Часть 21
14 августа 2025 г., 14:41
Год 3 до дня основания Империи
Холодный полумрак Зала Совета встретил Лориана задолго до первого удара колокола. Он выбрал кресло в тени массивной колонны, вдали от общего стола, и погрузился в толстый фолиант «Священного Писания». Строки сливались перед глазами, наполняя разум тягостным недоумением. Какой же безумный бред сочинили «лучшие умы» Севера... «Для спасения души дозволено все, даже убийство»? И это «учение» об «отделяемой душе» – будто бы она может жить без тела, как дым без огня? Каждая двусмысленность, каждая натяжка в тексте кричала об одном: весь этот многовековой труд жрецов – грандиозная, тщательно выстроенная бессмыслица. Никто не знал истинной природы магии, ее истоков, причины ее избирательности. Но в одном Лориан был уверен совершенно точно: магия не приходит извне. Она рождается вместе с носителем, как возможность дышать или видеть. Она – неотъемлемая часть жизни, а не дар или проклятие свыше. Шорох из потайной ниши за гобеленом заставил его вздрогнуть. Генрих возник незаметно, бесцеремонно воспользовавшись узким ходом для слуг. Казалось, он вообще не признавал парадных дверей, предпочитая дворцовым коридорам их узкие подобия. – А, ждешь, значит, – ухмылка скользнула по лицу короля. Он бесшумно пересек зал, подцепил один из массивных стульев членов Совета и поставил его перед Лорианом. – А какие у меня варианты, Ваше Величество? – Лориан закрыл книгу с глухим, недовольным стуком. Он поднял глаза на Генриха, стараясь скрыть раздражение. – Вы пригласили. – Искренне надеялся, что твоя знаменитая проницательность подскажет тебе не приходить, – Генрих тяжело опустился в кресло напротив. В его глазах читалась неподдельная досада, смешанная с чем-то похожим на жалость. Пальцы нервно забарабанили по резному подлокотнику, выбивая несложный, но навязчивый ритм. Лориан едва сдержал раздраженный вздох. Эта игра в молчанку, эта показная озабоченность... Странно для человека, который не выбирал слов и мог завести разговор на любую тему. Чего он ждал? Король прервал барабанную дробь, издав еще один глубокий, театральный вздох. Его взгляд стал острым, лишенным прежней рассеянности. – Слушай внимательно, маг, – его голос упал до опасного шепота. – Сделай так, чтобы тебя не было видно. Разговор, который сейчас начнется... он не для твоих ушей, – Генрих пристально смотрел на Лориана, в его глазах горело предупреждение. – Вмешаешься – будет только хуже. И поверь, – он встал, вновь подхватив кресло, – с тобой я смогу справиться. Лориан криво улыбнулся, накладывая на себя морок. Король даже с собственным членом не может справиться, но разбрасывается угрозами. Тем не менее, он слился с тенями колонны, став невидимым и неслышимым, лишь тонкая вуаль морока дрожала от напряжения. Генрих удовлетворённо кивнул, ставя стул на место и отошёл к окну, разглядывая шпили храма. Ровно в этот момент тяжелый удар колокола прокатился по замку. И со вторым ударом, словно вызванный этим звуком, в парадные двери Зала Совета вошел Фальк. Он замер на пороге, окинул взглядом пустующее пространство – лишь король стоял у окна, – и Лориан увидел, как плечи герцога расслабились, почти незаметно опустившись. Напряжение, всегда жившее в его осанке, на миг ушло. – Генрих, – позвал он, хотя король наверняка услышал его задолго до того, как дверь открылась. – Думал, ты будешь с Лианной... Я ещё раз прошу прощения за вчерашнее. – Об этом забыли... – Тогда что? Что-то важное? – спина Фалька снова напряглась, как бывало всякий раз, когда он не знал чего-то. – Самое важное! – Генрих обернулся, его лицо озарилось широкой, искренней на вид улыбкой. Он быстро сократил расстояние между ними. – У меня для тебя кое-что есть. Нечто... очень интересное. Король подошел вплотную, нарушая личное пространство с фамильярностью старого друга. Он наклонился, его губы почти коснулись уха Фалька, а голос упал до интимного, доверительного шепота, который Лориан едва уловил из-за расстояния: – Я слышал кое-что... – Генрих нарочито оглянулся через плечо, его движение было преувеличенно заговорческим, – ...из очень надежных источников. Говорят, спорные земли на южной границе... могли бы быть тебе полезны. Фальк не шелохнулся. Лишь тень глубже легла в складке между его сдвинутыми бровями. Он не отвечал, выжидая, куда клонит король. Генрих выдержал паузу, растянувшуюся до неловкости, а потом небрежно развел руками: – Было бы логично передать их тебе. И, раз уж территория эта станет для тебя стратегически важной, управлять ею должен человек твоего абсолютного доверия... – король придвинулся ближе, намеренно сокращая расстояние между ними ещё сильнее. Фальк инстинктивно отступил, восстанавливая дистанцию, но Генрих уже произнес имя, – ...