Sixteen

Уроки пролетели незаметно. Всё это время Ваня снова блуждал в своём выдуманном мирке, погружаясь в грёзы, далёкие от реальности. Встретившись с Фраером, они неспешно двинулись в неопределённом направлении, ведя непринужденную беседу. – У меня Алина собирается на какую-то хату с подружками, и я с ней. Не хочешь снова окунуться в атмосферу взрослого пьянства, предваряя школьную дискотеку? – усмехнулся Паша. – А то, после этих выходных всё, последние недели, и в среду Новый год. – Ваня ощутил внезапное удивление. Неужели время пролетело так стремительно? Немного поразмыслив, Бастриков согласился. Уж лучше провести выходные в обществе подвыпивших людей, чья жизнь его едва касается, чем в гнетущей атмосфере дома с матерью и отчимом. Ване передали злополучные пакетики, и он отправился их раскладывать, чувствуя себя мелким курьером чужой беды. Больше гопников на горизонте не возникло, лишь изредка попадались пожилые женщины, не обращавшие на него ни малейшего внимания. Проходя мимо района, где когда-то впервые бродил в ночи с Колей и его приятелями, его окликнула знакомая одноклассница. Повернувшись, Ваня увидел Лилю, машинально поправляющую свою чёрную чёлку, закрывающую часть лица, как завеса тайны. – Ты что тут делаешь? – поинтересовалась она. – Да просто гуляю, а что? – ответил Бастриков, стараясь не смотреть ей в глаза. Он всё ещё чувствовал себя неловко, общаясь с этой загадочной эмочкой класса. – Даже без Коли. Прости, просто мы ведь однажды гуляли вместе, я думала, вы с ним близкие друзья. – Были близки, сейчас уже нет, – Иван переминался с ноги на ногу, выдавая своё смущение. – Ну, я рада, что вы "были" и ты цел и невредим, – эти слова прозвучали как предостережение и заставили Ваню насторожиться. Видимо, это поняла Лиля, потому что поспешила добавить: – Просто Коля... он не хороший человек. Он не тот, кем кажется на первый взгляд, не знаю, догадываешься ли ты об этом? – Ваня внутренне оживился. Он почувствовал, что она хочет поделиться чем-то важным, но, возможно, сомневается, зная ли он всю правду об их отношениях. – Я знаю, что у них там свои "группировки", свои тёмные дела, – тут же выпалил Бастриков. – Да и... мы с ним раньше встречались, поэтому я знаю, насколько он неординарный, даже фриковатый. – Лилька, казалось, воспрянула духом, поняв, что может доверить ему свою тайну. – Ну я рада, что ты в курсе. Не против пройтись? – осмотревшись по сторонам, она двинулась в укромное место, а Ваня, повинуясь внезапному порыву, последовал за ней. – Короче, я не знаю, что заставило нас той ночью гулять вместе, ну и с тобой, и с остальными. Но... у него последняя девушка умерла от передозировки таблетками. И это была моя старшая сестра... Я его ненавижу всем сердцем, он довёл её до этого. Изменял ей без зазрения совести, то боготворил, то презирал. Обвинял во всех её бедах. Он просто изверг! – в голосе девушки звучала неприкрытая ярость. – У меня была только сестра, только она меня понимала и поддерживала во всём. После её трагической смерти моя жизнь рухнула в бездну, – Ване даже стало немного не по себе, хотя он не мог понять, почему. Будто бы он сам был косвенно виноват в том, что Коля оказался таким чудовищем. – Вань, прошу тебя, никогда к нему не возвращайся. Не знаю, почему он до сих пор не сломал тебе жизнь, но я искренне надеюсь, что этого никогда не произойдёт. – А можешь рассказать всё в деталях? Ну, если тебе это не слишком тяжело... – Они встречались прошлой зимой. Ей только исполнилось восемнадцать, а ему уже было двадцать два. Меня иногда брали с собой на прогулки, ну, поначалу, когда Коля ещё пытался казаться хорошим. Я даже думала, неужели моей сестре наконец-то повезло с парнем? – Ваня болезненно осознал, что тоже когда-то считал Колю чуть ли не идеальным. Ну, не просто нормальным, а самым лучшим! – Но... со временем мы стали отдаляться, они постоянно ссорились. Она в слезах рассказывала мне, что Коля то изменяет ей, то выгоняет из своей квартиры в мороз, оставив без тёплой одежды, – внутри Вани бешено заколотилось сердце, а дышать стало мучительно трудно, словно кто-то сдавил ему грудь. – Он же связан с наркотиками, так ещё и пытался её подсадить. Вечно домогался её, склонял к интиму. Она, ради него, даже пошла работать на трассу, потом, после их болезненного расставания, её за это травили и унижали. Наверное, ты слышал об этом... – Лиля смущённо отвела взгляд. – Они миллион раз сходились и расставались, как в каком-то кошмарном сне. После последнего разрыва, когда он зверски убил при ней какого-то несчастного мужика в лесу, он стал оказывать на неё ещё большее давление. Ну, а в её голове и так был полный