Первый Император

4 года до дня основания Империи

      Глубокая ночь в военном лагере дышала не сном, а тревожным полубодрствованием. Тишину разрывали скрип телег, окрики смен караула, далекий лязг оружия. Солдаты, эти грубые инструменты войны, отвыкшие от мирного ритма жизни, не знали покоя. Их дни заполняла муштра, ночные дежурства, внезапные тревоги. Лориан шел меж рядов холщевых палаток, призраком скользя по грязи.       Если бы не Хартвинг, вставший на сторону короны, этих людей не сдержал бы ни Фальк, ни договор, ни совесть. Их кормили деньгами, боялись распустить из-за тлеющих конфликтов на границах. И мужчины, лишенные настоящего дела, искали утешения в грубых развлечениях. Лориан резко отвел взгляд, когда из-за угла палатки мелькнула бледная полоска обнаженного женского тела и грубый смех.       «Я могу даровать тебе звание, эквивалентное командиру полка, – предложил граф Андрос днем ранее, когда Лориан осторожно затронул тему солдатского беспредела. – Это даст тебе законное право суда и наказания».       Глаза главнокомандующего армиями Фалька, карие и умные, были лишены иллюзий. Он прекрасно понимал, на что способен маг перед ним, и его предложение было не вежливым жестом, а холодным расчетом. Лориан уловил логику: связать опасную силу узами формальной иерархии, сделать ответственным. Но он не нуждался в лишних цепях.       «Письменный приказ герцога, подтверждающий мое право командовать в его отсутствие – более чем достаточен, – парировал он тогда, заметив в глазах Андроса мимолетную тень разочарования, быстро скрытую вежливостью».       Верно. Прими он звание – оказался бы в фарватере приказов Андроса. Оба это понимали. Оба обменялись безупречными, пустыми улыбками перед тем, как разойтись.       Но в лагерь этой ночью Лориан пришел не просто так. В его сознании, как набат, бились слова, сказанные пленником в деревянной клетке. И вот, новый виток – грязный смешок, пробившийся сквозь ночной гул:       – А девчонка-то Вильгельма, гляди-ка, как выросла! Уже на бабу смахивает!       Лориан замер, как каменное изваяние, у края палатки. У скудного костра, едва отгоняющего тьму и холод, сидели четверо. Пар поднимался от котелка с кипящей водой.       – Попробовала выехать, дура! – подхватил детина с бритой головой, лениво тыча палкой в угли. – В следующий раз – пиши пропало! Ублюдка Фалька рядом не будет – и резануть ее недолго!       – Она маг, дубина, – буркнул седой ветеран с густыми, нависшими бровями. – Не забывай.       Его авторитет заставил остальных мрачно кивнуть.       – А я магов убивал, – прозвучало из самой густой тени, куда не добирался свет костра. Голос был тихим, но нарочито дерзким.       – Убивал, говоришь? – Лориан шагнул из-за палатки, морок обволакивающей тишины накрыл пятачок вокруг костра. Легкий ветерок стих, звуки лагеря приглушились. Холодная ярость клокотала в нем. Насколько же распространена эта гниль? Всего пара ночей поисков – и вот они, эти болваны, выплескивающие свою трусость и злобу у ночного огня, как будто делятся планами на рыбалку.       Четверо вскочили, как ужаленные. Сперва – недоумение, щурящиеся глаза в темноте. Потом – леденящее душу узнавание. Паника. Они рванулись врассыпную, но земля под ногами ожила. Почва превратилась в черную, липкую трясину. Магия, помнящая обещание крови, охотно выползла из глубин Лориана. Она шипела от предвкушения, смыкаясь вокруг лодыжек, поднимаясь по икрам, глуша крики в горле солдат плотной, незримой ватой. Раньше ему требовался контакт – прикоснуться, чтобы вогнать человека в землю. Теперь, когда магия научилась слышать его волю, понимать команды, достаточно было мысли. Держи. Сомкни. Эта новая симбиотическая жестокость одновременно пугала и восхищала его.       Он подошел к тому, кто хвастался убийством магов. Не детина и не ветеран, а тощий, перепуганный мальчишка, примерно его возраста. Его лицо, искаженное ужасом, было бледным в лунном свете. Кого он мог убить? Пустая бравада перед товарищами, за которую он заплатит сполна. Солдат захлебнулся мольбами, лепетал о глупости, клялся в раскаянии, слюна пузырилась на губах.       – А я, знаешь ли, – протянул Лориан, поднимая с земли начищенный солдатский меч, – очень много убивал, – он положил холодное лезвие плашмя на дрожащее плечо юнца. – Таких, как ты... целыми ротами выкашивал. И если понадобится... – Лориан наклонился, его дыхание коснулось уха парня, – я еще столько же перебью. Чтобы даже последний дурак в этом лагере понял: тронь королеву – и я приду за его головой.       