говори со мной

Основные симптомы тревожного расстройства включают в себя постоянное чувство беспокойства и страха, проблемы со сном, мышечное напряжение, учащенное сердцебиение, одышку, а также трудности с концентрацией внимания. Кроме того, могут наблюдаться физиологические проявления, такие как потливость, дрожь, сухость во рту, головные боли, боли в животе и расстройства пищеварения. В некоторых случаях, тревожное расстройство может сопровождаться паническими атаками, характеризующимися внезапными приступами сильного страха и физическими симптомами, такими как учащенное сердцебиение, одышка, головокружение и ощущение удушья. Декабрь был злой. Такой, что воздух звенел от мороза, а снег не падал — сыпался, как ядреная соль на рану. Серёжа шёл вдоль дороги, обмотав шею шарфом так, что торчал только нос, и тот уже начал неметь. Он не знал, куда идёт. Просто знал, откуда уходит. Спина гудела от ночёвки на вокзале, руки — от рваных варежек. Внутри было пусто и ровно. Ни страха, ни радости. Просто: «блядь, куда-нибудь, лишь бы не назад».Воздух был настолько холодный, что казался жидким — вдыхаешь, а он сразу оседает где-то в груди, ледяным осадком, будто натянул на себя мокрый мешок.Ни денег, ни карты. Только адрес вокзала, который он уже прошёл, и который не был ни началом, ни концом — просто место, где он не хотел больше находиться. Бежать — это было не решение, это был взрыв. Последняя ссора с матерью прошла в лучших традициях трэша: ор, звон посуды, «ты мне всю жизнь испортил» и финальное — «а если уйдёшь, можешь не возвращаться».Он брёл вдоль трассы, где редкие машины проносились, не обращая внимания на черноволосого подростка с зелёными глазами, щёлкающими по сторонам, как у дикого зверька. Плечи дёргались, дыхание прерывистое. Изнутри всё кипело — не от страха, а от злости. На мать. На отчима. На это долбаное чувство, что ты как будто лишний, всюду. — Ебучий город, — процедил он в шарф, остановившись у автобусной остановки. — Даже не знаю, где я. Чудно, блядь. Прошло минут двадцать. Он уже не чувствовал пальцев, только дрожь в теле. Машин почти не было, дорога обледеневшая, снег пинал ветер как хотел. И тут — резко, мустанг. Ярко-красный, низкий, с приглушённым гулом, как будто зверь, не машина. Он подъехал медленно, как будто специально — и встал. Стёкла затонированы, чуть приоткрылась передняя пассажирская дверь, изнутри вырвался тёплый свет и запах кофе. Внутри — парень лет двадцати, может чуть больше. Сидит спокойно, с выражением лица типа «мне скучно, но ты забавный».Черно-красные волосы, аккуратные скулы, губы как у глянцевой модели, тату на шее — и чёткий, уверенный взгляд тёмных глаз. Он не выглядел опасно. Он выглядел дорого, смело и на грани приличий. — Ты чё тут один сидишь, в леднике, как мороженое на витрине? — сказал он лениво, с ухмылкой. Голос тёплый, хрипловатый. Серёжа напрягся, сразу дернулся. — А тебе какое дело? — Да мне, если честно, по приколу. Знаешь, едешь себе — и тут сидит пацан, злющий как чихуахуа, на морозе. Не каждый день такое, решил глянуть. — Проехал бы мимо, как все, — буркнул Серёга. — Мог бы. Но, знаешь… — он прикурил прямо в салоне, затянулся, — мне скучно. А ты — интересный. Кто ты вообще? И почему на морозе тусуешь? Серёжа на секунду закрыл глаза. В голове пронеслось: "не доверяй, не садись, это может быть кто угодно". Но внутри… всё орало: "устал". Просто пиздец как устал. — Не твоё дело, — сжал он губы. — Ебись, куда ехал. — А если скажу — хочешь подброшу? Не бесплатно, конечно. Придётся общаться. Но, блядь, лучше, чем торчать тут, пока пальцы не отвалятся. Серёжа встал с лавки. В глазах злилось. В теле — дрожь. Но он подошёл к машине, уцепился за дверь, не открывая. — Кто ты вообще?— Ключевой вопрос, который стоило задать ещё с самого начала.Мустанг мягко взревел и тронулся с места. Внутри было тепло, почти жарко — Серёжа поначалу даже испугался, что начнёт потеть, но тут же почувствовал, как трескается лёд внутри пальцев. — Кир , обращайся просто по имени, смысл се какое-то прозвище выдумывать.