хаос, её и без того сломленное сознание не выдержало, окружение отвернулось, бывшие подруги предали. Ну и, в общем, она приняла смертельную дозу таблеток... – в её взгляде читалась всепоглощающая пустота и невыразимая печаль. Голос дрожал, выдавая пережитую боль. – Мне безумно тяжело вспоминать всё это... Я стараюсь гнать эти мысли прочь, меня поддерживает мой любимый парень, поэтому мне хоть немного повезло в этой жизни. – А почему ты до сих пор общаешься с ним? Почему гуляешь с ним? – Честно, не знаю. Я стараюсь избегать его. Да и мы обменялись контактами ещё при сестре, и он иногда может позвать меня в общую компанию, просто ради забавы, наверное. Раньше мы неплохо общались, но теперь он мне глубоко противен. А при сестре он ещё умудрялся говорить, какая я "сексуальная", – всё её лицо исказилось гримасой отвращения. Парень не понимал, что чувствует к Ромадову. Его чувства к нему были амбивалентны. Вроде бы ненавидел всем сердцем, но, казалось, где-то в глубине души ещё тлели искры прежних чувств. А может, это были и не искры, а разгорающееся пламя… Захлопнув дверь с силой, подросток прошел в комнату и без сил рухнул на кровать. В голове царила полная апатия, ему стало на всё плевать, и, повинуясь внезапному порыву, Ваня направился на кухню. С жадностью проглотив яблоко и запив его огромным количеством воды, его взгляд случайно упал на одинокую булочку. Ему стало страшно даже прикасаться к ней, словно она была воплощением всех его страхов. Поэтому, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу, Ваня машинально съел еще одно яблоко, затем творог, несколько конфет, печенье, банан, плитку шоколада и, наконец, булочку. Организм взбунтовался от такого количества еды, но головная боль лишь усилилась. После этого безумного пиршества Ваня, словно одержимый, пошел и снова изрезал свои руки, ища облегчение в физической боли. Ища спасения от мучительных мыслей, Ваня решил уснуть, надеясь, что во сне ему станет легче. Но и сон не принес покоя, ведь сновидения были тревожными и непонятными. Уже посреди ночи он проснулся, осознав, что больше не хочет спать, что сон лишь усилил его душевную боль. Достав из-под кровати завалявшуюся банку энергетика, парень жадно стал его попивать, с трудом поднимаясь на трясущиеся ноги. Словно лунатик, он тихо собрался и, не раздумывая, снова вышел на улицу. Зачем? Он и сам не мог объяснить. Просто внезапно почувствовал нестерпимую потребность в ночной прогулке. Достав из кармана сигареты, подросток нервно закурил, выпуская клубы никотинового дыма, смешивающегося с морозным паром. Ваню слегка подрагивало от холода и нервного напряжения, поэтому идти было тяжело, разум был затуманен. Завернув за очередной угол, Ваня вдруг услышал до боли знакомый голос. – Мне кажется, что вы поступили с Ванькой очень жестоко, как-то бесчеловечно, что ли, – это была Арина, девушка Давида. – Ситуация, конечно, уже далеко не детская, но, блин, ведь парень страдает, Коль… – Девушка недовольно возмущалась на Ромадова. Ваня, затаив дыхание, осторожно выглянул из-за угла и тут же отпрянул назад, словно обжёгшись, прижавшись спиной к холодной стене дома. За поворотом, словно черти из табакерки, стояли Давид и Коля. Давид и Арина стояли напротив Коли, о чём-то оживлённо споря. Ромадов, с присущей ему надменностью, лениво облокотился на дерево. За спинами ребят стояли две машины. Одна – чёрная BMW Коли, Ваня её уже давно выучил наизусть, а вторая – белая «девятка». Видимо, это была машина Давида. – Арин, Коля знает, что делает. Он старше тебя и гораздо опытнее во всех этих делах. Ваня жив, здоров, ничего же с ним не случилось, – равнодушно ответил Давид. – Ну, Давид, я увидела Ваню и поняла, что он ещё совсем ребёнок, не готов к таким жизненным испытаниям, а на него сразу обрушилось столько всего, – Ваня не мог понять, что вообще происходит? Что они тут делают и почему обсуждают его жизнь, как будто он – какой-то экспонат на выставке? – Арин, пойми уже, наконец, что он сам это выбрал. Нужно было думать головой, а не другим местом. – Я тоже не думала, когда начинала встречаться с таким криминальным авторитетом в городе. Мне-то повезло, что Давид оказался хорошим парнем, а Ваня что? Он сейчас такой же потерянный девятиклассник, который просто жаждет любви и понимания, – в голосе Арины звучало искреннее сочувствие. Давид, словно в подтверждение ее слов, обнял Арину за талию, нежно прижимая ее к себе. – Блять, Арин, пойми, мне сейчас на Ваню глубоко фиолетово. Можете уже не напоминать мне о нём… – Коля устало закатил глаза, всем своим видом показывая, что эта тема ему абсолютно неинтересна. – Поэтому ты решил напиться неподалёку