Меч скользнул. Не быстро – а с ужасающей, неумолимой плавностью. С плеча – на шею. Острое лезвие впилось в кожу. Магия внутри него взметнулась, жадно требуя дань. Лориан позволил ей наложить второй слой морока – плотный, непроницаемый купол, скрывающий истинную суть происходящего. Никто не должен знать. Ни о голоде паразита внутри него. Ни о том, что он нарушает собственную аскезу, беря кровь без спроса. Он готов был на все, лишь бы не прикасаться к Лианне снова. Кровь брызнула теплыми каплями на его губы, и магия с жадным урчанием впитала ее силу. Затем, одним резким движением он снес голову мальчишке. Она с глухим стуком покатилась к ногам окаменевших товарищей. Это они уже видели.       Повернувшись к оставшимся трем, Лориан осмотрел их перекошенные от ужаса лица. Магия, послушная его воле, затянула их глубже в землю, оставив на поверхности лишь головы и плечи. Они начали задыхаться, их глаза вылезали из орбит.       – Высуньте языки, – приказал маг холодно.       Один, самый молодой, забился в истерике, но слепо повиновался, высунув дрожащий язык. Лориан мельком взглянул на раскаленные угли костра, поднес меч к пламени, дождался, пока сталь начала тускло светиться и тогда быстрым ударом обрубил самый кончик. Крик, заглушенный мороком, был жутким. Двое других, ветеран и бритый детина, стиснули зубы, сжав губы. Их глаза пылали ненавистью и бессилием. Лориан усмехнулся. Им он просто залез в рот нематериальными пальцами и достал самостоятельно. Раскаленным докрасна лезвием рассек каждый язык вдоль, от кончика к основанию. Запах паленого мяса смешался с вонью грязи и страха. Он бросил меч в костер, брезгливо отряхнув руки.       Как только он отойдет на достаточное расстояние, морок рассеется. Земля ослабит хватку. Их выкопают полузадохнувшимися, искалеченными, но живыми. Оставалось надеяться, что его посыл был понятен.

***

      Кабинет герцога тонул в полумраке, освещенный лишь парой оплывших свечей на столе. Далеко за полночь, но Фальк, как всегда, был погружен в документы. Он изучал помятую депешу с сосредоточенным, хищным интересом. Шорох, едва уловимый, заставил его поднять взгляд. Лориан материализовался из самой тени стены, словно часть ночи, принявшая форму. Фальк лишь на миг встретился с ним глазами – быстрая оценка – и тут же опустил взгляд к бумаге.       – Ты уже совсем непринужденно пользуешься магией, – заметил он, однако, не отрываясь от текста. Голос был ровным, но в нем слышалось нечто среднее между констатацией и… удовлетворением?       Лориан тяжело вздохнул, словно сбрасывая невидимый груз с плеч. Он опустился в кресло для посетителей напротив стола и со стоном облегчения принялся стаскивать сапоги. Ноги, пропитанные потом и дорожной пылью, сопротивлялись – казалось, сапоги срослись с кожей.       – Я научился… взаимодействовать с ней заново, – признался он честно, тщательно подбирая слова. – По-другому.       Нюансы он опустил сознательно. Даже Фальку было опасно знать, что «паразит» внутри теперь – не просто слепая сила, а чувствующее орудие, управляемое мыслью. Отдавать приказы магии… Звучало так, будто она обрела разум. Как если бы стихию можно было поставить вровень с человеком – существом, способным строить империи, развязывать войны, испытывать веру. Чувствовать… Может ли магия любить? – мысленно спросил он ту сущность внутри. В ответ – лишь глухое, недовольное бульканье раздражения, как кипящая грязь. Она считала, что может.       Жрецы истребляли магию не просто так. Причина крылась в ее сути: слепое, ненасытное желание поглощать и размножаться. У такого примитивного, животного инстинкта не может быть права вершить судьбу мира. Не может быть права захватывать человеческие оболочки, превращая их в сосуды для своей прожорливой пустоты. Если магия пожрет все, чего жаждет, она так и останется вечным паразитом – могущественным, но не способным ни на что, кроме разрушения и собственного бессмысленного существования.       Магия внутри отозвалась на эти мысли новой волной раздражения, резким, противным уколом в самое ядро сознания. Лориан вздрогнул, поморщившись, и лишь тогда осознал, что Фальк наблюдает за ним пристально, отложив депешу. Его взгляд, обычно аналитичный и отстраненный, сейчас был сосредоточен исключительно на маге.       – Подойди сюда, – ласково произнес герцог. Он отодвинулся на своем массивном кресле, освобождая пространство прямо перед собой.       