Специфика проблемы

Прекрасный день, чтобы наконец закрыть вопрос с акционерами и дать себе волю чему-то более интересному. К сожалению, когда Пугод выдвигался на главный пост, он как-то не рассчитал, что его ценят не за идейность, а за навык местного решалы. Все обязанности по разработке, обновлениям и улучшениям легли на надёжные плечи Джаста, в которых Пугод не смел сомневаться. И он неимоверно скучал по этим обязанностям. Ради пары набросков Пугод был готов закрывать жалюзи и гасить свет, признавая, что он должен заниматься чем-то более полезным, чем детские рисунки. Всё это должно было остаться во временах нудных и тягучих лекций, когда вместо конспектов в тетради красовались неаккуратные чертежи. Рука с чёрной ручкой остановилась над бумагой, боясь сделать первый шаг, словно эта бумага под стержнем бы исчезла. Обратная сторона какого-то недействительного договора. Можно сделать всего один набросок и всучить его Джасту без слов. Всего один… — Мистер Пугод! Линия покосилась от неожиданного хлопка дверью и на листе оказался только корявый чернильный след. Стоит забыть о своих творческих муках. — Слушаю. — Вяло донеслось с его стола. Не то, чтобы у него был выбор. Быть главной шишкой — значит быть главным решателем. Приятно знать, что контора распадётся без крепкой пугодовской руки. — Вас на ресепшн вызывают, вообще не слышите? — Секби старается скрыть раздражение. Он сглатывает свои стремящиеся вырваться претензии, трёт шею и обеспокоенно скачет взглядом по бумаге. — Эээ… — Пугод стыдливо отворачивает от Секби голограмму, чтобы тот не увидел отключённый звук на всём устройстве. Быть главным так изматывающе! — Баг, какой-то, блин, не слышал. А что хотят от меня? — Вас хотят. — Приятно знать о моей востребованности. Конкретнее. — Уже с торопливым нажимом говорит Пугод. — Деловая встреча. — Секби, тебе память отшибло? Зачитай расписание посещений. — Деловые встречи по вторникам и четвергам, — неуверенно повторяет заученное расписание Секби, прогибаясь под выжидательным взглядом начальника. — Сегодня что? — Среда. — Мой ответ? — Пугод задаёт этот вопрос почти разочарованно. — Это следователь, сэр. Свет, заливающий в окно, казался беспощадным, прожигающим насквозь, как и строгий взгляд Секби возле выхода. Он держал планшет с бумагами и ловко вписывал в них названого гостя, потому что мнение главного впервые ничего не стоило. — Неприятно, конечно, но с вами хотят поговорить прямо сейчас. — Секби задерживает секундный взгляд на цифровых часах и прискорбно выдыхает. — Что за изверги приходят говорить в обед! Он будет здесь, как только разберётся с нашим лифтом. Возникает ощущение, что он и микроволновкой пользоваться не умеет. По крайней мере, это его задержит. Ассистент уже потянул ногу в сторону выхода, но громкий голос начальника заставил его остановиться и помолиться, что мистер Пугод не опустится до вопросов уровня: «Секби, это же твоя работа — разруливать незваных гостей! Если я буду тратить своё драгоценное время на каждого бомжа, то где окажется наша контора через два года?!» В руках правительства, без возможности вернуть контроль. Это должен знать каждый работник, чтобы каждый их визит к боссу приравнивался к стыдливому поступку, хотя Пугод, конечно, поможет, если дело того стоит. В этот раз такого вопроса не поступает. — А, типа, зачем он здесь? В моём здании убийства не происходило, уж я-то об этом узнал бы первым. У меня Санчез всегда на горячей линии, и сегодня даже без пропущенных. — Пугод на всякий случай перепроверяет виджет уведомлений. — В общем, это я к тому, что мне хватает приятных лиц, с которыми можно поболтать об уровне преступности в городе. — Ах, вы не читали новости? — Встревоженность появилась в глазах, бегающих по фигуре Пугода, которая наполовину скрыта за массивным столом. — Мистер Пвгуд, вы слишком умело игнорируете сплетни. Пугод выпрямляется. Его плечи кажутся шире с прямой спиной, и вид он приобретает серьёзный, не с таким саркастичным настроем, как до этого. — Спасибо, многолетний опыт. Так что там? Ты моя главная подружка-сплетница, Секби. Я должен быть по крайней мере в курсе, о чём меня будут допытывать. — Он беззаботно машет рукой, откидывая все ненужные нотации. Чтобы жить в бесконечном потоке информации нужно уметь его фильтровать, соответственно, иногда упускать нужное из виду. Для этого ему и нужен ассистент. Даже шелест бумаги звучит настороженно и торопливо. Секби достаёт вырезку из газеты с зазывающим названием: «Роботы-террористы — наше будущее?» И почему этот шлак до сих пор продолжает тратить драгоценные деревья? В интернете будто этого мало. В статье говорится о роботах корпорации ГНДР, которые попытались в ТРЦ устроить теракт. Поздно ночью схватили нескольких заложников. Были замечены на камерах видеонаблюдения и остановлены до каких-либо жертв. — Эти роботы целеустремлённые. Раз им эту задачу кто-то задал, то и выполнить её должны были. — Пугод сдвигает этот бред на край стола, чтобы воочию никогда больше не видеть этот кусок «сенсации», пытающийся нажиться на