Первый Император

Год 5 до дня основания Империи

Каждый человек полезен и нужен Империи. Убийство человека – преступление против Императора – тоже человека. Посягая на чужую жизнь вы допускаете, что можете убить Императора. Смертная казнь – высшая мера наказания, применимая только к высшим чинам. Выдержка из свода законов Империи       Неделя, проведенная Фальком в постели, оказалась неожиданно продуктивной. Мальчик бегал по поручениям, пока он сам лежал, позволив себе довериться лучшему шпиону короны Юга. Герцог с иронией наблюдал за этим превращением. Слыша рассказы, он ожидал опасного зверя, а к нему, словно наглый дворовый кот, прибился одичавший мальчишка, которого требовалось сначала отмыть, откормить и приручить, чтобы он начал приносить пользу.       Единственное, что не давало ему покоя – отсутствие убийцы. С королем уехала дюжина жрецов: каким бы сильным маг не был, а пойти против такого количества людей он не сможет. Тем не менее, все было тихо. Они обшарили каждый угол, не найдя ничего. И правда, оставаться во дворце убийце не имело никакого смысла.       Мальчик продолжал ошиваться в его покоях даже после того, как понял, что его нагло использовали. После отъезда Лианны Лориан стал почти привычной частью пейзажа. Порой у Фалька даже играла зависть: имей он такую же безоговорочную власть над ним, как сестра, давно бы прекратил оглядываться через плечо.       Эффективность убийцы Вильгельма не вызывала сомнений. Фальк даже пальцем не пошевелил, когда на вторые сутки после приказа мальчик бесшумно материализовался в его покоях и бросил к ногам окровавленный сверток – голову кухарки Моны. Герцог прекрасно понимал механизм действия: на месте кухарки мог оказаться любой, стоило лишь назвать имя. И он назвал. Голову капитана дворцовой стражи, который позволил себе счесть будущую королеву и ее брата людьми второго сорта, допустив, чтобы толпа их чуть не растерзала. Лориан принес и ее – голову капитана – испытующе заглядывая Фальку в глаза, словно ожидая немедленно нового задания. Мальчик был инструментом острым и безотказным.       Мысль о Бульене вызывала у Фалька усмешку. Он живо представлял себе загнанный взгляд казначея, лишившегося руки и прекрасно осведомленного о талантах Лориана после того, как его покои были перевернуты вверх дном. Теперь Фальк понимал, что погорячился, отдав приказ убить казначея через две недели. Бульен, несмотря на свою пагубную слабость к чужим деньгам, был полезным винтиком в механизме двора. Да и Генрих вряд ли обрадовался бы вести, что его старого приятеля не просто убили, но и обезглавили – а Лориан непременно принес бы голову. Нужно было немного отсрочить приказ.       — Бульена оставь в покое, — бросил Фальк, едва в комнате, из стены соседней кладовой, начал проступать знакомый силуэт. Сперва следовало найти замену казначею, а уж потом избавляться от старого. Взваливать на себя лишние хлопоты по управлению казной Фальк был не намерен.       Лориан замер, резко вскинув брови. Его поза выражала недоумение.       — Поздно, — коротко отрезал он.       — Неделя всего прошла! Я же говорил – через две! — Фальк раздраженно нахмурился, ожидая объяснений. Боль в туго перетянутых бинтами ребрах напоминала о себе тупым напором.       — Это был не я, — пожал плечами маг, непринужденно развалившись в герцогском кресле и закинув ноги на резной подлокотник. Жест говорил сам за себя: его работа завершена. — Тебе бы самому взглянуть.       Фальк с усилием приподнялся с кровати, гримасничая от боли. Он отчаянно надеялся, что это лишь ушибы, а не трещины. Надежда таяла с каждым днем.       — Одежду, — буркнул он, делая жест рукой.       Мгновение спустя ему швырнули то, что валялось на полу. Определенно, пора завести служанку – для убийств Лориан подходил идеально, во всем остальном демонстрируя вопиющее равнодушие к приличиям и комфорту.       Он натянул помятые штаны и камзол, безуспешно пытаясь разгладить складки. Пояс куда-то исчез.       — Белила подать? — ехидно улыбнулся Лориан, наблюдая, как Фальк шарит взглядом по полу.       — Я уже заказал тебе новый гардероб, Лориан, — парировал герцог, на ощупь застегивая пуговицы на манжетах. — Решишь снова щеголять в этих лохмотьях — спать будешь в своей конуре. Или на кухне.       Лориан театрально закатил глаза, но вдруг легко соскользнул с кресла и присел перед Фальком на корточки.       — Не это ищешь? — с лукавой усмешкой он достал из-под кровати ремень с массивной пряжкой и, прежде чем Фальк успел среагировать, ловко обвил им его талию и затянул. — Смотри не потеряй опять, Милорд.       