Обратная лига

Готэм горел. Лекс смотрел на разрушенный город из окна командного центра и понимал, что их время истекло. По улицам маршировали воины Атлантиды — гибридные существа с жабрами и чешуей, вооруженные трезубцами, стреляющими энергетическими разрядами. Здания рушились под ударами гигантских морских чудовищ, а воздух разрывался от звуков сирен и криков. — Сводка с фронтов, — мрачно доложил Виктор, не отрываясь от мониторов. — Люди Фиш держат оборону в старом городе, но несут тяжелые потери. Полиция Готэма частично перешла на нашу сторону, частично разбежалась. Гражданские эвакуируются, но медленно. — А Артур? — Сражается с братом у доков. Бой идет уже час, но пока безрезультатно. — Барри? — Исчез. После того, как узнал, что Айрис жива, он… — Виктор помолчал. — Он попросил время подумать. — Это хорошо или плохо? — Неизвестно. Хэл считает, что блоки в его сознании ослабли, но окончательно не разрушились. Джокер сидел в углу, бинтуя рану на руке — сувенир от стычки с атлантийским патрулем. — Знаете, что меня больше всего удивляет? — сказал он, не прерывая процедуры. — Что? — устало спросил Брюс. — Мы выиграли две битвы из трех, а ощущение, что проигрываем войну. — Потому что проигрываем, — честно ответил Лекс. — У нас нет ресурсов для длительной войны. — А что, если не вести длительную войну? — задумчиво сказал Джокер. — Что, если закончить все одним ударом? — Каким ударом? Джокер поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — А что, если мы устроим самое грандиозное представление в истории? Финальный номер, после которого все изменится? — Объясни, — попросил Томас. — Супермен. Он все еще считается символом надежды для миллионов людей. Что произойдет, если этот символ публично и окончательно развенчать? — Люди потеряют веру в героев, — сказала Селина. — Или наоборот, — возразил Джокер. — Поймут, что героем может стать любой. Что не нужно ждать спасения от богов. Лекс медленно повернулся к клоуну. — Ты предлагаешь убить Кларка? — Я предлагаю позволить ему умереть героем, — поправил Джокер. — Искупить все свои грехи одним последним поступком. — Каким поступком? — Остановить настоящую угрозу. Ту, о которой мы еще не знаем. В этот момент в командный центр ворвался запыхавшийся курьер — один из людей Константина. — Мистер Лютор! — выпалил он. — Джон передает срочное сообщение! В небе над городом открывается портал! — Какой портал? — Из Апоколипса! Дарксайд возвращается! Все замерли. Дарксайд — один из самых могущественных тиранов вселенной, бог зла с планеты Апоколипс. Если он действительно возвращался… — Сколько времени до прибытия? — спросил Лекс. — Константин говорит — час, максимум полтора. — А размер армии? — Неизвестен. Но портал огромный. Больше, чем когда-либо. Лекс подошел к карте на стене. — Значит, Дарксайд решил воспользоваться нашими внутренними конфликтами. Классическая тактика — ударить, когда враг ослаблен. — Что мы можем ему противопоставить? — спросил Харви. — Ничего, — честно ответил Брюс. — Дарксайд слишком силен. Нужен Супермен на полную мощность. — Но Кларк все еще подавлен чувством вины, — заметила Селина. — Он не сможет сражаться эффективно. — Тогда нужно его исцелить, — сказал Джокер. — Напомнить, кем он был до того, как стал тираном. — Как? — Заставить выбирать. Поставить в ситуацию, где он сможет проявить истинную природу. — Какую ситуацию? Джокер встал и подошел к окну. За стеклом виднелись разрушения и пожары, но вдалеке, на горизонте, действительно появлялась темная дыра в небе. — Ситуацию, где ему придется пожертвовать собой ради других, — тихо сказал он. — Ты серьезно предлагаешь… — Позволить ему умереть как герою, — перебил Джокер. — Да, я серьезно. — Но без Супермена мы не сможем остановить Дарксайда! — А кто сказал, что мы должны его останавливать? — улыбнулся Джокер. — Может, есть другой способ? — Какой? — Перенаправить его агрессию. Дать ему более интересную цель. — Объясни. Джокер повернулся к остальным, и на его лице расцвела знакомая улыбка — но теперь в ней не было безумия, только решимость. — Дарксайд приходит за Землей. Но что, если мы убедим его, что настоящая угроза не здесь? — Где? — В нем самом. В его неспособности понять, что такое свобода. — Это же философия, — не понял Снарт. — Дарксайд не философ. — Нет, — согласился Джокер. — Но он гордец. А гордецы не выносят, когда им указывают на слабости. Лекс начал