Первый Император

3 года до дня основания Империи

      Первое, что услышал Лориан утром – были извинения, произнесенные публично. Они исходили от Великого Герцога, и что самое раздражающее – с таким подобием искренности, что у мага снова сжались кулаки. Ему захотелось врезать Фальку, да так, чтобы тот в следующий раз дважды подумал, прежде чем устраивать подобное представление. Но Лориан сдержался. Герцог, похоже, получал от этого странное, извращенное удовольствие. Иначе как объяснить его признание в любви после удара?       Он не раз видел, как Фальк фехтует с начальником своей личной стражи, Карсом. Тот был не просто искусным бойцом... он превосходил герцога буквально во всем – в мощи, в росте, в отточенной годами технике. Выходить против него на спарринг было все равно что настойчиво просить: «Ударь меня». И Лориан долго не мог понять, почему Карс действительно бьет, не щадит и не церемонится.       Теперь же, остывая от собственной ярости, он вдруг осознал. Пытаться уберечь такого человека, как Фальк, – занятие столь же безнадежное, как черпать воду решетом. Это была работа, обречённая на провал по определению. И все же Карс каким-то чудом справлялся. Возможно, секрет был в том, что стражнику дозволялось от всей души съездить по наглой, самодовольной физиономии спасаемого. Возможно, Карс – единорог, раз умудрился сохранить герцога живым и относительно целым до сего дня. Этому человеку определенно нужно поставить памятник, но не за спасание, а за терпение и смирение.       – Подсказку ты от меня не получишь, – холодно отрезал Лориан, прерывая поток своих мыслей. Он видел, как в глазах Фалька мелькнул тот самый знакомый огонек – а что, если поддастся? – но герцог лишь вздохнул, делая вид, что просто проверял почву.       – В свою защиту хочу сказать, что я и убийцу Вильгельма за дверь не выставил, когда обнаружил в своей постели, – как бы невзначай заметил Фальк. – Райнер меня, хотя бы, не пытался заколоть, – он окинул заинтересованным взглядом Лориана, откровнно задержав его чуть ниже спины.       Маг проигнорировал намек. Одежда из тафты облегала тело слишком сильно, даже неприлично, но раз уж им решили хвастать... Что ж, пусть хвастают до конца. Лориан накинул сверху плащ от пыли, чтобы вся эта роскошь не превратилась из изумрудно-зеленой в серо-болотную.       Фальк же снова облачился в свои северные одежды, но сегодняшний наряд был тонким проявлением его характера. Вместо грубой шерсти он выбрал лен, переплетенный с шелком, – уступку климату, но не своей сути. Он не носил дареные Райнером одеяния, как не стал бы носить чужую кожу. Каждая деталь его облика была выверена и подчинена одной цели: любой, кто смотрел на него, должен был видеть властителя Севера, а не вежливого гостя принца Юга. И его ни капли не смущали вопросительные и смущённые взгляды южан, которые они бросали на его алый, вызывающий плащ.       – Ты еще за прошлую подсказку не расплатился, – напомнил Лориан, легко взбираясь на своего коня.       Его примеру последовало еще двадцать человек охраны, которые были назначены сопровождать их до ближайшей деревни.       – Ты меня под стражу взял, паршивец, – недовольно проворчал Фальк, тоже усевшись на коня.       Уступать ему не собирались. Вдобавок ко всему, ещё несколько часов назад герцог и предположить не мог, что ему придется куда-то ехать. Фальк с нетерпением ждал, когда же маг выполнит обещание и научит его магии. Судя по тому, с какой мерзкой улыбочкой это было сказано, герцог испытывал снисхождение к своему «учителю» и верил, что поддается. В конце концов, так оно и было. Загадка – лишь интересная игра. Если Фальк не захочет, он не будет в нее играть. Убить Генриха, жениться на Лианне и стать королем – откровенное безумие. Оба это понимали и оба сделали вид, что условие приемлемое.       Однако, Фальк понятия не имеет, что его учителем будет человек, способный заставить аккуратно подбирать слова даже Райнера. Что уж говорить, Вильгельм тоже был вынужден считаться с Дианой, несмотря на ее не самое высокое положение в глазах аристократии. Сложно переоценить мага, способного читать мысли. Сложно заставить дочь одного из самых богатых и влиятельных домов Юга, воспитанную с чувством собственного достоинства и понимания своего места в мире, склонить голову. Несмотря на то, что она обращенный маг.       