Лучше гор

— Это Гордей мне поднасрал с Болгарией, без вопросов вообще. В профсоюзе уже готовы были путёвки, печати стояли, только подписи не хватало, а потом всё похерили, как корова языком слизала, — Андрей сделал щедрый глоток пива прямиком из стеклянной банки, которую они с Михой наполнили в палатке возле метро. Могли позволить в свой законный выходной, который каким-то чудом выпал у обоих в один день. Да ещё и летом. Погода стояла как по заказу — жаркая и солнечная, и Миха предложил рвануть в Сестрорецк, погреть свои городские пуза на берегу залива. — Да и хер с ней, с Болгарией этой, — фыркнул Миша, отбирая у него банку. Отхлебнул, утёр бородку, тряхнул отросшими волосами и глянул на наручные часы. — Автобус через пять минут, готовься. Андрей оторвал задницу от нагретого бетонного блока, на котором сидел, подхватил авоську с закусью и покрывалами: отдохнуть собирались как следует. Расслабиться, побалдеть, укрыться где-нибудь в лесочке от посторонних глаз... Князь лениво скользнул взглядом по Михе: длинные ноги в светлых брюках, обтягивающих задницу, ремень, подчёркивающий талию, чёрная рубашка, пуговицы которой так и хочется расстегнуть, чтобы подобраться к бледной изящной шее. Миша в упор посмотрел в ответ, еле заметно улыбнулся и шевельнул щекой. Блять... Как же сводит с ума. За гляделками не заметили, как подъехал старенький пыльный Икарус, и в салон вошли не первыми. Сели на два свободных места в середине, Андрей непринуждённо перекинул руку, обхватил Мишку за плечо. Обычный дружеский жест для всех, но что-то гораздо большее для них обоих. Миша просунул ладонь Андрею за спину и настороженно огляделся. Всегда надо было быть на чеку. Князь и сам внимательно присмотрелся к пассажирам: бабульки-дачницы, стайка школьников, несколько работяг, мама с ребёнком и двое молодых парней с магнитофоном и большой брезентовой сумкой, шепчущихся в углу. — Мих, — Андрей изнутри почуял что-то, но пока сам не понял, что именно, — глянь-ка на тех пацанов. — Глянул. И чё? — Подозрительные, м? — Андрюх, да брось, расслабься. Просто дворовые шалопаи, мы с Шурками такими же были. Андрей кивнул и в самом деле попытался расслабиться. Хватило его ровно до того поворота, на котором пацаны повскакивали с мест, и один из них выхватил охотничий обрез и приставил к голове водителя: — Езжай в Финку! Всем смирно сидеть! — У нас взрывчатка в сумке! — заорал другой. Надо было что-то делать. Быстро и слаженно. И желательно, чтобы никто не пострадал. Вот же блин, отдохнули... Миша спокойно перевёл взгляд с окна на Андрея и незаметно кивнул. Они понимали друг друга с полуслова. Тишина в автобусе повисла густая, как ленинградский туман. Даже мотор будто бы стал работать глуше и тише. Только нервное дыхание пассажиров, детское хныканье и треск магнитофона, из которого доносились хриплые звуки какой-то западной группы, нарушали зловещую тишину. Один из нападавших, тот, что с обрезом, нервно озирался, дрожащей рукой до сих пор прижимая оружие к голове водителя. Другой, с “бомбой”, ходил по салону и орал, чтобы все сидели молча. — Если доедем до Финляндии, останетесь живы! Андрей нарочно медленно достал сигарету и закурил, чтобы перетянуть на себя всё внимание. Парень остановился напротив них, сопя угрожающе. — Эй, ты чего вытворяешь, мужик? Я тебя сейчас курить отучу! Не рыпайся лучше, дядя! Андрей спокойно выдохнул дым и, не меняя выражения лица, посмотрел на него, стараясь, чтобы в глазах не было ни страха, ни злости — только ледяное презрение. Парень испуганно перехватил свою сумку. Миша у окошка подобрался и прислушался к Андреевой игре. — Ты кто такой, чтоб указывать мне, малец? — резко и нагловато спросил Андрей. — Ты пешком под стол ходил, а я уже пол-Европы, эт самое... Отпахал. Куда понесло вас? В Финляндию? Свободы захотелось? До первого столба. Гэбэшники приедут, вас уничтожат к хуям. Парень, неопытный дурень, растерялся и завёлся, отвлекаясь. Андрей посмотрел вперёд: его приятель с обрезом до сих пор стоял возле водителя, но уже вертел