чужой ошибке. — Один чёткий выстрел в голову трудно сделать, если этот условный кто-то сопротивляется. Странно получается. — Вот это следователю и расскажете. Ему нужны будут чеки о покупках роботов. С какого по какое число — не знаю, это к Барси, как только Джаст закончит осматривать эту груду металлолома и передаст ему информацию о моделях и прочих нюансах. — Они уже у нас? Я думал, было бы смешно, если бы полиция реально задержала их и держала бы в камере. Ну, умора же, ничего человечнее в их синтетической жизни не будет. — Пугод прячет кривую линию, не успевшую стать наброском под бесконечные стопки бумаг. — Оборжаться можно, — не совсем вежливо выражается Секби. — Их микросхемы стали грудой запчастей для жигуля. Отвратительное решение — засунуть все важные для работы части в голову.        Секби недовольно постучал по планшету — то ли для наглядности, то ли чтобы пар выпустить. Ему тоже не нравилась вся эта политика и как её оборачивают против компании, но, в отличие от Пугода, тот не находит сил сдерживаться и говорит всё прямо, как думает, не заботясь о том, что за свои слова может присесть.        — Не поверишь, Секби, я так же думаю про человеческий мозг, — Пугод достаёт красную папку из своего небольшого стеллажа, который, вроде как, хранит некоторые копии из архива. — Это не моё требование. Мне пришлось в своё время всю схему изменить, чтобы стандартам угодить. Видите ли, они так и знали, что по ним нужно будет стрелять, как по мишеням, поэтому правоохранительным органам нужно интуитивно понятное место для стрельбы. Им бы ещё красный круг на затылке нарисовать, вдруг промазали бы! Пугод махнул ассистенту, освобождая его от привилегии наблюдать за его быстрым, недовольным бормотанием. Ему нужно было до отчёта Барси найти информацию о протоколе безопасности, чтобы было чем защищаться. Некоторая информация о покупках есть и у него, но, вероятно, не слишком новая, без Барси не обойтись в любом случае. И поговорить с Джастом нужно, потому что за последние месяцы Пугод полный код в глаза не видел, только на словах ему объясняли, что да как, а он одобрял. Наодобрялся на свою голову. Нужные документы практически сияют в его руке. Вот оно — неоспоримое доказательство его невиновности. В последнее время законопроекты в инновационной сфере становятся всё более требовательными. Куча бумаг пылится и ждёт своего часа, чтобы в один момент стать не просто стопкой, заверяющей регистрацию или верификацию, а стоящим аргументом за того, почему всё сделано по правилам. В кабинете стало неприемлемо тихо, поэтому папка валится с хлопком в середину стола, а Пугод запускает маятник Ньютона, чтобы удары металлических шариков напоминали тиканье часов. Так было спокойнее, и казалось, словно в голове выстраивался определённый ритм, по которому можно было работать. В дверь постучали, когда Пугод наворачивал девятый круг вокруг стола. Больше стирать пол в пыль было нельзя, нужно было сесть и принять деловитую позу, перехватить инициативу. От него ничего не требовалось, только отдать бумаги и перенаправить следователя к Барси — ничего трудного. — Войдите! — Бодро отозвался Пугод, усаживаясь в кресло. И внезапно стало жутко неудобно, словно его стянули кожаными ремнями. В проёме оказался мужчина, на вид в возрасте, но если присмотреться, то достаточно молодой для того, кто работает в правоохранительных органах. Обычно он общается с совсем уж стариками или строгими мужчинами с суровой щетиной. На этом же была надета потёртая кожаная куртка и тёмно-серая водолазка — прикид был не для солнечной погоды точно. На вид мужчина показался даже дружелюбным. Пугод не мог сказать, почему именно он так решил, но его вид казался слишком домашним. Вьющиеся волосы были зачёсаны в небрежный пучок. Глаза тёмные, но выразительные, чуть округлые, добрые. Этот образ сравним с дядей, приезжающим на семейное застолье, чтобы вручить тебе шоколадку. Но вот он достаёт не приятную сладость, а своё служебное удостоверение и тычет им в лицо. — Следователь Модди Чат, пришёл по делу о попытке теракта ваших машинообразных друзей. И после его слов вся бывалая уверенность Пугода растворилась в абсолютном недопонимании. Жёлтый, поблёскивающий галстук стал слишком удушающим. В горле застучало, а руки, державшие папку, ослабели; удивительно, что они не выронили содержимое с неприличным грохотом. Пугод всматривался в засвеченную бумажку, и у него всё размывалось. Оставалась только печать огромным синим пятном. Лихорадочные сравнения пробегали в сознании, и совпадения пугали до холодного пота, так некстати выступившего. Кто бы мог подумать, что он, человек-предприниматель, будет пялиться в удостоверение, как в что-то совершенно несуразное и глупое, словно это не могло быть утверждено даже за деньги. — Да… — Только и смог выдавить из себя Пугод. Соскрести с горла остатки решительности было трудно, но необходимо. Но всё это казалось таким резким и внезапным, так что связки жгло от спешки, с которой приходилось собраться. — Да! Мне сообщили. Квитанции по покупке? В какой