Маг неохотно поднялся, ощущая прохладу мягкого ковра под босыми ногами. Годы, проведенные на Севере, стерли память об окопной грязи и лесных переходах, где снять сапоги можно было лишь на минуту, чтобы сполоснуть ноги в ледяном ручье. Теперь всего несколько дней слежки оставляли в костях глухую усталость.       Фальк поднял руку. Холодные кончики пальцев коснулись виска Лориана. Магия внутри мгновенно отозвалась – не страхом, а довольством, волной расслабляющего холода, растекающейся от точки прикосновения. Пальцы скользнули вниз, легонько надавив подушечками на его губы, заставляя их приоткрыться. Лориан послушно подчинился, ожидая знакомого успокаивающего холода на языке. Вместо этого в рот хлынул огонь. Острая, обжигающая волна, как расплавленный металл, ударила по вкусовым рецепторам, пробилась к ноздрям едким дымом и устремилась вниз по горлу вместе с глотком слюны. Он вскрикнул, инстинктивно сомкнув челюсти с резким клацаньем. Фальк едва успел одернуть пальцы.       Лориан закашлялся, давясь. Горло пылало, глаза тут же наполнились слезами.       – Что за…– он попытался выругаться, но вдох лишь раздул пламя во рту, заставив его согнуться пополам. Сквозь водянистую пелену он увидел лицо Фалька – не просто довольное, а восхищенное. Герцог вертел в пальцах крошечную, сморщенную красную перчинку, рассматривая ее с куда большим интересом, чем депешу. Он осторожно коснулся ее кончиком языка, тут же прикусив его зубами – и на его собственном лице мелькнула гримаса острой боли, смешанной с чистым исследовательским азартом.       – Помнишь, ты просил меня связаться с твоим братом? – Фальк похлопал по помятой депеше, его голос звучал неприлично бодро на фоне мага, который пытался отдышаться. – Вот его ответ на мою просьбу! Превосходная штуковина!       – Это… – Лориан прохрипел, шаря руками по ближайшему серванту, слезы текли ручьем, мешая видеть. – …награда за отрезанные языки?       Он нащупал кувшин, но новый приступ кашля заставил его согнуться еще ниже.       – Что?! Нет! – в голосе Фалька прозвучала искренняя, почти детская обида на такое предположение. – Это потому что кто-то слишком много болтает!       Лориан замер с кувшином в руке. Его слезящиеся глаза нашли фигуру герцога, развалявшегося в кресле и с неподдельным наслаждением наблюдающего за его агонией. В два шага он преодолел расстояние. Фальк успел лишь изобразить удивление на лице, прежде чем понял намерение. Протест застыл на его губах, когда Лориан схватил его за волосы. Отвернуться или увернуться было невозможно – нематериальность мага делала его хватку мертвой. Лориан намеренно провел языком по сжатым губам Фалька, чувствуя их сопротивление, а затем специально толкнулся языком как можно глубже. В тот миг, когда герцог закашлялся от неожиданности и резкого вкуса еще не утихшего во рту Лориана перца, маг сунул ему в рот ту самую маленькую красную перчину.       Фальк задохнулся, выплюнув перец с отвращением. Он рванул назад, пытаясь скинуть ноги со стола, чтобы встать. Массивное кресло, и без того балансировавшее на двух ножках под его небрежной позой, с грохотом опрокинулось. Герцог кубарем полетел на пол, увлекая за собой стопку документов. Лориан, уже частично адаптировавшийся к огню во рту, проморгался от слез, нашел кувшин с водой и, преодолевая остаточные спазмы, протянул его Фальку, который сидел на полу, растирая кулаком слезы.       Тот схватил сосуд и залпом осушил, лишь усиливая новый приступ кашля, пытаясь подняться. Северяне, привыкшие к пресной пище, не знали такой остроты. Лориан вспомнил свое первое знакомство с их кухней, когда не чувствовал вкуса вообще, что бы ни ел. Фальку сейчас было в разы хуже его, и это зрелище вызывало у мага смех даже сквозь ещё текущие слезы.       – Хватит… ржать, – выдавил Фальк, наконец встав на ноги. Он тяжело оперся о край стола, пытаясь отдышаться, но каждый вдох лишь раздувал жар во рту. – Воды… Еще.       Лориан не удержался – наклонился и игриво, быстро чмокнул герцога в висок, пока того скручивал новый спазм кашля. Райнеру… он этот перец в задницу засунет, если встретит брата. Маг шагнул назад и просто растворился в полу, исчезнув из кабинета.       Он материализовался прямо в замковой кухне, едва не напугав до обморока ночную кухарку, дремлющую у остывшей печи.       – Молока! Срочно! – выдохнул Лориан, еще чувствуя жжение на языке.       – М-молока нет, Милорд! – залепетала женщина, в испуге отходя от него. – Есть… масло свежее… да сыворотка от творога…       Он схватил и то, и другое – кусок желтого масла в пергаменте и глиняную кружку с мутной сывороткой. Миг – и он снова стоял в кабинете. Фалька там не было. Лориан вышел в коридор и замер: герцог, красный, с мокрым от слез и пота лицом, шатаясь шел по направлению к кухне, а растерянные стражники неуверенно следовали за ним, явно не понимая, что происходит и как реагировать. Лориан быстро нагнал Фалька, решительно развернул его и потащил обратно, к кабинету.       – Подержи во рту, – посоветовал он, засовывая Фальку в рот добрую половину масляного куска, пока тот пытался вырваться и что-то протестующе бубнить сквозь слезы и кашель. Герцог скривился, почувствовав неожиданную жирную сладость, но выплюнуть не посмел – инстинктивно поняв, что это облегчение. Лориан лишь крепче прижал ладонь к его рту.       Пока Фальк, раскинувшись на кровати, стонал о жестокости мира и несправедливости – он всего лишь провел перчинкой, а не засовывал целиком – Лориан подобрал сброшенную депешу. Бумага была помята, но чернила Райнера сохранили свою угловатую четкость. Он развернул лист, и его взгляд скользнул по строчкам – туманным, уклончивым, лишенным имен и титулов. Вместо них – сухие столбцы цифр (вероятно, обозначавшие отряды или ресурсы) и перечень… псевдонимов. Райнер перечислял своих доверенных агентов, словно товар на складе, предлагая Фальку взять их под свое крыло. Лориан почувствовал холодный укол тревоги.       Насколько же сильно Вильгельм прижал брата после падения столицы? Райнер, командовавший обороной и проигравший ключевую битву, явно был не в почете. Это был жест человека, избавляющегося от активов, которые не может или не хочет держать при себе.       – Твой брат… – голос Фалька, приглушенный одеялом, в котором он уткнулся, прозвучал хрипло, – …всё ещё настаивает на личной встрече.       Лориан, не отрывая глаз от депеши, машинально сложил бумагу по старым, знакомым сгибам. Пальцы сами вспомнили движения – угол к углу, линия к линии. Через мгновение в его ладони лежал журавлик – хрупкий, ироничный символ. Какая пошлая двусмысленность, – подумал он с горечью. Пожелания «счастья и долгих лет жизни», аккуратно сложенные из бумаги, соседствовали с настойчивым требованием встречи.       – Ты ведь не всерьез рассматриваешь эту встречу? – спросил Лориан, его голос был ровным, но в нем чувствовалась нить тревоги. Он поднес бумажного журавлика к пламени свечи на столе. – Он очень сильный маг, Фальк.       – Думаешь, запланировал убийство? – в голосе герцога, обычно таком уверенном, прозвучала редкая, почти неуловимая нотка сомнения. Он приподнялся на локте, наблюдая за Лорианом.       Бумага коснулась огня. Краешек журавлика почернел, свернулся, и через миг всё письмо вспыхнуло ярким, коротким пламенем, превращаясь в пепел, падающий на пол.       – То, что вы с ним торгаши – это одно дело, – произнес Лориан, наблюдая, как умирает символ. – То, что за вашими спинами стоят армии – совсем другое, – он раздавил тлеющий уголек ногой. – Непонятно, в каком качестве он хочет встречи. Лично к нему не едь, – Лориан встретил взгляд Фалька. – Вильгельм, судя по всему, взял его в ежовые рукавицы после провала обороны. Каждое его слово, каждый шаг теперь под контролем. Эта встреча… может быть не его инициативой.       Фальк резко сел на кровати, вся его мимолетная слабость и страдания от перца как ветром сдуло. Он провел рукой по лицу, смахивая остатки влаги, и его взгляд стал полностью сосредоточенным.       – Кстати о Вильгельме. Ты говорил с Лианной? – спросил он, быстро переключившись с брата на сестру.       Лориан нервно дернул плечом, вспоминая неловкую сцену. Он нашел Лианну в библиотеке, попытался осторожно намекнуть на контрабанду и свое место в ней. В ответ – наигранно широко распахнутые глаза, легкое недоумение, аккуратно сменившееся вежливым непониманием.       – Она сделала вид, будто ничего не поняла, – ответил маг, чувствуя знакомое раздражение смешанное с… уважением? – Сыграла в совершенную невинность. Может, оно и к лучшему. Может, она не так наивна, как кажется и прекрасно понимает, что огласка в таком деле не нужна.       Тень тревоги скользнула по лицу Фалька, обычно столь уверенному. Он скривился и его голос потерял привычную иронию, став непривычно сдержанным:       – Ее амбиции... Они опасны, Лориан. Слишком опасны для нынешнего положения, – он помедлил, выбирая слова. – Она сидит тихо после той выходки с охотой и мне это не нравится. Не дай ей наделать глупостей.       Лориан ответил не сразу. Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза на мгновение. Усталость, глубокая и костная, тяжело легла на его плечи. Когда он заговорил, в его голосе звучала непривычная горькая усмешка:       – А на кого ты переложишь эту ответственность, Фальк, когда меня здесь не станет? – он открыл глаза, посмотрев прямо на герцога.       Фальк фыркнул, мгновенно вернувшись к привычной роли. Уголки его губ дрогнули в сардонической улыбке:       – Я смотрю, моя тетя у вас авторитет. Цитируете ее чаще чем священные тексты! – язвительность смягчилась так же быстро, как и возникла, сменившись практичной холодностью. – Но шутки в сторону. Твоя сестра не намерена меня слушать. Вообще. Ее упрямство сравнимо разве что с твоим. – он откинулся, наблюдая за реакцией мага. – Значит, придется снова пустить в ход тяжелую артиллерию. Натравить на нее вашу обожаемую Марго. Пусть продолжает дурить ей голову историями о наследниках и материнском долге. Рано или поздно это должно сработать.       – Нет! – слово вырвалось у Лориана резко и громче, чем он планировал.       Он увидел в глазах Фалька не шутку, а решимость. Он действительно может это сделать, – мелькнуло у него в голове с предельной ясностью. Марго, со всей ее напористой «заботой» и неумолимой жаждой новых магических талантов, была последним, что нужно Лианне сейчас. Он сдержал дыхание, стараясь звучать убедительнее:       – Лучше Генрих. Поговорю с Генрихом. Она... она сейчас прислушивается к его мнению даже больше, чем к моему. Он знает, как с ней говорить. Без давления. Без... внушения, – он почти добавил «без твоих манипуляций», но удержался.       Замысел, витавший в воздухе кабинета, дышал не просто смелостью – он пах безумием. Захватить целое королевство без войны? Для большинства это звучало как утопическая сказка, достойная лишь насмешки. Но сам герцог видел в этом единственный выход из тупика, в который завел их король Юга, Вильгельм.       Мирное сосуществование Севера и Юга? Фальк давно похоронил эту иллюзию. Сколько он ни пытался – дипломатические ноты, тайные каналы, даже откровенные угрозы – Вильгельм оставался глух. Хуже того, король Юга не просто игнорировал Север, – он методично пытался его раздавить, влезая в его внутренние дела, сея раздор среди лордов, подрывая авторитет самого Фалька. Игнорирование сменилось агрессией, и герцог понял: ждать следующего удара – самоубийственно.       И вот теперь в его руках оказалось идеальное оружие. Это оружие давало ему драгоценное время: незаметно стянуть верные войска к границе и одним броском выйти к самой столице Юга. Окружить ее, как зверя в ловушке. Дать городу опомниться после неизбежного хаоса, который последует за… устранением королевской семьи. И тогда – вывести на политическую сцену ребенка Лианны, предъявив его законные права на опустевший престол. Сестра Лориана даже не подозревала, насколько далеко вперед просчитывал Фальк, как глубоки были корни его стратегии. Убить одного Вильгельма? Для герцога это было бы жалкой полумерой, недостойной растраты его ресурсов. Слишком просто, слишком примитивно. На место одного убитого короля пришел бы другой – столь же враждебный, столь же непредсказуемый. И этот новый правитель, даже без прямых улик, знал бы, чья рука нанесла удар. Вражда лишь перешла бы в новую, еще более кровавую фазу. Фальку же был нужен не труп, а полная, безоговорочная победа.       Переформатирование самой карты.       – Лианна никогда не отпустит тебя на Юг, – Фальк сказал это куда тише, будто боялся, что его могут услышать в собственных покоях. – И она пока что не понимает, насколько ее отец разочарован тем, что она стала королевой.       Лориан слушал, и вдруг отчетливо ощутил на своей шее знакомый, леденящий холод металла. Ошейник, намертво приковавший его к Югу, к его хозяевам и обязательствам. Этот холод был таким же навязчивым, таким же проникающим до костей, как и вечный зуд магии под черепом – постоянное напоминание о чужеродной силе, пульсирующей в его крови. Он поднял взгляд и встретился глазами с Фальком. Спокойными, расчетливыми, лишенными тени сомнения. К этому человеку его не приковывал металл. Но служить ему было проще. Понятнее. Каждый приказ герцога был частью четкого плана, каждый шаг имел ясную цель и предсказуемые последствия. Не то что слепое, механическое исполнение воли южных господ, где он был всего лишь орудием, тупо устраняющим одно «препятствие» за другим. Наверное, так же чувствовала себя и магия, заключенная в его теле, когда он грубо дергал ее, приказывал, заставлял подчиняться силе воли. Ему следовало сразу попытаться понять то, с чем теперь ему нужно жить.       