от его дома? Колян, ну ты хотя бы себе не ври, – усмехнулся Давид, словно зная что-то, что было скрыто от других. – Да брось ты, это тихий район, здесь орать можно, если приспичит. Да и не вру я себе, на хрен он мне вообще сдался, – Коля с раздражением закатил глаза, демонстрируя полное безразличие. – Да уж… Что с подружками, что с вами, всё равно везде романтический узел завязывается, – с ироничной улыбкой заметила Арина. Она заботливо поправила куртку Давида, накинутую на ее плечи, демонстрируя их близость и взаимопонимание. Колян лишь попытался заглушить эти слова алкоголем, доставая пачку сигарет. Ваня, услышав этот циничный разговор, с болью в сердце затушил окурок о землю и, стараясь не привлекать внимания, тихонько пошел прочь по хрустящей от мороза тропинке. – Блин, кто ещё, кроме нас, не спит в такое позднее время? – недовольно пробурчал Ромадов, пытаясь перевести внимание на шум, доносившийся издалека. – Да какая разница? Главное, чтобы к нам не лезли, – отмахнулась Буланова. – И вообще-то, это далеко не самый тихий район, но да ладно… – Коля лишь раздраженно закатил глаза в ответ на её замечание. Ваня, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, постарался как можно быстрее покинуть опасное место. Он решил не уходить далеко от подъезда, чтобы в случае опасности можно было быстро забежать в дом. Бастриков в глубокой задумчивости сидел в тёмном дворе, переваривая услышанные слова. И вправду, зачем Коля приехал именно сюда? Он же наверняка знает весь город, все его тихие уголки, где можно спокойно отдохнуть и не привлекать к себе лишнего внимания. В голове внезапно возникла дерзкая мысль: а что, если решиться и подать заявление на Ромадова? Причин для этого накопилось предостаточно. Конечно, многое он не сможет доказать, но хоть что-то ведь должно получиться? Его больше не пугали связи Коли. Ваня просто устал от постоянного страха, от безысходности. И, возможно, если хотя бы одно заявление дойдет до суда, жизнь станет чуточку лучше. Приняв решение, Ваня, наконец, поднялся с лавочки и пошёл обратно домой. Тихо прикрыв за собой дверь, он рухнул на кровать и проспал до самого утра, пытаясь забыться в беспокойном сне. Противный звон будильника, словно выстрел, разорвал утреннюю тишину. Ваня, недолго думая, швырнул его в стену, надеясь продолжить прерванный сон. Но как только он попытался закрыть глаза, его словно ударило током, и он резко вскочил, осознав, что уже пропустил первые два урока. В панике он начал быстро собираться, на ходу натягивая на себя одежду и торопливо выбегая из дома. Забежав в класс на перемене, он, не обращая ни на кого внимания, прошёл на последнюю парту, с грохотом бросив на стол учебник и тетради. – Бастриков, а ты сегодня опоздал, потому что снова резал свои ручки? – ехидно поинтересовалась Диана, сверкая злорадной улыбкой. Её подружки тут же противно захихикали, подхватывая волну насмешек. – А твой парень как? Ещё не сбежал за хлебом? – огрызнулся в ответ Ваня, не желая оставаться в долгу. – Ну, мой парень не как твой отец и твой… бывший бойфренд, – с превосходством протянула блондинка. – Уж лучше бы он был как мой отец, чем быть с такой девушкой, как ты, – выпалил Ваня, чувствуя, как вскипает ярость. – А, точно, твоего отца же убили! Может, это к лучшему? Чтобы он больше не мучился с твоей мамашей – алкашкой и шлюхой? – с жестокой ухмылкой произнесла Диана. Ваня почувствовал, как мир вокруг него рушится, как земля уходит из-под ног. Он не мог подобрать слов, чтобы ответить на эту подлую атаку. Лишь опустил взгляд, чувствуя, как в горле образуется болезненный ком, мешающий дышать и говорить. – Сразу язык проглотил? Бедненький, – издевательски протянула Диана, высокомерно глядя на сгорбившегося кудрявого подростка. – Не трать на этого придурка своё драгоценное время, пойдём лучше прогуляемся, пока есть время, – предложила Алёна, беря подругу под руку и уводя её прочь. Карина, бросив на Ваню презрительный взгляд, последовала за ними. Ваня, словно парализованный, так и просидел в одиночестве всю оставшуюся перемену, погруженный в мрачные мысли. Прозвенел звонок, возвращая его в суровую реальность. Бастриков, как и ожидалось, получил двойку, потому что полностью забил на уроки и учёбу. Не дождавшись окончания последнего урока, Ваня поспешил на место встречи с Пашей, надеясь хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей. Пока парень шёл по заснеженной улице, он внезапно вспомнил, что совсем скоро состоятся похороны Абдрашитова… Его резко схватили под руку и потащили куда-то быстрым шагом. Ваня, не ожидавший такого напора, едва не падал на скользкой дороге. Подняв голову, он увидел