промежуток времени? У меня тут только с прошлого месяца. Он подорвался с места и стал как-то быстро пролистывать все документы с распечатанными таблицами. Мелкий брелок, болтающийся на браслете, заинтересовал следователя, из-за чего пришлось эту глупость быстро спрятать в рукаве. Из-за невозможности поправить, он постоянно выкатывался обратно на всеобщее обозрение. Как неловко! Пугод в целом надеялся, что его кабинет не выглядит слишком странно с этими украденными ещё с детства дорожными знаками и с плохо пропечатанными мемами на «доске объявлений». Надо же было проверить, что краска в принтере не засохла! Никто не виноват, что под руку попадались совершенно тупые картинки. — За прошлый месяц подойдёт, да. — Соглашается Модди, пока тот продолжает тревожить тишину, робко перебирая бумажки. — За прошлый месяц так за прошлый месяц. — Примирительно согласился Пугод, открывая крепления папки. Пугод лишь на секунду отрывает взгляд, бегло обращаясь к обстановке. Модди выжидательно стоял перед ним, а за ним была выходная дверь и уж слишком неуместная табличка для рабочей атмосферы: «зона без секса». Он тяжело втянул в себя побольше воздуха, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул и не посчитал эту ситуацию до чёртиков смешной. С каждой такой зацепкой он осознаёт, почему существует его кабинет, а почему — конференц-зал. — Кто бы мог подумать, что к этому всё приведёт. — Насмешливо доносится от Модди Чата. — Извините? — У Пугода зарождалось плохое предчувствие и лишь небольшое раздражение, которое ещё можно списать на лёгкую щекотку. А ещё обращение на «вы» к данной персоне казалось пиком пересиленной вежливости. Пугод не дурак спорить с тем, у кого полномочий больше, но и человек перед ним на старика никак не тянет. Казалось бы, молодой и перспективный, но вот-вот вывалит какую-то чушь, от которой Пугод захочет набить себе уши ватой. — Ну и вы дурака не стройте, словно не читали научную фантастику в переизбытке. — Было заметно, как Модди вся эта деловитость тоже жгла язык, но позволял он себе непростительно больше. То, чего не мог Пугод, вроде тех же почти детских оскорблений. — Захват роботами власти, их неуслышанные чувства… Вот ни секунды не задумывались над подобным исходом? — Рад слышать о вашей начитанности. — С наигранностью выпалил он. — Буду рад поучиться на ошибках псевдоучёных. В моделях наших роботов нет ничего, что спровоцировало бы произвол в их действиях. Разве не классно, что мы наконец идём к тому, о чём писали ещё несколько поколений назад? — Наверное, это оттягивали не просто так. Иначе бы я здесь не стоял. — Парирует следователь и наслаждается тем, как причудливо сжимаются чужие пальцы. — Простите за вопрос, но вы пришли сюда работать или осуждать мой труд? За второе, насколько мне известно, не платят. — Пугод практически впихивает квитанции в эту консервативную натуру, от которой несёт душистым одеколоном. Какой бы запах ни был у этого чуда, он должен уйти, а Пугод — проветрить помещение. — С чего вы взяли, что я вас осуждаю? — Насмешливо произнёс он, делая вид, что проверяет документы на подлинность. — Я говорю, что исход был ожидаемым. Сегодня неудачная попытка взять заложников, завтра — непреднамеренное убийство. Пугоду этот разговор напоминал бесполезную перепалку с преподавателем в университете. Да, его диплом был по возможности внедрения искусственного интеллекта в общество. Он защитился на отлично, до белого каления доказывал, кто и где не прав, и сейчас занимается делом своей мечты. Этот следователь либо живёт прошлым, либо притворяется тупым. Он задавал очевидные вопросы, о которых позаботился бы ребёнок, не то, что Пугод. Тот, ещё будучи на первом курсе, прочитал этой фантастики столько, что эти вопросы о возможности восстания у него сидят в печёнках. — А потом внезапно у них появится собственная воля, конечно. — Пугод деловито поправляет галстук и старается незаметно его расслабить. Воздух всё ещё кажется удушающим. — Может они достаточно умны, чтобы создавать собственные суждения или более выносливы, чем некоторые люди, но они не могут чувствовать. Имитировать — могут, а почувствовать то, что чувствуем ежедневно мы, например, разочарование в обществе — нет. Речь же о химических реакциях. — И вы считаете, что код не сможет заменить химию? — С иронией интересуется он. — Я считаю, что это костыли и что Барси Голд вас ждёт на четвёртом этаже. Рабочие сориентируют, не потеряетесь. — Оборвал Пугод, не позволяя продолжить диалог. Не нужны ему проблемы с правоохранительными органами из-за глупо вспыхнувшего конфликта на ровном месте. Не его вина абсолютно, что его провоцируют, зная, как бесят подобные вопросы. Наверняка это чудовище злорадствует по-страшному, наблюдая за скованностью Пугода. Часы в обновлённых кабинетах давно не тикали, потому что все заменили на цифровые, совсем не издающие звуков. Поэтому у Пугода и был этот маятник, уже, правда, прекративший смешно цокать. Напряжение между двумя мужчинами было стойким, и желающих сопротивляться не нашлось. Папка была ядрёно-красной, как