Фальк не стал отвечать на дерзость словами. Вместо этого он ласково провел рукой по длинным волосам мальчишки, отмечая, как тот мгновенно вскочил, отпрыгнул назад и выругался сквозь зубы на своем гортанном наречии. Лориан стал осторожнее в своих выходках, уже не позволяя себе распускать руки так запросто. И прикасаться к себе тоже не позволял, если у него был выбор.       — А раньше был куда смелее... — протянул Фальк задумчиво, делая шаг вперед.       — Там тебя мертвый граф ждет! — Лориан бросал слова, пятясь к стене. — Или хочешь новую кухарку подыщу? Чтобы снова увидел во мне только убийцу, а не... — он запнулся, ища слово, — не «хорошенькое личико»?       Убийца из него действительно получался первоклассный. И именно это делало его столь забавной мишенью для поддразнивания. Хорошенькое личико найти было не трудно, а вот хорошенький убийца – это было впервые. Герцог сократил расстояние. Его рука легла на шею Лориана, пальцы ощутили частый пульс под кожей. Мальчик замер, прижавшись к шкафу.       — За твой дрянной язык тебя давно следовало выпороть, — тихо сказал Фальк.       Он наклонился и прижался губами к упрямо сжатым губам мага. Лориан не сопротивлялся, лишь напрягся всем телом. Он обещал слушаться – и слушался, позволяя кусать его губы, позволяя пальцам сильнее сжимать его горло. Это была странная форма контроля, и Фальк наслаждался ею. Наконец он отстранился, любуясь результатом: один из опаснейших магов мира стоял перед ним, стыдливо отводя взгляд, вытирая тыльной стороной ладони покусанную губу. В его глазах читалась смесь ярости, растерянности и... чего-то еще.       Если бы я знал тогда... — мелькнула внезапная мысль у Фалька –... я не променял бы Лориана на ребенка Лианны. Оставить такого мага целиком при себе, не делясь им ни с кем... Тогда, принимая предложение Королевы, он считал это выгодной сделкой. Теперь же, глядя на смущенного, но послушного убийцу, герцог понимал: он вполне мог позволить себе и то, и другое. И это открывало новые, весьма интригующие перспективы.       — Веди, — его голос утратил всю прежнюю иронию, став ледяным и повелительным. — Где Бульен?       Лориан метнул на него быстрый, непроницаемый взгляд из-под черных ресниц, прежде чем резко развернуться к двери. Он повел Фалька по лабиринту дворцовых коридоров, удаляясь от парадных залов в зону служебных помещений, где каменные стены были голыми, а под ногами скрипел неубранный песок. Наконец, мальчик остановился у неприметной двери, ведущей, судя по всему, в кладовую для утвари. Он легко толкнул створку, и тяжелый запах затхлости ударил Фальку в нос, смешиваясь с новым, куда более выделяющимся ароматом — свежей крови.       Бульен лежал на спине посреди каменного пола, широко раскинув руки. Под его телом растекалась темная, почти черная лужа, источником которой была аккуратная рана на горле — удар был нанесен без тени сомнений. Лицо Графа казалось удивительно спокойным, будто он уснул посреди неприятного разговора. Фальк шагнул ближе, пристально всматриваясь. В ладонь, в которой Бульен зажал небольшой пучек волос – черный, перехваченный у корней тонкой серебряной нитью. Другой пучек, под обрубком левой руки, был светлым, почти соломенным, с более короткими и жесткими прядями.       Лориан резко побледнел. Он выхватил оба пучка из окоченевших пальцев. Черный – поднес к лицу, втянул воздух носом – и взгляд его, полный внезапного оцепенения, впился в Фалька.       — Лианны, — выдохнул он, и в голосе прозвучала первобытная тревога. От пряди действительно тянуло сладковатым, удушающим ароматом розового масла, любимого парфюма Королевы.       — А второй... Генриха? — предположил Фальк, принимая черные волосы. Их шелковистость и знакомый запах не оставляли сомнений.       — А второй... — Лориан стиснул зубы до хруста, и с его губ сорвалась тирада гортанных ругательств.       Затем он резко дернул Фалька за рукав, заставив наклониться, и приложил светлый пучок к его собственным волосам у виска. Пальцы мага нервно пробежали по затылку герцога, нащупали, задержались – и дёрнули. Герцог покорно наклонился. В ладони мага оказалась короткая, вырванная прядка, идеально совпадающая по цвету и структуре с той, что была в руке мертвеца.       — Их не было, когда я нашел его! Полчаса назад их здесь не было! — голос Лориана срывался. Он метнулся по тесному помещению, диким взглядом выискивая невидимого врага в углах, за бочками. Затем, словно подкошенный, упал на колени прямо в липкую лужу крови, рядом с головой Бульена. С отвращением, смешанным с одержимостью, он вновь осмотрел смертельную рану на горле, даже сунул пальцы внутрь, оценивая глубину и угол пореза.       Герцог наблюдал за этим с безразличием – трупы уже давно не вызывали у него страха.       — У него что-то во рту, — спокойно констатировал Фальк, заметив, как нижняя челюсть трупа отвисла сильнее от манипуляций Лориана.       