Часть 13
14 июля 2025 г., 16:58
Год 5 до дня основания Империи
Никто не может претендовать на абсолютное знание. Уверенность в собственной правоте всегда ложная, ведь отражает только одну правду. В связи с этим Суд Императора всегда начинается с признания собственного незнания. Ответственность перед Судом Императора наступает тогда, когда незнание непростительно. На Суд Императора могут явиться только потомки Первого Императора. Тех, кто ответственен перед Судом Императора, но не может явиться, – ждёт смертная казнь.Выдержка из свода законов Империи
Можно сказать, Герцогу повезло: ему была выделена комната смотрителя, с маленьким зарешеченным окном и хорошо набитым матрасом на кровати. На небольшом столе остались кости часовых, которых выгнали отсюда взашей. Фальк равнодушно покрутил деревянные кубики в руках, бросив их на пол. Тройка и двойка, не самое хорошее число, но и не самое плохое. Лориан нашел его еще до заката. Он не вошел – он проступил сквозь толстый камень стены. Его черные глаза мгновенно окинули камеру, оценили решетку, кровать, стол с костями. Между бровей появилась складка. — Ты здесь один? — мрачно уточнил маг. Он шагнул к зарешеченному окошку в двери, за которым маячили тени жрецов. — Вы совсем ошалели?! — его крик, гулкий в каменном мешке, заставил тени за окном замереть. — Я же говорил – не дальше вытянутой руки! Иначе вы не успеете среагировать, когда он явится! — Ты недооцениваешь возможности Ордена, мальчик, — донесся спокойный, безразличный голос из-за двери. Лица в окошке исчезли. — Уроды! — Лориан в бешенстве ударил кулаком по дубовой двери. Звук был глухим, но сильным. — На живца ловите?! Я из кожи вон лезу, а вы решили все испортить! — Он не стал возиться с замками – просто шагнул сквозь массивную дверь. Снаружи послышались возгласы удивления и шаги отступающих жрецов. — Дождитесь Верховного Жреца! — попытался парировать кто-то, явно не готовый к прямому столкновению с разъяренным магом. — Он все объяснит! Лориан пнул дверь снаружи с такой силой, что она задрожала в косяке, прежде чем он снова прошел сквозь нее, очутившись в камере. — И ты позволил? — тоскливо спросил он, опускаясь рядом на край кровати. Герцог вновь ощутил знакомый, почти обжигающий жар, исходящий от его руки. — У меня нет здесь власти. Я только могу доказать, что доверяю тебе, чтобы они отвязались, — тихо ответил Фальк, окидывая взглядом мага. Лориан выглядел уставшим. Непонятно, где он все это время шатался... Его длинные волосы были туго стянуты на затылке, чтобы не мешали, а одежда, красиво расшитая цветами васильков, мятая и грязная. Фальк не сдержался – протянул руку, положил голову мальчика на свое плечо. От него все ещё пахло розами. И кровью. Себастьян не заставил себя долго ждать. Он вошел с видом человека, наконец-то получившего доступ к долгожданной диковине. Его взгляд жадно скользнул по Лориану. — Ну вот мы и встретились лицом к лицу, убийца короля Вильгельма, — начал Верховный Жрец. Его голос был маслянисто-вежливым, совсем не похожим на тот поучительный тон, когда он лечил мага в храме. Он протянул руку, словно собираясь коснуться руки Лориана, но движение было осторожным, как будто он боялся обжечься. Лориан лишь презрительно изогнул бровь, и пальцы Себастьяна прошли сквозь его руку, не сумев дотронуться. — На меня золото не действует, — фыркнул маг, его взгляд скользнул по изобилию массивных золотых перстней, украшавших обычно скромную руку Верховного Жреца. Фальк отметил про себя: до этого момента Себастьян носил лишь два простых золотых обруча. Сейчас же их было не меньше пяти, и один из них… очень напоминал то кольцо, что нашли во рту Бульена. — Мне это известно, — с почти театральным вздохом сожаления ответил Себастьян. Он стал методично снимать перстни один за другим, будто сбрасывая бесполезный балласт. Золото глухо звякнуло о каменный пол. — А что же… действует? — спросил он прямо, его пронзительный взгляд впился в лицо мага с неприкрытым, бесстыдным любопытством. — Хотите посадить на цепь? — Лориан ответил вопросом на вопрос, его тон был ровным, почти безразличным. Но Фальк, сидевший рядом, чувствовал – как сильно тот сжимает его руку, обжигая. — Мера предосторожности, юноша. На всякий случай... — Себастьян медленно перевел тяжелый, осуждающий взгляд на Фалька, словно обвиняя Герцога не только в укрывательстве мага, но и в том, что тот оказался столь неудобным. — На всякий случай у вас целая армия жрецов! — парировал Лориан, и в его голосе зазвенела ледяная насмешка. — Хотя, вы даже Малика найти не можете. Бесполезная свора. Старый жрец лишь примирительно поднял руки, растянув губы в улыбке, которая не достигала глаз. — Себастьян, оставь его, – Фальк решил, что эту пустую перебранку пора прекращать. Шпион был: он сам искал его целый год, шарясь по всем щелям. И не нашел. Только спугнул пару раз. – Я сижу здесь, хотя не должен. Одно это может привести к внутренней войне. Тебе не достаточно моего слова? Старый пеликан зло пожевал тонкими губами, будто ему в лицо только что плюнули. Фальку было плевать, что думает о нем жрец, как