знак «стоп». Для Пугода это было равносильно знаку свыше. Он развернулся напряжённой спиной к незваному гостю, притворяясь, что он ищет полку, на которую нужно вернуть взятое. И щель, как на зло, должно быть, выделялась на фоне плотно уложенных папок. Пугод покрепче сжал мягкий брелок во вспотевшей руке и был готов начать молиться. Такая встреча была очень некстати. Никаких пылких перепалок с этим человеком, по крайней мере, без предоставленных заранее извинений за беспокойство и оплаченного ужина в ресторане. И даже после этого Пугод не будет уверен, что этого достаточно, чтобы он мог общаться с этим человеком хоть как-то, кроме как по-деловому. — Всего доброго. — Отвечает вместо этого Модди Чат со сдержанной интонацией и прикрывает за собой дверь. Даже на табличку не покосился. Может с этой работой совсем утратил чувство юмора? Нервный смешок остался витать в кабинете. Пугод убирает несчастную папку из мокрых рук и скользящим пальцем через умные часы записывает Секби голосовое сообщение: — Наш дорогой следователь перенаправлен к Барси. Они сделают копии, оригиналы вернёшь мне. И предупреди его, что если этот не самый компетентный человек захочет вернуться, то расписание для него такое же, как и для остальных. — Злобу трудно скрыть, но оскорблять правоохранительные органы он как-то не решился. Полосочки, улавливающие звуки, перестали скакать, и началась череда точек. — Желательно отправляй его к тем, кто действительно знает своё дело. Я ещё одного его визита не выдержу. Мне крышу снесёт так, что потом мы будем искать, кто будет нас крышевать. Сообщение помечено как отправленное. Модди Чат. Судьба, должно быть, смеётся, раз они всё-таки встретились! Пугод теребит в руках брелок, на котором болтался дракон. Тёмная пряжа местами выцвела, но образ миловидного миниатюрного дракона сохранился отчётливо. Таскать его с собой везде было немного странно. Пугод никогда не придавал предметам особой значимости, материальным в целом жить нельзя, но этот подарок словно был способом удержать мёртвого в живых. И вот пропавший мертвец воскрес. Часы подсветились, присылая голосовое сообщение от Секби: — Моя оплошность, стоило предупредить тебя раньше! Надеялся, войдёшь в положение. Он же до тебя и с Джастом перетёр. Я ему предлагал сразу к Барси пойти, мол, я копии-то и сам в состоянии занести, мне же за что-то здесь платят. — Пугод улыбнулся, слушая тараторливого друга, словно они вернули его в мир, где царил порядок. — Но он так настойчиво к тебе просился, что фанатка, ей-богу! Набираете популярность, а, мистер Пугод? В общем, понял: сильно настырных больше не пускаю. Джасту прислать отчёт, чё он наплёл этому горе-следователю, или лично обсудите? Сообщение закончилось. Пугод почувствовал какие-то неприятно стягивающиеся в желудке чувства, которых не испытывал очень давно. Он вспомнил и про то, что сам хотел бы отправить Джаста к Барси, и что протоколы безопасности так и лежат нетронутые на столе. Один визит порушил заготовленный трафарет действий. Это пугало. Колкие, незаметные ранее воспоминания охватывали его, крошили все те стены, что он возводил несколько лет, укрываясь работой. Даже его близкие друзья не смогли выведать почему Пугод так трепетно ухаживает за брелоком и что он может значить для него, но для любого становилось очевидным, что очень многое. Звонкий голос БЛС’а за дверью возвращает его в реальность. Да в такую, где у него в руках сеть успешных предприятий, где у него есть множество удобств и где у него есть обязанности, требующие немедленного решения. Несколько беготни по этажам, и они с БЛС’ом нашли заблудившегося робота-консультанта. Услышал несколько несвязных оправданий «не уследил», «да всё же нормально», «больше не повторится, ни в коем случае!». Повторится. БЛС — человек, на своих ошибках не учащийся, да и на чужих тоже. От него очень много хлопот, но он лучший из всех организаторов, которых он знает. То, что он шарахается по зданию и балуется с роботами, лишь дополнительная плата за ту пользу, что он приносит на каждом мероприятии. После инцидента Пугод даже позволил себе выйти на улицу, что для него определённо не свойственно. Не было у него свободной минутки на то, чтобы надышаться вдоволь и чтобы посмотреть на серёжки ещё не обросших берёз. Да и сейчас нет, но необходимость в том, чтобы проветрить не только кабинет, но и собственное тело чувствовалась остро. Этот дурацкий одеколон осел внутри, отказываясь уходить в душном помещении. Так что свежий воздух — единственное спасение. Лента новостей так и забита мусором, а именно, что не на есть свежаком. Пугод только глаза закатывает и измученно стонет, закрыв лицо руками. Столько проблем, и при всём этом Пугод своей кровью готов поклясться, что ГНДР в этом не виновата. Молчаливый скроллинг внезапно был прерван. — Дурно стало, да? — Заводит разговор Джаст, щурящийся от дурацкого солнца. — Мне вот тоже. Этот следователь слишком много говорит для того, кто еле разобрался с лифтом. Джаст фыркает и взглядом цепляется за проезжую часть. Горел