Пашу, а рядом с ним шагал незнакомый парень. – Что происходит? – растерянно спросил Ваня. – Заткнись и иди, – грубо оборвал его Фраер, не давая никаких объяснений. Они, словно тени, скрылись в неизвестном направлении. Ваню, наконец, отпустили, и он непонимающе уставился на Пашу, пытаясь хоть что-то понять. – Там менты были, понимаешь? Они какого-то нарика схватили и теперь всех подряд шмонают, документы проверяют, – пояснил знакомый Паши, словно извиняясь за грубость. – Знакомься, это Саня, мой давний кент, можно сказать, член нашей… не совсем обычной семьи, – Паша, с натянутой улыбкой, представил парней друг другу. Саша, в свою очередь, лишь лениво махнул рукой в знак приветствия. – Саш, это Ванька, про которого ты столько слышал. – А, это тот самый… Колин пацик? – поинтересовался Блаженский, переводя оценивающий взгляд с Паши на Ваню. – Они сейчас вроде как не общаются, но раньше да, был его… – Паша замялся, не зная, как лучше выразиться. Ване стало неловко, он почувствовал себя каким-то товаром на рынке, выставленным напоказ. – Ладно, Вань, сегодня мы всё вместе сделаем, так будет безопаснее. Пусть думают, что просто друзья гуляют. После этого подъезды пораскидываешь, – тихо добавил Паша, стараясь не привлекать внимания посторонних. Он подошёл к Ване и осторожно передал ему небольшую коробочку, которая легко поместилась в карман куртки. – Мелкий же с нами завтра на хату пойдёт? А то надо ему привыкать к нашей компании, а не только к своему Коле, – с ухмылкой спросил Саша, бросая на Ваню оценивающий взгляд. Паша лишь раздражённо махнул головой, давая понять, что эта тема ему неприятна. – Ты, кстати, до какого числа у нас в городе? – Ребята, наконец, двинулись с места. Ваня, чувствуя себя не в своей тарелке, шёл между парнями, стараясь вникнуть в их разговор. – Да до понедельника. Я отмазался на учёбе без проблем. Все дела закончил, вот и решил к своим, родным приехать, – Блаженский хитро улыбнулся, произнося слова «своим, родным» с особым акцентом. Ваня сразу понял, что он имеет в виду эту контору наркодилеров. – Ну наш, – усмехнулся Пахан. – Мне вообще повезло, у нас половина учителей заболела, уроки отменяют, можно спокойно отдыхать до самых каникул, – радостно сообщил Фраер. – Вань, а у вас как в школе? Как обстановка? – Да хрень, уроки по полной программе. Раньше хоть сбежать можно было, а сейчас мамка сказала, что выгонит из дома, если буду прогуливать. Хотят исключить из школы, придурки, – Ваня с раздражением закатил глаза. – Пиздец конечно, а что ты вообще прогуливаешь? Тебе так скучно там? – Да потому что мне там тупо делать нечего. Я почти ничего не понимаю, а ещё и мозги плавятся от этой дури, – Ваня скривился. – И вместо нормальных занятий я слышу только насмешки и грязные сплетни за спиной. – А ты пытался поговорить с мамой об этом? Может, она бы поняла? – Да она алкоголичка, которая ненавидит меня всем сердцем. Смысла нет и пытаться, – Ваня устало махнул рукой. Они подошли к одинокому подъезду, и, стараясь не привлекать внимания, Ваня достал из кармана небольшой свёрток. Он встал возле стены, быстро приклеивая что-то, параллельно продолжая разговор с пацанами. – Пиздец… Ладно, давайте не будем об этом, – перебил его Паша, чувствуя, что разговор принимает слишком мрачный оборот. Ваня, не говоря ни слова, последовал за ними, снова доставая из кармана запрещённое вещество. Во время "прогулки" они встретили много знакомых, по совместительству являющихся их клиентами. Так Ваня познакомился со старшими ребятами из других школ, а также с совершенно незнакомыми людьми. Оказалось, что в их городе многие подростки сбиваются в шайки и банды. Хотя… Он слышал, что подобные группировки часто отбирали деньги у более слабых и беззащитных. Казалось, что их город застрял в лихих 90-х, раз тут до сих пор процветали уличные "группировки", вымогающие деньги у детей. – У меня один вопрос есть, – тихо произнёс Ваня, привлекая к себе внимание парней. – А если бы я попытался подать заявление на Колю в полицию, у меня бы что-нибудь получилось? – Паша и Саня тут же обменялись многозначительными взглядами. – Нет, забудь об этом. У него слишком хорошие друзья в полиции… Тебе самому же хуже будет, – усмехнулся Саша, развеивая все надежды Вани. – Поверь, лучше не стоит даже пытаться. Ваня лишь опустил взгляд, понимая, что этот вариант сразу же отпадает, как нереальный. Так они гуляли до самого вечера, и Ваня, как ни странно, неплохо справился со своей задачей. Он даже сумел разговориться с пацанами, чувствуя себя немного увереннее в их компании. На прощание Паша протянул ему руку, и Ваня, пожав её в ответ, почувствовал, как ему что-то