Лориан, например, сгодился бы. – Ты не в своем уме? – резко осведомился Фальк. – Он не может владеть землей, у него нет... – Не может? – Генрих перебил его, снова шагнув вперед. Его губы растянулись в улыбке. – Тогда дарую ему титул! Кстати, – он наклонил голову, притворно задумавшись, – я тут кое-что разузнал. Оказывается, твой мальчик весьма обеспечен. Кто-то очень щедро снабжает его золотом... Бароном его сделаю, – король наклонился еще ниже, так что их лица почти соприкоснулись, его взгляд впился в ошеломленное лицо Фалька. Игривость мгновенно испарилась, уступив место угрозе: – Хотя нет... Барон – маловато. Графом. Кто же лучше управится с южными землями, как не южанин по крови, а? Фальк замер. Он смотрел на Генриха – человека, которого сбросил со счетов давно, – и в его глазах читалось нечто, чего Лориан никогда прежде не видел: беспомощность. Будто герцог только что получил удар под дых и не мог вдохнуть, не мог собрать мысли воедино. Его обычно непроницаемая маска треснула, обнажив растерянность. – Граф, – продолжил Генрих, его голос снова обрел деловитые нотки, – это еще не все. Граф может быть... послом, – он ловко извлек из-под камзола несколько плотных листов пергамента, отягощенных королевскими печатями. – Мне как раз требуется представитель на Востоке после подписания нового торгового договора. Идеальная кандидатура, не находишь? Он буквально впихнул документы в оцепеневшие руки Фалька. Герцог машинально опустил взгляд. Его пальцы скользнули по восковым оттискам печатей, взгляд пробежал по знакомым названиям портов, цифрам пошлин, маршрутам... Его собственные схемы, его тщательно выстроенная контрабанда, приносившая баснословную прибыль – куда большую, чем торговля с Югом – и, главное, обеспечивавшая его армию всем необходимым в обход королевской казны. Все это было здесь, на этих листах, выложено как на ладони. Лориан сглотнул комок в горле. Он понял, что перестал дышать. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухой, нарастающей болью в висках, заполняя всю голову гулом собственной крови. Он переиграл его. Генрих, этот вечный шут и бездельник, только что одним ударом выбил почву из-под ног Фалька. Он отрезал герцога от главного источника финансирования войск, поставил его в зависимость от королевской милости. А ему, Лориану... ему предлагали стать графом? Послом? Это не могло происходить на самом деле... Он годами избегал любой официальной привязки к короне, любой публичной роли, чтобы не быть по-настоящему зависимым ни от кого. А теперь... – Мне порядком надоело, – голос Генриха, внезапно ставший жестким и холодным, вернул Лориана в комнату. Король снова приблизился к Фальку, настолько близко, что герцог, все еще тупо смотревший на документы, невольно смял пергамент в кулаке, – ...надоело наблюдать, как вы трое – ты, Себастьян и моя дражайшая супруга – грызетесь из-за него. Спор окончен. Отныне он принадлежит мне, как сюзерен своему вассалу. Земли и титул уже пожалованы. Я позаботился о формальностях, чтобы ты ничего не успел придумать, – он удовлетворённо хмыкнул. – Родовое имя для нового графа выбрала Лианна. Лориан Хоук. Ей понравилось, как кричат ястребы на охоте, – король сделал паузу, и его следующий шепот прозвучал опасно близко к уху герцога. – Будешь плохо себя вести – сошлю своего нового графа куда-нибудь на границу. Или, что еще занятнее... Действительно отошлю на Восток. Фальк не отступил. Его холодные глаза впились в Генриха. Расстояние между ними, навязанное королем, больше не смущало герцога. – Как? – зло обронил Фальк. – Как ты посмел сделать это в обход меня? Через кого? Генрих ответил не сразу. когда он решил заговорить, шепот был нарочито тихим, насмешливо копируя манеру Лориана: – Ты... обидел одну особу, – зубы короля неожиданно, с легкой жестокостью, сжали мочку уха Фалька, заставив его резко дернуться. – Даму, весьма... близко знакомую с Востоком. И не только знакомую. Марго не прощает оскорблений. – Марго?! – взрыв негодования вырвался из Фалька прежде, чем он успел сдержаться. Он резко оттолкнул Генриха, и смятые пергаменты, все еще зажатые в его руке, хлопнули короля по лицу, рассыпавшись на пол. – Эта женщина пыталась тебя убить! Генрих лишь усмехнулся, потирая щеку, куда угодил угол пергамента. Его улыбка была странной – слишком доброжелательной, и от этого еще более пугающей. – Йен... – он покачал головой, делая шаг вперед, и Фальк невольно отступил, наткнувшись на край стола. Упоминание собственного имени выбило герцога из колеи ещё сильнее. – Я смирился с тем, что умру, в тот самый миг, когда ты заставил меня надеть корону. Знаешь ли ты, что значит знать, что твой лучший друг возвел