Лориан не думал, что будет с улыбкой вспоминать, как его гоняли по плацу дни напролет, а, стоило показать характер, его не только продолжали гонять, но и подбадривали розгой. Вряд ли Диана возьмет в руки розгу, обучая Фалька, но исключать этого не стоило.       – Я все сделаю для этой деревни, как и обещал. Я извинился! Неужели тебе мало?       – Мало, – Лориан развернулся в седле и поравнялся с герцогом. – Но я дам тебе подсказку, если ты будешь слушать своего учителя, – заверил он, отмечая опасный интерес в голубых глазах.       – Значит, решил испытать мое терпение? – мягко уточнил Фальк.       Уже было заметно, что он зол. Майя говорила, что он всю ночь просидел над листком бумаги, забыв о сне и других важных делах. Играть с Великим Герцогом, ставя его в позицию ниже – довольно самонадеянное и очень ненадежное мероприятие. Лориан не сомневался, что он проиграет, а потом пожалеет о том, что решил загадать эту загадку. Но он надеялся, что в следующий раз Фальк дважды подумает перед тем, как идти в самоволку. Удержать его, значит? Утонуть тебе в мертвом море, Генрих!       – Выдвигаемся! – скомандовал Лориан, обрывая разговор.       Джонатан неуверенно застыл чуть поодаль от Лориана и крутил головой, явно не понимая, чей он оруженосец. С одной стороны, его вверили именно Фальку, но оружия, доспехов и хоть чего-то подобного, герцог не носил. Более того, стража плотным кольцом окружила своего господина, не оставив рядом с ним ни пяди свободного пространства. Помявшись, юноша робко пристроился позади Лориана – у того по крайней мере имелся меч, притороченный к седлу.       Они покинули лагерь поздним утром и не собирались возвращаться до конца дня. Идея поехать в деревню была довольно эгоистичной. Фалька хотела видеть Офелия, особенно после того впечатления, что он оставил. А Лориана до боли хотел видеть уже Райнер. Поэтому он сбегал. Позорно, малодушно и тихо. Весьма заманчиво было оставить герцога и сбежать саму... но ему такого точно не простят.       Диана же обещала прийти лишь под конец дня, когда любопытных глаз станет меньше.       Их путь оказался недолгим. Пролив, разделявший владения Севера и Юга, тянулся всего на сорок километров, а нужная деревня располагалась аккурат посередине. Навстречу им снова вышла староста, но на этот раз ее поведение было подчеркнуто сдержанным, даже отчужденным. Скот, как она и просила, ей доставили – даром, не потребовав ничего взамен. Возможно, это хоть как-то убедило ее, что Лориан – не очередной зарвавшийся мародер.       Однако настораживало другое: кроме старосты, на улицах не было видно ни души. Во время их прошлого визита деревня кипела жизнью: дети гоняли гусей к реке, взрослые спешили по своим делам, бросая на чужаков лишь беглые, подозрительные взгляды. Теперь же поселение напоминало вымерший муравейник.       Но главное – не было моста. А Лориан был абсолютно уверен, что его построили: ему уже отчитались о выполнении работ. Не могли солдаты быть настолько смелыми, чтобы обмануть, решив, что их работу никто не проверит.       – Уезжайте, господин, – прошептала староста, не смея поднять на него глаза. – И больше не приезжайте. Мы жили без вас и дальше проживём.       Он понял. Понял только сейчас, когда было уже слишком поздно поворачивать назад. Чутье не обмануло его: едва он пустил магию по земле, как она наткнулись на десятки ног, двигавшихся в нескольких километрах позади, аккуратно отрезая путь к отступлению. Бежать вперед тоже не имело смысла – там река широким устьем впадала в пролив, создавая естественный тупик. Тот, кто планировал эту засаду, знал местность досконально.       – Уезжайте, пока не поздно! – настаивала старуха, опасливо озираясь по сторонам.       – Среди них есть маги? – уточнил Лориан, уже примерно представляя, за кого его приняли.       – Есть, – ответила она так, будто это должно было подогнать их сильнее ее просьбы.       Стало быть, тем, кто успел объявить эти земли своими, не понравилось, что северяне влезли в их вотчину. Возможно, среди нападающих были и местные мужчины – нередкая история, когда дезертиры находили приют в таких поселениях, становясь их «защитниками» в обмен на кров и еду. А местные, проникнувшись их «силой», пытались помогать.       