Первый Император

Год 5 до дня основания Империи

Магия — живой инструмент, который обретает ценность и смысл в моменты ее использования. Без этого она — лишь спящий потенциал. Магия засыпает, становясь лишь телом, когда теряет смысл к существованию. Она находит его в том, чтобы питаться и разрастаться всё больше... И, чем дольше она игнорируется, тем сложнее заставить ее вспомнить, что в использовании и был ее смысл.

Выдержка из Священного Писания Империи «Мир Императора»

      Лориан перестал появляться в покоях на третий день после того, как осознал невозможность пользоваться магией. Мальчик теперь почти постоянно находился в саду, причем каждый день выбирал новое уединенное место. Из-за этой привычки Фальк мог отыскать его лишь по стражникам, приставленным следить за юношей. Но сейчас герцогу не удалось заметить даже их. Сад кишел людьми: готовились к возвращению Королевы, ожидавшемуся через неделю, а также к празднику зимнего солнцестояния. Работники усердно расчищали дорожки от свежевыпавшего снега и возводили навесы для предстоящих торжеств.       — Где он? — Фальк спросил в третий раз, его голос, несмотря на усилие сдержать раздражение, звучал жестко.       Карс, глава стражи, лишь вытянулся еще прямее, глядя куда-то поверх плеча Герцога:       — Мне не докладывали, Милорд.       А должны были. Зная о том, как теперь Лориан чувствует себя в замкнутых пространствах, Фальк усилил его охрану двумя дополнительными стражниками. Одному из них было строго приказано немедленно сообщать, если мальчик захочет покинуть пределы дворца. Выход за крепостные стены был категорически запрещен. Фальк смерил Карса долгим, тяжким взглядом, без слов накинул плащ на плечи и вышел.       Как он и предполагал, в шумном праздничном саду Лориана не оказалось – юноша явно избегал скопления людей. Не было его и в тихом внутреннем садике у подножия ритуального храма, куда он иногда заглядывал. Пустым оказался и отведенный под кухонные нужды задний дворик, обычно оживленный суетой слуг. Настроение Фалька становилось только хуже.       Он уже отчитывал Карса на крыльце кухни, когда старшая кухарка, робко прижавшись к дверному косяку, осторожно пролепетала:       — Их видели рыбаки, Милорд…       — Где? — слово вырвалось у Фалька резче, чем он намеревался. Женщина мгновенно присела в глубоком реверансе, не смея поднять глаз.       — У разрушенного порта, Милорд, — прошептала она, глядя на его сапоги.       Фальк сунул ей серебряную монету и кивком отпустил. Женщина поспешно скрылась, пока гнев Герцога вновь не обрушился на Карса. Совсем от рук отбились! — пронеслось в голове Фалька. Решиться на самоволку, зная, что если доложить – никуда не отпустят? Он не сомневался, чья это была идея – Лориан обладал даром убеждения. Но чтобы ни у одного из четырех солдат не хватило ума послать хоть уличного мальчишку, доложить о месте нахождения? Это было уже вопиющей халатностью.       Лориана Фальк нашел на самом краю одного из полуразрушенных волнорезов. Юноша стоял спиной к берегу, беззаботно швыряя плоские камешки в бурлящую воду. Море штормило, высокие пенные «барашки» с грохотом накатывали на камни. Рев прибоя заглушил шаги Фалька. Герцог едва успел вцепиться в ворот плаща мальчишки, когда тот, вздрогнув от неожиданного прикосновения, пошатнулся и чуть не рухнул в ледяные волны. Фальк поставил его обратно на скользкие камни.       — Не думал, что ты меня найдешь, — честно признался паршивец, пытаясь придать голосу небрежность, но не скрывая испуга.       — Это, — Фальк нехорошо улыбнулся, все еще крепко держа Лориана за плащ, — станет отдельной темой для нашего разговора.       Лориан поморщился, когда его плотно обступила стража, теперь с усердием демонстрирующая рвение в попытке загладить прежнюю оплошность. Потеря магии превратила мальчишку в существо нервное и угрюмое. Казалось, его тяготило все: собственное тело, посторонние взгляды, даже одежда. Особенно невыносимыми были тяжелые зимние плащи, неизбежные в суровом северном климате, так непохожем на мягкий юг его родных земель. Эта необходимость вкупе с беспомощностью погружали мага в глубокую тоску. Раны на его шее внешне затянулись, но магия все еще не откликалась, словно запертая наглухо.       