незаметно передают. Посмотрев на свою ладонь, он увидел небольшой прозрачный мешочек, наполненный белым порошком. Вернувшись домой, Ваня снова выслушал гневную тираду от матери о том, какой он плохой сын, потому что проспал уроки, нахватал двоек и вообще ни на что не годен. А после… была лишь эйфория, стирающая из его памяти всё плохое и дарящая на утро лишь временную амнезию. Оставшиеся дни Ваня провёл без работы, потому что сейчас было временно опасно. Поэтому всё своё свободное время Бастриков либо спал, пытаясь забыться в сновидениях, либо употреблял наркотики, безвольно отдаваясь в лапы зависимости. В пятницу парню, на удивление, дали поспать нормально. Одев свою привычную чёрную одежду, он, словно зомби, направился в церковь. Приблизившись к месту прощания, Ваня увидел скорбящих родственников и друзей Андрея, а также убитых горем мать и Настю, которые безутешно рыдали, словно потерявшие часть себя. Отец Андрея тоже еле сдерживался, чтобы не разрыдаться, но видеть тётю Люсю такой сломленной, утопающей в слезах, было особенно тяжело. Ведь Ваня всю свою жизнь видел её радостной, нежной, словно вторую маму. Она стала ему родной за этот год дружбы. Настя похудела, выглядела бледной и измученной. Казалось, что она целыми днями лишь лежит и плачет, не находя в себе сил жить дальше. Ваня раньше очень редко видел её без макияжа, а сейчас она, кажется, совсем перестала краситься. Да и зачем? И так тяжело, зачем создавать себе лишние трудности. Неожиданно Настя подняла взгляд и встретилась с глазами Вани, который с болью смотрел на закрытый гроб, украшенный серебряным крестом. Ваня заметил ее взгляд и ответил ей своим, полным тоски и отчаяния. Девушка удивилась, увидев, что в глазах Вани нет слез, лишь затаенная боль и невыразимая потеря. Она жестом подозвала его к себе, понимая, как ему сейчас нужна поддержка и утешение. Бастриков, неуверенно переступая с ноги на ногу, подошёл к Насте. Тётя Люся тоже заметила его взгляд, полный невысказанной тоски, и, словно почувствовав что-то родное в этом мальчике, порывисто обняла его, прижимая к себе. Она всегда относилась к Ване с особой теплотой, видя в нём что-то похожее на второго сына. Женщина обняла Ваню за шею, сжимая его в своих объятиях. Именно в этих теплых, материнских объятиях Ваня, словно прорвало плотину, заплакал. Он уткнулся лицом в плечо женщины, прижимаясь к ней изо всех сил, и позволил слезам свободно литься, смывая с души накопившуюся боль и отчаяние. В то время как его собственная мать упорно не желала видеть трагедию в том, что Ваня потерял своего единственного и верного друга, тётя Люся прекрасно понимала, какую пустоту оставила эта утрата в сердце мальчика. Конечно, Ваня не мог в полной мере прочувствовать ту невыносимую боль, которую испытывали родители Андрея, но это не делало его страдание менее значимым. Отстранившись от женщины, Ваня снова разрыдался, захлёбываясь слезами и содрогаясь от стыда и вины. Он чувствовал себя отвратительным обманщиком, лицемером, недостойным сочувствия и поддержки. Ведь он, Ваня Бастриков, был виновен в смерти Андрея! Только он! Не безжалостный убийца Коля, а именно Ваня, своим малодушием и слабостью, подтолкнул друга к гибели. Эта мысль жгла его сознание, словно раскалённое клеймо. Настя, сочувственно посмотрев на него, подошла и положила руку на плечо парня, пытаясь хоть как-то его поддержать. – Нам будет очень тяжело, но мы обязательно справимся… – с надеждой в голосе произнесла Настенька, искренне веря в то, что они смогут пережить эту страшную трагедию. Ваня лишь бессильно покачал головой, безуспешно вытирая слезы грязными рукавами куртки. Боль разрывала его душу на части, не давая ни дышать, ни думать. От этих простых слов сочувствия Бастрикову стало еще стыднее. Он предал Андрея, предал всех, кто верил в него! Он не выполнил своего обещания, данного галлюцинации Андрея, лечь в больницу и попытаться избавиться от зависимости! Он был обязан во что бы то ни стало сдать Ромадова полиции или даже, если понадобится, убить этого монстра! А после… после можно было и свести счёты с собственной жизнью. Коля виноват во всем. Он отравил жизнь сестре Лили, он убил Андрея, а сколько еще невинных душ он мог погубить за свою жизнь и сколько людей теперь страдают от его злодеяний… Ваня опустошенно смотрел, как пустой гроб опускают в могилу, как тяжелые комья земли с глухим стуком падают на крышку, засыпая собой прошлое, мечты и надежды. Он шел, не веря в происходящее, не осознавая реальность. В голове крутилась одна и та же мысль: «Этого не может быть, это просто кошмарный сон». А ведь на самом деле настоящее, изуродованное тело Андрея сейчас, наверное, гниёт