Маг резко замер. Его пальцы, окровавленные до запястий, осторожно раздвинули окоченевшие губы. Оттуда он извлек массивное кольцо. Лориан замер, сжимая украшение в кулаке, его и без того частое дыхание, сбилось. Фальк молча протянул раскрытую ладонь. Маг на мгновение заколебался, его пальцы дрогнули, прежде чем он послушно вложил холодный металл в руку Герцога.       Кольцо было необычайно тяжелым для своего размера. Металл – не золото, не серебро, нечто темное и тусклое – казался неоднородным, будто его наспех сплавили из разных компонентов, не добившись однородности. Никаких камней, гравировки или изящества – лишь грубая, функциональная массивность. Оно явно не было создано для украшения; в нем чувствовалась утилитарная, даже примитивная цель.       — Можно я... могу я его забрать? — голос Лориана стал тихим, в нем прозвучала несвойственная ему, почти детская мольба. Его забота о сестре была болезненной и трепетной. Возможно, это ее кольцо? — подумал Фальк, глядя на прядь Лианны. Хотя столь грубое украшение казалось немыслимым для ее изысканного вкуса. Слишком топорное...       Фальк лишь пожал плечами в неопределенном жесте и вернул кольцо. Лориан схватил его, мгновенно сунув в самый глубокий карман своего поношенного камзола, словно боялся, что Герцог передумает.       — Есть догадки, кто это мог быть? — спросил Фальк, опускаясь на корточки рядом с Лорианом. Маг все еще вертел головой Графа в руках, с болезненной сосредоточенностью осматривая кожу на шее, за ушами, пробуя на ощупь череп.       — Это сделал один из наших, — Лориан выдохнул резко, с каким-то внутренним отвращением. Он бросил голову Бульена обратно на каменный пол с глухим стуком. — На нем была применена магия высшего порядка. Скорее всего, он даже не понял, что умер, — он с пренебрежением вытер окровавленные пальцы о дорогой парчовый камзол казначея. – Я даже не подумал... не проверил... я же видел чертового виночерпия и не понял, – продолжал бормотать мальчик.       — Значит, шпион, которого Бульен сам же и впустил, — констатировал Фальк. Логика была предельно понятна: агент, почуявший угрозу разоблачения, поспешил устранить единственного, кто мог его опознать. Этого следовало ожидать, хотя Фальк надеялся, что Бульен, осознавая опасность, успеет принять хоть какие-то меры предосторожности. Видимо, надеялся зря.       — Это уже больше похоже на диалог, чем на молчаливую расправу, — продолжил Герцог, теряя интерес к бездыханному телу. Его взгляд скользнул по странным пучкам волос и кольцу.       Лориан медленно поднялся. Его глаза, черные и невероятно глубокие, метались по углам кладовой, выискивая невидимую угрозу. Он схватил Фалька за руку — резко, почти инстинктивно. Герцог лишь хмыкнул, но тут же ощутил необычайный жар, исходящий от ладони мага. Рука Лориана горела, как раскаленный металл, словно под кожей бушевал пожар, а не текла человеческая кровь. Ни тени смущения не было на его лице — только предельная, хищная настороженность.       — Выводите нас отсюда! Немедленно! — его голос, обычно дерзкий или насмешливый, прозвучал как удар хлыста, обращенный к замершей у входа страже. Фальк кивнул капитану Карсу и они мгновенно сомкнулись вокруг них живым щитом, уводя прочь от кладовой. Придется отдать приказ слушаться мальчика беспрекословно, — мелькнула мысль у Фалька. Малейшая заминка в такой игре может стоить жизни.       — Не отпускай мою руку, — затараторил Лориан, почти бегом увлекая Фалька по коридору. Его пальцы сжимали запястье Герцога с такой силой, что могло показаться, будто он пытается его сломать. — Не отходи ни на шаг! Не доверяй никому вокруг, если это не маг или не жрец! — он говорил быстро, отрывисто, дыхание сбивалось. — Я… возможно, знаю, кто здесь сидит. И почему ему удавалось так долго скрываться и от меня, и от прорвы жрецов. Если моя догадка верна… этот человек может убить нас в любой момент. У него… — Лориан замолчал на секунду, подбирая слова, — у него абсолютный морок. Он скрывает не только внешность. Он гасит звуки, маскирует запах, блокирует даже ощущения – боль, прикосновение холодного лезвия. Ты не почувствуешь, не услышишь, не увидишь. Ты просто… упадешь замертво с перерезанным горлом, даже не поняв, что перед тобой был убийца.       — Но он обнаружил себя, — Фальк старался идти в ногу, не сбивая дыхания. — Оставил эти… знаки. Давая тебе понять, кто он. Значит, он не хочет пока действовать против тебя?       — Да! — вырвалось у Лориана. Он поморщился, словно от зубной боли, и сжал руку Фалька еще сильнее. Жар стал почти невыносимым. — Потому что не хочет вступать со мной в открытый конфликт. Пока.       