головой, оглядываясь на шум. Рискованно, конечно, было дразнить их, вдруг начнут шмалять во все стороны, но Князь уповал на волю судьбы, случай и психологию. — Андрюх, тише, ё-моё, ты что! — мгновенно подыграл Миша, явно нарочно придав лицу испуганное выражение. — Пацаны, вы не обращайте внимания на него, он контуженный чуток. Молчи, убьют же, дурака. Не трогайте его, ладно? Никого не трогайте. Мы всё сделаем, что вы хотите. — Макс, оставь их, не развешивай уши! — собрался с мыслями парень с обрезом. — Всем молчать, молчать, твари! Сидеть на местах! А ты! — он указал пальцем на Мишу. — Иди сюда. Как раз это и было им нужно, но Князя кольнуло привычным беспокойством. Миша выбрался со своего кресла, будто случайно задев Андреево колено, и пошёл за парнем вперёд. Шкет с ружьём оказался поопытнее и пособразительнее. Обыскал Миху, проверив карманы, и нашёл лишь складной ножик. Удостоверения при себе у Миши не было. Оно и к лучшему, таких дурных щеглов лучше не нервировать. — Как тебя зовут? — дипломатично спросил Миша, пока парень ещё зачем-то ощупывал ему рукава. Книжек шпионских начитался, что ли. Обрез он продолжал держать одной рукой, и Миша мог бы выбить его на раз, но не стал рисковать. Если у них в сумке реально самодельная бомба, всем будет херово. А тут вон дети. — Заткнись. Стой здесь, не двигайся. Миша понимал, что пацаны нарочно разделили их с Андреем, возможно, что-то интуитивно почуяв, и послушно встал возле водителя. Ожила автобусная рация. — Что происходит? Почему ушли с маршрута? Пацан совсем разволновался, заткнул водителю рот ладонью и заговорил сам, хрипло и ломко: — Автобус захвачен. Все пассажиры взяты в заложники. Требуем, чтобы нас пропустили через границу в Финляндию! Мы вооружены! Конец связи! Миша бесшумно выдохнул, украдкой посмотрел на усатого пожилого водителя, постарался взглядом передать ему, что всё под контролем, и неспеша заговорил: — Парень, ты только не стреляй. Убьёшь кого-нибудь, десятку впаяют. Ё-моё... Будет тебе не Европа, а Сибирь и нары. Слышь? Спокойно, ладно? Поспокойнее надо. Не стреляй. Миша говорил как можно медленнее и убедительнее. Сейчас главным было продержаться до приезда мужиков из госбезопасности. — Отпустите хотя бы детей! Идиоты тупые! — вскочил вдруг позади Андрея здоровый детина в рабочей спецовке, и заколотил в стекло, пытаясь разбить. — Сидеть! — парень взвился и, не думая, спустил курок. Миша почти успел среагировать, ударил его по руке, толкнул вниз. Пацан, извиваясь, укусил его за руку, до крови, безумно больно, и вырывался изо всех сил, но Миша держал, пытаясь разглядеть заодно, что творится в салоне. Пуля, пролетев над головами, срикошетила от металлической обшивки автобуса и угодила аккурат в банку с пивом возле ноги Андрея. Скорость была загашена, и банка не разлетелась на осколки, лишь пиво фонтанчиком брызнуло наружу через образовавшееся отверстие. Андрей, не растерявшись, схватил банку и направил льющееся пенное прямиком в рожу Макса. Обезвредил его таким нехитрым образом, звезданул кулаком вдобавок. Банка не выдержала давления, разлетелась окончательно, но думать об осколках было некогда. — Милиция, граждане! — выкрикнул он, продолжая бороться с Максом, отталкивая его подальше от выпущенной сумки. — Сохраняем спокойствие! Мих, у тебя как? — Порядок, держу! Когда к автобусу примчались силовики и целый взвод, твою ж мать, автоматчиков, Миша с Андреем уже управились с юными террористами, а большая часть пассажиров эвакуировалась через окно. — Огонь не открывать! — рявкнул Андрей, завидев приближающегося к ним посланца в бронике и при полном параде. — Капитан милиции Князев. Преступники задержаны. Идущий остановился, щёлкнув каблуками, и в неверии замер, зашептал что-то в рацию. — Нам не верят, Андрюх, — Миша скривился в улыбке. — У тебя доки с собой? — Нету нихуя, — запыхтел Андрей, продолжая с трудом удерживать извивающегося Макса. — Ну пиздец, нахуй. Да не дёргайся ты, не то так заряжу по яйцам, что почернеют и отвалятся. Миха гыгыкнул. Яркое