где-то в лесу, никому не нужное и забытое. Парень отчаянно цеплялся за иллюзию, надеясь, что еще увидится со своим другом. Сейчас закончатся выходные, и они обязательно встретятся в школе, будут вместе смеяться и строить планы на будущее. А до этого Андрей, наверное, проводит время со своей любимой девушкой, или, может, его родители приедут к нему в гости и пригласят всех к Андрею в квартиру, чтобы вместе вспомнить о хорошем. Он точно не мертв, он не может быть мертв… Весь день Ваня бесцельно бродил по городу, словно неприкаянная душа, не желая возвращаться в пустой и холодный дом. Бастриков ничего не слышал, не видел, не замечал происходящего вокруг. Чуть не попал под машину, словно подсознательно искал смерти. Дойдя до их с Андреем любимой лавочки на тихой детской площадке, Ваня, словно обессиленный, опустился на неё, не решаясь посмотреть на мир вокруг, опасаясь увидеть в нем лишь отражение собственной боли и пустоты. Они снова идут рядом, по одной и той же знакомой дороге, хотя им давно пора расходиться по домам. Город безумно быстрый, и им приходится ускорять шаг, чтобы не отставать от его бешеного ритма. Из глаз, словно раскалённые искры, сыплются воспоминания и эмоции. Снова они вместе: Настя, Андрей и Ваня. Парочка не только нежно воркует, но и не забывает о Ване, стараясь вовлечь его в свою идиллию. Все смеются и веселятся, как будто ничего не произошло. Они все будут идти рядом, по одной и той же дороге, даже если одного из них уже нет в живых… В этом стремительном мире, где всё меняется с головокружительной скоростью, они чувствуют себя самыми быстрыми и неуловимыми. Первые во всем, всегда и везде. Ему было мучительно больно находиться в этом месте, где каждый уголок пропитан воспоминаниями о друге. Но Ваня понимал, что не хочет расставаться с мыслями об Андрее, что потерять его окончательно – это самое страшное, что может случиться. Понять и принять, что нужно будет учиться жить без него – пугало больше всего. Глаза сами собой начинали слипаться от усталости. Ваня не хотел спать, ему просто необходима была темнота, чтобы скрыться от окружающего мира. И вот он снова ощущает прикосновения друга, слышит его ласковый голос, чувствует его присутствие рядом. Эта спасительная темнота успокаивала и умиротворяла, позволяла хотя бы на мгновение забыть о реальности. Ваня, словно наяву, видел знакомые черты лица Андрея, его безумный, искрящийся взгляд… Его никогда не бывает много, его всегда не хватает. Всё это заставляло его снова и снова погружаться в свой выдуманный мирок, в безопасный эскапизм, где всё было так, как он хотел. Ваня просто мечтал, закрывая глаза на реальность. Но стоит лишь открыть глаза, как вся эта сказка тут же развеивалась, словно дым, оставляя после себя лишь горький привкус разочарования. Бастриков, очнувшись от забытья, медленно поднимается с холодной скамейки и, спотыкаясь, бредёт по глубоким сугробам в неизвестном направлении. Какая-то шпана, проходящая неподалёку, вдруг решила подойти к Бастрикову, почувствовав в нем легкую добычу. Им, видимо, было совершенно наплевать на его состояние, на его душевную боль. Да и правильно, кому это вообще может быть интересно? – Мы тут узнали, что ты с Фраером плотно общаешься. Мы у него там заказик сделали, сможешь завтра от него подогнать, если чё? – нагло спросил один из них. Это был светловолосый пацанчик с торчащими во все стороны волосами, усыпанным веснушками лицом и безумным огоньком в глазах. – Я спрошу у него, что да как, если надо – увидимся, – ответил Ваня спокойным, даже безэмоциональным голосом, стараясь не выказывать ни страха, ни интереса. – Ну видно, наш пацан! Давай, братуха, заодно и познакомимся. Я, если что, Витька, а это – моя шайка-лейка, – с развязностью заявил светловолосый. – Ты из какой школы хоть, кста? – Ваня заметил, что за спиной этого Витька стоит целая толпа пацанов примерно его возраста. Многие выглядели довольно агрессивно и опасно, другие же, наоборот, забитыми и напуганными. – Из 21, а вы? – Ооо… Наш значит! Ништяк! Я тоже из 21, из 8А. Половина моих кентов – мои одноклассники, а другая часть из 16 и 34. Всё, лады, я полетел, ещё раз будем знакомы, – Витя, широко улыбнувшись, протянул Ваню руку. Ваня, нехотя пожав её в ответ, развернулся и пошел прочь, стараясь поскорее скрыться из виду. Теперь у него появились новые знакомые – малолетки и старшие ребята в округе. И пока все они хотели лишь одного – получить от него наркотики от Паши и других барыг, Ваня лишь хотел одного – чтобы его оставили в покое и дали возможность забыться. Наконец Бастриков добрался до дома. Он аккуратно прошёл в свою комнату и, не раздеваясь, рухнул