тебя на трон лишь как временную заглушку? Что умру я ровно тогда, когда ты сочтешь подходящим? – теплая улыбка не сходила с его лица. – Но ты... слишком ревнив! Ты не позволишь никому другому прикончить твою игрушку. Пока не вылепишь для себя идеальную замену, – он снова шагнул, сократив дистанцию до минимума. – Знаешь, что я понял за эти годы? Тебе нравится, когда тебя обыгрывают. Когда кто-то оказывается хитрее. Не так ли, Йен? Фальк не успел ответить. Одно быстрое, отточенное движение – и его с размаху швырнули в ближайшую стену. Воздух с хрипом вырвался из его легких. Прежде чем сознание успело зафиксировать боль от удара, Генрих был напротив. Его рука грубо зафиксировала голову Фалька, сжав челюсть, а губы впились в чужие, нагло целуя. Герцог дернулся, но король всем весом прижал его к стене, обездвижив. – Генрих! Ты совсем... – успел прохрипеть Фальк, когда напор ослаб. – Ваше Величество, – поправил его король, и в его голосе не осталось ни следа прежней игривости. В следующее мгновение Фальк почувствовал, как его ногу ловко подсекли. Он рухнул на каменный пол, оглушенно проморгавшись. Еще не успев сориентироваться, он ощутил острую, выворачивающую боль в плече – Генрих, опустившись сверху, с жестокой эффективностью выламывал ему руку за спину. Методично, без спешки. Фальк зашипел, дернувшись в тщетной попытке сбросить захват, но Генрих лишь сильнее вдавил колено между его лопаток, парализуя движение. Одновременно другая рука короля вцепилась в ворот его камзола и рванула на себя. Фальк услышал резкий хруст рвущихся швов. Камзол съехал с плеч, запутав руки в рукавах. Прежде чем он понял замысел, остатки дорогой ткани были туго стянуты вокруг его запястий, превратившись в грубые, впивающиеся в кожу путы. Генрих наклонился к самому уху лежащего под ним герцога. Его дыхание было горячим и неровным. – Знаешь, чего я хотел все эти годы, Йен? – шепот был почти нежен, контрастируя с жестокостью захвата. – Увидеть тебя. Настоящего. Того, кто был до. Сбить весь этот проклятый лоск придворного, сорвать маску благородного герцога... – колено в спину вдавилось с новой силой, заставляя Фалька ахнуть от боли и бессилия. – ...и стереть это самодовольное, презрительное выражение с твоего лица. Хотя бы раз. Хотя бы так. Он резко дернул за связанные запястья, заставляя Фалька с болезненным стоном приподняться и сесть, привалившись к стене. Смотря на человека, застывшего перед ним, Генриху хотелось разорвать его на куски. Сделать с ним такое, что оправдает действия Фалька не только с точки зрения расчета, верности короне или королю Эдгару. Чтобы у убийства, которое замыслил его давний друг, была другая цель. Личная. Король наклонился, неожиданно нежно стерев капли крови, выступившие на подбородке герцога от удара о пол. Фальк клацнул зубами в опасной близости от его пальцев, чем вызвал только смех. Кто бы мог подумать... – мысль пронеслась в голове Генриха, пока он наблюдал за гневной дрожью, сотрясавшей обычно непроницаемого герцога. Потеря торговой монополии, подписанный за его спиной договор с Востоком – ничто не вывело Фалька из себя так, как этот удар по его личной власти. Потеря контроля над любовником. Пока Лориан находился под протекцией Фалька, он был не просто магом – он стал одним из ключевых игроков на Севере. Его мнение учитывали, его присутствия искали, его боялись. И вся эта власть, этот незримый авторитет, зиждились не только на воле и статусе герцога. Маг сам по себе был довольно занятной личностью. Это признавал даже Хартвинг. Самое забавное заключалось в том, что Лориан, казалось, еще не понимал масштаба своего положения. Возможно, Фальк и был готов женить его на графской дочке. Сделать его зависимым от родословной жены. Но это было до того, как герцог предложил себя. Если он на такое пошел, значит, больше ему нечего дать. Он отчаянно пытается удержать дорогого человека при себе, прекрасно понимая, что это невозможно. В глазах Фалька читался страх того, что новый граф осознает собственную власть. Стоит ещё одному человеку посмотреть на Великого Герцога Севера без тени былого восхищения или страха – тем взглядом, который Фальк узнавал слишком хорошо. Взглядом равного. Или, что еще страшнее, взглядом того, кто больше не нуждается в нем... Проститутке хватило несколько кошелей с золотом. Лориану должно хватить титула графа. Страх быть покинутым – вот что искрило в глубине ледяных глаз Фалька, маскируясь под неконтролируемую ярость. Он убьет, но не отпустит. Даже сбежать не даст. – Не волнуйся, Йен, – Генрих сказал это с притворно-успокаивающими нотками в голосе. – Я не претендую на твоего мага. Но не могу не признаться, что он мне... импонирует, – быстрый взгляд метнулся