Первый Император

4 года до дня основания Империи

      Тяжелая тишина, густая, как смола, осела в покоях после ухода Генриха. Король обладал редким даром – заполнять собой любое пространство, оживляя даже самую угрюмую компанию своим заразительным шумом и присутствием. Теперь же комната казалась вымершей, лишь треск угасающих поленьев в камине нарушал гнетущее молчание. Фальк ненавидел, когда Генрих вламывался в его личные комнаты. Их пьяные посиделки всегда проходили в покоях принца… Короля. Мысль о новом титуле друга вновь подкинула дров в тлеющий костер его ярости. Мало кто умел так быстро и точечно вывести его из себя. Генрих намеренно ткнул в самую запретную тему, прекрасно зная последствия. Неужели он вправду задумал эту авантюру с женитьбой?       Взгляд Фалька упал на полупустой бочонок с вином, нагло возвышавшийся среди важных документов на его столе. Бумаги под его тяжестью выглядели жалко помятыми, испачканными темными подтеками. Плевать. Волна бессильного гнева захлестнула с головой. Он резко смахнул бочонок с размаху. Тот грохнулся на ковер, извергая рубиновую реку, которая жадно впитывалась в дорогую шерсть ковра. Лориан лишь лениво проследил взглядом за новой вспышкой, когда вслед за бочонком полетели и бумаги. Мальчик даже сейчас не проявлял и тени страха, хотя его магическая неуязвимость была временно заблокирована. Его длинные ноги по-прежнему небрежно покоились на полированной столешнице, поза излучала преступное спокойствие. В руке он лениво вращал кубок, изредка поднося его к губам, прежде чем вернуть непроницаемый взгляд на Фалька.       – Почему не ушел с ними? – просипел Фальк, чувствуя, как в висках начинает нарастать тупая, предательская боль. Плохой знак. Он специально выложил кинжал – подальше от себя, лишаясь соблазна в гневе навредить этому бесстрашному паршивцу.       – В прошлый раз ты и двух слов связать не мог, – невозмутимо заметил Лориан, даже не шелохнувшись. – Смотришься жалко. И это всего лишь от одного упоминания о женитьбе?       – Какого дьявола ты продолжаешь лезть на рожон?! – Фальк с силой уперся руками в столешницу, нависая над парнем, пытаясь разглядеть в этих спокойных глазах хоть каплю благоразумия. Даже Генрих, почуяв реальную опасность, ретировался мгновенно и без возражений. А этот… этот мальчишка вел себя так, будто все ещё считал себя неуязвимым.       Лориан медленно склонил голову набок, уголки губ поползли вверх, складываясь в дерзкую, вызывающую улыбку:       – Потому что в таком состоянии ты можешь и убить, а можешь стать до смешного… милым.       – Сволочь… – Фальк выдохнул сквозь зубы, всматриваясь в это спокойное, почти бесстрастное лицо, которое, казалось, лишь ждало его следующего шага.       Неожиданно Лориан подтянулся вперед, не убирая ног со стола. Движение было быстрым и плавным. Он протянул свой кубок Фальку, заставив обхватить его дрожащими пальцами. Парень обладал поразительной ловкостью и скоростью, что Фальк наблюдал лишь однажды – когда Лориан поддался на уговоры Карса продемонстрировать свои способности. Карс, глава личной стражи герцога, ветеран с десятками поединков за плечами, один из лучших клинков Севера… Карс проиграл. С позором.       Они договорились на показательный бой: Карс с мечом, Лориан – безоружный, ещё и пообещал уворачиваться, а не пропускать удары сквозь себя. Длинный клинок свистел в воздухе, выписывая смертельные узоры, но Лориан двигался как тень, будто предвидя каждый удар. Он не просто уворачивался – он скользил между ударами, неумолимо сближаясь. И вот – легкое, почти небрежное касание ладонью к груди Карса. Земля под ногами ветерана словно обрела вязкость болота и… поглотила его по пояс. Карс застыл, беспомощный, как вкопанный столб, тяжело дыша от неожиданности и усилия.       Лориан тогда остановился, его голос прозвучал холодно и отстраненно, пока он рассматривал поверженного противника: «Очень удобная высота. Для отрубания головы». Фальк никогда не забывал этот взгляд – ледяной, расчетливый, лишенный всякой бравады.       Лориан не отстранился, когда пальцы Фалька с силой впились в его плечи. Он лишь послушно откинул голову, обнажая гладкую линию шеи – немой вызов, доведенный до совершенства. Его дыхание оставалось ровным, лишь легкая дрожь пробежала под кожей в момент касания.       – Графская дочка, значит, – выдохнул он, и голос его, чуть хриплый от сдавленного горла, прозвучал почти насмешливо. Острые зубы герцога впились в нежную кожу у ключицы, оставляя багровый отпечаток. – А тебе тогда кого? – продолжил Лориан, игнорируя боль. – Могу посоветовать свою сестру. Старше Лианны, но все еще на выданье. Характер… колоритный.       – Замолчи, – рык Фалька был низким, звериным, сотрясающим его собственную грудь. Его ладонь сжала горло парня, чувствуя под пальцами напряженную пульсацию крови и скачущий кадык при попытке сглотнуть. Хрупкость, скрытая за дерзостью, была почти пугающей. Слишком легко сломать.       – Я восхищаюсь тобой, герцог.       Признание, выпавшее тихо и четко подействовало сильнее ледяной воды. Фальк замер, будто окаменев, все еще вжимая хрупкое тело в жесткую спинку стула. В его глазах – на миг – мелькнуло непонимание, замешательство, прежде чем ярость снова попыталась захлестнуть. Но ему не дали на это времени.       Лориан вернул внимание к себе: его пальцы нежно обвили запястье Фалька и мягко, но неумолимо ослабили хватку на своем горле. Он не отстранился, а наоборот, притянул ближе. Его движение было быстрым, не оставляющим времени на сопротивление. Лориан нашел губы Фалька своими в поцелуе, который был одновременно вызовом и утешением. Он кусал осторожно, игриво, оставляя лишь легкие покалывания, намеки на боль, но не причиняя вреда. И эта сдержанность, эта игра на грани, заставляла кровь герцога бешено стучать в висках, рождая дикое, парадоксальное желание – прокусить, разорвать, дать этому демону то, что он так жаждал сам: вкус крови.       – Если тебе найдут жену, – прошептал Лориан, оторвавшись на сантиметр, его дыхание смешалось с дыханием герцога, горячее и прерывистое, – я убью ее, – темный и бездонный взгляд черных глаз, не дрогнул. – Я же твой убийца, помнишь?       Наконец, он соизволил убрать ноги со стола. Его руки поднялись, нежные и сильные, обхватив голову герцога, пальцы впились в короткие волосы у висков. Он притянул лицо Фалька к себе, прижав к груди, где под тонкой тканью рубахи стучало ровное, на удивление спокойное сердце. Гулкий, глухой звук, ритмичный и незыблемый, как стук стрелки часов.       – Теперь легче? – спросил Лориан, его голос звучал сверху, мягко, заботливо, но в нем не было ни капли жалости. Была лишь констатация факта и… странное, необъяснимое обладание.       Фальк не ответил. Он позволил себе опуститься на колени и умостить дрожащие руки на подлокотниках кресла. Его собственное дыхание, еще недавно хриплое от ярости, начало замедляться, выравниваться, подчиняясь этому навязанному, но не раздражающему ритму. Напряжение, сковывавшее его спину железным панцирем, начало таять под теплом другого тела и гипнотическим стуком чужого сердца. Легче? Да, ему было легче от того, что у него есть возможность не жениться, несмотря на приказ короны. У него была уйма возможностей, заключавшаяся в одном мальчишке.

***

      Майя убирала следы вчерашней попойки с видом примерной бабушки, а не служанки. Ее движения были размеренными, как ритуал: стулья вставали на места с глухим стуком, окна распахивались, впуская струйки холодного воздуха, столешница скрипела под влажной тряпкой, стирающей разлившееся вино. Каждое действие сопровождалось тихим кряхтением и причитаниями – не жалобами служанки, а скорее философскими замечаниями бывалого человека. Фальк, лежа в кровати, прикрыл глаза плотнее, делая вид спящего. Лориан и вовсе изображал мертвого – он терпеть не мог эту нарочитую бодрость по утрам, а уж отчитывать его Майя могла не стесняясь в выражениях.       – Милорд, – голос жрицы прозвучал как скрип несмазанных петель, когда она выпрямилась, потирая поясницу. – Завтрак подадут с минуты на минуту.       В целом, Майя освоилась при дворе удивительно быстро. Этикет она соблюдала с достоинством оракула, а не слуги. На герцога никогда не повышала голос, к его личным вещам относилась с нарочитым пиететом. Письменный стол Фалька, заваленный картами и донесениями, оставался для нее неприкосновенной святыней – туда она не заглядывала даже тряпкой без крайней нужды.       Лориан сбежал при первой возможности, стоило Майе покинуть комнату. Судя по мятому плащу, он рванул в город, подальше от назойливых вопросов сестры. Вчерашний вечер с ее неожиданным визитом и пьяными откровениями обернулся для него неприятным сюрпризом. А уж упоминание о возможной женитьбе и вовсе заставило исчезнуть надолго. Фальк нехотя встал с кровати, с сожалением оглядев письменный стол. В следующий раз он выставит Генриха сразу, не дожидаясь такого погрома.       Стоило сесть в кресло и попробовать собраться с мыслями, как звонкий голос разрезал утреннюю тишину, заставив Фалька непроизвольно вздрогнуть.       – Не помешаю?       «Вспомнишь солнышко – вот и лучик светит прямо в глаза...» Как королеве удалось проскользнуть мимо ее бдительной стражи, состоящей из жрецов? Загадка. Майя замерла посреди комнаты, опершись на швабру, как на алебарду. Ее взгляд, устремленный на Лианну, был исполнен не столько почтения, сколько неприкрытого интереса. Сама швабра в ее руках внезапно обрела угрожающий вид.       – Не помешаете, – сухо констатировал Фальк, едва кивнув.       Королева бросила на жрицу недвусмысленный, повелительный взгляд. Герцог махнул рукой – увольнение без слов. Майя собрала свои тряпки и ведро с театральной неохотой и вышла, притворив дверь. Глухой удар и приглушенное ворчание из-за порога подтвердили догадку: стража, пропустившая незваного гостя, теперь получала нагоняй от старшей по чину. Швабра, видимо, пошла в ход.       – Герцог, вы – человек необычайно… занятный, – начала Лианна, шагнув вперед и устремив на Фалька прямой, не моргающий взгляд.       Он окинул ее медленным, оценивающим взором. Она была одета не для утренних визитов – плотный шелк платья облегал тонкий стан, подчеркивал округлившуюся грудь, открывал длинную линию шеи и изящные запястья. Дорогие украшения сверкали на ней, хотя обычно она предпочитала более практичные – из магических сплавов. Тщательно продуманный спектакль.       – Вы мастерски заставляете мир считаться с вашим присутствием, – продолжила королева, не отводя глаз и словно оценивая его стоимость на невидимом аукционе. – Где мой брат?       Фальк хмыкнул, тяжело поднимаясь из кресла. Опять этот вопрос. Ответ будет прежним:       – Понятия не имею.       – Не верю, – отрезала Лианна, резко запрокинув голову, чтобы встретиться с его взглядом, когда он остановился перед ней.       Маленькая женщина, цепляющаяся за свое королевское достоинство даже в заведомо проигрышной позиции. Хотя бы в росте. Фальк намеренно встал так близко, что ей пришлось бы либо отступить, возобновив дистанцию приличия, либо сильнее задрать голову.       – Что случилось с той проституткой? С которой вы играли в шахматы? – неожиданно спросила королева, не дрогнув и не отступив ни на шаг.       – Генрих проболтался? – Фальк вздохнул с видом человека, уставшего от чужих глупостей.       Лианна лишь сжала губы, ожидая ответа. Ее кукольно-прекрасное лицо уже обретало резкие, почти хищные черты, делая это молчаливое ожидание угрожающим.       – Видите ли, королева, в моей долгой жизни мелькало столько лиц…       Фальк позволил себе сделать шаг в сторону, начав медленный обход вокруг нее, как хищник вокруг добычи. Его всегда забавляло, как далеко он может зайти в ответ на чужую наглость. Лианна лезла не в свое дело. Он окружил ее защитой, дал кров и влияние, спас ее мужа. Ничего не получил взамен. Не чинил препятствий ее встречам с братом. Где благодарность?       – Вы тоже… крайне занимательная особа, – прошептал он, остановившись у нее за спиной и наклонившись так, что его дыхание коснулось ее уха, усиливая смущение. – Надеюсь, вы уже ощутили Север своим домом? Он вам по душе, моя королева? – закончив круг, он вновь встал перед ней, заложив руки за спину в позе полного самообладания.       Смущение мелькнуло в ее глазах, но гордо поднятый носик не опустился. Эта ее черта – смотреть свысока находясь на позиции слабого – бесила неимоверно.       Лианна выгнула спину, стараясь смотреть ему в лицо. Генрих точно взбесится, узнав об этом визите. Пора заканчивать фарс и выставить зарвавшуюся девчонку за дверь под благовидным предлогом.       Резкая, обжигающая боль ударила под диафрагму, вышибая воздух. Железная хватка вцепилась в его плечо и с нечеловеческой силой швырнула на пол. Фальк судорожно глотнул воздух, перед глазами поплыли черные пятна. Ковер вдавился в щеку.       – Вам удивительно к лицу это положение. На коленях, – прозвучал сверху ее голос, холодный и ровный. – Хорошо слышите меня?       Фальк сделал глубокий, дрожащий вдох, заставляя мышцы расслабиться, и поднял взгляд. Все тот же надменный носик, хотя смотреть снизу вверх теперь приходилось ему.       – Хватит вилять, герцог. Я задала вопрос. Будьте любезны ответить прямо, – ее тон не терпел возражений.       – Что случилось с… проституткой? – прохрипел он, пытаясь опереться на край стола, чтобы подняться. Но рука, по силе ни капли не напоминающая женскую, грубо придавила его к полу. Хватка на плече превратилась в тиски: под пальцами, впившимися в мышцы, он ощутил хруст костей. – Она умерла.       – Как все просто у вас выходит… – разочарованно протянула Лианна, поправляя складку платья. – А где же длинная запутанная история о том, как вы ее планомерно убивали?       Фальк скривился при мысли о том, что ему приходится снова вспоминать этот отрезок его жизни. Он убил многих людей, но стыдно ему было лишь за тех, кто умер от его собственных рук.       – Ответьте честно, герцог. Вы любили эту женщину?       Проклятие сорвалось с губ Фалька. Генрих не просто рассказал байку – он поделился с женой своими наблюдениями и опытом. И теперь эта маленькая женщина, обладающая силой титана, была готова его убить. Она могла свернуть ему шею одним движением пальцев. Он почувствовал это в ее хватке.       – Отвечайте! – ее рука снова сжала его плечо, предупреждающе сминая ткань камзола.       – Да, – выдавил он сквозь зубы. – Любил.       – Вы хотите заполучить моего брата? – спросила королева неожиданно спокойно. Давление на плече ослабло.       – Я не отнимаю его у вас. Я даю вам обоим шанс… быть собой, – прошептал Фальк, чувствуя, как боль отступает, становясь терпимой и думать уже проще.       – Как великодушно, – фыркнула Лианна, но в ее глазах мелькнуло что-то кроме насмешки. – Кто я, герцог?       Фальк посмотрел на нее, на ее сжатые кулаки, на решимость, застывшую в каждом мускуле лица. Истина была проста.       – Вы – королева.       Она замерла на мгновение, будто взвешивая его слова. Потом выдохнула, и напряжение в ее плечах спало.       – Я… уступаю вам брата, – слова дались ей тяжело, будто их вырвали клещами. Это читалось по белым костяшкам ее сжатых кулаков. – Но при одном условии, – она наклонилась, и ее взгляд стал невыносимо острым. – Влюбитесь в меня, герцог.       Королева отступила от него на несколько шагов, наконец дав встать. Теперь в ее руках были письма, а не его плечо. И письма Королева сжимала на удивление бережно.       – Это все от моего отца, – Лианна протянула ему стопку. На некоторых даже печати не сломаны. – Он хочет с вами встретиться. И мой брат тоже жаждет с вами встречи. Думаю, от Райнера вы получаете много писем, поэтому то, что он написал мне, решила не нести.       – Я не посол. Почему ваш отец хочет видеть меня? – тем не менее, он принял письма, легко пролистнув тонкую бумагу. На пол сразу выпала пара причудливо сложенных листков – так делали, когда информация требовала более тщательного изучения.       – Я думаю, что вы понимаете причину такого внимания, – Лианна снова сжала губы, будто считала, что он должен знать ее отца куда лучше. – Я не испытываю теплых чувств к отцу и не буду отвечать ему без вашего... совета. Если вам доверяет мой брат, думаю, я могу тоже.

***

      Лианна судорожно выдохнула лишь тогда, когда кабинет герцога Фалька скрылся за поворотом коридора. Воздух вышел со свистом, будто она пробежала милю. Холодные глаза, блеснувшие такой яростью, от которой она неосознанно потянулась к магии, до сих пор стояли перед ней. Очевидно, поднимать тему о женщине, которую любил герцог, было не лучшей идеей. Но как иначе привлечь его внимание, вырвать его из мира бесконечных расчетов и интриг? Просьбы? Разумные аргументы? Фальк лишь вежливо выслушивал и делал по-своему. Нужен был удар ниже пояса, щель в его броне.       Неудобное платье путалось в ногах из-за слишком быстрого шага и королева с раздражением одергивала его, пока в руке не остался кусок подола. Остановившись, она растерянно уставилась на лоскут дорогой ткани, зажатый в ее ладони. Шелк, привезенный Фальком. Платья, которые ей шили лучшие портные королевства, словно дорогой кукле, чтобы отвлечь ее блеском и неудобством от настоящей игры, разворачивавшейся за ее спиной. Пока она примеряла кружева и обсуждала фасоны, герцог вершил судьбы провинций, подписывал указы, плел сети заговоров.       Она не удивится, если узнает, что и отец тоже писал вначале Фальку, а потом уже ей, как просто связующему звену. Так продолжаться не могло. Если она позволит и дальше относиться к себе как к красивой вещи, безгласному символу союза, ее снова выставят на торги. Как уже выдали замуж, обменяв на политические выгоды, территории и деньги.       Вдобавок ко всему, Лориан, похоже, прекрасно понимал, во что ввязался. Она не станет ему запрещать или заставлять. Она просто предложит ему женитьбу ещё раз. А потом ещё. Пока он не согласится бросить опасное дело.       