и жрецу было плевать, что думает сам Фальк, сидя в тюрьме. – Мы не договорили, – пообещал Себастьян, вылетая из комнаты. — Если хочешь… — голос Лориана был едва слышным шепотом, тревожным и быстрым, — мы можем уйти. Сейчас же, — но даже этот шепот, словно эхо, отозвался за дверью немедленной возней, скрежетом доспехов и приглушенными окриками стражников. — Нет! — Фальк ответил громко, отчетливо, намеренно обращаясь к невидимым слушателям за дверью. — Я остаюсь. Ты можешь идти. — Если я уйду, он придет сюда! — Лориан вырвал руку из воздуха, яростно ударив кулаком по холодному камню стены. Раздался неприятный, влажный хруст. Костяшки мгновенно распухли, кожа лопнула. Он лишь скривился, сжав зубы. Тело, заживляющее сломанные кости за ночь, было для него лишь инструментом, о сохранности которого он не заботился. Фальк быстро перехватил его запястье, не давая нанести новый удар в бесплодной попытке выместить ярость. В глазах мальчика он видел знакомую бездну отчаяния – неверие окружающих, стечение обстоятельств, глухую стену непонимания, против которой бьешься кулаками, пока они не превратятся в кровавое месиво. — Он убивает их, — прошипел Лориан, вскочив. Голос его сорвался, он начал мерить маленькую комнату шагами. — Тех, у кого я… брал силу. Я понял это только когда он убил уже двоих. — Если бы ты не привлек жрецов… — начал было Фальк, но Лориан резко вскинул голову. — Весь этот спектакль со смертью Бульена! — его глаза горели лихорадочным блеском. — Он был поставлен для одного: чтобы вынудить меня раскрыться перед жречеством! Если бы я не поставил их к тебе вплотную, тебя бы убили в ту же секунду, как я отошел на десять шагов. Или… — он сглотнул ком в горле, — или мы оказались бы в такой же ситуации, где я прикован к тебе, а он знает, где меня искать. И ждет. — А прядь Лианны… — спокойно продолжил Фальк, собирая нити в единую картину, — была предупреждением. Если проигнорируешь мою смерть… она следующая. Мальчик опустил плечи, угрюмо кивнув. Горькая ирония ситуации не ускользнула от него: в этой каменной могиле он чувствовал себя в относительной безопасности именно благодаря яростной, почти иррациональной решимости мага его защитить. Лориан не стал бы рисковать сестрой. – Не дай им надеть на меня ошейник, — выдохнул Лориан, подняв глаза. Этот загнанный взгляд мага, которого не способен никто коснуться, был по-человечески уставшим. — Я… я пытался показать, что не опасен, — его пальцы нервно теребили край камзола. — Когда ходил в синяках… они почти не смотрели в мою сторону… — Умно, — признал Фальк, его голос смягчился. Он легким движением притянул Лориана ближе. Мальчик использовал все, даже собственные унижения и боль. И за каждый синяк, оставленный его, Фалька, рукой в приступе гнева, Герцога теперь грызла совесть. — Но… — Бесполезно, — Лориан безнадежно махнул целой рукой, — меня все равно боятся, — он вдруг замер, осознав, в каком положении оказался: полусидя-полулежа на коленях Фалька. Взгляд его скользнул вверх, и в нем внезапно вспыхнул знакомый, дерзкий огонек, смешавшийся с усталостью, — …только ты, бесстрашный дурак. Даже тут пытаешься меня… облапать. — Я не дурак, — парировал Фальк с легкой, натянутой улыбкой. — Я умный. Меньше всего ему хотелось тонуть в трясине мальчишеской меланхолии. Лориан фыркнул, но не стал сопротивляться, устраиваясь поудобнее на его коленях. Странный контраст: смертоносный маг и отчаянный мальчишка, цепляющийся за жизнь. Ему было бы проще отречься от сестры и спасти себя.***
К третьим суткам вынужденного пребывания на нижнем этаже замка Лориан походил на загнанного зверя на последнем издыхании. Глаза, запавшие в темные круги, лихорадочно блестели. Он спал урывками – по полчаса, три-четыре раза в определенное время суток, – отключаясь мгновенно и просыпаясь так же резко, как по щелчку пальцев. Фальк опасался за его рассудок. — Ты сознательно себя губишь, юноша, — вещал Себастьян, появившись у двери камеры с видом праведного судии. — Мои жрецы сторожат у входа. Никто не проникнет сюда. Твое изнурение – напрасная жертва. — Заключим пари, старик, — Лориан осклабился, растирая виски пальцами, на которых засохла кровь от разбитых костяшек. — Если он войдет в эту камеру – ты публично признаешь свою глупость. Себастьян сжал тонкие, почти прозрачные пальцы так, что суставы побелели. — А если не войдет? — его голос зазвенел холодной сталью. — Если ты лишь истощишь себя до состояния бесполезной тряпки? — Этого он и добивается! — Лориан вскочил, вцепившись в плечо Фалька как в опору. Его тень заплясала на стенах камеры в неровном свете свечи. Лицо исказила гримаса отчаяния. — Он хочет меня измотать! Не проще ли загнать сюда пару твоих каменных истуканов? Пусть они обнимут Герцога, создадут иллюзию защиты! А он… — мальчик язвительно кивнул в сторону Фалька, — он их с удовольствием… облапает. Раз уж ему так неймется. — Лориан, попридержи язык, — попросил Фальк, пытаясь сохранить лицо. Прозвучало обидно, будто он трахается со всеми направо и налево. — Видите?! — Лориан тут же парировал, обращаясь к Себастьяну с преувеличенной