, забывшись и перейдя на южный диалект.       Торговец нахмурился, но Лориан тут же влез в разговор, заговорив старику зубы, восхищаясь работой мастеров. Торговец, все же, недоверчиво посматривал на Лианну, но охотно показывал ее брату все, что тот хотел. Расписные ложки, миски, резные подсвечники и даже кресла. Маленькая лавка вмещала в себя множество работ, которые пахли сандалом, можжевельником и даже сосной. Лиана любила приятные запахи, ей нравилось масло для волос, которое они привезли с собой, но оно подходило к концу. Правда, Генрих распорядился посадить такие же розы, которые входили в состав масла, но вырастут они не скоро.       – Тебе что-то нравится? – улыбнулся ей брат, вертя в руках очередную поделку.       – Медведь, – снова сказала Лианна, выдержав очередной взгляд лавочника.       Королева она или девка базарная? Лианна сама подошла к прилавку, аккуратно взяв фигурку, пахнущую сандалом. Из-за спины возникла рука, притягивающая пару себебрянных монет, явно больше, чем стоила фигурка, но торговец расплылся в масляной улыбке, принимая плату.       – Спасибо, дядька, – Лориан подмигнул, но тут же дёрнулся в сторону, крикнув: – Эй, осторожно!       Фальк инстинктивно прикрыл Лианну, но это оказалась просто телега с сеном, изрядно заваливающаяся на бок из-за неправильного распределения веса. Возница оглянулся на них, смерив удивлённым взглядом, и, не успел тот открыть рот, как Фальк увел Королеву прочь с оживленной улицы.       Герцог наступал ей на пятки, распугивая встречных людей, безропотно проследовав следом в не самое лучшее заведение. Волна звуков накрыла с головой, здесь было ещё более шумно, чем на рыночной улице. Лианна заказала местного алкоголя, с удовольствием осушив кружку горького напитка.       Они прошлись по ещё нескольким заведениям, ей показали площадь со странным изваянием под названием обелиск, большие ворота и даже позволили покинуть пределы городских стен, увидев квартал нижнего города. Фальк все это время был рядом, отвечал на вопросы и рассказывал об истории. Лианне было почти жаль сдавать его Генриху, но если не рассорить короля и герцога, они так и продолжат собачиться как женатая пара: один бегает по бабам и пьет, второй – таскает его за шиворот домой. А в это время настоящая жена терпит смешки во дворце.

***

             Вернув королеву во дворец в целости и сохранности, в чем он до последнего сомневался, Фальк выдохнул и расслабился. Поэтому, идя на встречу с меткой, был даже в приподнятом настроении. Она ждала его в одной из таверн, приличном заведении с хорошей репутацией, а не в одной из тех, что любил Генрих. Или Лориан. Мальчишка постоянно крутился рядом, не слишком надоедая, но его присутствие привлекало к Фальку больше внимания.       С Лорианом не переставала видеться и Марго, позволяя себе чуть ли не вжимать мальчика в стену. В такие моменты Фальк злорадно ликовал: его тетя могла быть весьма неприятна в общении. Пусть мальчишка пообщается с себе подобной. Служанки краснели, пробегая мимо его кабинета по несколько раз, Лориан всякий раз отвечал им улыбкой. Ему не давал проходу Бульон со своими расспросами, которые можно было игнорировать, но мальчик вел себя предельно вежливо.       Возле Фалька было постоянное столпотворение и ему это не нравилось. Он вздохнул спокойно, когда отослал Лориана обратно к сестре.       – Ты, как всегда, слишком рано пришел, – Марго разместилась на стуле с высокой спинкой, рядом с ней сел Касан, верный слуга и колдун. Негр сложил руки на столе, как делал всегда перед едой и предпочел не вмешиваться в разговор.       – Я бы хотел, чтобы этот разговор случился намного раньше, – ответил Фальк, попивая квас. Погода стояла жаркая, лето уже не радовало дождями.       – Этот разговор состоялся только потому, что я тебе доверяю, – заметила Марго, доставая свёрнутый пергамент. По разломанной печати было понятно, что это оригинал. – Документ тайный и является, скорее, приложением к договору. Все что здесь написано, – она провела длинным ногтем по строке, — касается только брата с сестрой, – она стукнула пальцем по столу, а потом сменила гнев на милость, продолжив уже мягче. – Мы оба относимся к Хартвингу плохо, но он отличный командующий. Его армия дошла до столицы Юга, вынудив держать оборону два месяца. За это время Вильгельм многое переосмыслил.       – Я думал, Король Эдгар вел с Югом переговоры уже долгое время, – Фальк развернул документ, сразу увидев ещё одну печать, уже Севера.       – Так и было, но Хартвинг об этом не знал. Эдгару не удалось его устранить и Вильгельм Хитрый был вынужден признать формальное поражение. Мы все ещё зависимы от их поставок железа, поэтому мир был подписан на равных условиях. За исключением этого, – Марго ткнула пальцем в пергамент. «...отдаю в полное распоряжение и не буду требовать ответ в случае действий, которые могут повлечь увечье или смерть...».       Фальк поднял глаза от документа. По нему выходило, что и бастарда и принцессу им, фактически, продали в рабство.       – Они сами об этом знают? – уточнил Фальк, скептически оглядывая документ.       – Нет, – покачала головой Марго, – это было мое условие, иначе мы не сможем их использовать. Эдгар стал настолько сентиментален, что решил оградить девочку от участи рабыни. Он думал, так будет удобнее прекратить войну, если его сын женится на южанке. Лианна может стать неплохой Королевой.       – Она заставила Генриха сесть на трон, – согласился он.       – Ты много времени проводишь с Лорианом, – заметила Марго, резко сменив тему.       Фальк ожидал, что она заговорит о бастарде. Насколько же сильно тот ее интересовал, что тайное приложение к договору, заключённому после двадцатилетней войны, она обрисовала вкратце. По королеве ее интерес лишь скользнул, не задержавшись. Зато о мальчишке начала издалека, причем делала вид, что вот он-то ей и не нужен. Так, беспокоится о пагубном влиянии южанина на племянника.       – Ты тоже проводишь с ним много времени. От вашей непрекращающейся трескотни у меня болит голова.       – Не хмурься. Хотя Лориан говорит, что складка тебе идёт, – её пальцы скользнули к его виску, едва касаясь. – Он вообще много чего говорит. Например, как ты вчера три часа объяснял ему разницу между восточной и северной тактикой. Умилительно.       Фальк скривил губы, за один глоток осушая стакан.       – Проклятый мальчишка... Я придушу его.       – Не нужно так расстраиваться, – Марго вернулась к столу, пряча улыбку. – Ты стал слишком много пить...       Ещё не хватало, чтобы ему нотации читали. Фальк отвёл от себя ее руку и тоже сменил тему:       – И что ты предлагаешь делать с этим? – он потряс в воздухе бесполезной бумажкой. Безусловно, какой-то прок в том, что никто не придет мстить за этих двоих, есть, но он сделал слишком много, чтобы оградить их от опасностей. Особенно Лианну, учитывая ее положение.       – Я хотела спросить про твое поместье на юге, – Марго начала издалека и Фальк понял, что простым «нет» не отделается. – Мне оно нужно на какое-то время, так, чтобы никто не знал об этом.       – Говори до конца, – не выдержал он.       Марго снисходительно улыбнулась, но не стала выговаривать ему о его несдержанности. В конце концов, он пришел и сидит с ней.       – Лианна истинный маг, а вот Лориан – обращённый. Я бы хотела поговорить с ним более... тесно, – пальцы Леди перебирали края пергамента почти любовно. Для нее узнать тайну превращения человека в мага было превыше любых благ. Но она сильно темнила, какими методами собирается добыть эту информацию. Вампиры ни при каких условиях не разглашают своих тайн, а значит, методы не вполне дипломатичные. За такую просьбу он мог попросить у нее почти все.       – Хорошо, но тогда ты прекратишь попытки сманить Андроса из армии. Он мне нужен там, где стоит.       Небольшая цена, но Фальк действительно думал, что его сюзерен когда-то поддастся на уговоры матери. Марго поджала губы, но кивнула.       – Тогда я смогу воспользоваться поместьем? – уточнила она излишне поспешно.       – Я распоряжусь об этом завтра, думаю, через неделю там уже никого не будет.       Фальк встал из-за стола. Он не хотел продолжать разговор, потому что уже оказался должен. Накинув капюшон, он слился с людьми в таверне. Везде ходить со стражей было не так надёжно, как просто прикинуться одним из горожан. Марго проводила его задумчивым взглядом.