точно в сторону тени, где замер Лориан. Возможно, Фальк убьет его сейчас, стоит рассказать чуть больше подробностей и указать, где стоит мальчишка. Лориан застыл. Он только что пытался бесшумно сократить расстояние, нащупывая внутри себя остатки магии – жалкие искры после ритуала, – чтобы хоть как-то воздействовать на эту безумную сцену. Но как?! Как этот человек, лишенный даже намека на магический дар, мог с такой безошибочной точностью чувствовать его присутствие, его малейшее движение, даже скрытое скудной магической дымкой? Интуиция Генриха граничила со сверхъестественным. Король медленно, с хищной грацией, наклонился, заглядывая в его лицо снизу вверх. Так охотничий пес замерает перед тем, как вгрысться в горло своей добычи. Его руки поднялись с обманчивой плавностью. Пальцы обвили шею герцога, сомкнулись – сначала легко, почти ласково. – Тебе всегда нравилось это ощущение, не так ли? – шепот Генриха был горячим, проникающим. Он втиснулся коленом между ног Фалька, заставив его вжаться в стену сильнее. – Когда тебя душат... Похоже на приступ, но контролируемый. Когда знаешь, что в любой момент отпустят... если попросишь правильно, – давление пальцев усилилось ровно настолько, чтобы дыхание Фалька стало прерывистым. – А ты... – голос Фалька был хриплым, но удивительно ровным, – ...всегда был слишком мягок, Генри. Сожми чуть сильнее и ты свободен. Лицо короля мгновенно окаменело. Веселье и притворная нежность испарились, сменившись злым оскалом. Пальцы впились в горло Фалька с жестокой силой, перекрывая воздух. Но вместо паники, вместо той самой потери контроля, которой жаждал Генрих, по лицу герцога расползлась... ухмылка. Самодовольная, презрительная, знающая. Маска благородного герцога треснула окончательно, обнажив того самого беспринципного игрока, которого Генрих так жаждал увидеть. – Черт! – Генрих выругался сквозь зубы, сжимая горло еще сильнее, пытаясь сломать это вызывающее спокойствие. Лицо Фалька начало багроветь, глаза закатились. Но ухмылка не сходила. Только когда тело герцога обмякло, сознание начало покидать его, Генрих с резким, почти испуганным движением разжал пальцы. Он судорожно нащупал пульс на шее Фалька, слабый и частый, и облегчённо выдохнул. – Слабак, – просипел Фальк, едва губы снова смогли шевельнуться. Он сглотнул, демонстративно прочищая пережатое горло, и ухмылка вспыхнула с новой силой. От этой ухмылки Генрих вскочил на ноги, взбешённый ещё сильнее. Он вцепился в рубаху Фалька и с нечеловеческой силой рванул его вверх, с размаху вновь впечатав в каменную стену. Герцог глухо застонал от удара, но взгляд, полный торжества, не дрогнул. Его самодовольство бесило сильнее слов. – Если сейчас... – Генрих тряхнул им, как тряпичной куклой, его лицо исказил гримаса бессильной ярости, – ...хоть кто-нибудь попытается помочь тебе... Я его убью. – Какое... трогательное заявление... Ваше Величество, – Фальк промурлыкал, не обращая внимания на то, что его грудь сдавлена, а шея покрыта багровнющими следами от пальцев. Его голос звучал спокойно, ласково, но каждое слово было пропитано ядом. – Мое заявление лучше: я убью каждого, кто касался этого договора – писца, гонца, советника. Моей дражайшей тетушке с Востока пришлют головы ее родственников... упакованные в мешки из-под конского навоза. А ты... – он приблизился чуть ближе к лицу Генриха, несмотря на хватку, – ...уймешь свою любопытную женушку. Чтобы она наконец перестала совать свой милый носик в мои дела и задавать один и тот же дурацкий вопрос! Генрих замер. Злость в его глазах сменилась чем-то другим – холодным осознанием, оценкой. Он медленно, очень медленно разжал пальцы. Фальк сполз по стене, но не упал, удержав равновесие. Не отводя взгляда от короля, он опустился на колени. Затем, с хищной медлительностью прижался щекой к бедру Генриха, ощущая напряжение мышц под тонкой тканью. Его движение было вызывающе ласковым, почти нежным. А потом... губы скользнули выше, и зубы недвусмысленно зацепились за металлическую пряжку королевского ремня. – Попробуешь засунуть – откушу, – Фальк произнес это тихо, мягко, но сталь в голосе заставила Генриха замереть на миг. Зубы герцога все еще легонько сжимали металлическую пряжку. – Не такой смерти я для тебя хотел бы, мой король. Поэтому не провоцируй меня. – Ох, Йен, – Генрих выдохнул с преувеличенной грустью, его пальцы, однако, ловко расстегивали пряжку ремня. – Ты же потом будешь об этом жалеть. – А тебе разве не все равно, о чем я жалею? – Фальк демонстративно провел языком по всей длине его члена, почувствовав, как тот напрягся под тонкой тканью нижнего белья. В его глазах вспыхнул холодный огонь триумфа. – Хотя... я могу уступить, – голос герцога внезапно стал