невинностью. — Он даже обещает вести себя прилично! Здесь безопасно! — Здесь и без твоих… предложений безопасно, — сквозь зубы процедил Себастьян. Эту мантру он повторял десятки раз за трое суток. — Просто впусти сюда своих жрецов! — зло выкрикнул Лориан. Он в два прыжка оказался перед Себастьяном, встав так близко, что их носы почти соприкоснулись. Еще немного и Фальку казалось, что маг откусит тому нос. — Вы убьете Герцога своей тупостью! — прошипел он, и в его суженых зрачках читалась нечеловеческая ярость. — Отойди от него, — приказал Фальк, вкладывая в голос всю настойчивость, на которую был еще способен. — Он ничего не сделает. Он тебе не верит. Лориан резко отпрянул, издав короткий, горький смешок, будто услышал очевидную истину. Он швырнул Себастьяну последний уничтожающий взгляд и вернулся на свое место у стены, плюхнувшись на пол с видом человека, выжатого досуха. Фальк проследил, как жрец удаляется от них своей неспешной походкой, полностью уверенный в своей правоте. Если и дальше так пойдёт, Фалька точно обвинят в измене, а Лориана — в убийстве горожан. Хотя, мальчик легко избежит наказания. Это не давало Герцогу покоя, ведь он точно не сможет жить как обычный человек, лишенный всего, что у него было. Он поставил слишком много на мага. С другой стороны, если Лориан прав, его бы уже убили, и не поставить на него было бы ещё большей глупостью. Опасный мальчишка отлип от стены и уселся рядом с герцогом, снова обдав жаром. Его дыхание, сбитое бесполезным спором, выровнялось и он уснул. Значит, сейчас ровно двенадцать дня, — организм мага работал как часы.***
Пятые сутки заточения впились в Лориана невидимыми иглами. Он сидел, сгорбившись, голова клонилась к груди, тяжелая, как камень. Лишь глаза, отчаянно впившиеся в пол, выдавали тщетную борьбу со сном. Мальчик истязал себя до предела, цепляясь за сознание остатками воли, в то время как Себастьян лишь ждал когда он окончательно сдастся. Старый жрец, холодный и непреклонный каменный истукан, затаил обиду после слов Фалька: Герцог заявил, что не отдаст мага, даже если его попытаются увести силой, и скорее позволит ему сбежать. Лориан же оставался здесь лишь потому, что не получил приказа уйти. Себастьян отлично понимал: если мальчик решит исчезнуть, остановить его будет нечем. – Кто он, этот шпион? – спросил Фальк, стараясь звучать твердо, но без резкости. Лориан медленно моргнул. Даже не повернув головы к Герцогу, он лишь нервно сжал челюсть, мышцы резко обозначились на шее. – Малик, – выдохнул он, голос хриплый от усталости. – Один из лучших клинков Вильгельма. Бывало, работали вместе. Представь: абсолютный морок и... способность проходить сквозь стены, – горькая усмешка тронула его пересохшие губы. – Как-то мы вместе перебили два взвода – по тридцать человек в каждом, пока жрецы Себастьяна вообще соображали, что к чему. Будь на его месте Хартвинг... он бы меня понял, – Лориан тоскливо посмотрел на улицу через маленькое зарешеченное окошко. – Теперь видишь, почему Винсент так презирает таких, как Себастьян... или как ты? Сидящих в кабинетах без малейшего понятия о настоящей угрозе. – Значит, и я тебе не нравлюсь? – уточнил Фальк, ловя его расплывающийся взгляд, пытаясь снова зацепить сознание. Лориан с усилием сфокусировался. – Ты... интересный, – пробормотал он, веки снова предательски слипались. – Винсент вылепил из тебя... этакую хитрющую сволочь... Фальк почувствовал знакомый холодок – он затылком видел чьи-то глаза, и старался отсрочить момент, собираясь с силами, чтобы не дать себя убить. Нужно было выиграть время, собраться. Если успею распознать морок... если увижу искажение... – А почему ты такой горячий? – не отступал Герцог, заставляя себя внимательно вглядываться в углы камеры, в потолок, в саму пустоту. – Потому что... – Лориан сделал глубокий, прерывистый вдох, и его рука, до этого пылающая жаром, внезапно стала ледяной в руке Фалька. – Я... передаю тебе свою магию... Сейчас ты... почти неуязвим... – голос его ослабел, стал едва слышным шепотом. Он снова повернулся к окну, облизнув потрескавшиеся губы, взгляд остекленел, устремившись в никуда. – А этот подонок... сидит, наверное... за этим окном... смотрит. Да, Малик? Удобно устроился? Лежанку соорудил? Книжечку... полистать? – он бормотал бессвязно, голова качалась, он из последних сил пытался ее удержать. – Эти идиоты... снаружи... даже... часового... не поставили... Слова оборвались. Тело Лориана внезапно обмякло, словно из него выдернули стержень. Голова безвольно упала на плечо Фалька. – Он потерял сознание! – резко крикнул Фальк, подхватывая безвольное тело и укладывая на узкую койку у стены. За дверью камеры царила мертвая тишина. Ни шороха, ни шагов. Никто не шевельнулся. Внезапное горячее прикосновение к щиколотке заставило Фалька вздрогнуть. Он опустил взгляд и внутри все похолодело. Лориан, бледный как полотно, судорожно цеплялся за его штанину, хватая ртом воздух. А на груди мальчика, пригвождая его к полу, сидел мужчина. Южанин. Фальк проморгался, стараясь понять, что происходит. Ощущение сверлящего взгляда, не