Лориан бросил взгляд на стражу, сомкнувшуюся вокруг Фалька в непроницаемый живой щит. Зря он вообще взял его с собой сегодня. Но, на первый взгляд, в этой поездке не было ничего опасного. Расстояние было незначительным. Всего в нескольких десятках километров отсюда обосновались многомиллионные армии по обе стороны от пролива. Кто мог предположить, что кто-то осмелится напасть на их отряд? Даже два алеющих плюмажа, безошибочно указывавших на жрецов в их свите, не смутили нападающих.       – Просто уезжайте! Вы же снова все сровняете с землей! – в голосе старосты звенела уже не просьба, а отчаяние.       Вероятно, это была далеко не первая попытка какого-нибудь отребья примерить роль «защитника» и обосноваться на шее у этих людей. И умные же были, сволочи. Нападать на солдат не стали, решили подождать, пока сам «благодетель» пожалует вновь. Им показалось, раз Лориан приехал всего с двумя стражниками и оруженосцем, опасности он не представляет.       Десятки ног приближались – уверенно, быстро, без попыток скрыть свое присутствие. Еще пара минут – и даже староста поймет, что ее мольбы были тщетны с самой первой секунды.       – Все вы – вперед! Сомкнуть круг вокруг герцога и держать оборону! – скомандовал Лориан, спрыгивая с лошади и с глухим шелестом извлекая меч из ножен.       Стража послушно ринулась выполнять приказ. Фальк, к его чести, не стал спорить и послушно оказался в центре живого кольца. Если сейчас начать разыгрывать тут полководца, пытаясь разделить силы, это погубит с десяток стражников – они вынуждены будут рассредоточиться, пытаясь парировать атаки магов. Гораздо разумнее позволить им сделать то, что они умеют лучше всего, – стоять стеной, защищая своего господина. А все остальное... все остальное он возьмет на себя.       Лориан непроизвольно облизнул пересохшие губы. Вкус пыли и собственного сдерживаемого нетерпения был горьким и знакомым. Он скучал по нему. Ему пришлось так долго играть в эту утомительную игру – говорить, уговаривать, втирался в доверие... Когда хотелось просто взять и перерезать глотки всем этим говорящим головам. Медленно, аккуратно, не торопясь, ведь ни одна из его жертв все равно не смогла бы парировать удар или перехватить его руку. Не смогла бы сбежать, будучи опутанной его магией и вогнанной в землю, как гвоздь.       Где-то в глубине сознания магия отозвалась низким, довольным гулом, похожим на урчание гигантского хищника, учуявшего добычу. Она уже тянулась к приближающимся фигурам, пробуя их на вкус, но он сжимал ее в кулак, не давая вырваться наружу. Не сейчас, – мысленно приказал он. – Еще рано.       Когда из-за углов домов и скудных деревьев показалась первая пятерка, Лориан лишь крепче сжал рукоять меча, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах. Это предвкушение кружило голову. Стоять на месте и ждать, когда эта свора подойдет ближе, когда они обнаглеют настолько, чтобы первыми обнажить оружие, – вот что было самым сложным. Но отходить дальше он не мог: он наложил на отряд морок и бандиты видели его одного, застывшего с мечом посреди улицы. Зрелище, должно быть, не сильно устрашающее...       – Это ты, что ли, тот самый лордик, о котором трещала ваша староста? – раздался грубый хохот, и один из нападавших, широкоплечий мужчина с топором за поясом, презрительно окинул взглядом стройную фигуру Лориана и его меч. – И оружие себе припас. Смотри, парни, у него ручонки трясутся!       Лориан не удостоил его ответом. Он мысленно уже проделывал с этими людьми очень многое – ломал, резал, душил, – но говорить с ними не собирался. Он уже наговорился.       Пока его молчание принимали за страх, бандиты, похаживая и переругиваясь, приближались. Лориан видел их не только глазами: его магия, как паутина, раскинулась вокруг, и он четко ощущал, как первый из них пересек невидимую границу. Затем второй, третий... Он сдержал и собственный порыв, и нетерпение своей магии. Подождут. Пусть войдут поглубже.       Перед ним остановился самый крупный из нападавших, приняв развязную боевую стойку, больше похожую на позу циркового силача. Он явно считал, что оказывает Лориану честь, уделяя ему внимание. Но даже в его насмешливом взгляде читалась доля осторожности: меч, каким бы безобидным он ни казался в руках аристократа, оставался острым куском стали, способным убить. Мужик опасался его ровно настолько, насколько считал нужным опасаться дилетанта.       