низким, почти стонущим, соблазнительным и опасным одновременно, – а ты скажи мне, кто надоумил тебя заняться спорными землями? Ещё и титулы раздавать... – его губы мягко обхватили чувствительную головку, сквозь ткань ощущая ее пульсацию. Зубы снова легонько сомкнулись – не кусая, но обещая. Фальк запрокинул голову, встречая глаза Генриха, и в его взгляде читалось немое предупреждение. – Я потратил так много времени и сил, чтобы убийца Вильгельма стал моим. Генрих громко рассмеялся – звук был резким, нервным, эхом отозвавшись в каменных стенах. Его взгляд, полный насмешливого торжества, скользнул мимо Фалька, снова на долю секунды прилипнув к замершей в тени фигуре Лориана. Маг, почувствовав этот взгляд, сделал два бесшумных шага назад, вжимаясь в холодную стену. Желания помогать Фальку у него больше не возникало. Он старался раствориться, стать невидимым, но его собственная магия злорадно колыхалась внутри, намеренно делая маскирующий морок чуть более зыбким, чуть более заметным для внимательного взора короля. Предательница, – подумал Лориан с отчаянием. – И что же ты намерен делать с тем, кто посмел так тебя подставить? – уточнил король, продолжая веселиться. Его пальцы скользнули в приоткрытый рот и Фальк сам вобрал их глубже. – Я лично переломаю ему все кости и скормлю свиньям, пока этот гад ещё жив, – герцог скользнул губами по запястью, ласково прижавшись щекой к чужому животу. – Скажи мне, кто это сделал? – Не скажу, – Генрих выдохнул слова с явным удовольствием. Его рука впилась в светлые волосы Фалька и резко дернула, запрокидывая голову назад. На лице герцога мелькнула гримаса боли и недовольства, смешанного с бешенством– его манипуляция не удалась. Генрих проигнорировал это. Он просто хотел взглянуть на это лицо ещё раз, до того, как оно вновь станет статичной маской. Одним плавным движением король выхватил из ножен на поясе кинжал. Не глядя, сунул рукоять в связанные руки Фалька, заставив пальцы герцога рефлекторно сжаться. – Развяжешься сам, – бросил он небрежно, словно предлагал стакан воды. – А я пойду к жене. – Стоять! – рыкнул Фалька. Прозвучало не как просьба, а как приказ, но его проигнорировали. Король уже повернулся к нему спиной. Он ловко застегнул ремень, поправил камзол, смахнув невидимую пылинку – жест нарочито будничный, унизительный в своей обыденности. – Стой, я кому сказал! – крик герцога эхом разнёсся по залу, несмотря на охрипшее горло. Даже не взглянув больше на друга, Генрих направился к парадной дубовой двери. Она распахнулась, впуская полосу света из коридора, и захлопнулась за его спиной, оставив Фалька на коленях посреди зала со связанными руками, сжимающими королевский кинжал, и с яростью, кипевшей в его глазах. – ТВОЮ МАТЬ! Лориан окончательно смирился с тем, что сейчас ему лучше не лезть, несмотря на всю свою бестелесность.***
Марго лишь мельком успела заметить фигуру племянника в дальнем конце темного коридора. Не раздумывая ни секунды, она резко развернулась на каблуках, подхватив тяжелые складки юбки обеими руками – грация и скорость молодой девушки в этом движении резко контрастировали с ее возрастом. Она припустила в обратном направлении, ругая неудобные туфли. Очевидно, Генрих уже успел поделиться новостями о торговом соглашении, и Фальк, вне себя от гнева из-за подрыва его монополии, несся за ней по коридору, зная откуда растут ноги у этого договора. – Тетя! – послышалось сзади. Марго прибавила шагу, почти перейдя на бег. Приличия отошли на второй план перед лицом явной угрозы. Позади застучали каблуки Фалька, ускоряясь, переходя на бег, гулко отдающиеся по каменным плитам. Она рванула в свою приемную, втиснулась внутрь и с силой захлопнула массивную дубовую дверь, щелкнув тяжелой железной щеколдой. Прислонившись спиной к прочному дереву, Марго ловила дыхание. Вот за что я люблю эти древние замки, – мелькнула мысль с горьковатым удовлетворением. Стены – в два метра толщиной. Двери – как ворота крепости. И щеколды... о, эти надежные, грубые щеколды... – Тетя... – голос за дверью внезапно стал приторно-ласковым, маслянисто-нежным. Этот тон Марго знала с тех пор, как Фальк научился говорить. Он никогда не предвещал ничего хорошего. Инстинктивно, прежде чем в дверь врезался первый удар кулака, она толкнула щеколду еще раз, проверяя надежность запора. Дверь содрогнулась под ударом. С потолка посыпалась мелкая пыль. Марго не дрогнула. Она ожидала этого. Честно говоря, удивлялась, что к ней пришли только сейчас. Ведь она начала свой рискованный ход – ввоз ртути – месяцы назад, пытаясь отвлечь внимание племянника от его нового «увлечения» – Лориана. Расчет был прост: пусть Фальк займется своей контрабандой, забудет о южанине. Кто ж мог