покидающие его все это время, заставило его догадаться: он был в мороке. Шпион без проблем прошел мимо жрецов и был с ними в одной комнате. Час? Два? Сколько времени Фальк пробыл в мороке, пока два мага пытались убить друг друга? Движения шпиона были почти нежны, когда он прижал лезвие кинжала к горлу Лориана. На первый взгляд обычный металлический клинок: отполированная гладкая сталь и рукоятка из темного дерева. Мурашки побежали по спине и ему захотелось громко выругаться – в руке убийцы платиновый кинжал самого Фалька. Глаза шпиона, холодные и оценивающие, не отрывались от лица жертвы, когда он испустил сокрушенный вздох. — Ну и зачем ты его привел в чувства? — голос Малика звучал ровно, без интонации пока он поворачивая голову к Герцогу. Все его внимание, казалось, было поглощено полубессознательным мальчиком и сталью у его сонной артерии. – За пределами этой комнаты вас все равно никто не услышит. И не увидит... Я могу убивать вас часами, а потом уйти так же спокойно, как вошёл. Лезвие дрогнуло, добавив на тонкую кожу еще одну алую черту. Лориан побледнел еще сильнее, его губы беззвучно шевельнулись. — Уходи... — прохрипел он, его пальцы снова судорожно сжали лодыжку Фалька, передавая жар отчаянной мольбы. — Да не прикончу я его, раз уж ты вздумал в мученики поиграть, — рассмеялся Малик, коротким, резким движением вновь придавил лезвие к шее мальчика. Лишь сейчас Фальк с ужасом осознал: лицо шпиона было невозможно разглядеть. Черты плыли, смещались, как будто затылок внезапно оказывался на месте носа, а рот – на лбу, формируя месиво уродливых, нестабильных ликов. Это был живой кошмар. — И давно ты здесь? — спросил Фальк, заставляя себя говорить спокойно, надеясь отвлечь внимание. Его голос наконец заставил Малика мельком скользнуть взглядом в его сторону. — Наверное, с час, — шпион кивнул куда-то внутрь себя. — Последние пятнадцать минут пытаюсь этого юркого чертенка окончательно угомонить, но, как видишь, упорствует. Полезная вещь, — он с наслаждением перехватил рукоять кинжала, — Хартвинг заполучил его как раз после первой встречи с этим магом. — Отпусти его, — Фальк пытался найти в мелькающем месиве хоть одну устойчивую точку для взгляда, чтобы не стошнило. — Он собственность Севера. Договор... — Милорд, позвольте вас прервать, — голос Малика стал снисходительным. — Договоры — это ваши высокие заботы. Я простой солдат, выполняющий приказ. Меня ваши пергаменты не касаются. Фальк стиснул зубы до хруста. Все доводы разбивались о каменную стену приказа. Если он хочет спасти Лориана сейчас, нужны не слова, а действие. Отчаянное. — Я успею добежать до двери быстрее, чем ты меня схватишь, — заявил он упрямо, медленно поднимаясь с койки. Нужно спровоцировать его на меня. Малик едва заметно подался вперед, плечи напряглись – Фальк мгновенно распознал позу хищника перед броском. Если я сделаю шаг, он нападет на меня... но у Лориана будет шанс. Фальк шагнул. Движение шпиона было молниеносным. Но кинжал блеснул не в сторону Фалька. С хрустом и чавкающим звуком сталь погрузилась в бедро Лориана, пронзив его насквозь и вонзившись в каменный пол. Дикий, раздирающий вопль мальчика заполнил камеру. За дверью, в крошечном окошке, мелькнули безучастные лица жрецов – близкие и мучительно недоступные. Никто из них и бровью не повел. Они не видят. Прежде чем Фальк успел среагировать на крик, Малик возник перед ним. Удар кулаком, обрушившийся с нечеловеческой силой истинного мага, вогнал Герцога в стену. Воздух вырвался из легких хрипом. В глазах потемнело. Второго такого удара я не выдержу, – пронеслось в помутневшем сознании Фалька, даже несмотря на его боевой опыт. Малик, видимо, решил, что для изнеженного аристократа и одного достаточно. Он презрительно отвернулся, чтобы проверить Лориана. Этого мгновения хватило. Фальк оттолкнулся от стены, собрав остатки сил, чтобы навалиться на спину шпиона, уронив его на пол. В его руке был кинжал. Не платиновый клинок, который он демонстративно убрал в тумбу, опасаясь убить даже неуязвимого человека в одном из своих припадков. Это был простой, заказанный позже боевой нож, висевший на поясе так же привычно. Лезвие со звоном рассекало кожу и мышцы, точно угодив между лопаток. Тело Малика вздрогнуло и обмякло. Хриплый, булькающий звук вырвался из его горла. Рука, потянулась к спине, но бессильно упала, потеряв управление. Фальк, едва переводя дух, с усилием поднялся с обмякшего тела шпиона. Его взгляд устремился к Лориану. Мальчик лежал на спине. Изо рта у него шла пена, а остекленевшие глаза были широко открыты, уставившись в потолок. Нет! Фальк бросился к нему, перевернул на бок. Маг судорожно вдохнул, издав стон, но его бегающий взгляд не видел Фалька, не слышал его слов. Казалось, Герцога для него не существовало. Лориан плотно зажмурился, словно от невидимой угрозы. Затем его тело начало странно проваливаться... вниз? Но под ним был лишь холодный камень подземелья. Фальк закричал, пытаясь привлечь к себе внимание мальчика. Собственный крик оглушил его в гробовой тишине камеры. Абсолютный морок... Осознание