красный, машины вымученно пропускают пешеходов по правилам, хотя наверняка сами опаздывают. Дай людям в руки телепорт, который мгновенно перенесёт их в любую точку мира — и они всё равно будут опаздывать. Такая странная тенденция, которая никогда не теряет актуальности. Даже Пугод, организующий эту самую дисциплину, пару раз опаздывал, подавая не лучший пример своим работникам. — Тебе тоже несвойственно из своего подвала высовываться. — Хмыкает Пугод, обращая внимание на Джаста. — Настолько всё плохо? — Память выжжена и не подлежит восстановлению. Вот что я пять минут доказывал этому недоумку. — Джаст нервно пытается убрать с лица единственную чёрную прядь в его пепельном переполохе. — Он думает, что знает больше меня? Я разработал этих роботов! — Их разработал я. — Поправляет беззлобно Пугод. Просто не хочет, чтобы об этом кто-то забывал. Его гордость в конце концов. — Да, извини, я их модифицирую последние годы, но все тонкости знаю в совершенстве. И если один гад будет упорно доказывать мне, что я могу воспроизвести их воспоминания, и что просто покрываю преступников, то я не знаю… Хреновый из меня покрыватель, в таком случае. — Пылко выскальзывает каждое слово, вдоволь пропитанное раздражением, как керосином. Пугод давно не видел Джаста таким злым. Он слишком обижается, когда в его работе сомневаются, причём безосновательно. В этом они похожи, едва ли не являются одноклеточными близнецами по разуму. Это одна из причин, почему они так славно сработались и стали общаться. Пугод до сих пор считает Джаста посланцем свыше, иначе быть просто не может. — Ты объяснил ему, что там воспроизводить нечего? —Пугод интересуется ради эмоций Джаста, которые были и смешными и прискорбно схожими с его собственными. Исход он и так осознаёт. — Да чего уж там! Я ему показал! Не поверил, сказал, что хочет с главным поговорить. — Джаст сочувственно покачал головой за то, что сотрудников полиции в их городе умом не наградили. — Роботов заберут на дополнительную экспертизу через пару часов. Всю бюрократию свалил на Барси, так что они и без меня справятся с душными отчётами. — Погоди. Но он не спросил у меня про составляющую роботов. — Они столкнулись непонимающими взглядами, полными растерянности и вопросов. — Он только забрал у меня квитанции. — Это странно. К нам, конечно, заскакивал Секби, спросил про эти самые квитанции, точнее, копии, да? Этот чудик сказал, что сам справится. Мы ещё немного перепирались с ним, а Секби ушёл тебе докладывать обстановку, так? — Джаст вернулся к проезжей части взглядом, и там уже горел зелёный. Джаст не хотел сверлить взглядом и так взъерошенного событиями Пугода. Руки были в карманах, хотя обычно он что-то крутил в них или щёлкал нервно, но чтобы держать их спокойно в карманах? Редкость. И сейчас у них случай особый, изматывающий. Такие вечно правые во всём забирают много энергии. — Мда. — Заключил Пугод с выдохом. — Обеденный перерыв окончен, надо работать. — Надо. — Соглашается Джаст, уже спокойно. — Секби предложил встретиться сегодня. Сможешь? Ты явно что-то недоговариваешь насчёт этого мутного следователя, уж я-то вижу. Пугод кривился от абсолютно ожидаемого вопроса. Тело отяжелело, как неподъёмная груда валунов. Тротуарная клетчатая плитка не давала ответов и, кажется, только издевательски убегала из-под ног. Строгий график в голове как-то поплыл, становясь размывчатым. Совсем не блистал былой требовательностью. Один надоедливый червяк может изъесть важную опору, после которой всё стоит ненадёжно и хлипко, опасно пошатываясь. В таком случае эту опору нужно быстро заменить. — После семи. У кого? — Чур не я. — Широко улыбается Джаст, зная какой ответ последует после этого дурашливого выпада. — Чур не я. — Хихикая, повторяет Пугод. — Вот и замечательно. Они вместе зашагали обратно в здание предприятия. Джаст сладко потянулся, разминая затёкшие и огрузневшие конечности, а Пугод настороженно поглядывал на часы, отчитывая себя за растраченное впустую время. На самом входе Пугод чувствовал себя неловко и совсем застывшим, словно в сорокаградусный мороз. Возле высокого стола администрации уже находился Секби, скучающе пошатывающийся. На его лице читалось беспокойство, которое он привык скрывать, и раз сейчас он мнётся с ноги на ногу, да и в самом проходимом месте — значит, правда переживает. Но эта обеспокоенность чем попало была сегодняшней фишкой Пугода, которую он не решился бы обличить на рабочем месте, уступая фирменной улыбочке. Секби уже поймал их взглядом и торопился подойти, поэтому Пугод небрежно пихнул Джаста в плечо и над самым ухом тихо оповестил о своём побеге: — Я верю, ты справишься с ним. Джаст морщился от тёплого воздуха, щекочущего ушную раковину, пока Пугод сильнее натягивал улыбку и широкими шагами сбегал к лифту, благо, открытому. Словно тот так и ждал, чтобы укрыть от побега. Секби остановился уже на полпути к Джасту и думал пойти за сбежавшим, попытаться окликнуть его и поставить руку меж дверей лифта, чтобы помешать уйти. Но его туго соображающий мозг опередили и преградили