понимать план клоуна. — Ты хочешь разозлить Дарксайда настолько, чтобы он совершил ошибку? — Хочу показать ему, что сила без понимания — это слабость. А лучший способ это сделать… — Пожертвовать собой, — закончил Брюс. — Показать, что даже смертный может быть сильнее бога, если у него есть то, чего нет у бога. — Что именно? — Любовь к другим, — просто ответил Джокер. В этот момент в помещение вошел Кларк. Он выглядел измученным, на костюме были следы битвы, а в глазах — боль и усталость. — Я чувствую его приближение, — сказал он. — Дарксайд почти здесь. — Мы знаем, — кивнул Лекс. — Вопрос в том, что мы будем делать. — Я попытаюсь его остановить. Один на один. — Это самоубийство, — покачал головой Томас. — Дарксайд сильнее тебя. — Возможно. Но у меня нет выбора. — Есть, — сказал Джокер. — Можешь довериться нам. — Что ты имеешь в виду? — План. Безумный, опасный, скорее всего провальный план. Но это единственный способ победить противника, которого нельзя победить силой. Кларк внимательно посмотрел на клоуна. — Говори. — Дарксайд приходит сюда, потому что считает Землю легкой добычей. Видит планету, раздираемую гражданской войной, и думает, что сможет легко ее завоевать. — И? — А что, если мы покажем ему, что ошибается? Что люди способны объединиться перед лицом настоящей угрозы? — Каким образом? — Пожертвовав тем, что ему кажется самым ценным. Символом силы. Кларк побледнел. — Мной. — Да. Но не просто смертью. Сознательной жертвой ради других. Поступком, который покажет, что истинная сила не в мощи, а в готовности отдать жизнь за других. — А если Дарксайд не поймет урока? — Тогда по крайней мере ты умрешь, искупив свои грехи, — честно ответил Джокер. — Но я думаю, он поймет. Потому что это единственное, чего он никогда не сможет понять — почему кто-то жертвует собой ради других. Кларк долго молчал, глядя в окно на приближающийся портал. — А остальные? — Остальные будут свидетелями. Покажут всему миру, что герой — это не тот, кто сильнее всех. А тот, кто готов отдать все ради других. — И что это изменит? — Все, — просто ответил Джокер. — Люди поймут, что не нужно ждать спасения от богов. Что каждый может стать героем. В этот момент небо над городом разорвалось. Гигантский портал открылся во всю ширь, и из него начали высыпаться армии Апоколипса — парадемоны, боги войны, сам Дарксайд на своем троне. — Время вышло, — сказал Лекс. — Кларк, — обратился к нему Джокер. — Последний вопрос. Ты готов стать тем, кем был когда-то? Символом надежды? — Даже если это будет стоить мне жизни? — Особенно если это будет стоить тебе жизни. Супермен медленно кивнул. — Да. Я готов. Он направился к выходу, но у дверей остановился. — Джокер… спасибо. — За что? — За то, что напомнил мне, кто я такой. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся клоун. — Это моя работа — помогать людям смеяться над своими страхами. Кларк вылетел из здания, устремляясь навстречу армии Дарксайда. Остальные наблюдали с крыши, как маленькая синяя точка поднимается к гигантскому порталу. — Думаешь, у него есть шансы? — спросила Селина. — Нет, — честно ответил Джокер. — Но в этом и есть красота героизма. Делать правильное дело, даже когда знаешь, что обречен. Высоко в небе Супермен встретился с Дарксайдом лицом к лицу. Темный бог выглядел еще более устрашающе, чем в прошлые разы — выше, мощнее, окруженный аурой абсолютного зла. — Кал-Эл, — прогремел голос Дарксайда. — Слышал, ты стал тираном. Впечатляюще. Возможно, ты наконец понял истинную природу власти. — Понял, — ответил Супермен. — Понял, что власть без любви — это пустота. — Любви? — Дарксайд рассмеялся. — Слабость делает тебя сентиментальным. — Любовь — не слабость. Это единственная сила, которую ты никогда не сможешь понять. — Тогда покажи мне эту «силу», — усмехнулся Дарксайд. Супермен не стал атаковать. Вместо этого он развел руки и сказал: — Я покажу тебе нечто большее. Покажу, что значит быть человеком. — Что ты делаешь? — То, что должен был сделать давно. Принимаю ответственность за свои ошибки. Кларк закрыл глаза и начал светиться. Не красным светом ярости, а теплым, золотистым светом надежды. — Дарксайд, — сказал он, — ты думаешь, что сила — это способность разрушать. Но настоящая сила — это способность созидать. Защищать. Любить. — Глупости! — Тогда объясни мне одну вещь. Если ты такой могущественный, почему ты несчастен? Дарксайд дернулся, словно