подумать, что Фальк не только не потеряет интерес к магу, но ещё и поругается из-за него с Орденом Жрецов. Старый Пеликан терпел выходки обоих герцогов, а затем, вернувшись однажды с Востока, неожиданно положил перед Марго договор. Колдуны признали в королеве свою и хотели иметь дело с Сервером официально. Без жёстких условий, навязанных Фальком. Второй удар, более сильный, чем первый, сотряс дверную раму. Со стен посыпалась старая штукатурка. Марго крепче прижалась спиной к дереву, стараясь восстановить дыхание, сбитое бегом. Открывать она не собиралась. Ни сегодня. Ни завтра. Она лучше просидит здесь неделю, чем выйдет, пока герцог не угомонится. Тем более... Касан, ее верный маг, должен был вернуться с ответом колдунов как раз через неделю. Достаточно времени, чтобы Фальк остыл. Или чтобы Касан сумел его остудить. – Йен, – ее голос прозвучал сквозь дверь с подчеркнутой формальностью, – помни о своем долге. Ты служишь короне. – НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК! – рев, полный чистой, неконтролируемой ярости, сотряс дверь сильнее любого удара. Следом грянул тяжелый пинок сапогом по самой прочной части полотна. Марго зажмурилась, вспоминая. Он всегда был таким. Вспыльчивым, упрямым, как осел... и невыносимо, оглушительно громким. Она почти физически ощутила тот далекий, изматывающий кошмар – младенца, орущего сутки напролет без видимой причины. Как она мечтала тогда, в отчаянии от недосыпа и льющегося в уши бесконечного рева, зажать этот маленький, кричащий ротик... Собственными руками. Ее сестра, Эвин, родив, словно забыла о существовании сына. И лишь потом, когда остальные ее дети погибли, а Йен стал единственным наследником, Эвин осознала свою ошибку. Но было уже слишком поздно. Теперь этот мальчишка пытался выбить дверь ногой, а Марго вновь спасалась от него за дубовой преградой. За дверью наступила короткая, напряженная пауза. Марго почти слышала, как Фальк переводит дыхание, сдерживая очередной взрыв. Когда голос наконец донесся, он звучал резче, холоднее – голос дипломата, взявшего верх над безумцем: – Я срать хотел на договор! Колдуны вам столько говна насовали, что вы век не отмоетесь! Все равно ко мне прибежите! – сквозь гнев прорвалась ядовитая уверенность. Марго медленно отошла от двери к небольшому столику с серебряным кувшином. После такой беготни хотелось глотнуть воды. – Милый мой, – ее голос прозвучал с наигранным спокойствием, – если тебя не волнует договор... что же тогда вывело тебя из себя? – она приподняла кувшин, надеясь на воду, но едва поднесла к носу – скривилась. Опять это терпкое, тяжелое вино. Опять не то, чего хотелось. Всегда не то. – В чьей светлой голове родилась идея сделать Лориана графом? Кувшин чуть не выпал из рук Марго. Сердце екнуло, но тут же она с благодарностью вспомнила о вине. Без тени сожаления она налила кубок до краев и осушила его одним долгим, обжигающим глотком. Крепость ударила в голову, но придала нужной дерзости. – Уж точно не в моей, дорогой! – ее голос звенел обиженной невинностью. Она даже приложила руку к груди. – С чего вдруг? У него же за душой – шиш! Ни земли, ни семьи, ни гроша! – Есть кое-что, – прозвучало за дверью, словно плевок. Последовал ещё один удар – глухой и не такой сильный. – Деньги. У него есть деньги. Марго позволила себе едва уловимую, язвительную улыбку, зная, что он ее не видит. Она налила еще кубок. – И откуда же, интересно, у беглого раба взялись такие средства? – графиня старалась скрыть издевку, но она просочилась. Любой, у кого есть деньги, старался об этом не говорить, чтобы не отобрали под благовидным предлогом. За дверью – тяжелое молчание. Потом – выдох, похожий на стон, и слова, выдавленные сквозь стиснутые зубы, как признание в слабости: – А я... что, должен был вообще ему ничего не давать?.. – Как благородно с твоей стороны, – фыркнула она. Фальк никогда не отличался любовью к благотворительности, а тут расщедрился настолько, что мальчишку сделали графом. Марго медленно выпила второй кубок. Алкоголь согревал, придавая смелости. Она подошла почти вплотную к двери, ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, с подчеркнутой, ядовитой логикой: – Подумай сам, Йен: кто, кроме тебя, мог знать о его состоятельности? И кому еще, кроме тебя, могло прийти в голову осыпать его милостями? – пауза. Еще один глухой, бессильный удар по дереву. Марго позволила себе саркастический вздох, полный фальшивой жалости, – Сочувствую твоей... потере. Искренне. Ну, почти. Марго не жалела о том, что только что натравила на королеву самого опасного человека страны. Девочка заигралась, а Фальк и так долго терпел ее выходки.***