Мысль об этом заставляла нервно ёжиться жрицу Майю, которую Фальк забрал из лазарета себе в служанки – а точнее, в целительницы для Лориана. Она знала страшную деталь: до основного ранения мальчик провел с платиновым кинжалом у горла добрых пятнадцать минут. Теперь Майя каждый день обрабатывала его шрамы, стараясь делать это быстро и почти не касаясь кожи пациента.       Фальк, стиснув зубы, почти силком втолкнул паршивца обратно в замок. Однако, зная его повадки, не стал оставлять у входа, а повел напрямую в свои покои. У Лориана уже был опыт: пару раз он ловко ускользал от стражников, шатаясь в одиночестве по заснеженному городу и находя самые глухие, безлюдные закоулки. Герцог схватил худые руки мага, грубо перевернул ладонями вверх и – как и ожидал – обнаружил свежие ссадины и царапины. Лориан и падать стал как мешок, будто разучился ходить.       – Воды, – бросил Фальк через плечо, не отрывая взгляда от новых повреждений. Служанка Майя сразу поняла невысказанный приказ. Она подошла к камину, где на треножнике стоял кувшин с подогретой водой, налила в таз и приготовила чистые тряпицы, чтобы обработать раны.       – Посиди, хотя бы, день спокойно, – попросил Фальк, глядя на кислое, недовольное лицо мальчишки, который уже метнул взгляд в сторону двери, оценивая шансы на побег.       – То же могу сказать и про тебя, – парировал Лориан с нарочитой небрежностью. – Зачем ты ищешь каждый раз? Я же пообещал, что от стражи больше не сбегу.       Он равнодушно сжал и разжал кулаки, проверяя, не мешают ли туго затянутые бинты. Его тело заживало с неестественной скоростью, и он искренне не видел смысла в этих перевязках – царапины исчезнут к утру.       – Приедет Королева, – холодно парировал Фальк, – а ее неуязвимого брата придется хоронить, потому что он неудачно оступился и сломал себе шею.       Лориан сдулся: слова Герцога, как всегда, били точно в цель.       Мальчик перестал удивляться такой гипертрофированной заботе после истории с Майей. Фальк буквально переманил жрицу из лазарета, предложив ей – с циничной прямотой и в присутствии самого Верховного Жреца Себастьяна – должность личной служанки и целительницы при маге. Женщина, несмотря на мягкое имя, обладала недюжинной прямотой и практичностью. Она согласилась, прекрасно понимая, что это шанс вырваться из лазаретной рутины, даже если подопечный – источник постоянной тревоги. Себастьян тогда молча развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.       – Я не могу здесь сидеть, – Лориан снова заерзал, и Фальк видел, что это не просто каприз. Даже в просторных герцогских покоях мальчику было физически тяжело дышать, стены словно сжимались. – Из дворца выходить не буду, – добавил он поспешно, заметив, как снова сдвинулись брови Герцога.       Фальк знал, что мог поступить проще: запереть дверь на ключ или отдать приказ страже применять силу при малейшем неповиновении. Но он предпочитал действовать иначе – бесконечные нотации, выговоры, взывание к разуму. Прекрасно понимая при этом тщетность своих слов. Лориан слушал, кивал и делал по-своему. У дверей, как немое напоминание о недавнем провале, ждали четверо стражников, переданных в его «личное распоряжение». Их лица были понуры – им уже изрядно досталось за то, что они честно исполняли приказ Фалька: слушаться Лориана во всем. Вот только «во всем» включало и его прихоть сбежать на разрушенный волнорез.       Маг, ощущая гнет стен даже в широком коридоре, вышел, плотно притворив за собой дверь. То, что для других людей было привычной, не замечаемой реальностью – толстые стены, запертые двери, узкие проходы – для Лориана обернулось мучительной фобией. Его жизнь, само его существование, всегда зависело от магии. Без нее он был никем. Всего лишь очередным бастардом в длинной череде незаконнорожденных.       