это вопрос задел его за живое. — Я не несчастен! — Несчастен. Иначе зачем тебе завоевывать все новые миры? Зачем искать Уравнение Антижизни? Счастливому существу это не нужно. — Заткнись! — Ты пытаешься заполнить пустоту внутри себя внешней властью. Но это не работает, правда? Дарксайд поднял руку, и из его глаз вырвались лучи Омега-эффекта — энергия, способная стереть из существования любую материю. Но Супермен не уклонился. — Знаешь, что я понял? — сказал он, принимая удар на себя. — Самое важное — не то, как долго ты живешь. А то, ради чего ты готов умереть. Лучи прошили его тело, но Кларк продолжал говорить, даже когда его силы покидали: — Я умираю ради того, чтобы показать людям… что они не нуждаются в богах… Что каждый из них… может быть героем… — Дурак! — прорычал Дарксайд. — Твоя смерть ничего не изменит! — Изменит, — прошептал Супермен. — Потому что я умираю… не как тиран… а как человек… Он упал, но в последний момент сумел послать мощный телепатический импульс — не атаку, а послание. Каждый человек на Земле услышал его последние слова: «Не ждите спасения от других. Станьте героями сами. В каждом из вас есть сила изменить мир. Используйте ее.» И с этими словами Кал-Эл, последний сын Криптона, умер. Дарксайд стоял над телом поверженного врага, но вместо торжества чувствовал… пустоту. Что-то было не так. Это не была обычная победа. Внизу, в городе, происходило нечто невероятное. Люди, которые еще минуту назад прятались от войны, начали выходить на улицы. Не в панике, а с решимостью. Обычные граждане брали в руки все, что могли найти, и атаковали парадемонов. Полицейские, которые бежали, возвращались и вставали рядом с преступниками Фиш Муни. Воины Атлантиды прекращали сражение с людьми и поворачивали оружие против общего врага. — Что происходит?! — прорычал Дарксайд. С крыши командного центра Джокер наблюдал за этой картиной и медленно улыбался. — Происходит чудо, — сказал он. — Люди наконец поняли, что не нужно быть суперменом, чтобы быть героем. На улицах Готэма разворачивалась невероятная битва. Но это была не просто борьба людей против пришельцев. Это была борьба идей — авторитаризма против свободы, страха против надежды, отчаяния против любви. И люди побеждали. Не потому, что были сильнее. А потому, что у них было то, чего никогда не было у Дарксайда — готовность жертвовать собой ради других. Учитель закрывал собой группу детей от парадемона и получал смертельную рану, но успевал увести их в безопасность. Пожарный врывался в горящее здание, чтобы спасти незнакомых ему людей. Врач продолжал оперировать раненых, даже когда госпиталь атаковали. Простые люди становились героями. — Этого не может быть! — кричал Дарксайд, наблюдая за происходящим. — Люди слабы! Они должны сдаться! — Люди сильнее, чем ты думаешь, — раздался голос позади него. Дарксайд обернулся. К нему приближался Джокер, каким-то образом поднявшийся в небо. — Как ты здесь оказался? — А разве это важно? — улыбнулся Джокер. — Важно другое. Ты проиграл. — Проиграл? Я убил Супермена! — Да. И тем самым создал миллион новых героев. Потрясающий результат, не правда ли? Дарксайд посмотрел вниз. Действительно, его армия терпела поражение не от супергероев, а от обычных людей, которые просто решили не сдаваться. — Как… как это возможно? — Очень просто, — объяснил Джокер. — Ты всю жизнь искал Уравнение Антижизни. Формулу, которая лишит все живое воли к сопротивлению. — И найду! — Уже нашел. Хочешь знать, что это такое? — Что? — Страх. Страх делает людей послушными. Страх заставляет их отказываться от мечтаний. Страх превращает живых в мертвых. — Тогда почему они не боятся?! — Потому что Супермен показал им Уравнение Жизни. — Какое уравнение?! — Любовь больше страха, — просто ответил Джокер. — Когда ты любишь кого-то больше собственной жизни, ты становишься бессмертным. Не физически, но духовно. Дарксайд попятился. Впервые в жизни он чувствовал что-то, чего никогда не испытывал. Страх. — Это невозможно… — Возможно. И знаешь что самое смешное? — Джокер рассмеялся. — Ты сам себя победил. — Как? — Убив Супермена, ты показал людям, что даже боги смертны. А если боги смертны, то почему они должны их бояться? Дарксайд оглянулся на свою армию. Парадемоны отступали под натиском обычных людей. Боги войны Апоколипса терпели поражение от простых смертных, которые просто не хотели быть рабами. — Нет… НЕТ! — взревел