В зоне действия его магии было уже шестеро. Они стояли, уверенные в своем превосходстве, не подозревая, что под их ногами давно уже не твердая земля. Когда седьмая фигура, прихрамывающий детина с секирой, переступил невидимую черту, Лориан отпустил паразита.       Магия рванулась вперед, в одно мгновение похоронив их под землей. Только тот, что стоял напротив, успел удивленно хлопнуть глазами. Удивление так и застыло на его лице, когда меч Лориана, описав короткую дугу, одним движением снес его голову. Тело, еще не осознавшее смерти, рухнуло в ту же грязь, что уже сомкнулась над его товарищами.       Трое, что оставались на краю, застыли в оцепенении, а затем разом отшатнулись, спотыкаясь на ровном месте. Их примитивные умы не могли осознать, что именно произошло – один миг их товарищи были тут, а в следующий – поглощены землей, – но инстинкты кричали об одной-единственной необходимости: бежать. Убивать их было слишком просто.       Он сделал всего несколько легких шагов вперед, и невидимый круг его паразита тут же расширился, поглотив отступающих. Магия, послушная и голодная, липнула к их подошвам, превратив твердую почву в зыбучий песок. Они даже крикнуть не успели, лишь беспомощно захлопали руками по воздуху, прежде чем один за другим уйти под землю к своим товарищам.       Тишина, наступившая после, была неестественной. Где же маги?       Ответ пришел мгновенно – огненный шар с шипением вырвался из-за угла дальнего дома и пронесся в сантиметрах от его головы. Лориан развернулся в том направлении и наложил на себя морок. Теперь для окружающих и он стал невидимым. Для внешнего мира он попросту перестал существовать, растворившись в воздухе.       Скрытые стрелки пришли в замешательство. Еще несколько огненных шаров, уже менее точных, хаотично прочертили воздух, опалив пустое место, где он только что стоял, и соседний забор. Паника начинала накатывать на нападавших.       Теперь, невидимый и неслышимый, Лориан рванул с места, игнорируя заборы и стены, чтобы быстрее добраться до магов и не дать им дойти до стражи. Маги наверняка догадаются, что такое количество магии, которое Лориан тратил на морок, висит в воздухе не просто так.       Он вынырнул из каменной стены аккурат перед высоким, тощим мужчиной в обгоревшем плаще – магом, уже державшим свою магию для новой, необдуманной атаки. Пятеро обычных бандитов, столпившихся вокруг него, даже не успели понять, откуда взялась угроза. Земля под ними буквально провалилась, поглотив их так же тихо и быстро как и остальных.       Но с самим магом все было сложнее. Без физического контакта магия Лориана скользила по защитному полю паразита, чувствуя отчаянное сопротивление. Магия осознавала смертельную угрозу и судорожно пыталась спасти своего носителя.       Новый огненный шар, меньше и слабее предыдущего, полетел Лориану прямо в лицо. Тот даже не шелохнулся. Пламя прошло сквозь него, опалив выбеленную стену дома. В следующее мгновение его пальцы впились в запястье мага.       Испуганный вскрик застрял в глотке мужчины, когда он ощутил жар, идущий от прикосновения Лориана. Его магия, наконец получившая точку опоры, тут же набросилась на добычу, опутав ее с головы до ног. Приятное, почти интимное ощущение – чувствовать, как бьющееся в истерике тело медленно, но неотвратимо уходит под землю.       Лориан наклонился, повинуясь настойчивой просьбе своей магии. Паразиту для подпитки годилась любая жизнь, но жизнь, наделенная магическим даром, была для него лакомым, сытным пиршеством, которого хватало надолго. С отвращением, которое за годы так и не притупилось, Лориан впился зубами в шею беззащитного человека, чувствуя, как теплая кровь заливает ему рот. И, насколько бы это мерзко ни было, его накрыла волна «неминуемого счастья». Его счастье изменилось, представ уже не чувством собственного превосходства, а ощущением... Благоговения... Он восхищался этим человеком, который накормил его паразита?..       Лориан тут же отпрянул, сплюнув мясо. Он терпеть не мог жевать сырые куски, которые застревали в зубах. С тем, что ему придется это делать, он уже смирился. Просто сейчас не хотелось. Еще и это гадкое чувство, которое никак не вязалось с ублюдком у его ног... Должно быть, он слишком сильно пренебрег своей магией и теперь она была благодарна даже такому вниманию.       