— Он казался спокойным.Аромат дурманил голову,уж слишком тяжёлый парфюм от которого запах надолго стоит в дорогой Было страшно тут заснуть, неизвестно где и с кем,и где ты потом проснешься. Он вслушивался в каждое движение,шорох,звук.Слышал,как отросшие ногти слегка царапают руль дорогого автомобиля.Слышал чужой шёпот, недовольный, так как на дорогах жуткие пробки .Слышал тихую мелодию,но не вслушивался в сами слова,а зачем. — А ты откуда? — Перервал тишину сплитовый, разглядывая пассажира.Он более разговорчив, поэтому и пытался разболтать молодь. Разглядывал черты лица,они были спрятаны в чёрно-белый шарф, поэтому хорошо разглядеть удалось только глаза, зелёные глаза,и выразительные брови.Даже две эти детали казались чем-то достаточно красивым. — Неважно.— Тяжёло выдыхая ответил Сергей,не решаясь открываться попутчику.Он не особо осматривал водителя, хотелось только согреться,и подумать о дальнейшем,ночлеге,и работе. — Я не настаиваю. Просто вдруг, если потеряешься — хоть знать, куда тебя потом отвозить. — А чё, часто теряешь тех, кого подбираешь на трассе? Кир усмехается, не отрывая глаз от дороги.Они снова замолчали. Музыка не играла. Только шум мотора. Кир хотел сказать что-то ещё, но не стал. Чувствовалось — парень рядом весь на взводе. Как дикий кот: не трогай — укусит. Через пару минут он остановился на повороте у пригородной остановки. — Дальше я в центр, — сказал спокойно. — Тебе тут норм выйти? Серёжа кивнул. Он открыл дверь, вышел, захлопнул. Не обернулся. Только поправил рюкзак за спиной и пошёл в темноту улицы.Даже не поблагодарил, просто исчез.Небо было тяжёлым, серым, сыпал мелкий снег, ветер гнал его в лицо. Кроссовки промокли почти сразу — асфальт был в тонкой каше, покрытой коркой. Он спустился с дороги на тротуар, прошёл мимо остановки, где тухлая лампа мигала в фонаре. Внутри было странно. Пусто, как будто отняли у него что-то и сразу забыли вернуть. Кир его не прогонял — просто высадил, будто всё нормально. И Серёжа не удерживал. Потому что что он, блядь, скажет? «Мне некуда»? Нет. Он бы скорее язык прикусил.Холод потихоньку развивается, пробирается под одежду,сковывая тело.Он свернул во двор. Старые панельки, лавки, детская площадка с пустыми качелями. И — небольшая рощица, почти сквер. Парк. Там было тихо. И темно. Хорошо. Нашёл скамейку. Неудобную, с железными прутьями, кое-как прикрытую деревьями. Протёр рукавом сиденье от снега, сел. Потом — лёг. Скрутился. Куртка ещё кое как согревала, шарф мокрый. Но хоть ветра нет.Рюкзак под голову, руки в рукавах. Глаза не сразу закрылись. Мысли в голове ходили по кругу. Что будет утром. Где он. Почему вообще всё так. Он мог бы остаться с Киром. Кир вроде норм. Но нельзя. Просить — нельзя. Слишком стыдно.Он вовсе забыл о нем.Человек просто вошёл в положение и подвёз, поэтому наглеть и на что-то надеяться - довольно глупая затея.

***

Утро пахло не свежестью, а холодным асфальтом и хлоркой. Вскочив с лавки в полусне, Серёжа размял затёкшую шею, поёжился и направился в сторону центра. Он бродил с самого рассвета — ноги устали, но мозг ещё работал. "Работа. Любая. Хоть мыть, хоть таскать. Только чтоб не валяться опять как тряпка."Это сейчас самое главное, ибо деньги нужны,и он готов заработать их любым способом.Глаза цеплялись за каждую вывеску,и все же выбор пал на Кулиничи, там будет легче всего устроиться.Рядом стоял мужик в белом фартуке и курил. Серёжа подошёл и коротко выдал: — Здрасьте.Мне бы... работа нужна. Хоть на день,типа. Без бумажек. Мужик посмотрел на него с прищуром.Сплюнул на асфальт,а потом все таки заговорил. — Сколько лет? — Шестнадцать. (Солгал, быстро и спокойно.) — Паспорт? — Потерял. (И правда потерял — в смысле оставил дома. Но это уже не его дом.) Мужик помолчал, потом кивнул. — Мыть посуду сможешь? — Конечно. Не работа мечты,но уже хоть что-то.