Лориан посмел явиться к герцогу только спустя неделю. Он переступил порог его кабинета, не материализовавшись из стены, а как обычный смертный – через тяжелую дубовую дверь. Шагнул на ковер, сознательно громко ступая по мягкому ворсу, предупреждая о своем присутствии. Фальк, сидевший у камина в полном парадном облачении для внеочередного Военного Совета, медленно повернулся. В руке он держал серебряный кубок. Увидев Лориана, герцог отставил сосуд на стол чуть резче, чем требовалось, едва не расплескав содержимое. Брови взлетели вверх от искреннего удивления. Совет собрали раньше обычного из-за нежданного гостя: Хартвинг явился ко двору, приведя свои пресловутые пять тысяч копий. Старик никогда не появлялся без этого стального хвоста – зримое воплощение ещё большей армии, способной смести любую преграду. Он сам был армией. Весть о его приближении висела над замком, как грозовая туча. Известие явно не улучшило душевного состояния герцога. Он отвернулся обратно к камину, схватил кувшин и плеснул в кубок темно-рубинового вина до краев. Лориан невольно напрягся сильнее. Фальк никогда не пил перед Советом. Его запои были ритуалом после – награда за выдержанное напряжение или лекарство от провала. – Я просил королеву… – осторожно начал Лориан, не решаясь приближаться к неподвижной фигуре у огня, – ...отозвать титул графа. Пока это не стало известно всем. Фальк не шелохнулся. Лишь мерно раскачивал кубок перед собой, наблюдая, как вино тяжелыми волнами вздымается к самому краю и опадает, не проливаясь. – Ты, как герцог… – Лориан, все же, сделал два шага вперед, преодолевая незримый барьер, – ...имеешь право оспорить королевский указ. Аннулировать его. Пока не поздно. Герцог наконец повернулся. Его многозначительный взгляд медленно скользнул по Лориану с ног до головы. На губах Фалька расплылась ухмылка, лишенная тепла. – Себастьян. Хартвинг. Лианна, – он произнес имена, выделяя каждое из них. – Все трое одобрили это решение, – пауза. Глаза Фалька сузились. – Лорд Хоук. Лориан дернулся, будто от пощечины. Это имя – чужое, ненужное, звучало как насмешка. Оно стирало его прошлое, навязывая новую, чужую идентичность. – Лианна хотела меня… разозлить? – тихо уточнил Фальк. Его улыбка искривилась, обнажая оскал едва сдерживаемой ярости. – Лгать мне в лицо… – он покачал головой с мрачным восхищением. – У твоей сестрицы, оказывается, стальные яйца. Настоящий королевский подарок. Воздух в кабинете сгустился, наполнившись невысказанной угрозой. Лориан чувствовал ярость герцога кожей – она исходила от него волнами, как жар от раскаленной плиты. Граф. Этот титул был ловушкой. Графа нельзя было послать с поручением, как слугу. Граф отвечал только перед Короной. Вся прежняя «защита» Фалька сводилась теперь к формальному патронажу да праву представлять его на суде. Фальк больше не мог стоять между Лорианом и Короной, между Лорианом и жрецами. Его власть над магом была обрублена по самую шею. – Даже будучи графом… – Лориан вынудил себя говорить сквозь ком в горле, – ...я могу отбыть на Юг. Мы ведь не собирались спрашивать разрешения… в любом случае. – Спасибо. Искренность, прозвучавшая в этом слове, заставила Лориана вздрогнуть. Благодарность? Здесь? Сейчас? Она прозвучала абсурдно и пугающе. – Но… Лианну… – он сделал паузу, собираясь с духом, – ...не тронь. Пожалуйста. Улыбка Фалька растянулась еще шире, став откровенно хищной. Лориан вспомнил обещание переломать все кости и скормить свиньям. Герцог никогда не бросал слов на ветер. Это была не вычурная метафора, – он имел в виду именно то, что сказал. Лориан сглотнул, пытаясь протолкнуть влажный ком в горле. – Это я… – прошептал он, отводя взгляд, – ...я сказал Генриху обратить внимание на спорные земли. Я посоветовал ему… отдать их под управление людям с капиталом. Состоятельным. Надежным. Фальк медленно поднес кубок к губам. Сделал долгий глоток. Поставил сосуд на стол с тихим, но отчетливым стуком. – Очень… мило с твоей стороны признаться, – снова этот приторный тон, эта обманчивая мягкость. Он вытер губы тыльной стороной ладони, глядя на Лориана без тени доверия. – Но, знаешь ли, я тебе не верю. Ты будешь защищать ее, какую бы глупость она ни сделала. – Фальк! Это был я! – отчаянный крик сорвался с губ Лориана прежде, чем он осознал, насколько его поглотили эмоции. Он бросился вперед, преодолев разделявшие их метры за мгновение, и вцепился пальцами в дорогую ткань на герцогском плече. – Я все устроил! Ответом ему было все то же снисхождение. Фальк в ответ сжал его предплечье. Затем – спокойное, но неоспоримое движение, отодвигающее Лориана с дороги. Герцог встал, поправил складку на безупречно сидящем камзоле, отороченном золотым галуном, заправил под него широкий рукав рубахи из грубого северного льна. Ни