Добивать паразтита мага не было нужды. Этим занялась магия Лориана как только он прикоснулся к человеку.       Все, что произошло, заняло у Лориана не больше пары минут. Он вновь наложил на себя морок, пройдя сквозь дом и пересек улицу, направляясь туда, где его магия чувствовала выживших. С этими он церемонился даже меньше. Здесь магов было двое и он изрубил их мечом, пока остальных затягивала под землю его магия.       Бой, если это можно было так назвать, закончился. Лориан утопил в земле и тела магов, чтобы не пугать селян. Он должен был предвидеть подобное и перебить всех до прихода Фалька. Ему придется заняться этим в дальнейшем. Он окинул взглядом поселение: от шаров остались черные воронки, горел забор, штукатурка посерела... Больше ничего не выдавало того, что здесь только что были убиты два десятка человек.       Нужно прочесать каждое селение, даже если в нем три избы. Поднимать на это дело солдат и вести сражения ему казалось слишком напыщенно. Все равно, что плыть на кораблях, когда можно спокойно дойти ногами. Но самостоятельно он сделать ничего не мог. Он и на шаг не отсупит от Фалька, пока рядом с ним находится Райнер.       Лориан провел пальцами по щеке, и подушечки встретили липкую, уже подсыхающую влагу. Он взглянул на руку – да, кровь. Он так старался действовать чисто, но бой всегда оставляет следы. С шелком туники можно будет разобраться позже, она отстирается, а вот с лица все нужно смыть немедленно.       Он нашёл в углу двора полуразвалившуюся бочку с дождевой водой, оторвал край своего и без того запачканного плаща, смочил тряпицу и провёл ею по коже, стирая последние следы своего «перекуса». Холодная вода смешалась с металлическим привкусом крови, стоявшим в воздухе и у него во рту. Лишь убедившись, что на лице не осталось ни единого пятна, он выпрямился, сделал глубокий вдох и вышел к ожидавшему его отряду.       Едва он показался из-за угла, как к нему тут же устремился Джонатан. Юноша почти бежал, и в его широко распахнутых глазах читалось то самое восхищение, которое бывает лишь тогда, когда понимаешь всю сложность совершенного. Снести голову одним ударом было довольно сложно.       Лориан молча вложил клинок в ножны, позволив затянуть у себя на поясе перевязь. Меч привычно лег на бедро, будто и не было тех четырех лет, проведенных во дворце. Мышечная память оказалась сильнее.       – Вы... вы мастер, каких я еще не видел, – сдавленно выдохнул Джонатан, не в силах отвести взгляд от него.       Удивительно, а, ведь, недавно этот же человек его боялся до дрожи в коленях именно из-за того, что Лориан – первоклассный убийца. Но, стоило страху исчезнуть, как на смену ему пришёл восторг. Лориан же, как был убийцей, так им и остался. Он встретился взглядом с яркими голубыми глазами и, почему-то, был абсолютно уверен в том, что перед ним бы сейчас с удовольствием опустились на колени... Я бы берег тебя не хуже Лианны... Забрались пальцами под тунику, а губы слегка вобрали кожу на животе... Как думаешь, сколько людей хотели бы трахнуть меня в рот?..       – Вы научите меня? – робкий, полный надежды голос вырвал его из этого опасного ступора, вернув в пыльный двор.       Лориан медленно выдохнул, приводя мысли в порядок.       – Научу, – неожиданно для себя самого согласился он.       Резкий звук захлопнутой двери заставил всех обернуться. Из ближайшего дома выбежала женщина. Не кричала, не плакала – ее лицо было искажено доведенной до отчаяния яростью, а в руке был зажат нож. Лориан видел подобные лица не раз. Такие люди могли мило щебетать разную чепуху, пока не услышат или не увидят что-то, что взбесит их за одно мгновение. И вот они уже бегут на тебя с ножом.       Значит, он был прав и те, кто держали эту деревню, действительно довольно тесно общались с местными. Он всегда с предельной осторожностью относился и к принятию помощи, и к ее оказанию на войне. Непонятно, как сработает человеческий разум по отношению к чужаку. Некоторые видели в нем угрозу для односельчан, а не раненного ребенка. Некоторые ревновали жен или дочерей... Некоторые хотели отомстить за тех, кого он уже успел убить.       Перед ним, заслоняя собой, встал Джонатан. Как будто ему нужна была защита...       