Внезапно на ее плечи легла тяжелая ткань. Стражник в латах встал перед ней, широкой спиной заслонив от возможных любопытных взглядов, устремленных на королеву, стоящую в коридоре с оторванным подолом. Он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, по стойке «смирно». Лишь жест – быстрый, профессиональный – набросить плащ.       Лианна машинально куталась в плотную, темную шерсть, ища укрытия не столько от холода камней, сколько от унизительного положения. Голос прозвучал хрипловато, неожиданно для нее самой:       – Я хочу съездить на охоту. Завтра. На рассвете.       Ответ пришел незамедлительно, ровный, лишенный интонаций, как удар барабана:       – Как прикажете, Ваше Величество.       Как прикажете. Слова звучали как насмешка. Как прикажет Фальк. Стражники, конюхи, егеря – все здесь подчинялись Великому Герцогу. Его слово было законом в этих стенах и за их пределами. Если Фальк скажет «нет», его молчаливый запрет будет ощутим в каждом взгляде, в каждой отговорке конюшего, во «внезапно» сломавшемся седле. Она больше не намерена ждать его милостивого разрешения или наткнуться на вежливый отказ.       Поэтому действовать нужно было быстро, пока эхо ее дерзости в кабинете герцога еще не смолкло. Охотничьи угодья – не роскошные парки для придворных забав, а настоящий лесной массив – начинались не так далеко от города. Там водилась не только мелкая дичь вроде перепелов, но и кабаны, олени, даже волки. Там можно было дышать свободно, там можно было почувствовать себя не куклой, а живым существом, хотя бы на несколько часов. Там можно было убежать.       Собрав остатки достоинства и крепче запахнув плащ, скрывающий испорченное платье, Лианна решительно направилась к своим покоям. Ей нужно было переодеться в практичное, найти коня... Она вышла на парадный двор замка, где уже готовили лошадей. Утренний воздух был свеж и резок: лицо сразу начало щипать. Она глубоко вдохнула его, пытаясь смыть остатки страха и гнева. Повернув голову, чтобы оценить подготовку, ее взгляд наткнулся на высокую, мрачную фигуру, прислонившуюся к тенистой колоннаде. Лориан.       Брат не появлялся перед ней без повода в последнее время. Его присутствие здесь, в этот момент, на этом месте, было красноречивее любых слов – герцогу уже все доложили.       За спиной Лориана застыло пятеро в кольчугах и коже. Это не стражники, которые обычно окружали ее. Это были настоящие военные, с грубыми лицами, пугающей выправкой и оружием, которое не так блестело, но в ход шло гораздо эффективнее. Все пятеро стукнули каблуками по земле, отдавая ей честь. Звук был резкий и отточенный до крайности.       Сбоку раздался такой же звук: двое, ведущие в поводу лошадей, замерли в такой же стойке.       Лианна одернула жакет под плащем, когда брат двинулся к ней. В его глазах было извинение, но она поняла, что без этих людей она никуда не поедет.       – Я подумал, что нескольких стражников будет недостаточно для королевы, – мягко начал он, осторожно беря ее за руку. – Я поеду с тобой... Ты полюбила охоту? – добавил Лориан, сразу меняя тему, чтобы заговорить ей зубы.       Лианна угрюмо кивнула, убирая свою руку из его и натягивая перчатки. Зачем ему ехать с ней, если он сейчас не может использовать магию? Она в одиночку может справиться со всем этим сбродом, что притащил ее брат. Тем не менее, Лианна позволила им увязаться за ней. Их молчание действовало угнетающе.       Тишина, повисшая на улочках, была тревожнее любого шума. Вместо привычного гомона рынка или детского смеха – лишь редкие перешептывания да звяканье ведра у колодца. Лианна напряженно всматривалась в лица редких прохожих, ловя на себе тяжелые, недобрые взгляды. Она вспомнила слова глашатаев, доносившиеся накануне до замковых стен: речи о непосильных налогах, о чиновничьем воровстве, о солдатах, ставших обузой в мирное время. Эти мужчины, отвыкшие от плуга и не желавшие ехать на далекий Запад строить новый форпост короны, видели врага в каждом, кто напоминал о власти. Они не понимали, что возводят город для себя – камень за камнем создавая щит от будущих угроз. Ни она, ни Генрих не поселятся в тех стенах. Но донести эту простую истину до воспаленных умов оказалось задачей невыполнимой. Горечь и чувство бессилия подступили к горлу.       Внезапно шепот за спиной оборвался. Лианна почувствовала, как десятки глаз уставились на нее, несмотря на плотный плащ, скрывавший фигуру, и капюшон, натянутый почти до глаз. Как они узнали? По осанке? По слишком хорошему коню? Лориан, ехавший чуть впереди, резко обернулся, его взгляд метнулся по смыкающимся переулкам. Лицо его стало жестким, как камень.       – Разворачиваем коней! – его команда, отрывистая и властная, прозвучала слишком громко в зловещей тишине. – Немедленно!       – Мы едем дальше! – Лианна упрямо встряхнула головой, резко подтянув уздечку, когда ее лошадь нервно дернулась, улавливая напряжение всадников. – Я не трусливая мышка, чтобы бежать от собственного народа!       Лориан резко развернул своего коня, перегородив ей путь. Его рука потянулась, чтобы схватить уздечку ее кобылы, но замерла в полуметре.       – Это опасно, Лианна, – его голос звучал низко, но с неоспоримым давлением. – Сегодня здесь слишком многолюдно. Вернемся завтра, другой дорогой.       – Я не намерена прятаться за стенами дворца, как драгоценность в ларце! – возмущение и страх заставили ее инстинктивно потянуться к внутренней силе. Магия забурлила под кожей, готовая стать щитом и оружием. Пусть увидят, что их королева – не беззащитная девчонка!       Лориан быстро наклонился в седле. Его пальцы как стальные клещи, впились ей в запястье поверх ткани. Боль была внезапной и резкой. Он не отпустил, даже когда она попыталась вырваться.       – Не надо! – прошипел он так тихо, что услышала только она, его глаза, полные тревоги и предостережения, приковали ее взгляд. – Это твои подданные, Лианна. Нападать на них магией – значит разжечь бунт и навсегда потерять их. Ты хочешь крови на мостовой?       – А я их королева! – выдохнула она в ответ, наконец выдернув руку и чувствуя, как под плащом горит кожа. – И на королеву тоже не поднимают руку!       Лориан сузил глаза. В этом взгляде читалась настойчивая решимость сделать все по-своему. Он выпрямился в седле, и когда заговорил в следующий миг, его голос громыхнул, как удар грома, заглушая нарастающий гул толпы:       – Я ПРИНИМАЮ КОМАНДОВАНИЕ ОТРЯДОМ! НЕМЕДЛЕННО К ЗАМКУ!       Ответ солдат и стражников – четкое, слитное «Есть!» – прозвучал как выстрел. Даже ее личная стража, те, кто должен был подчиняться только ей, откликнулись без малейшего колебания. Лианна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Лориан наклонился к ближайшему солдату, командиру маленького отряда, и его шепот, тихий и смертоносный, достиг ушей мужчины:       – Если хоть одна тварь из этой толпы дотронется до Ее Величества – ваши головы полетят с плеч раньше, чем они успеют моргнуть. Понял?       Солдат, бледный как полотно, лишь резко кивнул, стиснув зубы до хруста. Ни тени сомнения, только принятие приказа.       Они начали отступать медленно, спина к спине, образуя живое кольцо вокруг Лианны. Каждый шаг коней давался с трудом. Улицы, еще минуту назад казавшиеся пустынными, теперь кишели людьми. Они выходили из подворотен, смотрели из окон, молча сгущаясь позади отряда. В их взглядах не было ярости пока, лишь тяжелое, изучающее любопытство, смешанное с глухой ненавистью. Лианна сжала кулаки под плащом. Сила, готовая было вырваться наружу, угасла, оставив лишь горький привкус бессилия. Она позволила Лориану взять управление на себя, позволила увезти себя, как непослушного ребенка. Близость замка – они не успели уехать далеко – видимо, сдержала толпу от активных действий. Люди расступились перед медленно движущимся отрядом, но их молчаливое присутствие было страшнее любых криков.       Едва ворота замка захлопнулись за ними, Лианна резко соскочила с коня, с раздражением скидывая ненавистный, душивший ее плащ. Лориан был рядом мгновенно, его лицо выражало смесь тревоги и упрека.       – Прости, что так резко, но другого выхода не было, – начал он, запыхавшись. – В следующий раз выберем другую дорогу, может, через реку, на лодках, там меньше...       – Лориан! – ее голос, резкий и дрожащий от ярости, перекрыл его. Она повернулась к нему, сверкая глазами. – Фальк уже настолько прибрал тебя к рукам, что ты и меня пытаешься в его узду впрячь?! Я – твоя королева и сестра, а не его вассал!       Лориан отступил на шаг, подняв руки в умиротворяющем жесте, видя, как она буквально трясется от гнева.       – Фальк не знал о твоей поездке сегодня! – выпалил он, словно отрезая.       Эти слова обрушились на Лианну с сокрушительной силой. Точнее, не слова – сам факт. Ощущение было таким, словно ей со всей дури врезали мешком сырой муки по голове. Звон в ушах, мгновенная потеря ориентации, белая пелена перед глазами. Значит... не Фальку доложили? Не он отправил Лориана с отрядом? Лориан сам собрал солдат? Сам привел их? Сам командовал ими с такой уверенностью? Сам шептал солдату угрозы смерти за ее безопасность? Легкое покалывание в запястье, где он ее схватил, вдруг стало невыносимым. Какая же власть скрывалась за его спиной, дарованная лишь покровительством герцога, даже без его прямого приказа? И как далеко простирались щупальца этой тени, в которой стоял ее собственный брат?       – Ты должен быть на моей стороне. Почему ты ведёшь себя как Фальк? – она выпалила это неосознанно, явно смутив брата.       – Я всегда на твоей стороне... – растерянно отозвался он. – Я делаю то, что ты делать не должна. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Одного чудовища Юга вполне достаточно.       Он бросил на неё ещё один взгляд, теперь уже полный немного укора и пошел прочь. Фальк снова заставит его марать руки ради нее. Даст приказ убить очередного опасного человека, лишь бы испытать новую игрушку. Это было неправильным. Она заставит его с собой считаться.       Конечно, ни о какой охоте на следующий день не могло быть и речи. Ее стража ясно дала понять, кому на самом деле подчиняется, отказавшись выпустить ее из дворца. Для них был важен карман, из которого щедро платили. И их вера. Лианна задержала взгляд на красных повязках на их руках, символизирующих принадлежность к Ордену Жрецов.       – Тогда ведите меня к Верховному Жрецу, – сказала она, заглядывая в угрюмые лица.       Неважно, что одета она была для охоты. Неважно, что в храм придется идти все через тот же город. Ее не волновало, что Себастьян сейчас закрылся для молитв и не удостаивает аудиенций никого.       Стража переглянулась и подчинилась этому приказу. Ее провели через потайные коридоры, пряча и подкупая людей, что их видели. Как будто она и вправду сбегает. Жрецы вывели ее к храму через лабиринт внутренних дворов. Им даже пришлось пройти сквозь жилой дом. Как воровку, спрятали на заднем дворе и практически втолкнули в узкую дверь в самом основании махины храма. Кто-то явно не хотел, чтобы она виделась со жрецом.       – Я ждал, когда вы приедете, дитя, – начал Себастьян, беря ее за руку.       Его сухие пальцы пробежалась по коже с неприятным холодком – будто платина скользнула, облизавшись на магию внутри нее. Лианна посмотрела на старика перед собой и впервые поняла, что ее готовы слушать. Не просто выслушать и отправить за дверь. У Себастьяна были веские причины не любить Фалька и он их не скрывал.       – Вы знаете о Севере больше всех ныне живущих, – начала она, тчательно подбирая слова. Лесть не сильно заинтересовала жреца: он продолжал улыбаться, но улыбка выглядела натянутой. Лианна перевела дыхание, стараясь звучать более уверенно. – Я хочу у вас учиться. Не придворному этикету. Как расставить ноги для реверанса я знаю.       Старый Пеликан покивал ей с важным видом, похлопал по кисти своей холодной рукой и перестал улыбаться. Его глаза стали острыми, как его руки.       – Вы верите, дитя мое, что Вера может стать щитом против политики? – спросил он, не дожидаясь ответа. – Заблуждение. Политика – это алхимия власти. Она оперирует золотом, землями, замками и бесконечной войной за них. Она циклична и ненасытна. Вера же... Вера имеет конечную цель, – он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь. – Готовы ли вы служить конечной цели Веры? Пожертвовать сиюминутными играми трона ради высшего блага?       Лианна непонимающе смотрела на него. Ее взгляд невольно упал на массивную платиновую подвеску, лежащую на его груди поверх простых одежд. Знак, знакомый ей по мрачным обрядам: круг, рассеченный прямой чертой. Этот символ часто изображали на местах где умер маг. Символ Окончательного Разрыва.       Себастьян проследил за ее взглядом. На его губах появилась тонкая, снисходительная улыбка. Он бережно взял подвеску пальцами, словно драгоценную реликвию.       – Когда последний источник неестественной силы угаснет, – прошептал он, и в его шепоте слышался звон холодного металла, – когда магия перестанет искушать слабых и калечить сильных... тогда отпадет сама нужда в людях вроде нас. Жрецах, – его глаза сверкнули фанатичным огнем. – Мы боремся не за теплую перину или полную тарелку, королева. Мы боремся за душу человека. За его спасение от скверны, что разъедает мир. Человек – вот единственная истинная ценность. Не королевства, не короны, не точки на карте, залитые кровью. У нас нет богов, как у вас или у Востока. Мы не поклоняемся невидимым сущностям , не угождает им. Мы их уничтожаем, – он наклонился ближе. – Вы согласны помочь мне спасать души? Взамен... я научу вас, как сокрушить того, кто видит в людях лишь пешки.       – Я... я должна выжечь свою магию? – выдохнула она, голос сорвался на шепот, полный неподдельного ужаса. – Прямо сейчас?       