Кафе «Murder Drones»

Ночной дождь был прекрасен, но он закончился ещё час назад, оставив после себя влажный, прохладный воздух, который приятно ложился на лёгкие и нёс с собой запахи мокрой земли и свежей хвои, доносившиеся откуда-то издалека. Аорон не могла нормально спать. Каждая клеточка её тела кричала об усталости, но разум отказывался отключаться. Навязчивые мысли, словно липкие, холодные щупальца, душили её горло, сжимая в плотный ком, заставляя задыхаться от невысказанных вопросов и страхов. Сердце продолжало колотиться как бомба перед взрывом на войне – быстрый, неровный ритм, отдававшийся эхом в ушах, смешиваясь с гулом, который не утихал с момента её пробуждения. Этот гул был аккомпанементом к бесконечному потоку тревожных мыслей: что делать дальше, куда идти, как выжить в этом чужом городе, где каждый уголок мог таить новую опасность? Смит лениво встала, каждый мускул ныл от холода и неудобной ночёвки. Она отряхнула въевшуюся грязь с одежды – осенней толстовки с капюшоном, угольно-чёрной, с приятной на ощупь, слегка выцветшей тканью, которая, несмотря на изношенность, каким-то образом дарила ей чувство комфорта и защиты, оберегая от посторонних взглядов. Джинсы, летние и тонкие, сидели свободно, не сковывая движений, но совершенно не грели. Опустив взгляд на свои руки, покрытые тонкой сетью царапин и грязи, Аорон почувствовала, как её сознание проваливается в тяжёлое, мучительное воспоминание из детства, такое живое, будто это произошло только вчера. «Мам... что с тобой?..» Удивлённые глаза одиннадцатилетней девочки смотрели, уставившись в живот мёртвого тела матери, лежавшей на полу в багровой луже. Не лучший подарок на приближающийся день рождения. Множество вопросов, жгучих и невыносимых, застряли в горле, но ни одного ответа. Железный, тошнотворный аромат крови гулял по комнате, въедался в одежду, волосы, кожу, вызывая рвотный рефлекс и неприятные, липкие ощущения, словно сама смерть прилипла к ней. Аорон ненавидела вкус отчаяния, его холодную, вязкую пустоту, которая заполняла всё внутри. Тело рыжеволосой, словно ведомое инстинктом, продиктованным бешеным ритмом сердца, двинулось в неизвестность. Она вышла из-под моста, где провела эту промозглую ночь. Фонари города тускло освещали проспекты кварталов, отбрасывая длинные, танцующие тени. Учуяв явный подвох в окружающей тишине, в том, как подозрительно безлюдно было вокруг для утра, она ловко и бесшумно побежала под мост снова, инстинктивно уходя от любой потенциальной угрозы. Смешок слева, резкая боль, и она в отключке. «Когда же её оставят в покое?» — эта мысль была так же стара, как и её бегство. Правильно, никогда. Даже после смерти не все обретают свободу, некоторые привязаны к ней вечными цепями. Тонкие ресницы бездумно распахнулись. Внезапная, оглушительная мысль: это был сон. Она вновь встала, но ощущение дежавю, предчувствие новой опасности, не отпускало. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в бледные оттенки розового и оранжевого, но для Аорон его лучи казались чужими, неспособными рассеять мрак, окутавший её изнутри. Её разум, уставший от ночных кошмаров и дневной паранойи, был глубоко погружён в собственные мысли, словно в плотный, непроглядный туман. Она шла по тротуару, не замечая редких прохожих, их утренней спешки, запаха свежей выпечки из ближайшей пекарни или гула проезжающих машин. Весь мир вокруг превратился в размытый фон, лишь изредка прорываясь сквозь пелену её внутреннего монолога. Она словно существовала в своей собственной реальности, где единственными ориентирами были страх и необходимость выживать. «Сколько ещё? Сколько дней, недель, лет мне придётся бежать, прежде чем я смогу просто остановиться, вдохнуть полной грудью?» — эта мысль сверлила мозг, как назойливый жук. — «Что они хотят от меня? Почему я до сих пор в розыске? И почему я чувствую, что ответы здесь, в этом проклятом Ньюфаундленде, так близко, словно вот-вот дотронусь до них?» Картина Сердант Паркер, чьё лицо с удостоверения не выходило из головы; дружелюбное, но навязчивое лицо Эна, чья схожесть с Паркер была просто пугающей; и особенно хищный, пронизывающий взгляд Той незнакомки, которую она видела всего мельком, но которая оставила после себя ощущение леденящего ужаса — всё это сплеталось в её голове в тугой, запутанный узел. Совпадения? Её инстинкт, обострённый годами выживания, кричал, что нет. Это было что-то большее, какая-то невидимая нить, связывающая их всех, ведущая её к чему-то неизбежному. Но что именно? Плевать. Всё, что нужно ей это лишь... Деньги. Это