Фальк почувствовал знакомое раздражение. Мальчик темнил, говорил полуправду, объяснял лишь поверхностные причины, умалчивая о сути. Генриха бесило такое же поведение в самом Фальке, и Герцог прекрасно понимал почему: это лишало контроля, делало союзника непредсказуемым фактором.       — Лориан, — голос Фалька стал низким, властным, заставляя мага на мгновение замедлить шаг. — Если ты не скажешь мне всё прямо сейчас, я не смогу ничем помочь. Я не беззащитен. Я могу защитить себя. И тебя тоже могу защитить, даже от такого мага. Но мне нужна правда. Вся.       Лориан бросил на него быстрый, оценивающий взгляд. В его глазах мелькнула насмешка.       — Хорошо, — он выдохнул, снова ускоряя шаг. — Но только когда дойдем до твоих покоев. Я их проверю. А твоя стража пусть приведет двоих жрецов. Самых сильных. Тогда защищай меня сколько влезет. А пока… иди молча. Я должен сосредоточиться.       Фальк подчинился, стиснув зубы от жара в запястье. Он терпеливо следовал за магом, который не отпускал его руку даже когда к ним по приказу Карса подошли двое жрецов – мужчины в строгих красных мантиях, с лицами аскетов и холодными, всевидящими глазами. Лориан быстро, почти срываясь, пересказал им свои наблюдения: морок, убийство, пряди волос. Лица жрецов, сначала выражавшие сдержанное недоверие к юнцу, резко изменились. Они переглянулись – один короткий, но красноречивый взгляд – и Фальк увидел в их глазах ту же настороженную готовность, что и у Лориана. Жрецы, «живая платина» Севера, не обладали магией, но могли нейтрализовать любое магическое воздействие, испаряя его, как капля воды на раскаленной плите. Они были последним щитом от невидимого врага.       Войдя в его покои, жрецы и Лориан начали обыск. Маг, все еще не отпуская руку Герцога, водил его по комнате, его взгляд скользил по стенам, коврам, мебели, как бы ощупывая пространство. Жрецы двигались синхронно, также обшаривая каждый угол. Фальк не думал, что у него столько пыли за шкафом...       Рука, которую держал Лориан, горела теперь огнем, и Фальк невольно взглянул на нее. Его взгляд поймал пристальный, почти гипнотический взор одного из жрецов. В тех холодных глазах Фальк прочитал смесь отвращения и… восхищения? Будто жрец видел что-то одновременно мерзкое и невероятно могущественное, сплетенное вокруг его руки.       — Оставайтесь в покоях, — приказал Лориан жрецам, закончив осмотр и явно убедившись, что помещение «чистое». — Не отходите от него дальше вытянутой руки. Ни на миг.       Фальк окинул взглядом двоих своих «охранников», сомкнувшихся вокруг него в тесном полукруге.       — А как насчет естественных потребностей? — спросил он сухо, поднимая бровь. — Или предполагается, что я буду справлять нужду под столь бдительным присмотром?       Лориан фыркнул, и в его глазах мелькнул знакомый огонек дерзости.       — Обосраться — не умереть, Милорд, — парировал он без тени смущения. Армейская закалка, хоть и скрытая за внешностью юного аристократа, давала о себе знать в самых неожиданных моментах. — Потерпите. Или проявите свою изобретательность.       — А ты куда? — Фальк сделал шаг вперед, намереваясь последовать за магом, но путь ему мягко, но неумолимо преградили двое жрецов. Они молча покачали головами, их лица были непроницаемы.       Лориан уже стоял у двери. Он обернулся, и в его взгляде не было прежней насмешки. Была холодная решимость и что-то еще… тревожное.       — А я пойду его искать. Пока он еще расположен к этому… диалогу, как ты выразился.       Фальк снял печатку с пальца, протянув тяжёлый перстень:       – Ты можешь использовать все мои ресурсы.       Лориан принял кольцо, бросив быстрый взгляд на жрецов за спиной Герцога. Их заложенные за спину руки, сосредоточенные лица и взгляд, устремлённый в никуда, демонстрировал, что они просто солдаты, исполняющие приказ. Стоит прийти Верховному Жрецу, приказ может измениться. Вот кто не доверял магу и не понимал такой щедрости. Это не важно. Жрецы – проблема, которую не требовалось решать здесь и сейчас.       Лориан исчез, растворившись в массивной дубовой двери, запертой на несколько тяжелых засовов, как будто ее просто не существовало. Ни объяснений, ни намека на обещанный разговор. Фальк сжал кулаки. Он вытрясет из этого проклятого мальчишки все. Но сейчас ему предстояло томиться в роскошной клетке своих покоев в «прекрасной» компании двух безмолвных стражей-жрецов. Даже бумаги, то, с чем он мог возиться неделями, были разобраны – целый день просидеть за столом без дела казалось невыносимой пыткой.       Отчаявшись, Фальк послал за тетей, и ее магом – единственной силой, способной уравновесить Лориана. Гонец вернулся быстро и с пугающей вестью: Леди Марго покинула город еще вчера. Шпион действовал расчетливо, выбрав момент, когда дворец остался без защиты от двух магов одновременно.