Это этикет, – напомнил он себе. Он – лорд. Между ним и такой вот женщиной может встать многотысячное войско. Он сам вставал так перед Райнером, хотя тому защита тоже была не нужна.       Оруженосец легко выбил из ее руки нож и одним точным ударом в живот заставил согнуться. Андрос явно заставлял его не над картами корпеть... Лориан придержал парня за плечо, подходя к хрипящей женщине.       Внутри все закипало от бешенства. Он сделал все, о чем его просили в этой дыре! Исполнил свой долг лорда. Даже попросил помощи у Фалька, чтобы Генрих больше не посмел назвать его мальчишкой, который только и может, что быть удобным любовником Великого Герцога. Он воздаст королю сполна за то, что тот наградил его титулом.       Колени женщины начали тонуть в земле. Медлено. Совершенно не так, как с бандитами. Она завизжала, затопала руками, с отвращением и ужасом стряхивая с себя комья глины, будто это были ядовитые насекомые.       – На меня нельзя нападать, – прошипел Лориан, не повышая голоса.       Он схватил ее за волосы у затылка и с силой пригнул голову к земле, игнорируя короткие, грязные ногти, царапающие его руку.       – Нельзя рушить то, что вам построили, – продолжил он, усиливая давление.       Он знал, что за ним наблюдают из-за ставень, и это представление должно было дойти до каждого.       Совсем скоро сюда должны были потянуться люди, чтобы превратить это захолустье в один из новых торговых узлов. Если каждый раз построенное будет разрушаться, то его условия для Фалька будут выглядеть как ничего не стоящий каприз. Как безвкусное, расшитое золотыми нитями и камнями платье принцессы, которое она наденет пару раз, а потом забудет.       – Нельзя препятствовать Северу в освоении этих земель.       С последними словами он с силой вдавил ее лицо в дорогу. Визгливый вопль оборвался, поглощенный землей. Она еще несколько минут судорожно барахталась, пытаясь освободить голову, но утрамбованная улица была тверда как камень. Когда тело наконец обмякло и затихло, Лориан медленно выпрямился. Пусть думают о нем что хотят, считают его кем угодно, но с реальностью им придётся смириться в любом случае.       – Милорд, позвольте.       Оруженосец спокойно достал свежую тряпицу из подсумка и протер его руку от крови. Его брови взлетели вверх, когда царапин не обнаружилось, но это удивление было единственным, что он испытал.       Лориан внимательнее присмотрелся к парню. До этого момента Джонатан существовал где-то на периферии его сознания– непримечательная деталь пейзажа, которая иногда оказывалась полезной, иногда раздражала, а порой и вовсе мешалась под ногами. Но он как-то умудрялся быть рядом, тогда, когда нужен. Это заставило Лориана увидеть в нем не просто фон, а нечто большее – пока неясное, но потенциально значимое.       Их размышления прервал спокойный голос Фалька.       – Мы здесь закончили? – мягко осведомился герцог, подводя своего коня так близко к бездыханному телу женщины, что копыто едва не задело ее распростертую руку.       Лориан медленно провел взглядом по замершей деревне. Ставни были плотно закрыты, в переулках – ни души. Давление, витавшее в воздухе, было почти осязаемым: страх, ненависть и покорность, смешавшиеся в одно густое варево. Никто не выйдет. Не сейчас и не в ближайшие дни.       – Закончили, – коротко бросил он, легким движением запрыгивая в седло.       Фальк тем временем с деловым интересом окидывал взглядом скромные домики с аккуратными палисадниками.       – Значит, это та самая деревня, которую мне предстоит отстроить, – произнес он с оттенком неподдельного, почти жутковатого удовольствия в голосе. – Действительно, полезно было увидеть все своими глазами.       Он повернулся в седле, и на его губах играла мечтательная, отрешенная улыбка, которая могла с одинаковой легкостью означать и восхищение проливом, и удовлетворение от идеально проведенной казни. Его взгляд скользил по улице, цепляясь за детали, но при этом словно не замечая ни темного пятна на земле, ни самой деревни – он уже видел на этом месте нечто совершенно иное.       Понять, что творится в голове у этого человека, было задачей сложной, если не невозможной. Но в тот миг, глядя на его спокойный профиль, практически выбеленный яркими лучами южного солнца, Лориану показалось, будто он стал на шаг ближе к разгадке. Не к ответу, нет – но к осознанию той причудливой логики, что управляла разумом Великого Герцога.