путь. — Что смотришь на меня? Бросил тебя, чтобы ты один со мной отдувался, да? — Спрашивает Секби с цепкой вредностью, порождённой беспокойством. Но когда он видит перед собой вполне спокойного Джаста, ему становится немного стыдно за своё поведение, и он позволяет раздражению рассосаться. — Это тактическое отступление, в которое меня не посвятили. Что ты тут стоишь? Кожу с нервов не скинул? Он взглядом указывает на шелушащуюся кожу рук Секби, на что получает заслуженный подзатыльник и смеётся. Он теряется, когда видит Джаста довольным своим укором по поводу ненужного беспокойства. Расслабленная дурацкая ухмылка кажется вовсе не уместной и раздражающей. Это был талант Джаста — выводить людей из себя без особых усилий. А его другу казалось, что на нём это больше не работает… — Вы никогда не выходите из здания до окончания рабочего дня. Даже в магазин меня посылаете. Что за повод сегодня? — Ещё соберёмся сегодня, обсудим, не переживай. — Джаст по-хозяйски проходит вперёд, позволяя Секби увязаться следом, как собственному хвосту. Секби и не к такой наглости был терпим. Его мнением не первый раз крутят, как куртизанками, только вот ему ни денег, ни мужчины не светит за то, что он где-то лишний раз смолчит, а где-то подмажется. Когда эта печальная мысль снизошла до него он больше не молчал и всегда стоял на своём, иногда себе во вред. — Ого, а меня спросить забыли? — Секби всё же идёт за другом, игнорируя всё, о чём думал до этого. Вероятно, он всё же лицемер, и никакой нравственности у него и в помине не было, когда речь заходила о Джасте. — В таком случае сейчас вообще упадёшь. — Говорит Джаст, подходя к спуску в его рабочий подвал. Он неуютный, громоздкий, с лампами, как в узких коридорах из кошмаров, где они обязательно должны моргать и нагнетать. У него же они не мигают, и помещение удивительно просторное. Они проскальзывают в одну из дверей, что фактически является рабочим местом Джаста, а по делу похоже на складское помещение пунктов выдачи: маленькое, с непонятными вещами и компьютер в углу, оснащённый большим количеством компонентов, в общем, покруче офисных раз в десять. Правда, весь хлам не был уложен по стеллажам и тумбам, а валялся там, где было бы удобнее подобрать. Порядок и Джаст — вещи в целом не очень совместимые. — Что там? В очередной раз за меня решили, что сбор будет у меня в крохотной студии, пока у вас, гадов этаких, есть как минимум по однокомнатной? — Цедит Секби, ожидая чего-то подобного. И извиняющаяся улыбка Джаста была всему подтверждением. — Почему не у тебя? Я привык к твоему бардаку. — А Пугод нет. Знаешь, как мне неловко приглашать его к себе с тех пор, как он стал нашим начальником? — Его чёрные глазки, как жемчужные, поблёскивали в режущем свете. Врал и не краснел. Секби и к этой его пагубной привычке врать как-то адаптировался. Распознавать ложь — как отсортировать горсть гороха от чечевицы. Скрупулёзно и муторно, но возможно. Бывало и так, что его месяцами томили в святом неведении, а потом, как ни в чём не бывало, говорили правду. Так Секби потерял одни ключи от квартиры и позорно шёл к хозяину квартиры вымаливать копию. Джаст сознался, что забрал их по приколу только когда деньги за копию уже были выплачены. Секби думал, что расплачется прямо на месте от того, какого друга ему судьба подкинула. Спасибо, что деньги за моральный и финансовый ущерб возместил. — Да ну? Ты помнишь его позорную недо-панковскую эру, учился с ним на одном потоке, и это его-то ты стыдишься? — Усмехается Секби. Ему просто сложно поверить, что Джаст не выдумывает сейчас отговорки, а без преувеличения стесняется. — Я и твою эту эру помню. Вы с ним на пару этой ерундой маялись. — Джаст клацает мышкой, и этот звук кажется таким громким в скользкой тишине, которую они заполняют как-то неуверенно. Они давно не говорили с глазу на глаз. Много работы. Так много работы. Их графики изменились, и Джаст больше не провожал его до метро. Его присутствия не хватало, потому что в голову всегда лезут черви, вытесняющие все хорошие мысли, заменяя их привычными тревожными, как заложено у взрослых. — Я просто поддерживал его в этом. Мы больше дурачились. — В горле зачесалось от желания возражать. Зря напомнил. Это была абсолютная дурость с примесью заляпанных футболок и сальных волос. Больше никогда. Джаст тогда остался молчаливым наблюдателем и увиливал от потасовок, в которые они с Пугодом иногда вляпывались. А ещё он сфотографировал Секби, спящим в этом позорном виде. У того на лице подводка размазалась, которую он не успел смыть! В то время всё играло против него. И сколько бы он ни просил Джаста удалить снимок, тот был неумолим. И как выяснилось, он фотографировал на полароид, так что единственным способом уничтожить улики было втихаря украсть фотографию, но навык стелса у Секби отсутствовал, и после пары попыток пришлось зарыть свою честь и позволить Джасту смеяться над этой фоткой сколько его душе угодно. — Забавное время. Знаешь, как приятно знать, что я тогда в это не ввязался? — Задаёт риторический вопрос. — Потому