Когда Лориан снова прокрутил в голове план, дышать стало труднее. Он убьет всех членов королевской семьи, до которых сможет дотянуться. Всех дворян мало мальски приближенных к титулу короля. Ему не хотелось подчиняться этому приказу, но исполнять он его будет с удовольствием.       Тишину разорвал голос Фалька, низкий и опасный:       – Вильгельм хочет Лианну обратно, – он сделал паузу, тщательно подбирая слова. – Или ее смерти. Если она решит пойти ему навстречу, захочет устроить этот визит… не слушай ее. В тот миг, Лориан, она перестанет быть твоей королевой. Станет лишь сестрой. Я не справлюсь с магом, она сама дала это понять. Твоя задача – вырвать ее оттуда. Увести. Запереть. Связать, если потребуется. Считай это приказом.       – Я сделаю, – ответил Лориан. Его собственный голос прозвучал чужим, ровным, лишенным прежних колебаний. Он поднялся и медленно подошел к кровати, осторожно ступая босыми ногами по холодному каменному полу. Пальцы нашли застежки камзола, затем рубахи. Ткань, пахнущая пылью дорог и дымом камина, мягко шурша, спала на пол. Он сел на край постели, ощущая прохладу шелкового покрывала под кожей. Но расслабиться он смог лишь тогда, когда умостился под боком герцога, чувствуя успокаивающий холод его магии. Сейчас можно было спать без кольца.

***

      – Зачем пришел? – уточнил король, тяжело вздохнув.       Он сидел в кабинете, которого у него отродясь не было, сгорбившись над большим столом. Остальное убранство тоже было номинальным: пустые шкафы для бумаг, пустые полки, только на маленьком столике стоит высокий стеклянный декантер, да пара кубков. Что удивительно, декантер был с простой водой.       По этому отрешённому лицу напротив сразу было понятно, что никаких значимых решений здесь не принималось. Все было отдано на откуп Фальку, который и так едва успевал отбиваться от нападок с Юга. Лориан верил, что герцог, вернув свою контрабанду в привычное русло, обратит внимание и на спорные земли, но тогда может быть уже поздно. Вильгельм намерено отвлекал его на ртуть и шпионов, вставлял палки в колеса на таможне... Если бы Фальк не настаивал на том, что к Марго лезть нельзя, Лориан уже давно бы наведался к его дражайшей тётушке и расспросил ее детально о том, что в ее голове. Она подрывала влияние двух слонов герцога – торговлю и армию, вынуждая его заниматься внутренней политикой, а не внешней.       Вильгельму тоже пора отвлечься.       – Хотел, чтобы на Совете был поднят вопрос спорных земель, – ответил Лориан, складывая руки на груди.       Король отвернулся, уставившись в большое окно, будто ему сказали что-то неприятное.       – Зачем ты пришел ко мне? Лианна тоже в Совете...       – Ты вообще в договор смотрел? – на всякий случай уточнил Лориан. – Только король может его использовать. Три года прошло, а земли все ещё в подвешенном состоянии.       Генрих не повернулся, продолжая смотреть в окно на застывший в сумерках сад. Его поза – расслабленно подпертая рукой голова – излучала нарочитую, почти оскорбительную скуку.       – Что ты можешь знать? Если бы Фальк не спал с тобой, – проговорил король, растягивая слова, – ты бы об этом не говорил.       Небрежное замечание резануло уши. Лориан почувствовал, как знакомое, едкое раздражение поднимается по позвоночнику. Опять это. Вечное, унизительное предположение, что Фальком движет лишь похоть к красивому лицу. И самое гадкое – что сам король такого же мнения, мирясь с дерзостью любовника только из снисхождения к герцогу. Он судит всех по себе. Лориан не такая же марионетка, как сам Генрих.       Он медленно повернулся к столу, его движения стали обманчиво плавными, размеренными. Внутренняя ярость сконцентрировалась в одной точке, заставляя магию внутри тоже злиться.       – Да, Ваше Величество, – Лориан позволил губам растянуться в медленной, беззубой улыбке, лишенной тепла. – Фальк действительно трахает меня.       Внимание Генриха, наконец, оторвалось от окна. Король бросил на мага тот же скучающий взгляд, будто услышал банальность. Ни тени смущения или гнева. Лишь привычное высокомерие.       – Надо же, – лениво протянул он, – а я, ведь, просто пересказал слухи. Не думал, что окажутся правдой. Честно, не думал, – последнее Генрих добавил с лёгким досадным смешком.       