ударило, как обух. Шпион, хрипя и дергаясь на полу, еще дышал, и его умирающая магия отравляла пространство, проникая в искаженное сознание мага. Лориан, возможно, думал... думал, что Фальк мертв. И что его самого снова пытаются забрать на Юг. Этот кошмарный бред был для него сейчас единственной реальностью. Герцог вдруг понял, что единственным звуком, который он слышит, было биение его собственного сердца. Ни шороха. Ярость, холодная и всепоглощающая, вытеснила отчаяние. Фальк выдернул свой кинжал из спины Малика. Теперь он отчетливо слышал хрипы шпиона, хлюпанье крови. Он встал над ним, занес клинок. Точный, сильный удар в основание черепа положил конец агонии и звуки, наконец, окончательно прорезались сквозь тишину. Лориан был уже поглощен камнем наполовину. Его тело, неестественно бледное и обмякшее, медленно уходило в холодную толщу пола, как будто камень был жидкой трясиной. Фальк вцепился в его руку, мышцы на предплечьях вздулись от напряжения, но усилия были тщетны – он не смог сдвинуть мальчика ни на миллиметр. Камень держал мертвой хваткой. – Это я! – крикнул Фальк в единственное ухо, еще оставшееся на поверхности. Тело в его руках вздрогнуло, зрачки забегали под веками. В этот миг дверь камеры с грохотом распахнулась – жрецы, привлеченные внезапным шумом, ворвались внутрь. Абсолютный морок спал и они увидели, что не всесильны, пропустив шпиона прямо под носом. Их взгляды скользнули по безжизненному телу шпиона, валявшемуся в луже темной крови, затем застыли на сюрреалистической картине: Герцог, стоящий на коленях, отчаянно пытающийся вырвать у камня мальчика, чья воля к побегу, казалось, превозмогала даже инстинкт самосохранения. Оба жреца остолбенели, мозг отказывался воспринимать увиденное. Только ледяной рык Фалька – «Помогите, проклятые!» – встряхнул их. Они бросились к нему, и их совместные усилия – усилия жрецов, гасящие сопротивление камня, и попытка Фалька физически вытащить мага – наконец дали результат. Сперва извлекли голову, чтобы Лориан мог дышать. Его лицо было мертвенно-бледным, губы синими, но он дышал. Остальное тело вытаскивали мучительно долго, час за часом. Камень неохотно отпускал свою добычу. Лориан лишь изредка приходил в себя, его сознание было туманным, взгляд – невидящим. Когда его наконец освободили, лекари, вызванные жрецами, уже суетились вокруг. Тело мага пылало нечеловеческим жаром – угасающая магия, лишенная привычной подпитки, бушевала внутри, хаотично пожирая его изнутри. По приказу Себастьяна, наблюдавшего за всем с каменным лицом, жрецы собрали темную кровь мертвого шпиона в чашу и, приподняв голову Лориана, влили ее ему в горло. Маг захлебнулся, закашлялся, но проглотил. Это был акт отчаяния – попытка дать паразиту внутри него хоть какую-то пищу. Фальк, не спрашивая разрешения, подхватил бесчувственное тело на руки. Он молча последовал за Себастьяном в лазарет, устроенный в подземелье. Верховный Жрец шел, не оглядываясь, но Фальк чувствовал его смятение. Себастьян то и дело бросал взгляды на носилки с телом шпиона, словно ожидая, что оно испарится, доказывая иллюзорность угрозы, в которую он не поверил. В лазарете царила растерянность. Лекари, привыкшие к обычным ранам, копошились у глубокого, зияющего пореза на ноге Лориана, оставленной платиновым кинжалом. Они пытались зашить его обычными нитями, как любую другую рану, но швы тут же воспалялись, края раны чернели. Пожилая служанка с морщинистым лицом и голосом, севшим от времени, резко остановила их: – Разрежьте нитки! Сейчас же! Это не поможет! Один из молодых жрецов, стоявших в стороне, шагнул вперед. Его взгляд упал на рукоять кинжала за поясом Фалька – точной копии платинового. – Милорд, – обратился он к Фальку, – ваш клинок… Можно? Фальк, не колеблясь, вытащил кинжал и протянул ему. Жрецы знали свое дело лучше лекарей. Один из них развел в углу небольшой огонь в жаровне и накалил кончик кинжала докрасна. Потом дал ему остыть до тусклого свечения. Другой жрец достал из склянки густую, темную мазь с резким травяным запахом и обильно покрыл ею остывшее лезвие. Мазь быстро загустела на металле, образуя неровный слой. Когда жрец направил покрытый мазью клинок к глубокой ране на ноге Лориана, Фальк инстинктивно положил руку ему на плечо, сдерживая. – Что ты делать собрался?! – Так надо, Милорд, – жрец встретил его взгляд, в глазах читалась не жестокость, а необходимость. – Платина отравляет магическую плоть. Ее яд нужно выжечь и нейтрализовать, иначе рана не заживет никогда. Это единственный способ. Он осторожно, но твердо ввел покрытое мазью лезвие в рану. Лориан, находившийся в полузабытьи, вздрогнул всем телом. Из его горла вырвался сдавленный, животный рык, а мышцы напряглись до предела. Служанка тут же приложила прохладную влажную тряпку ко лбу мальчика, шепча успокаивающие слова. Фальк замер, не отрывая взгляда от процедуры. Его рука все еще лежала на плече жреца – не как препятствие, а как молчаливое напоминание о том, что он здесь. Он не позволит им переступить грань. Процедура длилась долго. Когда жрецы наконец отступили, потные и сосредоточенные, в