***

      Лориан вернулся глубокой ночью. Он не вошел – он буквально ввалился в комнату, споткнулся и осел на пол у стены. Весь его вид кричал о предельной усталости: запавшие глаза, дрожащие руки, одежда, пропитанная грязью, потом и… запахом старой крови, смешанным с пылью. Жрецы, мгновенно насторожившись, разделились. Один шагнул к нему, его рука не как жест заботы, а как инструмент проверки, провела по лицу мальчика, снимая невидимый слой возможного морока. Только убедившись в подлинности, жрец отступил, позволив Лориану остаться у стены, где тот сидел, тяжело дыша, прислонив голову к холодному камню.       — Его нигде нет, — голос мальчика был хриплым, лишенным энергии. Он потер виски, лишь размазав грязь, и уронил лицо на колени. — Знает, что мы все перевернули вверх дном. Решил переждать.       — Зачем же тогда искать его с таким фанатизмом? — спросил Фальк, поднимаясь. Жрецы синхронно двинулись за ним, встав позади, словно каменные изваяния, нависшие над хрупкой фигурой мага.       — Потому что… — Лориан поднял голову, его глаза горели лихорадочным блеском сквозь усталость, — как бы хорошо он ни прятался… я могу его найти.       Фальк понял: разубеждать бесполезно. Эта одержимость была глубже простой осторожности. Он отдал приказ принести ванну. Вид Лориана был отталкивающим: волосы слиплись, на рубашке засохли бурые пятна, весь в грязи и поту. Мысль о том, как мальчик так быстро нашел тело в малоиспользуемой кладовой, наводила на размышления: Лориан явно прочесывал замок куда чаще и тщательнее, чем показывал, задолго до появления этой прямой угрозы. Он знал каждый камень, каждую щель.       Слуги вкатили массивную медную ванну, отодвинув ковры, развели под ней угли в специальной топке. Лориан смотрел на эту суету с немым раздражением, съежившись у стены. Прошло почти два часа шума, плеска воды и шипения углей, прежде чем ванна наполнилась горячей, парящей водой. Слуги сначала грубо, но эффективно обтерли мальчика мокрыми полотнами, снимая верхний слой грязи, прежде чем позволить ему погрузиться. Маг скривился – он предпочитал баню, реку или термальные источники, а не эту аристократическую церемонию в душных покоях.       — Хартвинг тебя бы за такое загнобил, — процедил Лориан, уже полулежа в воде, но в его голосе сквозила скорее усталая издевка, чем прежняя дерзость. Горячая вода постепенно снимала напряжение с его изможденного тела.       — Ты, кажется, собирался поделиться мыслями, — Фальк подошел к ванне, уперевшись руками в ее высокий борт. Он опустил кончики пальцев в воду, ощущая жар. — Я слушаю. Как справедливо заметила Лианна, в тонкостях магии я профан. Просвети.       Лориан открыл глаза. Вода стекала по его лицу, но взгляд был абсолютно трезвым и серьезным, лишенным юношеской бравады.       — Его цель – не ты. Поэтому… просто оставайся здесь. В безопасности.       — Значит, раз он остался после отъезда Лианны… его мишень – ты? — Фальк пристально вглядывался в лицо мага, ища подтверждение.       Лориан лишь пожал плечами, уйдя под воду на секунду. Этот жест, полный уклончивости, взбесил Фалька сильнее любых слов. Он ненавидел эту игру в полуправду, эту опасную недосказанность, оставляющую место для ошибки.       — Я найду его, — голос Лориана прозвучал, глухо и неумолимо, когда он вынырнул, откидывая мокрые волосы. Он встретил взгляд Фалька – долгий, испытующий, полный немого вопроса и предупреждения. — И убью. Как убивал других. Не мешай мне. Только людей потеряешь, если будешь к нему лезть.       Он позволил слугам вытащить себя из остывающей воды, обтереть и облачить в чистую, простую одежду, принесенную по приказу Фалька. Ни слова благодарности, ни взгляда. Едва последняя пуговица была застегнута, Лориан шагнул к стене – и растворился в ней, как призрак.       Фальк в бессильной ярости пнул тяжелый борт ванны, отчего боль отдалась в носке сапога. Глухой звук металла лишь подчеркнул гнетущую тишину. Он резко развернулся и, сопровождаемый своими безмолвными тенями-жрецами, ушел в спальню. Дворец, такой знакомый, вдруг стал похож на ловушку, где невидимый враг выжидал, а его единственный потенциальный защитник несся навстречу опасности с фанатичной слепотой.