Лориан позволил своему телу расслабиться еще больше. Он медленно подошёл к креслу, остановившись вплотную. Не торопясь, поставил колено прямо на бедро короля, придавив своим весом. Генрих нахмурился. В его глазах мелькнуло нечто, кроме скуки – мимолетный, но жадный интерес.       – И знаешь, Генрих? – Лориан наклонился так близко, что его дыхание, теплое и легкое, коснулось губ короля. – Он делает это... исключительно хорошо, – его шепот стал густым и опасным. – Настолько хорошо, что я плачу... от чистейшего удовольствия, – маг медленно, почти нежно прикусил нижнюю губу Генриха, чувствуя, как тело короля под ним напряглось и из груди вырвался короткий, нервный выдох.       Не отрываясь, Лориан позволил губам скользнуть вверх, по скуле, к виску, оставляя по пути незримый, обжигающий след. Его рот нашел мочку уха, и он пошло, влажно обхватил ее зубами и языком. Генрих резко дернулся, попытавшись схватить его, но маг дематериализовал тело. Он легко придавил короля к спинке кресла, а затем, с грацией кошки, уселся ему на колени, полностью контролируя пространство и движение.       – Но ты, мой милый король... – продолжил Лориан, его голос все так же был опасно близко к уху Генриха, – ты куда более... востребованная особа, – в словах зазвучала ледяная насмешка. – Ты... обслуживаешь весь Совет, прогибаешься под генералами, тебя доят торговые палаты, ставит на место Вильгельм... – он перечислил имена и титулы с урчанием довольного кота. – Твоя цена известна всем, а твои услуги... доступны слишком многим, – Лориан отстранился на сантиметр, чтобы заглянуть в глаза Генриху, в которых теперь читался уже не интерес, а нарастающая ярость и щемящий страх потери контроля. – По сравнению с тобой, я – образец целомудрия и избирательности. Ты – самая настоящая королевская шлюха этого двора. Хочешь, я тоже окажу тебе... услугу? – его пальцы легли на застежку камзола короля. – Я могу заставить тебя рыдать. Фальк научил меня.       Генрих вздрогнул и его руки, сильные и властные, впились в плечи Лориана. Он не сопротивлялся. Позволил королю с яростным рывком опрокинуть себя на холодную, полированную поверхность дубового стола. Грубые пальцы впились в ребра, сжимая так, что на миг перехватило дыхание. Его губы – жесткие, требовательные – накрыли его рот в поцелуе, который был больше похож на попытку задушить, чем на ласку. Зубы стукнулись о зубы. Лориан ощутил вкус железа – то ли своей крови, то ли просто ярости короля.       И тогда он отпустил тело.       Дематериализация была мгновенной, тихой и незаметной. Вес Лориана исчез. Генрих, всей своей силой давящий на него, внезапно провалился в пустоту. Он едва успел рефлекторно выбросить руки вперед, с глухим стуком уперевшись ладонями в столешницу, чтобы не грохнуться лицом на дерево. Король замер в этой нелепой позе, полулежа на столе, широко раскрытые глаза уставились туда, где только что был маг. На его лице застыло не просто изумление – это было озарение. Мгновенное, шокирующее понимание чего-то фундаментального и ускользавшего раньше. Предельной простоты: Лориан не послушный мальчик. Не игрушка герцога. Он непредсказуемый, опасный маг. Не по прихоти Фалька, а по своей собственной, глубинной природе.       Над его головой раздался смех. Легкий, искренний, полный чистой, почти детской насмешки. Лориан снова обрел форму, сидя на краю того же стола, свесив ноги. Он смотрел на растерянного короля сверху вниз.       – Генрих... – маг картинно провел языком по нижней губе, стирая каплю крови. – Трахать меня оказалось задачей посложнее, чем ты предполагал, да? – его взгляд скользнул вниз, к королевскому паху. – Но ты можешь смотреть на мое лицо, – Лориан плавно развел колени, обхватив лодыжками бедра Генриха и силой притянув его к себе.       Твердый, возбужденный член короля уперся в его бедро через тонкую ткань камзола. Генрих резко втянул воздух, его челюсти сжались до хруста. Руки, дрожащие от подавленной ярости и неутоленного желания, снова поднялись к телу мага. Но на этот раз они легли на его ребра нежно, почти робко, как будто прикасаясь к чему-то хрупкому и запретному. Пальцы запутались в застежках камзола Лориана, нервно дернули за пряжки, пытаясь расстегнуть, найти доступ к коже под тканью... и прошли сквозь металл и кожу, как сквозь дым.       – Только лицо, – напомнил Лориан ледяным шепотом, его глаза сузились в предупреждении.       