Он машинально оглянулся по сторонам, оценивая расстояние. Три шага вправо – и упрешься в стену. Три жалких шага. Недостаточно, чтобы разбежаться. Недостаточно, чтобы исчезнуть, раствориться в привычной манере, если бы... Если бы магия снова подчинилась.       Внутри царила тревожная, неестественная тишина. Магия, обычно клокочущая под кожей живым, ненасытным потоком, притаилась. Не напоминала о себе привычным мучительным голодом, не требовала подпитки. Она сжалась в глубине его существа – маленькая, искривленная, сломанная. Лориан ощущал ее не как ослабевшую, а как искалеченную. Как будто отсекли не часть ее бесконечно регенерирующего тела, а кусок самой ее сути. Отрубили конечность души. Теперь она сжималась в болезненный, неправильный комок, пытаясь приспособиться к новой, уродливой форме существования. Калека. Так она себя чувствовала. Так чувствовал себя он.       Он едва успел спуститься по мраморной лестнице, направляясь в тронный зал – единственное место в замке, где высокие своды не давили так невыносимо, – как его окликнул знакомый, медово-сладкий голос.       Леди Марго, посол Севера, плыла ему навстречу своей томной, нарочито замедленной походкой. Каждое движение бедер было тщательно рассчитано, напоминая скорее демонстрацию товара в дорогом борделе, чем поступь знатной дамы. Отец, вероятно, оценил, – мелькнуло у Лориана. Вильгельм всегда был падок на подобный типаж: внешне доступных, но по сути – ледяных и неуязвимых. Он бы даже не удивился, узнав, что Король Юга делил с ней ложе... лишь мысль о возможном северном бастарде вызывала неприятный холодок. Эта женщина могла превратить ребенка в мага, лишь бы удовлетворить свои амбиции.       – Ты сильно изменился с нашей последней встречи, – проговорила Графиня, и ее взгляд, скользнув по Лориану, стал откровенно пожирающим. Он привык к вожделению в глазах других, но здесь было иное – словно его препарировали взглядом, выворачивая кишки наизнанку.       – А вы, Леди Марго, все так же ослепительны, – ответил Лориан, натянув светскую улыбку. Он почтительно склонился, касаясь губами протянутой, изящной руки, уловив запах тяжелых, пряных духов.       Стража, пропустившая Леди сквозь свой строй, и маг за ее спиной обменялись красноречивыми взглядами – эта встреча не сулила ничего хорошего.       – Ты больше не выглядишь как бродяжка, – Марго цокала языком, оценивая его наряд. – Один этот камзол стоит как хороший боевой конь. И личная стража… – она сделала паузу, подбирая яд. – Мой племянник обычно не балует столь щедро тех, кто греет его постель. Разве что, пока те ему интересны.       Кривая усмешка тронула ее губы, пока графиня окидывала его с ног до головы. Провокация. Она вынюхивала причину внезапной «милости» Фалька. Значит, еще не в курсе происшествия.       – Ваш плащ восхитителен, – парировал Лориан, его взгляд скользнул по роскошному меху, обрамлявшему подол из ткани, где шерсть переливалась вплетенными нитями шелка. Узор и качество кричали о щедрости королевской казны Юга – тонкий намек на ее зависимость от его отца.       Тень пробежала по лицу Графини. Оскорбление достигло цели, но не сломило ее. Вместо отступления – сладчайшая улыбка и резкий хлопок. Ладонь Марго звонко шлепнулась по его щеке, висок резануло болью. Стража рванулась вперед, но Лориан жестом остановил их. Как будто пощёчина могла ему навредить... Он лишь стер выступившую на виске кровь и поправил волосы.       – Что с твоими руками, милый? – внезапно сменив гнев на милость, она нежно провела холодными пальцами по бинтам на его запястьях, заставляя его кожу покрыться мурашками.       