на кровать, продолжая погружаться в свои мрачные мысли. Как-то незаметно мысли перетекли на этих псевдо-преданных клиентов. Действительно ли они будут общаться с ним, если он перестанет поставлять им наркотики? Или их дружба основана только на желании получить очередную дозу? Ваня закрыл глаза, тихонько засыпая. Ему еще предстоит вставать посреди ночи, потому что Паша решил, что так будет удобнее и безопаснее раскладывать и передавать товар. Проснувшись в кромешной тьме, подросток сонно посмотрел на время. Едва не проспал! Быстро собравшись и стараясь не шуметь, он тихонько выскользнул из квартиры и направился к месту встречи, чтобы выполнить очередное задание. Пока Ваня шел по темным улицам, он внезапно ощутил, что занимается чем-то совершенно чужим, что это не его путь. Но… Он тут же пообещал себе, что скоро завяжет с этим, что ему это абсолютно не нужно, что он сильный и справится с зависимостью. В каком-то неприметном дворе Ваня встретился с Фраером и Сашкой. Они, стараясь не привлекать лишнего внимания, тихо подошли к той самой толпе малолеток, и Ваня, дрожащими руками, передал вещества шпане восьмиклассников. После того, как ребята расплатились и поспешно скрылись в темноте, Ваня пошел за старшими, чтобы передать товар уже их знакомым клиентам. Деньги, как и товар, были отданы мгновенно, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. Затем наступил самый неприятный и опасный этап – раскладывать закладки. Под снегом, под деревьями, за деревяшками, в подъездах, которые никогда не запирались, и даже в скамейках – всё это нужно было аккуратно и быстро спрятать, чтобы не привлечь внимания случайных прохожих или полиции. Вроде бы всё получилось, всё прошло гладко, но это еще не вся работа. По расписанию нужно было встретиться и с другими клиентами, чтобы передать им товар. Ваня шел чуть позади ребят, но даже так он заметил двух взрослых мужчин, лысых, с головы до ног покрытых татуировками и с угрюмым, даже злобным взглядом. – Там столько, сколько мы просили? – грубым голосом спросил один из мужчин. – Да, Давид лично проверял для вас, – уверенно ответил Саня, словно ручаясь за качество товара. Ребята молча передали вещества, и тут же эти двое обратили внимание на Ваню. – А это что за новенький? Откуда вы их берете, не боитесь, что сдаст вас в любой момент? – усмехнулся второй мужик, оглядывая Ваню с головы до ног. – Он свой, проверенный, – заверил его Паша, стараясь не выдать своего беспокойства. – Ну хорошо, тогда и от него будем ждать заказы, как от проверенного человека. Малец, не бойся, мы разбираемся только с теми, кто не платит по счетам, с денежными должниками, – многозначительно произнёс первый мужик, одаривая Ваню оценивающим взглядом. Ваня, испугавшись, аккуратно кивнул головой в знак согласия. – Привыкай, Ванька, к нашей компании, – усмехнулся Блаженский, после чего развернулся и пошел прочь. Ребята, не говоря ни слова, поспешили за ним. Бастриков, словно ужаленный, снова начал переживать и накручивать себя, впадая в состояние паники. Как он теперь сможет завязать со всем этим, как вырвется из порочного круга, если его считают своим, если он теперь связан с такими опасными людьми? Светлое будущее, о котором он так мечтал, тут же сгорело дотла, превратившись в пепел. Пахан, оторвав Ваню от грустных мыслей, протянул ему несколько пакетиков и, сухо попрощавшись, скрылся в темноте. Оставшуюся ночь Ваня провёл под кайфом, ведь не смог устоять перед соблазном, перед мимолетным ощущением свободы и забытья. Он пожалеет об этом, обязательно пожалеет, но это будет не сейчас, а когда-нибудь потом, когда его душа окончательно сгорит в пламени зависимости… Наступило утро… А хотя нет, уже половина дня. Ваня с трудом оторвался от подушки, чувствуя слабость во всём теле, и, шатаясь, пошел на кухню, чтобы поставить чайник. Парень ощутил холодный кафельный пол под босыми ногами. В этот момент на кухню вошла мать и начала доставать из холодильника бутылку пива, не обращая на него никакого внимания. – Что-то ты совсем исхудал, совсем ничего не жрёшь, что ли? – недовольно буркнула женщина, окинув его равнодушным взглядом. – Готовлю, готовлю, а потом приходится всё выбрасывать в помойку, – с этими словами она вышла из кухни, и Ваня услышал щелчок включенвшегося чайника. Засыпав тёмные кофейные зёрна кипятком, Бастриков схватил стакан и пошел обратно в комнату. Остановившись перед зеркалом, он начал критически осматривать свое отражение. Тело стало бледнее, кости стали заметно выпирать. Девочкам нравятся накачанные парни, а не такие доходяги, как Ваня. Ну и не надо ему такое счастье. Вроде бы даже стало немного лучше морально, хоть