***

      Пять долгих дней тянулись в одном и том же ритме. Лориан появлялся в покоях Фалька всегда неожиданно – на рассвете, глубокой ночью, среди дня. Он отчитывался лаконично и однообразно: «Ничего не нашел». Жрецы совершали свой безмолвный ритуал проверки – быстрые, точные движения рук, сканирующие пространство вокруг мальчика и его самого на предмет морока. Лориан терпел это с отстраненным видом, игнорируя любые попытки Фалька вытянуть из него больше информации или просто поговорить. Как только проверка заканчивалась, он растворялся в стене или полу, не оглядываясь. В его глазах при возвращении, помимо усталости, Фальк замечал странный, тревожный блеск – не радость, а лихорадочное возбуждение, будто он наконец-то вернулся в свою стихию, в знакомый ад выживания.       Неужели, – думал Фальк с горьким недоумением, – бороться за жизнь в грязи, без еды и крыши над головой, в постоянном страхе разоблачения, легче и приятнее, чем жизнь во дворце? Он не мог понять этой саморазрушительной тяги, этого почти животного азарта, с которым Лориан бросался в погоню за невидимой угрозой.       На шестой день, в обед, маг ввалился в дверь, а не прошел сквозь нее. Он был бледен как мел, под левым глазом расплывался глубокий синяк, а правая рука безвольно болталась вдоль тела, неестественно вывернутая в локте. Голова была туго, но небрежно перевязана окровавленной тряпицей. И все же, сквозь боль и истощение, в его глазах плясал тот же знакомый, дикий огонек.       — Нашел, — хрипло выдохнул он, позволяя жрецам приблизиться для проверки. Голос звучал не только устало, но и с ликованием. — Не убил. Только… ранил. Он пытается выманить меня. За пределы города. Туда, где нет стен, нет дверей, сквозь которые могу пройти…       Фальк подошел, его взгляд приковала поврежденная рука. Жрец уже осторожно закатывал рукав грубой куртки Лориана, потом – рубахи. Картина открылась во всей ужасающей ясности: предплечье неестественно изогнуто, кожа растянута и посинела от внутреннего кровоизлияния. Перелом был очевиден и без дальнейшего осмотра.       — Ты уверен, что теперь, в таком состоянии, справишься с ним? — спросил Фальк, указывая на руку. Его голосе звучало сомнение       Лориан попытался улыбнуться, но получился лишь болезненный оскал.       — У него… кое-что похуже сломанной кости. Он истинный маг, сильнее меня физически, да. Но я… — он с усилием поднял левую руку и ткнул пальцем в раздутую, багровую кисть правой. Суставы пальцев неестественно выпирали. — Видишь? Сухожилие… уже срастается. К утру… кость встанет на место. Нужно только… время. Час. Два.       Маг позволил жрецам усадить его на стул, дать воды. Сделав несколько глотков, он тут же задремал, свалившись головой на стол – истощенное тело взяло свое. Как только дыхание выровнялось, жрецы отступили к Фальку. До этого они тихо перешептывались, их лица были мрачны. Теперь старший из них, мужчина с лицом, изборожденным шрамами, спросил тихо, но отчетливо:       — Кто он, Милорд?       Фальк наблюдал, как тень страдания пробегает по лицу спящего мага даже во сне. Он вспомнил рассказы о Вильгельме, ошейнике, беспрекословном подчинении. Теперь он понимал короля Юга глубже. Контролировать существо, способное незаметно уйти, убить... Полагаясь только на то, что ему не взбредёт в голову самовольничать – было довольно сложно.       — Мой убийца, — ответил Фальк просто.       Второй жрец, помоложе, но с такими же ледяными глазами, сделал шаг вперед. Его взгляд прилип к правой руке Фалька – к тому месту, за которое Лориан держал его почти неделю назад.       — Он пьет кровь, Милорд, — прошептал он, и в его голосе слышалось отвращение. — Его магия… она нестабильна. Опасна. Не прикасайтесь к нему. Не подпускайте близко.       Фальк непроизвольно сжал кулак той самой руки. Кожа была чиста, без следов. Но жрецы смотрели на нее так, будто видели невидимую печать, клеймо. Их лица исказились гримасой предостережения.       — Пьет кровь? — переспросил Фальк, вспоминая Лориана, со смехом отказавшегося от его предложения. — Он говорил, что у него аскеза. Отказ от… подобного.       — Аскеза — для мирного времени, — старший жрец вступил в разговор, его тон стал жестким, обвинительным. — Вы развязали ему руки, Милорд. Выпустили в город. Кто знает, сколько людей он уже… поглотил, чтобы залечить эту рану? — он кивнул в сторону спящего Лориана. — Обращенным магам нужна постоянная подпитка. Их магия – паразит. Она пожирает их изнутри, если не питается извне. И питается она жизнью. Лучше всего – магической кровью. Но сойдет любая… где есть искра жизни. Человек, животное… все, что дышит.       