Вопрос повис в воздухе, и от его ядовитого послевкусия Лориана буквально затошнило. Женщина напротив, не скрывая своего превосходства, бесцеремонно вертела его кисть в своих цепких пальцах. Она сгибала суставы, проверяла подвижность запястья, как кусок мяса на рынке. А он – маг, которого когда-то боялись все, кто хоть немного понимал, что он такое – не мог вырваться из этого навязчивого, унизительного контакта. Ее прикосновения жгли кожу, словно кислота.       Раньше… Мысль пронеслась, как спасительная искра. Раньше все было до примитивности просто. Малейший дискомфорт – и его тело отвечало мгновенно. Оно теряло плотность, становилось тенью ускользающей от грубых пальцев. Этот простой акт нематериальности был его щитом и предупреждением, молчаливым, но кричаще ясным: Не тронь. Он не из тех, кого можно безнаказанно трогать. Но больше всего окружающих пугало то, что он мог сделать с ними то же самое, что и с собой. Сделать нематериальными. Вогнать в землю по шею или вовсе похоронить живьем одним прикосновением. Лориана боялись коснуться. Каждый жест, требующий физического контакта, был для окружающих пыткой. Люди отшатывались, их глаза расширялись от первобытного страха.       – В нем нет магии, – раздался низкий, чуть хриплый голос. Это говорил темнокожий маг, до сих пор молча стоявший позади Марго и сверливший Лориана пристальным взглядом. Сам он светился едва уловимым, тусклым отсветом – признак скромных способностей. Лориан удивился его проницательности: заметить отсутствие силы в другом, будучи столь слабым самому, требовало особого дара. Или подготовки.       Марго преобразилась мгновенно. Маска утонченной кокетки рухнула, обнажив озлобленную фурию. Глаза неестественно округлились, белила на лбу и щеках треснули от резкого движения взметнувшихся бровей. Она выглядела так, будто под ее кожей что-то разорвалось.       – Как?! – визгливый крик резанул по ушам. Она вцепилась в руки Лориана мертвой хваткой. На этот раз стража сомкнула вокруг него живое кольцо, грубо оттеснив Графиню, но ее пальцы, как клещи, впились в его предплечья.       Лориан молчал. Глубоко внутри, он уже ощущал слабое, робкое шевеление – его магия спрятавшаяся под слоем страха и боли. Она тоже поняла, что рядом угроза. Магия всегда хотела жить, как бы жестоко с ней не поступали. Вот и сейчас она колыхнулась глубоко внутри, намереваясь защититься, но отступила. Она не смогла оторвать от себя кусок, – это было для нее слишком травмируюшим. Носитель тоже должен защищать ее, как она защищает его. Лориан мысленно звал ее, уговаривал, клялся быть осторожнее, но сила не реагировала.       Не обращая внимания на стражу, Марго яростно дернула за концы бинтов, сорвав их, и уставилась на сеть свежих ссадин и царапин.       – Упал, – ответил Лориан, не без наслаждения наблюдая, как вытягивается лицо графини. Даже если он не может напугать, он всегда может вывести из себя.       – Ты упал? – в ее голосе смешались неверие, ярость и обреченность. – Неужели ты клюнул на уговоры Себастьяна и позволил себя… выжечь?!       Она вцепилась в лацкан его камзола, пытаясь прорваться сквозь стену стражников, но те, сохраняя вежливую непреклонность, оттеснили ее еще дальше.       – И они… защищают тебя? – Марго обомлела, наконец осознав весь абсурд ситуации: вооруженные воины без колебаний встали между ней, знатной Графиней, и королевским бастардом, готовые применить силу.       – Вы полагали, это мой почетный эскорт? – не удержался от язвительности Лориан, старательно обматывая размотавшуюся ткань вокруг ладони.       Мысль о расстроенной Майе, которая снова будет возиться с его разбитыми руками, вызывала легкое чувство вины. Эти бинты, хоть и бесполезные для заживления, могли немного смягчить удар при падении.       – Что случилось? – от бессилия Марго ударила кулаком по нагруднику ближайшего стражника. Сталь глухо звякнула.       Убедившись в их непоколебимости, она отступила, ее грудь высоко вздымалась от гнева.       – Полагаю, Герцог Фальк предпочтет лично проинформировать вас, – с ледяной вежливостью ответил Лориан, мастерски уклонившись от ответа. Распространяться о деталях, которые могли быть использованы против него или Фалька, было верхом глупости. Пусть Герцог сам решает, какие подробности следует раскрыть. Его репутация и влияние в этих делах значили куда больше, чем бастарда.       – Он у себя? – процедила Графиня, ее голос был подобен льду.       Лориан лишь кивнул, позволив ей увлечь его вслед за ней. Любопытство подстегивало его: что скажет Фальк? Ему нужно было знать официальную версию, чтобы впоследствии придерживаться ее как истины.       Фальк встретил появление тетки с выражением лица человека, вынужденного проглотить целый лимон, да еще и с кожурой. Лориан благоразумно решил не вставать между этими двумя. Он отодвинул к стене один из массивных дубовых стульев, стоявших у стола. Тяжелая мебель противно заскрипела ножками по каменному полу, сопротивляясь каждому движению.       – Каким ветром занесло, тетя? – Фальк первым отвел взгляд от Лориана, вежливо, но без особой теплоты указав Марго на свободный стул напротив себя.       – Касан говорит, в нем нет магии, – парировала Марго, игнорируя приглашение сесть. Она уже достала из складок платья длинную курительную трубку и с раздражением начала набивать ее табаком доверху. Фальк молча протянул ей тлеющую лучину. Леди затянулась глубоко, по-солдатски, даже не прикрыв чашечку пальцем. Едкий, густой дым мгновенно наполнил кабинет, создавая душную завесу, но ни Герцог, ни Графиня не спешили открывать окно.       – У него есть магия, – спокойно констатировал Фальк, ответив лишь на озвученный вопрос, словно играя в изматывающую игру.       – Тогда почему она спрятана так глубоко? – не отступала Марго, выпуская из уголка губ ровные, почти идеальные кольца дыма. Ритуал курения, казалось, придавал ей хладнокровия.       – Потому что его ранили платиной.       Снова – только факт, только то, о чем спросили. Марго резко выдохнула, облако дыма вырвалось наружу единым клубком, нарушив прежнюю размеренность.       – Любимый племянник, – ее голос приобрел опасную сладость, – может, ты просто расскажешь мне, как умудрился угробить столь ценного мага, вместо того чтобы загадывать мне шарады?       – Шикарный плащик, тетя, – Фальк внезапно откинулся на спинку кресла, и в его глазах весело сверкнули искорки. Он тоже напоминал ей о плаще – подарке южного короля, и о ее унизительной неосведомленности как посла, пропустившего шпиона прямо под носом.       – Вы издеваетесь?! – Марго сорвалась. Она резким движением сбросила плащ с плеч, и тот тяжело упал на пол. Лориан едва успел спрятать предательскую улыбку, прикрыв рот рукой и сделав вид, что закашлялся от дыма, когда ее взгляд метнулся в его сторону.       – Ничуть, – лицо Фалька вмиг стало каменным, между бровей залегла резкая складка. – Но вы же знали о шпионе. Здесь.       – И ты знал, – парировала Марго, сжимая трубку в зубах так, что казалось, она вот-вот треснет.       – Какие у него были цели? – настаивал Фальк, не отводя взгляда.       – Обычные. Слежка за двором, перехват корреспонденции, легкая... корректировка политических течений в нужном русле. Дочь Вильгельма на троне Севера? – она презрительно фыркнула, разведя руками в красноречивом жесте полного абсурда. – Он сам не ожидал такого поворота.       – Шпиону пришел приказ. Он убил Бульена, который, как оказалось, был в курсе его личности. Затем попытался убить меня, – Фальк бросил быстрый, но выразительный взгляд на Лориана, в котором тот уловил просьбу подыграть. – Действительно, лишь «небольшая корректировка политики».       – Вильгельм не станет рисковать своим агентом без веской причины, – Марго перевела ледяные глаза прямо на Лориана, сверля его взглядом, будто пытаясь вырвать правду силой. – Почему ты решил приблизить его к себе? Понимаю, мальчик умный, видный... но Фальк, неужели ты не нашел менее опасного увлечения?       – Если ты считаешь меня идиотом, который ради забавы переходит дорогу южному королю и «увлекается», – голос Фалька стал низким и опасным, – то глубоко ошибаешься. Он спас мне жизнь. Ты знала, кто был шпионом?       – Нет, – губы Марго сжались в тонкую ниточку. – Личность таких агентов – государственная тайна. Раскрывать ее – смерти подобно.       – А Бульен знал. И натравил шпиона на меня, когда я начал копаться в его делишках. Месть, тетя. Обычная месть.       Лориану стало ясно, куда ведет игру Герцог. Фальк намеренно брал удар на себя, скрывая главное: шпион был послан убить Лориана, а не его. Раскрой Марго эту правду – и она тут же спросит, почему Вильгельм внезапно решил устранить собственного сына, которого она с таким трудом вписала в мирный договор наравне с Лианной. Поднимать тему договора сейчас совершенно не нужно: Юг уже понял, как истощил Север войной, и любая новая слабина станет поводом для пересмотра условий договора. А если всплывет, что Лианна не должна была сесть на трон... Фальк защищал корону и хрупкий мир. Марго – лишь собственное влияние и положение.       – Этот шпион не был моим агентом напрямую, – Марго внезапно сдала позиции, ее голос потерял прежнюю ярость. – Я не знаю, какие конкретные приказы мог отдать Вильгельм. Но... – она сделала паузу, и Лориану показалось, что в ее глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее смущение при мысли о покушении на племянника, – раз целью был ты, я постараюсь выяснить, что произошло на самом деле.       Марго рассеянно поправила складки юбки, погруженная в размышления. В тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, раздался тихий голос ее спутника:       – Госпожа, могу я пока осмотреть Лориана? – Касан, темнокожий маг, до сих пор стоявший у двери как тень, сделал шаг вперед. Его проницательные глаза изучали Лориана с профессиональным интересом.       – Нет! – Фальк рявкнул быстрее, чем Марго успела открыть рот. Резкость его тона заставила Графиню поморщиться, будто от внезапного скрипа.       – Конечно, можешь, Касан, – она рассмеялась легким, звенящим смехом, словно Герцог только что произнес нелепую шутку.       Фальк поднялся из-за стола, медленно, как разъяренный хищник. Его тяжелый, предупреждающий взгляд впился в тетку. Пока они мерялись силой воли через дымную завесу, Касан приблизился к Лориану. Юноша почувствовал ледяной комок страха в горле. Он отчаянно надеялся, что его магия вернется до того, как эти двое окончательно обоснуются в замке. Само существование мага на Севере, которого терпят и корона, и жречество, было тревожной загадкой. Но куда больше Лориана пугало, что Касан появился здесь до подписания мирного договора – это означало, что Марго обладала огромной, невидимой властью, позволявшей ей плести сети прямо под носом у всей аристократии.       Касан бережно, но твердо взял Лориана за предплечье, помогая ему подняться со стула. В тот же миг спящая магия внутри Лориана дрогнула. Не вспыхнула, а именно дрогнула, словно отозвавшись на зов чужой силы – слабый, робкий толчок, больше похожий на стон, чем на ответ. Но отозвалась! И это было ужасно – не радость пробуждения, а ощущение предательства собственной сути. Магия словно тянулась к Касану, к его спокойной, уверенной силе, прочь из искалеченного тела, которое принесло ей столько боли. Лориан попытался мысленно схватить ее, удержать, заставить проявиться здесь и сейчас, но сила лишь глубже забилась в темный угол его сознания, игнорируя мольбы.       – Отпусти его, я сказал! – голос Фалька прозвучал как удар хлыста. Он легко, но недвусмысленно отстранил Марго, заставив ее отступить с пути. Графиня запуталась в юбках, споткнувшись, однако ее глаза вспыхнули не гневом, а внезапным, жгучим интересом, изучая реакцию племянника.       – Ладно, ладно, не кипятись, – промурлыкала Марго. По едва заметному кивку Касан мгновенно разжал пальцы, отпуская Лориана.       – А это что? – Фальк внезапно вплотную приблизился, его взгляд прилип к щеке Лориана, где краснел отпечаток пальцев Марго. Он сузил глаза, и в них заплясали опасные искры. – Это ты? – он повернулся к тетке, зажав зубы.       