слово, словно холодный душ, вырвало её из оцепенения. Кошелёк с найденными 250 канадскими долларами. Это было хорошо. Но на сколько хватит? Она не могла позволить себе расслабиться ни на минуту, ведь каждый доллар был на счету, а каждый день без тёплого жилья и нормальной еды истощал её всё больше. Аорон не любила воровать. Её моральные принципы, выкованные в относительно нормальном детстве, сопротивлялись этому. Но сейчас... сейчас это было вопросом выживания. Если не она, то кто? Никто не придёт ей на помощь. Её глаза, ранее затуманенные, стали острее, сканируя улицы не в поисках уютного кафе, а в поисках возможностей для выживания. Заброшенные здания, где можно было бы найти что-то ценное, что можно продать или использовать. Рассеянные люди, слишком занятые своими мыслями или телефонами, которые могли не заметить лёгкое, почти невесомое прикосновение к карману или сумке. Она чувствовала себя хищницей, загнанной в угол, вынужденной охотиться, чтобы не умереть с голоду и не попасться. Первым делом она направилась к рынку, где царила суматоха утренних закупок. Среди толпы было легче затеряться, стать частью серого, движущегося потока. Её худощавое тело, словно тень, скользнуло между тележками и прилавками, руки двигались почти незаметно, когда она «одалживала» несколько упаковок печенья, пару фруктов и небольшой батон хлеба. Чувство вины тут же кольнуло, острое, как игла, но голод, настойчивый и всепоглощающий, заглушил его. Это было лишь начало. Дни сливались в один большой, серый поток. Каждое утро начиналось с новых поисков, каждый день — с отчаянных попыток «достать» еду и другие мелочи, необходимые для жизни на улице. Она находила заброшенные сараи, склады, даже пустые контейнеры в порту, где могла бы провести пару часов, собирая металлолом или старую электронику, которую потом пыталась продать мелким скупщикам, всегда меняя места и лиц. Это были гроши, но они позволяли ей не умереть с голоду, а иногда даже купить дешёвый пакетик чая, чтобы хоть немного согреться. Её взгляд, ранее затуманенный внутренними демонами, стал острым, как бритва, замечая каждую мелочь: приоткрытое окно на первом этаже, забытую сумку на скамейке в парке, одинокую фигуру, слишком занятую телефоном. Она становилась тенью, бесшумной и почти невидимой, научившись двигаться так, чтобы ни одно лишнее движение не выдало её присутствия. Она не позволяла себе задерживаться на одном месте дольше нескольких часов, постоянно меняя маршруты, сливаясь с толпой, исчезая в лабиринтах узких переулков и тёмных подворотен. К концу недели Аорон выглядела ещё более измождённой, чем в день своего прибытия. Мешки под глазами стали глубже, скулы острее, а кожа приобрела нездоровый бледный оттенок. Деньги, что были у неё, таяли с пугающей скоростью, несмотря на все отчаянные попытки их сохранить. Заработанное воровством и случайными находками едва покрывало минимальные потребности в еде, не говоря уже о тепле или комфорте. «Так не может продолжаться», — пронеслась мысль, тяжёлая и неотвязная. — «Мне нужно место. Место, где я смогу спрятаться, перевести дух, хоть немного выспаться. Хоть на короткое время, пока не придумаю что-то ещё». Её поиски сместились в сторону заброшенных районов, подальше от оживлённого центра города, где старые дома стояли пустыми, их окна зияли чёрными провалами, словно глазницы мёртвых существ, а сады заросли высокими сорняками. В одном из таких районов, на самой окраине города, она наткнулась на старый двухэтажный дом, который казался совершенно необитаемым и забытым миром. Деревянная обшивка местами облупилась, обнажая гнилую древесину, крыша провалилась в нескольких местах, а парадные двери висели на одной петле, издавая жуткий скрип от малейшего дуновения ветра. Но это было что-то. Это было убежище. Осторожно толкнув скрипучую дверь, Аорон шагнула внутрь. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом плесени, пыли и чего-то затхлого, давно мёртвого. Паутина висела толстыми, свисающими слоями, как старые шторы, а пол скрипел под каждым шагом, угрожая провалиться. Но в одной из комнат, на втором этаже, казалось, было относительно сухо и, главное, уединённо. Разбитое окно, просевший пол – идеальное убежище. Она могла бы заделать окно чем-нибудь, найденным тут же, например, куском фанеры или старой тканью, и постелить найденные тряпки для тепла. Это не было идеальным вариантом, далеко нет, но это был её единственный шанс на настоящий сон, на несколько часов относительной безопасности, прежде чем мафия или кто-то ещё вновь найдут её след...