Фальк слушал этот поучительный монолог с каменным лицом. Проповеди жрецов о греховности магии, о ее хищной сути, он слышал с детства – от отца, ревностного прихожанина храма. Слова въелись в память, но не вызывали слепой веры. Только холодную оценку.       — Он должен выжить, — возразил Фальк спокойно. — И выполнить то, для чего я его держу. Или вы, жрецы, никогда не убивали? Во имя своей веры?       Младший жрец вспыхнул, выпрямившись по струнке, как на плацу.       — Не мирное население, Милорд! — в его голосе прозвучало возмущение. Все жрецы были солдатами Ордена, прошедшими через битвы с магами на южных границах. Их «практика» была кровавой и безжалостной. — Мы караем явное зло.       Фальк почувствовал, как почва уходит из-под ног. Опасность была не только в шпионе. Жрецы явно собирали досье на Лориана. Донесение Себастьяну, Верховному Жрецу, было вопросом времени. Без их санкции, даже Герцог не мог безнаказанно держать такого мага при дворе. Нужно было парировать удар сейчас.              — Что вы предлагаете? — спросил он, уже догадываясь. — Говорите прямо.       Жрецы обменялись взглядами. Старший выступил вперед, его руки были скрещены на груди – жест демонстрировал окончательное решение.       — Отзовите его. Немедленно и навсегда. Со шпионом мы разберемся своими методами. А с магом… — его взгляд скользнул к спящему Лориану, — мы проведем беседу. И определим его дальнейшую судьбу согласно Канонам Ордена.       Это были не просьбы, а констатация факта. Фальк подумал, что жрецы довольно долго терпели, прежде чем высказать ему это. Он поднял руку, прекращая спор. У них нет полномочий решать что-либо – только настроение испортит, если будет и дальше разговаривать. Но одно он им позволил, в надежде, что это хоть немного поумерит их пыл — самим высказать все, что они думают, когда мальчик проснется.       Лориан открыл глаза через полчаса, сразу оценив обстановку. Жрецы стояли к нему довольно близко, но трогать не решались. Маг игнорировал их как нечто само собой разумеющееся. Так воспринимают собаку, которая лает, сидя на цепи. Его черные глаза, запавшие от усталости, упрямо впились в Фалька.       — Я подчиняюсь тебе? — спросил он, отчеканивая каждое слово.       Фальк медленно кивнул. Жрецы замерли, обменявшись красноречивым взглядами.       — Ты доверяешь мне?       Еще один кивок, встреченный так же неодобрительно.       — Ты боишься меня?       Снова этот вопрос и разочарование в голосе, как у ребенка, который не понимает, что сделал не так. Как будто он искренне не видел причины для страха.       — Не я боюсь, — ответил Фальк. Он сделал едва заметный жест в сторону жрецов. — Но есть те, кто опасается.       Пусть «беседа», которую служители Ордена собираются проводить, будет при нем, тогда они не осмелятся слишком сильно вдаваться в подробности.       Лориан повернул голову, наконец удостоив жрецов вниманием. Взгляд его скользнул по их суровым лицам с презрительным любопытством.              — Я не убиваю людей. Если вас это волнует, — он потянул воротник рубахи, убирая грязную ткань от шеи, и скривился, будто чувствовал запах их предубеждений. — Навоображали, наверное, что я младенцами питаюсь. Я не чудовище. Мне просто… нужно поддерживать силы.       — Но это человеческая кровь? — вклинился младший жрец, его голос дрожал от подавляемого отвращения.       — Да, — Лориан внезапно улыбнулся, и улыбка эта была холодной, опасной, обнажая ряд ровных белых зубов. Он видел, как они напряглись. — Кровь... отданная добровольно. Видите ли, люди бывают удивительно щедры к тому, кто им нравится, — он картинно облизал губы, заставив обоих жрецов невольно отступить на шаг. Эта демонстративная, почти похабная дерзость была знакомой Фальку – так Лориан вел себя в первые дни, испытывая границы.       — Неважно, добровольно или нет! — старший жрец перестал церемониться. — Ты должен передать охоту на шпиона Ордену. Это не твое дело, маг. Твоя магия – грязь и ересь.       Лориан не стал спорить. Он снова повернулся к Фальку, его взгляд стал требовательным, нетерпеливым.       — Разбирайся с их болтовней сам, — отрезал он, явно злясь, что его задерживают. — Отдашь приказ – выполню.       Фальк сжал костяшки пальцев и мальчик мгновенно уловил это движение. Уже успел изучить даже такое в его поведении – он видел, как Лориан напрягся.       — Иди, — махнул рукой, отпуская мага.       Лориан растворился в стене так же внезапно, как и появился. Жрецы переглянулись, их лица выражали немое осуждение и разочарование в Герцоге. Как будто это он впустил угрозу, а не они не смогли ее нейтрализовать.       — Он его уже находил, — холодно заметил Фальк, глядя на место, где только что стоял маг. — Ранил. А ваши люди хоть что-то нашли?       