Генрих скривился, как от боли, но руку убрал, сжав кулаки у бедер. Дрожащими пальцами он расстегнул собственные штаны, освобождая напряженный член. Выпрямившись, он уставился на Лориана. Его взгляд, раскаленный от похоти и унижения, впился в единственное доступное – в лицо мага. В эти насмешливые глаза, в полуоткрытые губы, в бесстрастные черты, наблюдавшие за его мучением. Лориан поощрительно сжал ногами его талию, притягивая еще ближе, и легко, едва заметно двинул бедрами навстречу. Этого было достаточно. Генрих обхватил свой член, начав яростно, отчаянно дрочить. Движения были грубыми, лишенными изящества, лишь быстрее, быстрее к разрядке. Он кончил с глухим стоном, судорожно выгибаясь, горячая сперма запачкала темную ткань камзола Лориана.       Пока король стоял, тяжело дыша, опираясь руками о стол и пот стекал по его вискам, Лориан легко соскользнул с его ослабевших рук. Он подошел к высокому окну, задрапированному тяжелым бархатом, и невозмутимо вытер запачканный камзол уголком роскошной шторы. Затем повернулся к Генриху, скрестив руки на груди. Его поза была терпеливой, но в глазах светилось холодное ожидание. Король молча, трясущимися руками, застегивал штаны, избегая его взгляда.       – А теперь слушай, – голос Лориана прозвучал ровно, спокойно, как будто ничего не произошло. Он наблюдал, как Генрих поправляет одежду. – Вильгельм тебя задушит, если ты будешь слепо цепляться за договор, – маг сделал небольшую паузу, давая королю собраться. – Плевать, что по бумагам эти земли теперь Северные, – он презрительно махнул рукой. – Договор – это клочок бумаги, исписанный вычурными формулировками. Ты не объяснишь крестьянину, который читать не умеет, что он вдруг стал подданным другой страны. Ему нужен хлеб, крыша и понятный господин, от которого зависит его жизнь, – Лориан шагнул ближе, его взгляд стал пронзительным. – Нужно поставить их в зависимость. Дать им вескую причину смотреть на Север не как на врага, а как на источник благ. Пути тут два: торговля или религия. Советую торговлю. Не потому, что ее курирует Фальк, – здесь в его голосе мелькнула едва уловимая ирония, – а потому что деньги говорят на языке, понятном всем. Золото с твоим профилем, щедро влитое в их экономику, даст быстрый и наглядный результат. Они быстро поймут, от чьей руки пришел этот достаток. И чью руку стоит целовать.       – У меня нет золота, – растерянно отозвался Генрих.       – У тебя есть люди, у которых есть золото, – Лориан улыбнулся, видя, что первым, о ком подумал король, наверняка был Фальк. – Много золота обычным людям не нужно, – снисходительно пояснил он. – Отдай эти земли какому-нибудь зажиточному купцу, может быть, двум. Дай им титул барона или даже просто посвяти сыновей в рыцари. Но вот жрецов с ними посылать не надо. Обойдёмся только межнациональным конфликтом.       Генрих задумался, опускаясь обратно в кресло. Лианна была права, когда говорила, что думать он способен только после того, как выпустит пар. Она иной раз сама подсовывала мужу женщин, лишь бы увидеть его сосредоточенное лицо. Может быть специальный бордель организовать? – мелькнуло у Лориана.              – Хартвинга отозвать с границы? – спросил король, продолжая смотреть на столешницу перед собой.       Лориан улыбнулся правильному ходу мыслей:       – Да, герцог там лишний, если посылаешь каких-то баронов.       – Эти земли граничат с землями Фалька. Он будет контролировать баронов? – Генрих, наконец, посмотрел на мага, вопросительно выгнув бровь.       – Кому хочешь, тому и отдай, – Лориан равнодушно пожал плечами. – У Фалька и так полно всего. Ему эти земли будут только мешать, несмотря на то, что через них идёт его контрабанда. Которая, к слову, оплачивает твой город на Западе, – тем не менее добавил он.       – Черт, имеешь меня, как и обещал? – король рассмеялся, запрокинув голову. Отсмеявшись, он растянулся в кресле, с силой сжав его подлокотники. Взгляд снова впился в лицо мага. Скуки в нем больше не было.       – Если тебя поимеет мой отец – тебе не понравится. Поверь, – Лориан вздохнул, постаравшись не слишком сильно давить. – Помоги Фальку хотя бы немного. Он тебе не скажет, но все трещит по швам. Твою жену ненавидят и если ты не покажешь, что она действует в интересах страны – ее не примут. Сделай так, чтобы в Лианне увидели свою.       Генрих угрюмо окинул мага взглядом, снова задержавшись на лице. Король был не глуп и далеко не наивен. Он просто не делал ничего, испытывая терпение аристократии, посадившей его на ненавистный престол. Но ради жены на его лице появилась сосредоточенная решимость.       – Или ты хочешь найти еще один труп в покоях матери? – специально уточнил Лориан, видя, как король мрачнеет еще сильнее.