Это ты зря, Лан Цанцю

Время было около полуночи, но Инь Юй заранее забронировал в клинике, услугами которой пользовался его шеф и ближайшие приближенные, ночное дежурство терапевта и хирурга и место в интенсивной терапии. До порога Хуа Чэн так и донес Се Ляня на руках, хотя тот настойчиво требовал опустить его на землю и уверял, что с ним не произошло ничего страшного. После осмотра он уже сам вышел из кабинета и сказал: - Я же говорил, что ничего страшного. Тут еще не все результаты готовы, езжай домой поспи. В это время Хуа Чэн уже читал в телефоне сообщение от врача: «- Сильная степень обезвоживания, требуется инфузионная терапия для восстановления баланса электролитов; - Поверхностные ссаженные раны на запястьях — проведена ревизия, дезинфекция и перевязка, требуются перевязки в течение минимум трех дней; - Трещина скуловой кости, лечения не требует, но возможен сильный болевой синдром; - Двустороннее растяжение сухожилия четырехглавой мышцы бедра и связки надколенника, рекомендован покой в течение суток и ограничение нагрузок в течение 5-7 дней; - Ожоги в области груди (менее 0,5% поверхности тела), проведена ревизия, дезинфекция и перевязка; - Подозрение на развитие тромбоза, требуется стационарное наблюдение в течение суток». Се Лянь увидел, что он читает, и укоризненно вздохнул: - С сохранением врачебной тайны тут так себе. Хуа Чэн виновато улыбнулся: - Я же преступник и всех купил. Он поднялся навстречу Се Ляню и сначала хотел спокойно и с улыбкой его обнять, но, не успев прикоснуться к нему, мелко задрожал, упал перед ним на колени, обхватил его за бедра и сквозь слезы заговорил: - Я тебя умоляю, скажи, что именно с тобой делали. Я обещаю, я никого не убью, просто скажи мне. Се Лянь, только недавно успокоившийся, глядя на него, сам стал глотать слезы. Он хотел наклониться к своему Саньлану, поднять и утешить, но из-за растяжений сгибать колени было больновато и ничего не вышло. - Все хорошо, ничего страшного, - бормотал он. - Я просто долго находился в неудобной позе. Это совершенно не смертельно, это как очень долгая тренировка, вот и все. - Я сдеру с Лан Цанцю всю кожу, - все так же жалобно, сквозь слезы, продолжил говорить Хуа Чэн. - Я вырву ему ногти, я... - Пожалуйста, оставь в покое Цанцю, - не на шутку испугался Се Лянь. - Я ему уже очень здорово врезал. Честное слово, ему уже достаточно больно. Не надо с ним ничего делать, я против. - Хорошо, - быстро сдался Хуа Чэн. - Я обещаю, что сам я его пальцем не трону. - И твои люди тоже, - с тревогой потребовал Се Лянь. - И своим, - Хуа Чэн выделил голосом слово «своим», - Не разрешу. - И встань с пола, - Се Лянь не знал, сколько этот джинн еще разрешит ему желаний, но решил использовать все. Хуа Чэн поднялся и осторожно взял его за плечи, все так же жалобно глядя в глаза. - И езжай домой отдыхать, я приеду утром. - А вот это уже ни за что, - мягко ответил Хуа Чэн. - Ладно, когда у меня будут перерывы между капельницами, я буду к тебе выходить. Когда за Се Лянем закрылась дверь палаты, Хуа Чэн опустился на диван, вытянул ноги, достал и включил телефон. Он был выключен недолго, с начала штурма, но в мессенджере уже выросла борода непросмотренных чатов. От Фэн Сина висело одинокое сообщение: «Есть что-то?» От Му Цина пришло несколько вопросительных знаков с разницей в полчаса и последний — вопросительный с восклицательным. Чтобы прочитать все сообщения от Ши Цинсюаня, пришлось промотать несколько экранов. Се Лянь несколько раз бывал на борту «Призрачного города», с месяц тому они пересеклись с Цинсюанем, и старпом как-то незаметно сделал Ляня своим новым лучшим другом. Теперь он прислал Хуа Чэну миллиард сообщений — с организационными предложениями по поискам, наводящими вопросами и небольшими зарисовками, касающимися того, что он бы сделал с Цанцю за это вот все. Хуа Чэн сказал про себя «о, кстати» и стал набирать номер Хэ Сюаня, но тут стали сыпаться новые сообщения от совета директоров. «Вы сообщение прочитали и не ответили», - писал Фэн Син. «Мы тут на ушах стоим вообще-то», - одновременно писал Му Цин. Хуа Чэн поджал губы, быстро набрал: «В больнице» и снова попытался позвонить Рыбе. «Он в коме?» - тут же прилетело от Му Цина. Хуа Чэн отключил чат, но на экране возникло всплывающее сообщение о новом ответе в мессенджере: «Ему отрубили пальцы?» И довольно быстро еще одно: «Какие у него повреждения? Огнестрельные? Ножевые?» А потом сразу: «Ну я ведь говорил, что этим закончится». Хуа Чэн дернул левой половиной лица и отправил сообщение Фэн Сину: «Втащи ему, пожалуйста», - и наконец смог позвонить. Хэ Сюань поднял трубку сразу, хотя, судя по голосу, звонок его разбудил. - Рыба, напомни, Цинсюань оформлен на твое юридическое лицо? Я ведь его даже не собеседовал при найме, правильно? Хэ Сюань долго тормозил. - Ты хочешь уволить моего алкаша? - спросил он грустно. - Нет, я уточняю его юридический статус. Значит, он сугубо твой человек, правильно? Отлично, дрыхни дальше. Нехорошо улыбаясь, Хуа Чэн открыл переписку с Цинсюанем и попросил его предоставить идеи, что следовало бы сделать с Цанцю, упорядоченным списком. Потом он тихо подошел к двери в палату и заглянул в щель. Се Лянь спал с катетером капельницы в левой руке, свесив с кровати правую. Хуа Чэн проскользнул в палату, лег на пол рядом с кроватью, взял руку Се Ляня в свои ладони и больше не шевелился.