Ее пальцы инстинктивно сжались, как будто пытаясь удержать невидимую нить, связывающую ее с силой. Магия была не просто инструментом. Она была щитом против унижения, последним аргументом в мире, где ее королевский титул казался пустым звуком. Без нее она чувствовала бы себя обнаженной, беспомощной – не только перед лицом Фалька, но и перед любым вооруженным пьяницей в кабаке.       Себастьян рассмеялся. Звук был мягким, почти отеческим, но в нем слышалась глубокая, древняя снисходительность к ее наивности. Он покачал головой, наблюдая, как на ее лице борются страх и растерянность.       – О, дитя мое, нет! – воскликнул он, и его холодная рука снова легла поверх ее сжатых пальцев, будто успокаивая испуганную птицу. – Не сейчас. И, возможно, не тебе лично. Подумай: путь к очищению мира долог. Ты можешь не дожить до того светлого дня, когда последний маг испустит дух, а его искаженная искра угаснет навеки, – его голос стал тише, почти заговорщическим. – Умереть с магией внутри... Разве это не то же самое, что и выжечь ее? В конечном итоге, она все равно умрет. С тобой или без тебя. А пока... пока тебе может потребоваться эта сила. Для нашего дела. Для спасения душ.       Лианна медленно выдохнула, ощущая, как ледяные пальцы жреца все еще цепко держат ее руку. Облегчение от того, что магия останется, смешивалось с новым осознанием, заставляющим сердце замирать: она соглашалась держать внутри себя то, что он называл «скверной».       – Тогда... – она заставила себя встретить его пронизывающий взгляд. – Вы и Орден... выступите открыто против герцога? Поможете мне его сместить?       На этот раз смех Себастьяна был звонче, но в нем не было веселья. Это был смех мудреца, слышащего детский вопрос.       – Против Фалька? Прямо? – он откинулся на жестком сиденье, сложив тонкие пальцы. – Дитя, дитя... Вас ведь не просто так вели задворками, пряча как беглую служанку. Простите старика за этот унизительный фарс, – его взгляд стал жестким. – Наши тела, увы, в отличие от бессмертных душ, требуют хлеба насущного. Крышу над головой. Золото для милостыни и... влияния. И все это нам щедро предоставляет герцог. Ссориться с ним? Это не просто неразумно. Это самоубийственно. Фальк – хищник. Умный, безжалостный и обладающий когтями и зубами, о которых ты даже не подозреваешь, – он наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул холодный огонь расчета. – Такого человека, Лианна, лучше иметь союзником, какие бы личные счеты между вами ни водились. Повторяю: мы не политики, гоняющиеся за властью ради власти. Мы – стражи. Наша цель – оберегать людей. И для этого нам нужны... ресурсы. Фальк их дает.       Откровенность была шокирующей. Лианна чувствовала, что найти опору в этом диалоге становилось с каждым словом все труднее. Он признавался в циничном использовании Фалька, но отказывался действовать против него.       – Тогда... – ее голос дрогнул, – как же вы хотите... справиться с ним? Как сокрушить того, кто видит людей пешками, если вы не можете ему противостоять?       На лице Себастьяна расцвела тонкая, почти восхищенная улыбка. Казалось, он ждал именно этого вопроса.              – О, очень просто, королева, – прошептал он, и в его шепоте звенела сталь. – Нужно не сокрушать его стену лбом. Нужно посеять в нем самого страшного врага – разочарование. Разочарование в собственном всемогуществе. В незыблемости его расчетов. В верности тех, кого он считает своими инструментами, – его взгляд впился в нее, словно буравчик. – И кто, скажи, способен сделать это лучше тебя? Кто, как не королева, законная правительница этих земель, может тихо, неуклонно, день за днем доказывать ему, его вассалам, всему двору и народу, что великий герцог Фальк... не так уж и незаменим? Что его железная воля может дать сбой? Что его гениальные планы... могут иметь альтернативу? И что эта альтернатива – ты.       Себастьян помолчал, жуя тонкие губы и смотря на девушку перед собой. Магия была злом, но человек перед ним был испуганной девочкой. И эта девочка будет жить намного дольше него.       – Война окончена, – сказал он, ставя этим утверждением точку. – Нам не нужны армии, не нужна контрабанда... Нужны мирные договоры и торговые соглашения. Ваш город – удачный проект. Мы построим там храмы, дадим людям смысл ехать туда. Успокоим толпу на улицах. Они такие же испуганные дети, как ты сама, – его голос стал тише, более глухим и оттого мистическим. – И тогда ты станешь полноправной королевой.