лазарете воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Лориана. Его окинули ещё одним взглядом, как бы раздумывая, стоит ли повторить процедуру, но оставили в покое. Когда за жрецами закрылась дверь, Фальк с трудом поднялся с низкого деревянного табурета, на котором просидел все это время. Ноги затекли, колени скрипели, а многострадальные ребра и вовсе ныли тупой, непрекращающейся болью. На кровати мальчик пошевелился – слабо, но осознанно, – перевернувшись со спины на бок. Цвет вернулся к его щекам, дыхание стало глубже, хотя жар все еще пылал под кожей. – Не думал, – тихо проговорил Фальк, больше самому себе, глядя на спящее лицо, – что привяжусь к этому… приблудному мальчишке, – горькая усмешка тронула его губы. – Сумасшествие. Что дальше? Объявлю себя Главнокомандующим и развяжу войну? Он наклонился, и его губы легким, почти невесомым прикосновением дотронулись до пылающего лба Лориана. Обычный человек уже бы умер от такой лихорадки. Жрец пояснил: это нормально. Магия внутри боролась за выживание, пожирая тело хозяина как топливо. Каким же безумным отчаянием, – думал Фальк, – нужно было руководствоваться, чтобы насильно вживить этого хищного паразита в тело, не рожденное для него? Хотя, – признавал он мысленно, – и «истинным» магам, изрезанным платиной, приходилось бы не легче. Его взгляд упал на платиновый кинжал, лежавший на столе. Фальк взял его, покрутив в пальцах. Лезвие было холодным, и не нагревалось от прикосновения, как обычный металл. Никаких иных ощущений он раньше не испытывал. Поддавшись внезапному порыву любопытства и глупой отваги, он осторожно прикоснулся кончиком лезвия к коже своего предплечья. Холод. Затем, сжав зубы, надавил чуть сильнее. Острие прочертило тонкую, неглубокую царапину. Мгновенно руку пронзила адская боль. Не острая, как от пореза, а тупая, словно кость раздробили дубиной. Ледяное жало кинжала ожило, впиваясь в плоть, и волна пронизывающего холода поползла вверх по руке, к сердцу, и вниз, к кончикам пальцев, выжигая изнутри все тепло. Тело Фалька отчаянно взбунтовалось против вторжения – рука налилась жаром, пытаясь противостоять ледяной агрессии. Он с шипением, больше инстинктивным, чем осознанным, швырнул кинжал подальше от себя, через всю комнату. Тот вонзился в деревянную балку в дальнем углу и замер, тускло поблескивая. Фальк стоял, тяжело дыша, сжимая дрожащей рукой предплечье над царапиной. Боль еще пульсировала, медленно отступая, оставляя после себя чувство глубокого проникновенного холода. Он посмотрел на Лориана, на ту зияющую рану на ноге, которую платиновый кинжал пронзил насквозь. Сколько же нечеловеческой боли вынес мальчик? И как он смог терпеть это так долго? Впервые Фальк с абсолютной, физической ясностью осознал цену магии и меру страданий своего невольного союзника. И понял, что ему срочно нужно узнать о магах все. Абсолютно все. Предплечье все еще ныло тупым эхом от встречи с платиной. Фальк растер порез, пытаясь вернуть чувствительность онемевшим пальцам, а затем снова коснулся тыльной стороной ладони пылающего лба Лориана. Кожа мальчика была сухой и горячей, как раскаленная плита. Он скривился, пробормотав что-то невнятное сквозь сон, и Фальк, движимый внезапным, почти болезненным порывом, не удержался – его губы коснулись потрескавшихся губ мага. Подарок, а не эта глупая демонстрация власти, когда он загнал Хартвинга в затхлую таверну. — То, что ты сейчас делаешь… — хриплый шепот Лориана прозвучал неожиданно четко в тишине лазарета, хотя глаза его оставались закрыты. — …отвратительно. Приставать к едва живому человеку… — на его изможденном лице расплылась слабая, болезненная улыбка, противоречащая словам. — Не уходи. Мне… легче, когда ты рядом, — выдох, последовавший за этой фразой, был долгим и дрожащим, словно даже эти несколько слов забрали последние силы. Фальк глухо вздохнул, закрыв лицо руками. Шероховатость собственных ладоней на коже век казалась чуждой. Он просидел здесь уже больше часа, у постели полумертвого мага, хотя и так бросил дела на долгое время. Безумие. Лориан внезапно открыл глаза. Белки были пронизаны алыми прожилками, воспаленные веки поморщились даже от тусклого, неровного света единственной свечи. Его взгляд, мутный и не сразу сфокусировавшийся, устремился к Фальку, будто проверяя, не исчез ли он. В этом взгляде, полном немой зависимости и боли, он прочитал свой приговор: он не уйдет. Фальк встал, сбросил с себя камзол, сапоги, оставшись в рубахе и штанах. Он осторожно приподнял край одеяла и лег рядом, на узкую лазаретную койку, притянув хрупкое, горячее тело Лориана к себе. Мальчик не сопротивлялся. Он лишь глубже уткнулся пылающим лбом ему в грудь, и почти мгновенно его дыхание снова стало глубоким и ровным, позволяя телу погрузиться в целительный сон. Герцог проснулся от осторожных, но уверенных шагов. Его тяжелый, сонный взгляд упал на фигуру в дверном проеме – ту самую немолодую служанку с седыми прядями в волосах и голосом, напоминающим скрип несмазанных петель. Она сделала вид, что не заметила его немого предупреждения, деловито подошла к