Марго впервые за вечер напряглась. Губы ее сжались, она затянулась трубкой так глубоко, что та захрипела, выпуская густые клубы дыма. Ее молчание было красноречивее любого признания.       Фальк молниеносным движением вырвал трубку у нее из рук.       – Он находится под моим покровительством, – герцог произнес слова медленно, подчеркивая каждое, и сам затянулся из конфискованной трубки, не отрывая взгляда от тетки. – Запомни это на будущее. Никто не имеет права его трогать. Никто.       – Так вот, значит, как выглядит ответственность Великого Герцога Фалька, – протянула Марго с преувеличенным удивлением. Ее взгляд скользнул по Лориану, будто оценивая дорогую, но странную покупку. – Жениться он не хочет, детей как огня боится, армию вверил моему сыну, королеву – жречеству, а от одной мысли о короне его пробирает холодный пот... Зато нашел время пригреть под крылом мальчишку-бастарда. Трогательно.       – Оставь свои нравоучения при себе, – Фальк раздраженно отмахнулся рукой. – Выслушаю их, когда у меня будет настроение терять время.       Пухлые, тщательно подведенные сурьмой губы Марго сомкнулись в тонкую, безжалостную ниточку, словно запечатывая поток ядовитых слов. Ее пальцы нервно забарабанили по костяным пластинкам веера, который она с резким щелчком достала из складок платья вместо трубки. Глаза сузились, но взрыва не последовало. Вместо этого в уголках ее губ заплясала едва уловимая, хищная усмешка – будто она уже видела финал этой партии и заранее вкушала грядущую победу.       – Надеюсь, твоя сила вернется до весны, милый, – обратилась она к Лориану уже сладким, медовым голосом, грациозно обойдя застывшего, как изваяние, Фалька.       Прежде чем Лориан успел отпрянуть, ее холодные пальцы впились ему в подбородок, грубо приподняв его лицо. Он замер, ненавидя каждое прикосновение, каждую секунду этого унизительного осмотра. В ее глазах он видел только ценность – как у редкого зверя или драгоценного камня. Куска мяса с полезными свойствами.       – Твой отец передает привет, – прошептала Марго, наклоняясь так близко, что он почувствовал запах ее духов и табака. Ее губы влажно и намеренно развратно прикоснулись к его, задерживаясь дольше приличия. Лориан от неожиданности широко раскрыл глаза и застыл.       – Мне... кажется, мне еще есть чему поучиться в дипломатии, – процедил он сквозь стиснутые зубы, нарочито медленно облизывая распухшие от грубого поцелуя губы.       Марго рассмеялась – громко, искренне, словно услышала лучшую шутку. Она потрепала его по голове, как шаловливого щенка.       – О, милый! Могу научить куда большему, чем просто целоваться, – она игриво подмигнула, бросая вызывающий взгляд на Фалька, пристально наблюдавшего за ее действиями. – Если хочешь дольше пользоваться доверием герцога...       – Я вас просвещу, графиня, – Лориан демонстративно вытер губы, испачканные в сурьме. – Не все отношения строятся через постель.       – Твой отец тоже так говорил. Ты так похож на него в молодости... Эта дерзость...       – Предпочитаю, чтобы меня сравнивали со шлюхами, – огрызнулся Лориан, резко отстраняясь от ее навязчивой ласки. – Они хотя бы честны в своих намерениях.       Марго лишь звонко щелкнула его по кончику носа. В ее глазах все еще светилось недоверие – она не могла поверить, что его магия исчезла насовсем. Эта беспомощность, похоже, доставляла ей извращенное удовольствие.       – Главное – не разочаруй меня, Лориан, – бросила она на прощание, ее голос внезапно потерял всю сладость, став ледяным и предостерегающим. И, не оглядываясь, выплыла из кабинета Герцога, унося с собой шлейф дыма и тяжелых духов. Касан, как тень, последовал за ней.       Лориан равнодушно помахал вслед исчезающей фигуре Марго, но в душе засел холодный гнев. Пусть ее внимание обойдет Лианну стороной, молился он про себя. Иначе мне придется нарушить слово, данное Фальку – не поднимать руку без его приказа. А этого я не хочу. Мысль о необходимости убить эту женщину ради сестры засела глубоко и прочно.       