Sixteen

Вдруг глаза нашли Ксюшу. Ваня удивился, что всё ещё помнил, как она выглядит, хотя они виделись, наверное, раза два. Рыжеволосая девушка разговаривала с кем-то, попивая что-то. Бастриков хотел бы пойти поздороваться, но, оглянувшись, заметил Пашу, который наконец возвращался. Стоило хотя бы сказать ему, кого он увидел. Павел подошёл и протянул пластиковый стаканчик со спиртным запахом, ударявшим по ноздрям. – Это что? – спросил Ваня, глядя на Фраера. – Водка с соком. Просто тут чистых напитков почти нет, смешивают, – пожал плечами Пахан. Ваня снова опустил взгляд на стаканчик. Выдохнув, он сразу залпом выпил всё, чувствуя, как спирт растекается по горлу, обжигая и проникая внутрь. Градус начал повышаться, голова уже немного расслаблялась. Но Ваня знал, что его не "вставит" от одного стаканчика. – Я там Ксюшу увидел, не хочешь сходить к ребятам? – спросил Ваня. Тут же подошёл Саня, уже будучи подшофе – чуть шатался, был очень весел и открыт. – Давай оставим Пашку с его чиксой, а сами пойдём как раз поздороваемся? – улыбаясь, предложил Блаженский. Ваня встал и пошёл за знакомым, прямиком вглубь квартиры. – Эй, Ксюха! – радостно окликнул Саша, чуть ли не падая на девушку. Та лишь чуть отошла от него и заметила рядом Ваньку, который смотрел с неприязнью на состояние друга. – Привет, Вань, а ты чего тут? – спросила девушка, отходя от Саши, который пошёл к другим людям здороваться. – Да просто... Паша позвал, сказал, весело будет перед школьной дискотекой повеселиться среди пьяниц, – отвёл взгляд кудрявый. – Понятно, что-то ты больше у меня не просил дури. Колян говорил, что если будешь просить у меня, то надо дать. Типа, вы там о чём-то договорились, вроде, – говорила девушка. Ваня удивился: неужели Коля продолжает о нём говорить? – Да там... Паша даёт, мы с ним часто видимся сейчас, – Ксюша недоумённо моргнула. – Ого, а с чего это? – Ты не знаешь? – Ваня посмотрел прямо в её глаза, полные непонимания. – Я, типа, тоже раскидываю пакетики. Ну, Паша сказал, что он провернул там всё, и я могу так подрабатывать, а заодно он мне, может, и сам чем-то поделится. Ксюша опешила. – Бля, не знала, честно. – Она покачала головой. – Как я понимаю, он договорился со Славой. Они неплохо общаются, а тот, как бы, ну, может такое позволить Паше. Получается, об этом знаю я, Паша, Саня и Слава. Да уж... хрен бы кто из наших такое обговаривал, не нравится им это, – выдохнула подруга. – Но не ссы, я тебя не сдам. – Она криво улыбнулась и допила свой приторно-сладкий пойло. Ребята ещё пару минут перекидывались словами, находя всё больше точек соприкосновения в их тёмных, запретных разговорах. Вокруг неслись истошные крики, ритмичные удары танцпола сотрясали стены, а в углах уже валялись бесчувственные тела, на чьих лицах разрисовывали маркером всякие похабные фразы и дикие рисунки. Ваня всё больше опрокидывал в себя алкоголь, пытаясь заполнить им не столько пустой желудок, сколько грызущую пустоту внутри. Он охмелел почти мгновенно. К нему и Ксюше, чуть ли не запрыгнув, подлетела Арина. – Приветик, не знала, что вы тоже тут будете! За ней ребята заметили толпу таких же, разухабистых десятиклассниц, что хихикали и уже вовсю выпивали. – Привет, а ты, как я вижу, собрала всех своих шалав? – Улыбнулась Ксюша. Арина лишь заливисто посмеялась. – Есть такое! – ответила девица. – Ладно, я погнала, пожалуй, а то сейчас врубят «Зверей», а после «Noize MC»! – Она побежала