что ты плохой друг. Признай это, и мы на том и порешаем. — Всё допытывается Секби. — Признаю-признаю. — Притворно соглашается Джаст. — А теперь оставь меня с моей работой наедине. Она ревнует и третьего не примет. — Можно хотя бы намекнуть, по какому поводу собираемся у меня дома? — С выражением он выделил последнее условие их встречи, о которой узнал практически только что. — Из-за следователя этого дурацкого. Пугод очень распереживался, я не уверен, из-за чего именно. — Не отрываясь от экрана, тянет Джаст, но тут же хмурится, будто вспоминая о чём-то неприятном. — Сейчас ещё это барахло заберут. Джаст пнул стоящую рядом коробку со сложенным как попало роботами. Это выглядело не так жутко, как когда их только привезли, потому что кожного покрова на них больше не было. Только голый металл. Голый металл в машинном масле, проводах и прочих составляющих, в которых он не разбирается. Секби всё-таки отводит взгляд от этой груды, чувствуя тошнотворный груз в животе. — А вернут? Это же можно себе прикарманить на пересборку. — Уточняет Секби, следя за складкой между бровями у Джаста. — Может, вернут, а может, и нет. Ты же знаешь, что все действуют в рамках своих интересов, а мы мало что можем противопоставить. — Он крепче сжимает мышку в руках и клацает по-злому. — Если им нужны будут эти составляющие, мы уж никак их не заберём. — Ну да… — Робко отзывается Секби и немного неловко наблюдает за тем, как Джаст, устало, не задумываясь, подпирает свою голову ладонью. — Ладно, удачи тебе тут не помереть. — Тебе того же. Секби поднимается понуро, считая ступени, и переступая через одну, пока никто не видит. За окном всё ещё бьёт солнце, но вечером стянутся тучи, если верить прогнозу. Всем вместе тесниться в метро, когда все едут с работы, или не позориться и заказать такси? Дорого, а Пугод на метро не поедет. Секби прикидывает, что может добраться только с Джастом на метро, как раньше. *** Студийка была всё такой же тесной, но уютной. Двое парней легко помещались на заправленной кровати, пока Секби, хлопоча, разливал чай за барной стойкой. Пугод был необычайно тих. Все такие разы — по пальцам пересчитать и заключались в его сосредоточенности или чрезмерной рассеянности. Сейчас был определённо второй случай. Когда Секби вручил Пугоду кружку с горячим чаем, тот едва не уронил её в ту же секунду. — Ты бы хоть предупредил, что горячий. У меня ожог останется, и никто меня не пожалеет. — С наигранной грустью, в этот раз он берёт кружку за ручку, а не за раскалённую керамику. — Так пар валит, шо у вейперов в моём подъезде, очевидно, что горячий. — С этими словами Секби пропихивает вторую кружку Джасту. Но пар Пугода вообще не интересовал ни до замечания Секби, ни после. Если честно, его вообще мало что волновало до сегодняшнего дня, словно у него обнаружили раковую опухоль. — Так что ты хотел рассказать в итоге? — Джаст старается задать тему. Старается, потому что Пугод продолжает молчать, как на допросе. Отличалась разве что обстановка: его не заставляли, не били, не угрожали, хотя иногда казалось, что так было бы проще. Вдохнув поглубже, он чувствовал приятный запах бергамота от заваренного чая. — Свои интимные желания? — Решает пошутить Секби, пока тишина не набрала безвозвратной неловкости. — А мы их не знаем? — Джаст поддерживает. — Ну, тоже верно. — Возможно, не знаете, — заговорил наконец Пугод, гипнотизируя своё отражение в напитке. — На самом деле, вы не знаете очень большую часть моей жизни. Вернее, она не большая, года три от силы, но какое-то время она была для меня очень важной. А потом я как-то всё это отпустил, забыл. Подумал: подростковые годы ушли, а с ними и всё, что я переживал в тот период, но видимо нет. Пугод оценил заинтересованные взгляды друзей и понимал — надо продолжить. Но нельзя просто наговорить глупостей. Весь день он забивал себя работой, как монтажной пеной, не позволяя себе подумать лишний раз о нём. Но, как на зло, запретная тема щекотала подкорку мыслей и стучалась, и стучалась, и стучалась… — Да, Секби, отвечая на твой вопрос, который ты явно хочешь задать, — это связано с брелоком, — продолжает Пугод, замечая, как Секби взглядом зацепился за браслет с брелоком. Он улыбнулся и слегка кивнул, по-простому извиняясь. — Этот следователь, который сегодня проходил, типа, мой бывший друг? Пугод растягивал слова, говорил медленно, примеряя их на языке и думая над следующими. От словосочетания «бывший друг» в голове всё как-то помутнело, а бергамот, несмотря на успокаивающий эффект, только усиливал тошноту. Столько пережитого стресса возвели щит, который был упорно проигнорирован. Наплевав на многолетнюю закалку, его корёжило, как первокурсника на первой сессии. — В один день он просто исчез. Всё: ноль, пустота на радарах, на звонки не отвечает, сообщений нет. Несколько дней я неиронично думал, что выдумал его. Что я подстроил все переписки и создал себе воображаемого друга. Но как объяснить этот брелок, если я не умею пряжить? Я очень старался внушить себе, что я просто творческий мученик с проблемами