он. — Да, — спокойно ответил Джокер. — И знаешь, что будет дальше? — Что? — Ты вернешься на Апоколипс. Будешь сидеть на своем троне и думать о том, что произошло здесь. И постепенно поймешь — ты не бог. Ты просто испуганный ребенок с большими игрушками. — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Можешь попробовать, — пожал плечами Джокер. — Но это ничего не изменит. Урок уже выучен. Дарксайд поднял руку для финального удара, но остановился. Внизу люди не разбегались от его ярости. Они смотрели на него без страха. И смеялись. Весь город смеялся над великим и ужасным Дарксайдом. — Понимаешь? — сказал Джокер. — Смех — это единственное оружие, против которого нет защиты. Потому что он показывает правду. А правда в том, что ты смешон. — Смешон?! — Конечно! Подумай сам — всемогущий бог, который тратит вечность на завоевание планет, населенных букашками. Разве это не абсурд? Дарксайд молчал, глядя на смеющихся людей. — Знаешь, что я тебе посоветую? — продолжал Джокер. — Найди себе хобби. Серьезно. Научись рисовать. Или играть на пианино. Любое занятие лучше, чем тратить жизнь на попытки сделать всех несчастными. — Ты… ты издеваешься надо мной… — Нет, — серьезно сказал Джокер. — Я даю тебе шанс стать счастливым. Настоящим счастьем, а не суррогатом власти. Дарксайд еще долго стоял в небе над Готэмом, глядя на людей, которые больше его не боялись. Потом медленно развернулся и улетел обратно в портал. Его армия последовала за ним. — И все? — не поверила Селина, когда Джокер спустился обратно на крышу. — Он просто ушел? — Просто ушел, — кивнул Джокер. — Потому что понял — здесь ему нечего завоевывать. — Почему? — Потому что нельзя завоевать людей, которые не боятся умереть за свободу. Брюс подошел к краю крыши и посмотрел на тело Супермена, которое медленно опускалось на землю. — Он мертв, — тихо сказал он. — Нет, — возразил Джокер. — Он бессмертен. Просто по-другому. — Что ты имеешь в виду? — Кларк умер как тиран, но воскрес как символ. Теперь каждый человек, который решит стать героем, будет частичкой его души. По городу разносилась весть о победе. Люди выходили из укрытий, помогали раненым, тушили пожары. Не потому, что им кто-то приказывал, а потому, что хотели помочь. — А что теперь? — спросил Томас. — Как мы будем жить в мире без Супермена? — Как жили всегда, — ответил Джокер. — Будем ошибаться, учиться, спорить, мириться. Будем людьми. — А если появится новая угроза? — Тогда люди снова объединятся. Потому что теперь они знают — сила не в суперспособностях. Сила в готовности стоять рядом друг с другом. Артур поднялся на крышу, поддерживая раненого Орма. — Брат сдался, — сообщил он. — Увидев, как люди сражаются против Дарксайда, понял, что был неправ. — И что он сказал? — Что хочет научиться быть таким же храбрым, как земляне. Джокер рассмеялся. — Видите? Героизм заразителен. Как смех. В этот момент на крышу поднялся еще один человек — Барри Аллен. Но теперь он выглядел по-другому. Живым. Человечным. — Спасибо, — сказал он Джокеру. — За то, что вернул мне Айрис. И самого себя. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Джокер. — А что ты будешь делать дальше? — Помогать людям. Но не как бог, а как человек. Использовать скорость, чтобы спасать жизни, а не контролировать их. — Отличная идея. К ним присоединился Хэл. — Я тоже хочу помочь, — сказал он. — Хочу искупить то, что делал. — И как ты собираешься это сделать? — Стану учителем. Буду рассказывать детям о том, что такое настоящий героизм. — А кольцо? — Кольцо останется здесь. На Земле. Для того, кто действительно его заслуживает. Джокер оглядел собравшихся — бывших героев, бывших злодеев, простых людей, которые решили быть лучше. — Знаете, что я думаю? — сказал он. — Что? — спросили все хором. — Что это самый счастливый день в моей жизни. — Почему? — Потому что сегодня я увидел величайшее чудо — как люди побеждают богов не силой, а любовью. Солнце садилось над Готэмом, окрашивая небо в золотистые тона. Город залечивал раны, люди помогали друг другу, а где-то далеко, в глубинах космоса, Дарксайд сидел на своем троне и думал о словах безумного клоуна. А на крыше заброшенного склада группа бывших врагов, ставших друзьями, смотрела на новый мир, который они помогли создать. Мир, где каждый мог стать героем. Мир, где смех побеждал страх. Мир, где любовь была сильнее власти. И это было прекрасно. Продолжение следует…