обратно к подругам, и те рванули в самую гущу, к эпицентру вечеринки. За ними Ваня заметил Давида, Рустама и Колю, что шли по пятам за девушками. Ведь если потеряют их из виду, то снова придётся вступать в очередную бессмысленную драку с какими-нибудь обдолбанными ублюдками. Ваня поспешно ретировался, соврав, что пошёл за добавкой. Потому что Рустам точно донесёт всё матери, и тогда ему будет полный пиздец. Ей уж точно не понравится, что сын находится в этом притоне и с этой швалью. Прячась за спины людей, Бастриков протискивался к стенам. Ухватив с ближайшего стола первый попавшийся смешанный пойло, он поднёс стакан к носу, на мгновение застыв в мучительном раздумье: стоит ли вообще пить? Чувствовался резкий запах коньяка, колы и, кажется, водки. Но Ванька не задумываясь, опрокинул в себя три таких стакана. Мозг медленно растекался тёплым туманом, согревая тело. От невыносимой жары и липкого пота Ваня пошёл на балкон. Ему снова предстояло продираться сквозь плоть и жар, пытаясь не задохнуться. В глазах всё двоилось, троилось, расплывалось. Где-то вдали играла песня «Моя любовь», отчего многие кружились в неистовом танце, тем самым толкая Ваню, не давая пройти. Но наконец подросток вывалился на свежий воздух, жадно вдыхая колкую свежесть мороза. Кто-то молчаливо затягивался сигаретой, кто-то что-то оживлённо обсуждал у окон. Ваня же просто съехал на пол, прижимаясь спиной к холодной стене подоконника, прикрыл глаза и отчаянно пытался собрать себя по кускам. Запах никотина от рядом стоящего человека наполнял лёгкие своим сладковатым ароматом. Ванька медленно поднял мутный взгляд на едва различимый силуэт рядом и, откашлявшись, выдавил: – Можно стрельнуть у вас сигу? Девка, будто и не слышала, просто молча протянула пачку. Ваня выхватил одну и зажал в зубах. Она чиркнула зажигалкой, поднесла к кончику, и он жадно затянулся, выпуская дым в морозный воздух. Девка смоталась, и вместо неё на балкон выползла новая стая таких же обдолбанных тел, жадно вдыхающих никотин. Бастриков остался сидеть на полу, вжавшись спиной в холодную стену, не желая возвращаться в этот ебучий муравейник. Но... так быстро заканчивать вечер он не планировал. Да и долго торчать на балконе было опасно: вдруг завалится какая-нибудь сука, которую лучше избегать. Еле поднявшись, Ваня едва не рухнул обратно, но удержался, пошатываясь, двинулся на поиски своей шайки. Пробираясь сквозь толпу пьяных тел, он, наконец, выцепил из толпы Пашу, что засосался со своей девкой. Рядом маячил Руслан. Заметив Ваню, Ксюша подплыла к своим. – О, нашёлся, блядь! – Это вообще кто такой? – сморщился Илья, глядя на Ксюшу. – Да так, наш пацик, забей, – отмахнулась та. Коряков скривился, бросил на Ваню презрительный взгляд и свалил в сторону. – Чё, есть тут ещё кто-то из вас, кого я ещё не видел? – спросил Ваня. – Ну, Щас Слава подтянется, – ответил Тушенцов. Тут как раз и подлетел Слава. Он сиял, будто лампочка, и раздал всем по банке пива. – Опа, наш новенький! Ванька, здорова, ёпта! – Слава по-братски обнял Ваню за плечи. Бастриков, в своей отупевшей реальности, даже не поморщился. Казалось, если влить в себя ещё литр-другой, он станет таким же "живым" и "весёлым". – Чё, таблы будешь? – Слава подмигнул. У Вани аж глаза загорелись. Он энергично закивал, и Слава полез в карман, откуда выудил небольшой пакетик с парой таблеток. Незаметно сунул их Ване в ладонь. Тот тут же вытряхнул пару штук