в голове. Так, в целом, и оказалось, но к этому делу отношения не имело. И, понимаете, смириться с тем, что ты не главный герой фильма, у которого поехала кукуха, ещё можно, но с тем, что человек внезапно пропадает без каких-либо на то предпосылок — уже сомнительно. Ну и вот, до поры до времени, я жил мыслью, что этот человек мёртв. Не буквально, на околошуточном предположении, потому что такие люди, как он, обычно не умирают так рано. И сегодня он заявляется ко мне. Именно ко мне. Я сомневаюсь, что его вообще волнует исход заведённого на ГНДР дела, что печально, потому что судьба ГНДР меня волнует больше его увольнения! Пугод делает небольшой глоток, обжигая язык и полость рта. Это ощущение жжения возвращало его обратно и заставляло задуматься о более насущном: лишь бы не появились язвочки во рту, а то будут надоедать. — Ааа, так он не фанат, — Доходит до Секби. — И он подарил тебе этот брелок. И ты его до сих пор носишь. Знаешь, я бы и слова не сказал, но некоторые мои подарки ты выкинул за милую душу, а в этой пряже дух прошлого десятилетия. Джаст цыкнул на Секби, пытаясь вразумить и подсказать, что это не их дело. Он делал так всегда, потому что Секби не заботился о чужом прошлом. Не хочет рассказывать — не расскажет. Вот и вся его позиция, что выглядит, конечно, приемлемо, но и напоминать об этом при любом удобном и не очень случае некрасиво. — Ну, он был моим первым другом. Вы же и так знаете, что я все школьные годы просидел за учебниками, потому что одноклассники были… не очень. Просто невоспитанные дети, как в большинстве других школ. А этот был другим. — Пугод задумчиво замолчал, сам не понимая, что имеет в виду под этим «другой». Он был такой же, как и все. Подкалывал его за недостатки, но, в отличие от остальных, видел, когда Пугоду было неприятно, и извинялся. Он, как и остальные, имел вредные привычки: пил алкоголь до совершеннолетия и изредка курил. Но когда он понял, что Пугод не одобряет такой образ жизни, постарался скрыть это от него. Возможно, даже прекратил на определённый промежуток. Он был такой же, как все сломленные люди, но он не сдавался. Иногда, пытался облегчить ношу теми самыми вредными привычками, но никогда не покупал подобную продукцию на свои деньги, только подпивал в компаниях. Но, несмотря на всю сложившуюся ситуацию, ему было важно мнение Пугода. Ему было важно, какой у него любимый шоколад и какую гипотезу симуляции он поддерживает сегодня. Ему был важен Пугод не за его обеспеченную семью, а за него самого. — Но был да всплыл. В один день, как я уже сказал, он меня, видимо, бросил. Вот так Пугод и надоел очередному недоумку. — Он хихикнул и сделал глоток побольше, желая выжечь себе гланды, чтобы больше не смеяться над таким. — И он просто пришёл по работе? Может ты изменился жёстко, и он тебя не узнал. — Предполагает Секби, сам особо в это не веря. — Узнал. Точно узнал. Но сути визита я не понял. Поржал надо мной и моей работой и ушёл. Надеюсь, не вернётся. Не хочу иметь с ним ничего общего, раз он в своё время тоже этого не захотел. — Я бы сказал тебе забить, но боюсь, нам ещё некоторое время придётся терпеть его, пока ситуация не уляжется. У тебя как, нормально с этим? — Обеспокоенно уточняет Джаст и в поддержку кладёт руку на плечо Пугоду. — Да, всё хорошо. И не таких терпел. — Врёт Пугод, улыбаясь и хихикая, на что друзья расслабляются. Ещё несколько визитов. Это звучало как приговор. Но Пугод ведь и не с таким справлялся. Чужие ошибки, чужое присутствие, бесполезный лепет — всё это он умеет игнорировать. Он всегда исправно выполнял задачу игнора. И сейчас сможет. Только почему-то руки при мысли об очередной встрече невольно потеют, как у абсолютно безнадёжно влюблённого пацана, и плевать он, видимо, хотел на то, как с ним некрасиво обошлись. Кружка так и норовит выскользнуть, и её постоянно приходится возвращать в безопасное положение. — Ты подробности всё так же утаил, но позволь вставить своё мнение. Но вот это твоё состояние, — Секби обвёл пальцем скользящую кружку Пугода и мысленно помолился, чтобы чай не разлили, — это не про очередного дурака. Тебя это напрягает. — Может быть, — Пугод старается быть честным, но и отрекаться от своих слов не собирается. — Но это не значит, что я не справлюсь. Ты же не сомневаешься во мне, Секби? Он посмотрел уверенно и жутко. Там уже горела идея выхода из сложившейся ситуации, и не просто горела, а тлела пожаром. Секби затолкал все свои упрёки подальше и послушно отмахнулся от такой мысли. — Никак нет, мистер Пугод. — Вот поэтому я и не пускаю его в свою квартиру. — Только и успевает ехидно прошептать Джаст на ухо Секби. Пугод никогда не смог бы себе вообразить ситуацию, в которой ему пришлось бы угрожать своим друзьям статусом их начальника, пусть и исключительно в шуточной манере. И всё-таки есть в этом что-то эдакое: остывающий чай, его друзья-сотрудники, которых уже и не волновала его история о друге детства, только победа в личных препирательствах и только один кружащий вопрос в голове: «Что ты здесь вообще забыл, Модди Чат?»