койке, разложив принадлежности на столе. Достала из медного таза свежий, прохладный компресс и, без лишних церемоний, ловко перевернула спящего Лориана на спину. Влажная ткань коснулась его лба, шеи. — Жар спал, — заключила женщина. Ее низкий голос звучал как привычная констатация факта, а не как утешение. Она снова смочила компресс в тазу. — Хотя раны… серьезные. Особенно та, от платины в ноге, — ее пальцы, сухие и шершавые от работы, легли на лоб уже самого Фалька. Герцог резко дернул головой назад, отбивая непрошенное прикосновение, нахмурившись. — Вам известно, что прикасаться к Герцогу без дозволения – верх бестактности? — его голос стал ледяным. Женщина лишь оценивающе оглядела его сверху вниз, ее взгляд был спокоен и лишен обычной для слуг робости. — Простите, Герцог, — она нарочито подчеркнула титул, но в интонации звучало снисхождение, будто она успокаивала капризного ребенка. — Я с магами имею дело давно. А с аристократами… всего год. Скажите, как вы хотите, чтобы я к вам относилась? Как к аристократу или как к магу? — Ты – жрец, — до Фалька дошло: внешность служанки, ее манера держаться, эти цепкие, знающие пальцы. Его пыл мгновенно угас. — Относись как считаешь нужным. Но учти, что мое отношение будет соответствующим. Она лишь коротко кивнула. Последние дни Фалька окружали только жрецы – их бесстрастные лица, скрипучие голоса, праведные сентенции. Даже Лориан, кажется, меньше ненавидел их красные мантии и это вечное ощущение осуждающего взгляда за спиной. Жрица – теперь Фальк видел в ней именно ее – не обратила внимания на его догадку. Она осторожно отогнула край повязки на ноге Лориана, исследуя края глубокой раны кончиками пальцев. Кожа вокруг была воспаленной, но сама рана выглядела чище, чем вчера. — Даже шрама не останется, — пробурчала она, беря банку с густой, пахучей мазью. — Восстанавливается он… быстро. Тело. Но магия… — она нанесла мазь толстым слоем, аккуратно накладывая свежую повязку. — …она не вернется так скоро. Будет слабой. Ненадежной. Пользоваться ею полноценно он не сможет еще долго, — ее взгляд скользнул по бледному, спящему лицу. — Совсем дитя… О нем ходили легенды. Не думала, что увижу вот так… буду лечить. Хотите совет, Герцог? Фальк отвел взгляд от перебинтованной ноги и устало вздохнул. Еще один совет. Еще одна проповедь о греховности магии или о долге перед Орденом? Слова, которые он слышал тысячу раз. — Если вам нужна магия, она сама найдет вас. Стоит лишь захотеть ее принять, — произнесла жрица, ее голос звучал странно отрешенно, как цитата из давно забытого текста. Фальк натянул одеяло повыше на плечи Лориана, стараясь не потревожить его сон. — И в чем мудрость этого изречения? — спросил он с откровенной скукой. Пустая мистификация из Священных Текстов его не впечатляла. — Когда придет Верховный Жрец, — жрица собрала свои склянки и тряпки, вставая, — скажите ему именно это, — она кивнула в сторону спящего Лориана. — Дословно. — Не дожидаясь ответа, она вышла, тихо прикрыв за собой дверь, оставив лишь запах лечебных трав. Фальк подождал, пока шаги затихнут в коридоре. Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, он начал выкарабкиваться из узкой койки. — Ты куда? — хриплый вопрос прозвучал сразу. Лориан приподнялся на локте, его глаза, все еще воспаленные, но уже ясные, тревожно впились в Фалька. Паршивец притворялся спящим! — Я вернусь, — ответил Фальк, вставая. Но уверенности в его голосе не было, и это не ускользнуло от мага. Лориан тоскливо оглядел мрачные стены лазарета, его плечи ссутулились под невидимой тяжестью. — Я не могу… использовать магию, — прошептал он, и в голосе прозвучала не только слабость, но и глухой страх беспомощности. — Совсем. Фальк остановился у кровати, его тень накрыла мальчика. — Не съедят они тебя за пару часов без твоих фокусов, — сказал он с нарочитой грубоватостью, стараясь заглушить собственную тревогу. — Я оставлю охрану. Боль тупо пульсировала в перебинтованных ребрах при каждом движении. Фальк с трудом втянулся в рубаху, скривившись от резкого спазма. Если бы не Генрих... – мелькнула горькая мысль. То избиение, как ни парадоксально, сыграло защитную роль – без тугой повязки удар мага был бы куда более ощутим. И именно тогда, когда по дворцу рыскал невидимый убийца, а потребность в целителе была стояла остро, Марго со своим магом исчезли в неизвестном направлении. У входа в лазарет, вперемешку с безмолвными серыми тенями жрецов, маячила его личная стража. Капитан Карс, заметно осунувшийся за дни неподвижного дежурства, вытянулся по струнке. Его усталые глаза, однако, загорелись привычной преданностью. Фальк знал – Карс спорил до хрипоты со жрецами, умоляя впустить хоть его к Герцогу. Но Фальк сознательно не дал приказа, позволив Ордену вкусить ответственность за свою безопасность. Теперь они эту чашу испили до дна. Покои встретили его хаосом. Ожидаемо. Никто не упустит шанс порыться в вещах Герцога, получив карт-бланш. Фальк методично поднимал рассыпанные бумаги с ковра – доклады, шифрованные депеши, письма со вскрытыми южными печатями. Он аккуратно сложил их