Жрецы не сильно обиделись на замечание: им докладывали, что ничего, кроме убийства Графа, не произошло. Они сомневались, есть ли шпион вообще, или Лориан просто сбегает из дворца попить крови горожан. Замечание имело место быть, потому что никому так и не удалось выследить мальчишку. Фальк подумал, что они могут повесить убийство на самого Лориана, если не найдут доказательств существования шпиона. Письмо с Юга их не сильно убедило.       — Вы уверены, что контролируете его, Милорд? — спросил старший жрец, и в его голосе звучал не вопрос, а приговор.       — Да, — солгал Фальк, глядя ему прямо в глаза. Он дал слово защитить мальчишку.       Они не отстали. Себастьян, Верховный Жрец Севера, человек, чья власть в духовных делах была почти равна королевской, пришел сам. Не после смены караула – немедленно, будто ему доложили заранее. Он вошел без стука, как хозяин, и уселся напротив, как при допросе. Его мантия кроваво красного цвета легла на пол.       — Ты хочешь сказать, что берешь на себя полную ответственность за то, что он сейчас творит в городе? – начал жрец без лишних расшаркиваний. — Мы охотились за этим убийцей Вильгельма годами. Если бы я знал, что это чудовище в облике юноши – я бы лег костьми у ворот дворца, но не пустил бы его сюда. А ты? Ты его пригрел. Дал волю, – жрец выразительно постучал пальцем по подлокотнику. – Ты, ведь, знал, кто он. Твой долг был сказать об этом.       — Отчитывать меня вздумал? – осведомился Фальк. Он был готов к такому напору, раз уж простые служители могли позволить себе делать ему замечания, Верховный жрец мог и вправду сильно ограничить полномочия даже Герцога.       — Я пришел спросить, помнишь ли ты, за что отрубил руку Бульену? — Себастьян устало потер переносицу, но его глаза, серые и пронзительные, не отрывались от лица Фалька.       — Я не предатель, — зло бросил Фальк, прекрасно понимая, что в глазах жрецов предателем можно назвать любого, кто якшается с магами, Короля в том числе. Они закрывают глаза, потому что Королева не пользуется магией и потому что Фальк платит им достаточно, чтобы заглушить их религиозные муки. Но никаких денег не хватит, чтобы они смирились с настолько открытой демонстрацией силы, граничащей, скорее, с провокацией.       — Тогда скажи мне честно, — настаивал Себастьян, наклоняясь вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Это ты убил Бульена?       — Нет, — ровно ответил Герцог, стараясь дышать в такт биению сердца.       — Но это ты убил главу стражи, Гомеля?       — Да, — признал Фальк без колебаний. Отрицать очевидное было глупо. — Его смерть была необходима. Он поставил под угрозу жизнь Королевы и ее брата. Небрежность в охране – преступление.       — Ты играешь с силами, которые не можешь понять и тем более контролировать! — голос Себастьяна загремел, потеряв прежнюю сдержанность. Он встал, возвышаясь над сидящим Герцогом. — Командовать магом – не твое право! Он должен принять наше верховенство и нашу волю! Его место – в изоляции или на плахе, а не на охоте по твоей прихоти!       Вот и все. Слепая вера, убеждения, принципы... У ограничений существует множество вариаций и все они – однобокое оправдание слабости. Себастьян боится. Старый Пеликан не видит, на что в действительности способен мальчик. Совершенно не важно, кто перед тобой: шлюха, ублюдок или маг. Совершенно не важно, как человек выглядит, если способен управлять контрабандой, многотысячным войском, или стоить всего Ордена жрецов. Даже самого последнего негодяя можно использовать с умом. Важно лишь это.       Фальк медленно поднялся, встречая взгляд Верховного Жреца. Высота сравнялась, но авторитет Себастьяна в этом кабинете сейчас казался незыблемым.       — Вы предлагаете мне одну смерть из двух: от рук шпиона или от ваших, — произнес он тихо, но отчетливо. – Мне выбор не нравится.       — Мне кажется, умереть предателем – хуже, — парировал Себастьян, его губы искривились в жесткой усмешке.       — У меня нет детей, Себастьян, — Фальк улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли веселья, — чтобы мой позор пал на них. Так что пока… я предпочитаю оставаться «предателем» в ваших праведных глазах.       Он не сопротивлялся, когда дверь распахнулась, и в покои вошла не его стража, а десять жрецов в полном боевом облачении. Их железные бляхи на красных мантиях тускло блестели в свете свечей. Капитан личной охраны Фалька попытался преградить путь – его просто, без жестокости, но с непререкаемой силой оттеснили в сторону. Жрецы окружили Герцога плотным кольцом.       — Милорд, — произнес старший из вошедших, его голос не требовал ответа. — Пожалуйте с нами.