в рот, запил пивом, и... будто прошло мгновенье, как Ваня уже болтал с какими-то обдолбанными рожами, на ходу знакомясь и тут же забывая их имена. Он метался по залу, словно в приступе, ощущая себя королём этого грёбаного дня. В какой-то момент его засёк весёлый взгляд Булановой, схватила за руку и поволокла к своей кучке подружек. – Девки, это мой друг – Ваня, он ваще пиздатый парень! – орала она, перекрикивая гремящую музыку. – Приятно познакомиться, Ванька, – ответила одна из подружек Арины, обнимая его и кружась вокруг себя. Бастриков хохотал во всё горло, подхватывая слова песен, которые орали из колонок. Наконец, он вернулся к своим, внезапно почувствовав себя своим в доску. Ребята оказались такими простыми и классными. Эйфория распирала его изнутри. Энергия била ключом. Разноцветные лучи стробоскопов резали глаза, и Ване приходилось постоянно жмуриться. Музыка казалась оглушительной, но ему было похуй. Зрачки его глаз пульсировали в такт музыке, как и опухшие вены на висках. Сушняк во рту перестал быть проблемой, потому что Ваня просто заливал его чистой водкой, сжигая и так уже горящее горло. Но наркотики не могли не плавить Ване мозги. Уже через час или больше Ваня сидел в уголке от боли и смены настроения. Сейчас ему было пиздец как хреново, хотелось умереть. Ваня думал, что лучше бы не употреблял, тогда бы всё ещё веселился, попивая напитки покрепче. Но нет. Галлюцинации заставляли Ваню затыкать уши и прикусывать губы. Мир вроде бы казался красочным, но это заставляло тело болеть. Бастриков поспешил на улицу, к людям, что там курили. Выбежав, он лишь сел на пустую лавочку рядом с подъездом. Осматривая куривших людей, он со спины узнал Колю. Почему-то при виде Ромадова боль стала меньше, а может, это всё ещё не конец, а только начало эффекта? Подойдя к Коле, он коснулся его. Парень сразу повернулся, смотря, кто его тронул. Колян удивился, видя перед собой Ванечку. Они не говорили ничего. Лишь смотрели друг на друга. – Ого, оказывается, Арина не шутила, что тебя видела, – сказал Давид, замечая Ваню позади себя. Рустам тоже повернулся, удивляясь. – Ты тут какого хрена, твоя мать знает, что ты сюда приехал? – Ваня игнорировал отчима. Лишь показал ему средний палец. – Пойдём обратно, пускай они разберутся между собой, – сказал Деймур Рустаму. – А что разбираться? Малолетку этого домой отправить, а того, кто привёл его, заставить везти его, – продолжал ругаться мужчина. Давид лишь устало выдохнул. Колян наконец моргнул, приходя в себя от удивления. – Рустам, съеби, пока я тебе ебало не разбил, – строго сказал Коля, на что мужик пошёл наконец обратно к подъезду, а за ним и Давид. Рядом, к радости, больше никого не было. – Что ты тут делаешь? Это далеко от твоего дома. Кто тебя привёз? Кто вообще разрешил и рассказал тебе? – Ваня всё ещё как замороженный смотрел на Колю, любуясь. – Разве это важно? – спросил Ваня, слова путались от кучи алкоголя в организме. Колян заметил его словно стеклянные глаза. – Ясно всё... – Ромадов огляделся, проверяя, нет ли никого рядом. Ваня стоял напротив Коли, пытаясь хоть что‑то сказать, но мозг не соображал. Его холодные, опустошённые глаза смотрели на Ромадова с каким‑то щенячьим, беспомощным выражением. Колян пытался понять, чего хочет Ваня — сейчас его разум был обдолбан. Коля это знал и видел. – Я хочу быть с тобой… — слова Ваньки звучали еле слышно. Он казался вот‑вот падающим. Улыбка на его лице