и ненадолго. Парень, на секунду, даже испытал что-то похожее на гордость за свою худобу, но тут же осознал, что это, скорее всего, эффект от наркотиков. Почесав голову, он с удивлением заметил, что половина кудрей осталась у него в руках. Но, махнув рукой на эту проблему, парень лишь выкинул выпавшие волосы в мусорное ведро, поставил на стол кофе и, устроившись поудобнее перед компьютером, начал бесцельно листать социальные сети в поисках чего-то интересного в еле работающем интернете. День, проведенный в интернете, пролетел незаметно. Отчим Вани собирался куда-то, сказав, что идёт с друзьями посидеть и отдохнуть. Матери было совершенно всё равно, куда идёт ее парень, она лишь допивала очередную бутылку пива. Чмокнув мужчину на прощание, она включила свой любимый сериал и погрузилась в мир вымышленных героев. Ваня же, словно верный пёс, продолжал ждать сообщения от Паши, который должен был зайти за ним. Спустя, наверное, час томительного ожидания, Ванька, наконец, получил долгожданное сообщение. Не то чтобы ему сильно хотелось куда-либо идти, но, тем не менее, он собрался и направился к месту встречи. Аккуратно выйдя из квартиры, а затем и из подъезда, Ваня поздоровался с Пашей и еще какими-то парнями, которые были явно старше его. Пока Фраер шел впереди и оживлённо беседовал со своими друзьями, Ваня тихонько думал о своем, пытаясь абстрагироваться от реальности. Они шли довольно долго, пробираясь сквозь пронизывающий холодный ветер. Бастриков машинально осматривал улицы, которые, несмотря на царящую вокруг разруху и уныние, казались ему довольно симпатичными. Почти во всех окнах уже погас свет, лишь изредка попадались дома, в которых еще теплилась жизнь. Дойдя до остановки, Паша, словно опытный охотник, успел в последний момент остановить автобус, который вот-вот должен был отъезжать. Зайдя внутрь, Ваня увидел лишь несколько человек, сонно сидевших на своих местах. Автобус не трогался с места, дверь держал один из друзей Паши, ожидая еще кого-то. Вдруг к ним подбежали несколько девчонок, и, наконец, водитель тронулся в путь. Ехать было не очень долго, и многие пассажиры, пытаясь развеять скуку, начали разговаривать между собой и знакомиться. Ванька чувствовал себя не в своей тарелке, ощущая себя чужим на этом празднике жизни. Но вдруг к нему обратился один из друзей Паши – Руслан. Он, как и Фраер, тоже работал в этой сфере. – А тебя как зовут? – поинтересовался Руслан, пристально осматривая Ваню. – Ваня, – тихо ответил подросток, стараясь не смотреть в глаза этому незнакомому человеку. – Что-то ты мне знакомым кажешься, мы раньше не встречались? – спросил Тушенцов, напрягая память. – Не думаю, – уклончиво ответил парень, отводя взгляд в сторону. – Стоп… По-моему, я копал яму в лесу для твоего друга… Тогда еще Коля в него выстрелил… – Ваню словно ударило током. Он с ужасом и удивлением посмотрел на Руслана, не веря своим ушам. – Тогда виделись… – с трудом выдохнул Бастриков, чувствуя, как в горле пересохло от волнения. – Сорян за ту ситуацию… Я лишь сделал то, что Колян сказал, не знал, что он так поступит жестоко… Он… не часто такое делает, ты пойми… – Руслан запнулся, словно осознав, что ляпнул что-то лишнее. – Всё нормально, просто не упоминай об этом, – попросил Ваня, стараясь скрыть дрожь в голосе. Тушенцов виновато покачал головой, перевел взгляд на кого-то другого и отошел от Вани, словно боясь сказать что-то не то. Тот снова поник, чувствуя себя брошенным и одиноким. Сначала с ним заговорили, проявили интерес, а потом просто напомнили об ужасной трагедии и съебались, оставив его наедине со своей болью. Заебись. Транспорт остановился, и все пассажиры начали выходить, поняв, что это конечная остановка. Ванька старался не отставать от группы, идя след в след за своими новыми знакомыми. Они углубились в незнакомый ему район, где царили бедность и разруха. Ребята стали звонить в домофон, и, когда дверь открылась, все стали подниматься по лестнице на верхний этаж. Открыв дверь в квартиру, раздалась громкая музыка, бьющая по ушам, пытающимся привыкнуть к тишине. Какие-то светодиодные ленты светили разными цветами, создавая эффект дискотеки в полумраке комнат. Только на кухне горел обычный свет, где кто-то сидел и о чем-то оживлённо беседовал. Паша, словно заботливый гид, схватил Ваню под руку, а заодно и свою девушку, и потащил их в главную комнату к диванам. Остальные друзья пошли следом. – Я сейчас пойду поищу Сашу и алкоголь, скоро вернусь, – сказал Фраер и удалился, оставив Ваню один на один с незнакомой обстановкой. Ваня, чувствуя себя некомфортно, огляделся вокруг, рассматривая людей и будто бы кого-то ища взглядом.