Фальк замер примерно в метре от него, сознательно выдерживая дистанцию. Взгляд Герцога, тяжелый и оценивающий, медленно скользнул по лицу Лориана, выискивая следы недавнего унижения. Свежий синяк на щеке был едва заметен, но тонкий порез у виска, уже запекшийся темной корочкой, надолго приковал внимание Фалька. Лориан знал причину: Марго любила длинные ногти и массивные перстни с холодными камнями – бесполезные для нее украшения.       – Поднимать на тебя руку недопустимо, – голос Фалька был тих, но каждое слово звучало тяжело. Он вдруг вспомнил о трубке, все еще зажатой в руке, и, не раздумывая, швырнул ее в горящий камин. Дерево треснуло, вспыхнув синим пламенем от остатков табака. – Если бы ты сказал ей, что ты теперь мой человек, она не посмела бы даже коснуться тебя. Почему ты позволяешь людям так с тобой обращаться?       – Потому что они слабее, – Лориан позволил себе легкую, почти невесомую улыбку, наблюдая, как замешательство искажает обычно непроницаемое лицо Герцога. – Мне не нужно доказывать свое превосходство.       – Ты глубоко заблуждаешься, – Фальк тяжело вздохнул, потерев переносицу, и вернулся за стол. Знакомая усталость легла тенью на его лицо. – Держись от Марго подальше, – добавил он, и Лориану показалось, что слышит он это уже не в первый раз. – И прекрати терпеть. Считай это приказом. Пусть воспринимают это как им вздумается – трусость, слабость, высокомерие. Мои люди слишком ценны, чтобы подставлять себя под удары по глупости, – он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. – Ты, к слову, занимаешь положение, близкое к графскому, подчиняясь лично мне. Воспользуйся этим статусом. Хотя бы для защиты собственной шкуры.       – Ты же знаешь, что Марго врёт и подставляет тебя? – на всякий случай уточнил Лориан.       – Если ты о том, что тетушка решила использовать мои войска – я уже дал знать об этом Андросу. Он тихо наведёт порядок, а матери скажет, что она поступает некрасиво, как минимум. В первую очередь она подставляет его, а не меня.       – А шпион?       – Сомневаюсь, что он действительно хотел меня убить. Скорее, расчитывал на то, что я решу сохранить теплые отношения со жречеством, откажусь от твоей помощи и сам выдам, чтобы избежать угрозы короне.       – А если я не верну магию? – Лориан затаил дыхание, стараяся не выдавать волнения. Он боялся узнать ответ.       Фальк поднял на него спокойный взгляд:       – Спрашиваешь, станешь ли ты для меня бесполезен? Нет, не станешь. Люди, находящиеся в моем подчинении, занимают свои места не из-за титулов, связей или... способностей. Как маг ты просто полезен. Но как человек – куда ценнее. Вильгельм знает это и захочет убить тебя снова.       Теперь многое вставало на свои места. Влияние Фалька не было следствием обмана или грубой силы — оно прорастало из щелей между камнями, как упрямый плющ, опутывающий стены безмолвной преданностью. Герцог не покидал дворец не из лени, а потому, что ему и не требовалось выходить: в его распоряжении были люди, которые могли на него положиться. Теперь Лориан понял, почему Генрих злился, говоря о том, что Фальк признал в нем «своего человека».       Вильгельм же, как и все короли Юга, видел в людях расходный материал. Лориан помнил, как отец, смеясь, рассказывал придворным, как «утилизировал» целый отряд, отправив их в самоубийственную атаку на укрепления Севера. «Люди как ножи — либо режут, либо ржавеют. Выбрасывай, пока не затупились», — говорил он, а Лориан, тогда ещё ребёнок, прятал дрожащие пальцы за спиной, боясь стать очередным затупившимся лезвием.       – Вы совсем не похожи, – прошептал Лориан. Он сделал к герцогу последний шаг, прижавшись лбом к его плечу.       Наконец, у него получилось расслабиться. Стены перестали давить, дышать стало проще. Он выбрал правильного человека, который защитит его сестру, если сам он не справится.