немного пугала, а расширенные зрачки манили, заставляя не отводить взгляда. – Снова хочешь быть со мной? — переспросил Николай. Удивление быстро сменилось самодовольной ухмылкой: он понимал, что Ваня всё ещё принадлежит ему. Упустить такую возможность Ромадов не собирался. — Ну что ж… — Ваня продолжал улыбаться, бегая глазами по лицу Коли. — Тогда убей себя, — без эмоций сказал Колян. Он перестал усмехаться; по лицу было трудно понять, с какой он интонацией произносил эти слова. На лице Вани читалось непонимание. Он обдумывал сказанное, продолжая смотреть на Коляна. Ваня опустил глаза. Он не знал, что ответить, поэтому Коля сделал всё сам. Он схватил парня под руку и потащил к своей BMW. Чуть ли не закинув Ваню в машину, сам залез внутрь и, вдыхая запах Вани, приложил нос к нежной шее — будто хотел ощутить её до конца. Коля не решался кусать или делать что‑то ещё. Он наслаждался объятиями, в которые обмяк Ваня; тот положил руки на спину Ромадова. Николай расслабился, прилёг и обнял Ванечку, наматывая на палец кудряшку. В машине запах одеколона стоял густой — тот самый, что Ваня помнил с их первых встреч. Почему он пропал и снова вернулся — Ваня не понимал. Но стал расслабляться, чувствуя себя как раньше, как в начале. Было приятно, что Коля не рвался к сексу, и Ваня не просил его «отодрать» как последнюю шлюху. Они просто лежали в обнимку, радуясь спокойствию. – Я думал, ты меня захочешь трахнуть, — пробормотал Бастриков, заглядывая в строгие глаза, которые сейчас излучали тишину и умиротворение, явно недостающие им обоим. – Трахать? Вань, это грязь. Я не хочу этого. Я люблю тебя и не могу отпустить, — искренне говорил Коля. — Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, обниматься, дарить радость и всю свою любовь. Я был плохим, я это понял и не хочу повторять ошибок. Мне жаль, что я делал с тобой такие вещи. Прости меня, малыш. Ваня лишь прижался сильнее, молча принимая слова. Кажется, они пролежали так вечность, хотя прошло всего десять минут. Ваня чувствовал тёплое тело рядом — оно было родным. Раньше он бы простил Колю за одни только объятия. Но сейчас, нетрезвый и под дурью, он ощущал пустоту. Той любви к Коле у него больше не было. Максимум — убитый мозг мог думать, что любит, но настоящий Ваня этого не чувствовал. Тот, что был до всего этого, его ненавидел. Глаза слипались, но резкие движения Коли не давали уснуть. – Лады, пошли к ребятам, а то пропустим всё, – Коля поднялся и взял Ваню за руку. Он даже не спросил, просто потащил с собой, обнимая за талию и усмехаясь. Конечно, это был не его застенчивый Ванечка, которого он едва знал, но главное — что это Ваня. Пускай и просто тело, потому что душа, казалось, умерла вместе с Абдрашитовым. Вернувшись, Ваню сразу потащили к их знакомым. Те, радостные или просто пьяные, встретили их и поволокли к столу с алкоголем. Напитки кончались очень быстро. – Малыш, я тебя так люблю… – говорил Коля, глядя на Ваню. Подросток только улыбался и запивал слова очередным коктейлем. В конце концов Ваня вырубился в каком‑то кресле, среди толпы знакомых — или… семьи? Но утро наступило. Ваня снова проснулся и понял, что всё хуёво. Рядом были пьяные люди, всё тело болело, как и голова. Он подумал, что ему точно конец от матери — Рустама нигде не было. Еле поднявшись, он перешёл на кухню смотреть, кто проснулся. Там была какая‑то розововолосая девушка с пирсингом, лысый парень с тату на лице, ещё пара