стопкой на стол. Теперь Себастьяну было известно: переписка с Югом велась давно и обстоятельно. Неприятный прокол, но не смертельный. – Милорд! – Один из стражников, оставленных у лазарета, замер в дверях, запыхавшись. – Верховный Жрец... Он здесь. Фальк выругался сквозь зубы. Себастьян, видимо, мчался сюда галопом из своего западного крыла, едва услышав, что Герцог оставил мага одного. Когда Фальк спустился обратно к лазарету, двое жрецов в красных мантиях перегородили ему путь, сложив руки на груди в немом, но непререкаемом запрете. Эта слепая вера в свою исключительность, читавшаяся в каждом высокомерном жесте, всегда бесила Фалька. Они забыли простую истину: против простой стали их «дар» – пустой звук. Легкий взмах руки Фалька – и его стража без лишнего шума расчистила проход. – Вы не должны вмешиваться! – Себастьян, запыхавшийся, с трясущимися от ярости руками, метнулся вперед, перекрывая ему дорогу. Его обычно бесстрастное лицо было искажено гневом. Не только герцог понимал, насколько ценным может быть маг, подобный Лориану. Если подобные ему, способные дематериализовать тело, вообще существовали. Фальк проигнорировал его. Он сунул в руки Лориану, сидящему на койке, комок одежды. Затем встал между мальчиком и Верховным Жрецом живым щитом. – Это дело Ордена! – завопил Себастьян, пытаясь обойти Фалька, но Герцог ловко перехватил его за локоть, сжимая с силой, не оставляющей сомнений. – Знаете, где я вертел ваше жречество все эти дни? – голос Фалька был тихим, но каждое слово в гробовой тишине лазарета звучало громче. Даже Лориан замер, прекратив попытки натянуть рубаху. – Я доверил вам свою жизнь. Отозвал собственную стражу. Позволил вам играть в ваши священные игры. А вы? – он сделал паузу, его взгляд, ледяной и презрительный, буравил Себастьяна. – Вы обосрались. Позорно. Теперь маг – под моей протекцией. Желаете с ним «побеседовать» по-вашему? – ирония в голосе была ядовитой. – Пишите прошение. Хотите обвинить его? Обвиняйте сначала меня. Но троньте его за моей спиной... – Фальк наклонился чуть ближе, и в его шепоте слышалось обещание мести, – ...и я отвечу вам той же монетой. С лихвой. – Ты зарвался, Фальк! – прошипел Себастьян, вырывая руку. Слюна брызнула с его губ. – В отсутствие Короля и Хартвинга! Я извещу их! Каждого! – Извещай, – равнодушно бросил Фальк, уже поворачиваясь спиной, как к назойливой мухе. Интерес к разговору был исчерпан. Подобный компромисс был выгоден обоим: Фальк получил мага, а жрецы сохранили лицо, несмотря на то, что шпион прошел мимо них. Лориан, стиснув зубы от боли, съехал с койки, пытаясь встать на поврежденную ногу. Он шатнулся, лицо исказила гримаса. Фальк видел, как по залу пронесся шепоток – слуги, стража, жрецы – все знали о его... внимании к брату Королевы. Черт с ними. Он шагнул к мальчику и, не церемонясь, снова подхватил его на руки. Лориан вцепился в его плечи с силой утопающего, лицо уткнул в шею. Фальк почувствовал горячее, прерывистое дыхание. Что он успел наговорить мальчику, пока был с ним наедине? – мелькнула тревожная мысль. У порога Фальк обернулся, неся свою ношу. – И еще кое-что, Себастьян, – заметил он, четко выговаривая слова. – Если вам действительно нужна магия... она сама вас найдет. Стоит лишь искренне захотеть ее принять. Верховный Жрец побагровел так, что казалось, лопнут сосуды на висках. Прямой намек на святотатственное суеверие! Фальк почти физически ощущал, как мысль жреца метается по замкнутому кругу: погоня за Лорианом, отчаяние, нехватка силы... и рождение новой магии там, где ее жаждут. Возможно, такой же дикой и неуправляемой. – Пока твоя магия не восстановилась, – Фальк аккуратно опустил Лориана на помятую постель в своих разгромленных покоях, – с тобой двое стражников. Без них – ни шагу. Понятно? Он окинул взглядом комнату. Никто даже не попытался прибраться. Масштабы вандализма открылись во всей красе: царапины на лакированных ящиках стола, сорванные со стен картины валялись на полу, а матрас был вспорот вдоль и поперек, из него торчали клочья конского волоса и перья. Жрецы искали что-то с пугающей тчательностью, но его тайник остался нерушим. – Ничего святого, – процедил Фальк с презрением. Он пнул ближайшую вспоротую подушку. Облако мелких перьев взметнулось в воздух, оседая на обивке мебели и на волосах Лориана, усугубляя ощущение гнетущего запустения. Маг, полусидя в груде смятых одеялах, наблюдал за ним сквозь невольный прищур. Его лицо, обычно бледное, сейчас имело восковой, мертвенный оттенок, но в уголках рта играла знакомая, усталая усмешка – островок прежнего дерзкого духа в море слабости. – Лориан, – голос Фалька обрел неожиданную мягкость, почти заговорщическую. Ему отчаянно хотелось сбить спесь жрецов, используя мальчика как изощренное орудие. – Как только окрепнешь... укради у Себастьяна все его рясы. До последней нитки. Чтоб в радиусе лиги не сыскать было ни клочка этой проклятой красной тряпки. Лориан, уткнувшись щекой в бархатную спинку кровати, вежливо кивнул. В его полузакрытых глазах мелькнул слабый, но однозначно зловредный огонек. Вызов был принят.
