Искажение

Он знал — что-то не так. Не могла она взять отгул из-за болезни. Лорен не из таких. Она будет тащить свое тело вперед, даже если будет мертва. Приведет его в порядок, уложит волосы, скроет серость холодной кожи макияжем, но не покажет слабость. Он открыл дверь в квартиру даже не подумав, словно боялся опоздать. Боялся не сказать чего-то, боялся увидеть то, что мог остановить. — Лорен? — спросил он, закрывая за собой входную дверь. Тишина в квартире звенела, но в глубине он услышал шорох и тихий всхлип. Помедлив на пороге, давая девушке время, он двинулся в спальню. Она сидела на полу у стены, а стена над комодом была раздроблена, штукатурка терялась на пушистом ковре молочного цвета. Квартира была та же, что и в прошлый раз, но даже она стала «другой». С ремонтом, солнечным светом, но искусственная своим гостиничным уютом. Сжимая в руке лист бумаги, она не смотрела на него, уставившись усталым взглядом на дыру в стене. Рядом лежали мокрые от слез салфетки с черными мазками — даже сейчас она пыталась привести себя в порядок, когда внутри все рушилось. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, не узнавая свой охрипший, обретавший прежнюю твердость, голос. — Почему ты не на работе? — парировал в ответ Джеймс, зная, что даже здесь их могут услышать. — Плохо себя чувствую, — она мазнула плечом по воздуху, усмехнувшись с вызовом. — Сегодня светский прием у Мартинез, — напомнил Барнс, решив забрать листок у девушки, но та отдернула руку. — Ты и сам справишься с мексиканцами, которые разбогатели на поставке наркотиков, — Лорен, оперевшись на стул, поднялась на затекшие ноги. — Не сомневаюсь. — Я не давал тебе отгул, — он выхватил бумагу, пока девушка отвлеклась. Пробежавшись глазами по знакомому до боли почерку, Барнс понял, что Лорен еще давно все поняла. Она скрывала это ото всех, даже от себя, но, поняв, что ее конец близок, спрятала это письмо на случай, если его найдут. Джеймс потряс письмо, привлекая внимание Лорен. — Ты должна меня сопровождать. — Ты знаешь что-нибудь про них? — поняв его намек, Лорен прикусила губу, сдерживая вопросы, которые только копились в голове. — Немного, — Джеймс кивнул. — Расскажешь мне остальное по дороге. — Подожди меня в гостиной, — девушка тихо вздохнула, беря себя в руки. — Я соберусь. Заварить тебе чай? — Не стоит, — он качнул головой. — Сам разберусь. Лорен ничего не ответила, закрыв за ним дверь. Она медленно, погрузившись в мысли, перебирала платья. Что значит строчка «меня нет»? Как она могла написать письмо самой себе? Почему не помнит этого? Почерк точно был Лорен — она не спутает — но слова чужие, вырванные из другой жизни. — Мне нужна помощь, — приоткрыв дверь, позвала Лорен. Она придерживала платье на груди, но не могла его застегнуть. — Как ты застегивала его в прошлый раз? — Барнс замер на пороге, смотря на девушку, отвернувшуюся от него. Он помнил это платье. Бордовое, как пролитая кровь, как пульсирующий незаживший шрам, как Лорен внутри. Это платье на ней было сильнее любого оружия, прошибающее не плоть, а душу. — Просто помоги, — нервно ответила она, смотря на себя в зеркало, не до конца уверенная с выбором. Не слишком яркое? — Ладно, — выдохнул он, подходя к ней. Он потянул ползунок верх, застегивая молнию, борясь с желанием опустить его обратно. Коснувшись ее горячей спины, Джеймс застегнул платье до конца и отошел на шаг, смотря на плавный силуэт Лорен. — Я готова, — она развернулась к нему с некой неуверенностью в голосе, смотря на задумчивого Барнса. — Что-то не так? — Тебе идет, — с хрипотцой откашлялся он, отводя взгляд на часы. — Мы еще успеваем. — Отлично, — поежившись от тревожности, которую вызывала некогда безопасная квартира, Лорен вышла на лестничную клетку. Джеймс, легко постукивая по перилам, ждал, пока она запрет дверь. Накинув на плечи легкий платок в цвет платья, Лорен нажала на кнопку вызова лифта. Прямая спина, четкие движения, строгий взгляд — может это и была настоящая Лорен Винтер? Двери лифта открылись, и она зашла внутрь, оценив себя в зеркале. — Ты в этом пойдешь? — спросила она, поправив воротник рубашки Джеймса. — Думаешь, у нас есть время? — усмехнулся он, смотря на девушку сверху вниз. — Согласна, что нет, — отвела взгляд девушка. Спустившись вниз, они сели в машину, закрывшись от водителя перегородкой. Лорен, положив сумку на колени, не терпелось все выяснить. — Ну что? — повернулась Лорен к Джеймсу, сжимая клатч худыми пальцами. — Тише, — Барнс понизил голос, нагнувшись к девушке. Он смотрел в ее серые глаза, на миг задумавшись, стоит ли идти против плана Валентины. Все его нутро хотело быть ближе к ней, прикоснуться к горячей коже, почувствовать ее дыхание, но ее взгляд, полный не понимая, все также возвращал его в реальность. — Я не могу рассказать. — Что?! — Лорен вскипела за секунду, схватив Барнса за рукав пиджака. Она притянула его к себе, и мужчина почувствовал ее дыхание на своих губах. — Я выперлась на эту дурацкую встречу, нарядилась как трофейная жена только ради того, чтобы узнать про что было это письмо, а ты… Барнс слушал, пока мог. Пока не понял, что любое слово только сильнее загоняет их обоих в ловушку. Он сорвался — не от злости, а от усталости притворяться, что между ними ничего нет. Поцелуй вспыхнул, как короткое замыкание. Неуместный, резкий, почти отчаянный — но в нём было всё, чего они избегали: злость, страх, желание, и то тихое «не уходи», которое никто не решался произнести вслух. Она хотела оттолкнуть его, сказать что-то резкое, но тело предало — пальцы лишь сжались в ткань его пиджака. И на миг показалось, что всё, что между ними рушилось, вдруг собралось обратно — неровно, больно, но живо. — Я правда не могу, — прошептал он ей прямо в губы, отстраняясь. Лорен, поджав губы, все еще чувствовала его тепло, не зная, что сказать. Мысли в ее голове рассеялись, оставив чувство, будто она давно этого хотела, но почему-то забыла. Девушка не могла поднять взгляд, будто вся ее защита рассыпалась от короткого настоящего, словно спасательного, контакта. Она не могла собрать себя по кускам, снова притвориться холодной, притвориться, что ничего не было. — Валентина? — сдавленно спросила Лорен, проворачивая кольцо на пальце. Он кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то — то ли усталость, то ли вина. И Лорен поняла: правда всё равно будет стоить им обоим слишком дорого.