странных людей и… Фраер. Ну, он-то поможет. – Паш, — позвал Ваня. — Который час? – Три часа дня. Я хуею, что почти все всё ещё спят, — ответил он, обнимая Алину за шею. – Мы скорее всего снова все вместе поедем. Поскольку из наших мало кто проснулся, уедем только под вечер. Так что расслабься, посиди на кухне — по хате особо не походить из‑за тел на полу, — сказала девушка. Ваня проверил телефон: куча пропущенных вызовов от матери. Он отключил телефон и сел слушать разговоры ребят. – А люди с машинами где? Коля, Давид с Ариной, ещё кто? — вспомнил он. – Давид с Ариной уехали ещё вчера. Колян ещё спит, хз где, — сказал Паша. — Рустам уехал утром, он почти не пил. Многие уехали ночью или под утро, так что нам только автобус остался. К счастью, люди стали просыпаться и собираться. Тусовка Паши наконец приводила себя в порядок. Уже почти восемь, а они только собирались уезжать. – Может отвезти до дома? — неожиданно спросил сзади Колян. Ваня аккуратно повернулся и отводил взгляд. С Колей он ещё недавно ладил в пьяном состоянии, а трезвым было неловко и стыдно — тем более после того, как в последний раз их взаимодействие закончилось очень неприятно. – Да не стоит, — тихо сказал Ваня. Казалось, он сейчас совершенно голый перед взглядом Ромадова. – Мне не сложно, малыш, — Коля улыбнулся и подошёл, обнимая за талию. — Пошли, тебе дома стоит быть вовремя, а то мамаша будет орать. Ваня пошёл за Колей и сел в машину. Они ехали в неловкой тишине. – Если тебя снова выгонят, звони, — мягко сказал Коля. – Хорошо, — коротко ответил Ваня, отворачиваясь к окну. Он долго думал, будто собирался что‑то сказать. Наконец прошептал: — Коль… можешь дать порошок? Мне это понадобится, я знаю — мне будет нужно. Это сказал не осознанно, а из привычки зависимости. В его голосе было больше страха перед ломкой, чем просьбы о тепле. – Тогда нужно заехать к кое‑кому. У меня нет с собой, — сказал Коля. Они свернули в тихий район, проехали сквозь сугробы. Коля вышел в грязный подъезд, толкнул заклинившую дверь и вернулся с двумя пакетиками по грамму. – Не злоупотребляй, — сказал он, кидая их Ване. Бастриков спрятал дурь и отвернулся к окну. Подъезжая к дому, Коля положил руку на плечо: – Если что, я рядом. Он попытался чмокнуть Ваню, но тот отстранился. – Прости, мне неловко после нашей последней встречи… — пробормотал Ваня. – Всё нормально, — отступил Колян. Ваня попрощался и зашёл в подъезд. Почти сразу начались крики. – Ну неужели! Объявился! — кричала мать. — Тебе не стыдно? Уезжаешь посреди ночи в какую‑то пизду неизвестную. Сдохнешь — и мы твоё тело искать будем! Рустам видел тебя пьяным, ты снова с наркотой! – Да отстань ты уже, — ответил Ваня. – Ебать! Конечно, все плохие, только ты хороший! — закричала она и схватила сына за шиворот. — Заебала уже! Вырос у нас, значит? Тогда съебывай из дома! Хочешь не учиться — хочешь стать наркоманом? Мне надоели твои проделки! Ваня не был против. Лучше быть где угодно, лишь не в этом доме. Он вышел и стал искать падик, где можно согреться. Купил энергетик и брёл по морозу. Его окликнули: – Ванька! Иди к нам! В тёплом помещении с облупившимися обоями и бледной лампочкой было тепло и весело. Кто‑то приносил алкоголь и пакеты с чем‑то другим. Песни под гитару, подпевки, объятия новых друзей — и Ваня снова почувствовал себя «своим». Даже без наркотиков, лишь под действием алкоголя, он чувствовал себя счастливым среди таких же как он.