ярких красок, ни вычурных фасонов – только функциональность и простота, сотканная в однотонные полотна. Абсолютный Север. – Ты всегда обретаешь столь... приятный аромат после визитов к сестре, – тон Фалька стал теплым, почти медовым, но в глубине глаз мерцала сталь. Он наклонился, его нос коснулся макушки мага, вдыхая запах розового масла – сладкий, чуждый, южный. Шепот прозвучал все с той же теплотой. – Я больше не в праве ее игнорировать. Она – королева. Обстоятельства вынуждают считаться. Слова были физически ощутимы. Они заставили колени подкосились сами по себе, лишая возможности стоять. Лориан рухнул на каменный пол, пальцы судорожно вцепились в подол камзола герцога, сминая дорогую ткань. Он знал, что значит считаться с Великим Герцогом Фальком. Он сам рубил головы, взрывал корабли, пытал... И пусть Лориан – один из самых лучших агентов Фалька, он далеко не единственный. – Умоляю! – голос сорвался на шепот. Он старался говорить быстро, чтобы его не смогли перебить. – Я виновен! Только я! Не трогай ее! Прикажи что угодно – я исполню! Любое безумие! Только оставь Лианну в покое! Фальк наблюдал за этой сценой унижения со спокойным интересом. Для него коленопреклонение не несло груза позора. Это был всего лишь жест, столь же нейтральный, как рукопожатие. Перед Лорианом стоял человек, для которого моральные категории были гибким инструментом. Предательство, пытка, даже каннибализм – все было дозволено, если служило высшей цели или выгоде. И самое страшное: Фальк обладал абсолютной властью не только приказать любое зло, но и стереть его последствия, сделать так, будто его никогда не было. Его могущество было тотальным и безжалостным. – Прости, – вздохнул герцог, и в этом звуке не было ни капли сожаления. – Она сама потребовала, чтобы с ней считались. Я всего лишь... исполняю ее волю. Ты же не станешь отрицать, что она в этом замешана. – Не делай этого... – мольба Лориана была почти беззвучной. Фальк протянул руку, намереваясь коснуться его щеки – жест, балансирующий между насмешкой и утешением. Но пальцы прошли сквозь воздух и плоть, встретив лишь пустоту. Лориан сам замер в изумлении: он не концентрировался, не пытался сделать тело нематериальным. Магия внутри него взбунтовалась сама, инстинктивно, как зверь, почуявший смертельную угрозу. Она вытолкнула его физическую сущность из реального мира. – Ты... боишься меня? – улыбка Фалька стала шире, откровеннее. Он сделал шаг, целенаправленно проходя сквозь туманную фигуру мага, как сквозь дым. Никакого сопротивления плоти – лишь теплая вуаль магии. Паразит внутри Лориана вибрировал по всему телу, настолько сильно стараясь защитить носителя, что колени начали тонуть в полу. – Фальк! – крик Лориана был полон ужаса и ярости. Он не понял, как в его руке оказался кинжал. Лезвие поймало отблеск каминного огня. В голове пульсировала одна мысль, навязчивая и ясная: Остановить его. Сейчас. Если он выйдет за эту дверь... Если не переубедить его отозвать приказ. Лориан был уверен, что никто не способен помешать исполнению воли Фалька, кроме самого Фалька. Выступить же против него... Тягаться с ним в его же игре – безумие. Остаётся бить, умолять, угрожать... Герцог остановился и обернулся. Ни тени страха... Клинок в дрожащей руке Лориана был направлен на самое опасное существо, которое он знал. Будь на месте Фалька Вильгельм – тот бы запаниковал, закричал страже, попытался защититься магией или бегством. Герцог же лишь окинул его тем же снисходительным, почти скучающим взглядом. Он подождал несколько мгновений и отвернулся, демонстративно игнорируя угрозу. И в этот миг Лориан услышал тихое, брошенное через плечо: – Я тоже тебя люблю. Эти слова заставили руки опуститься. Лориан тоже слабак. Он не мог убить. Не мог поднять руку. Он позволял Фальку уйти и совершить задуманное... Но отчаяние рождает безумную отвагу. – Забыл, почему я такой послушный? – тихо осведомился Лориан, заставив герцога замерть у самой двери. Рука сжала бронзовую рукоять так, что костяшки побелели. По напряженным мышцам спины, вздымавшимся под тканью камзола, было видно – слова попали в цель. Сказать следующее было немыслимо. Безумием. Это могло лишь разъярить Фалька ещё сильнее. Но другого выхода не было. – Тронешь Лианну хоть пальцем... – Лориан выдохнул свой приговор, – ...и я выжгу свою магию. Фальк больше не обернулся. Не ответил. Он просто рванул дверь на себя и вышел, захлопнув ее с таким грохотом, что задрожали стены. Звук эхом прокатился по каменным коридорам, оставив Лориана одного с дрожащим кинжалом в руке и бешено колотяшимся сердцем. Механизм был запущен. Теперь все зависело от того, посчитает ли Фальк его угрозу страшнее собственного уязвленного самолюбия.