солнышко насмешливо освещало разгромленный салон, а автобус всё окружали вооружённые чекисты. Вот и попили, блин, пивка на берегу залива, позагорали, ё-моё, пронеслось в Мишкиной голове. Прокушенная рука ныла и начала опухать, мышцы болели от долгого вынужденного положения, шея затекла, пацан до сих пор рыпался, и лишь статный, словно высеченный из гранита, офигенно красивый в своей властной мощи Андрей продолжал вселять уверенность и манить своими чарами. Когда всё выяснится, гэбэшный полковник будет долго жать Мише и Андрею руки, благодарить сердечно за проявленное мужество и обещать представить к наградам. Но никто не вернёт им потерянный выходной. — Чё, Мих, жалко тебе их? — спросил Андрей, когда поздним вечером вышли из Большого дома на Литейном. — Пацанов этих? Конечно. Идиоты полные. Запутались, заблудились. А тебе нет? — Нет, — жёстко ответил Андрей, сунув руку в карман брюк. — Именно потому, что идиоты. Помолчали, глядя на золотистые воды Невы вдалеке и башенку Финляндского вокзала, без слов решили не ссориться из-за разного видения, и побрели по улице. — Как рука, Миш? — голос Андрея изменился и смягчился, стал ласковым и заботливым. — Ноет, пиздец, как будто собака тяпнула. Острозубый пиздюк, блин, — пробурчал Миша, качнул своей перебинтованной обработанной конечностью и посмотрел на поцарапанные осколками руки Андрея. Свежие, едва подсохшие порезы, совсем не глубокие, чёрт возьми, возбуждали. Андрюхе безумно шло быть таким: запекшаяся кровь, стальная хватка, командный голос. Миша задышал чаще и тихо попросил: — Андрей, поехали скорее домой.

***

Замок щёлкнул, словно зубы хитрого лиса, отделяя их от суровой реальности. Здесь, в коридорчике старой петербургской квартиры, уже можно было целоваться. Медленно слизывать с губ табачный привкус и вдыхать запах кожи, пыли, бензина и, совсем чуть-чуть, крови. Обоим не хотелось никуда торопиться, и они топили друг друга в заполошной нежности: денёк выдался не из лёгких, даже для крепких, закалённых переделками следаков. Андрей осторожно подтолкнул Мишу к обувной тумбе, нажал на плечи, усаживая, и снова коснулся губ своими. Так было удобнее. Миша обнял его за поясницу, быстрым сильным движением притянул к себе, удерживая по бокам коленями, и на секунду смущённо замер, будто сам удивившись своему порыву. Андрей по-доброму рассмеялся: — Отставить робость, товарищ Горшенёв, ну сколько можно. Стены этой квартиры надёжно хранили их тайну, о которой не знал никто, кроме хитрого Лёшки да чересчур догадливого Балу. И отца, конечно. Остальные думали, что доблестные друзья-неразлей вода просто снимают две комнаты у старушки Тамары Евгеньевны, чтобы вскладчину платить за аренду. Когда к ним, бывало, приходили гости, все мелочи совместного быта приходилось тщательно прятать, от греха подальше. Но такова была плата. Они привыкли. Вдоволь нацеловавшись, до горящих припухших губ, долго толкались жопами в небольшой ванной. Андрей оттирал с ладони следы мазута, а Миша глотал воду из-под крана и посмеивался: — Почти три литра пива похерили, Андрон. — Ты видел, как оно струйкой рвануло? — Андрей оголил в улыбке ряд ровных белых зубов. — И я ему сразу в рожу. Миша совсем уржался и еле положил голову на андреево плечо, сотрясаясь от смеха. Нервы, сука, нервы были совсем ни к чёрту. Эта пуля могла ведь и в ногу Андрея угодить. Или в спину. А мощнецкая голая спина Князя была невыразимо офигенной. И никакими шрамами украшать её не требовалось. — Андрюх, пошли, поваляемся на моей кровати? Миша ощупывал ладного упругого Князя со всех сторон, массируя напряжённую шею, невесомо касался губами царапин и порезов, и мелко дрожал, когда Князь жарко отрывисто выдыхал и облизывал сухие красивые губы. — Иди сюда, мой капитан, — через десяток минут отдохнувший Андрей быстрым резким движением расположился над Мишей. Улыбнулся лукаво, твёрдо упираясь, и панцирная койка заскрипела и прогнулась под тяжестью их тел. — Представь, что ли, что мы на пляже. Над головами звёзды, под жопой песок, возле уха пищат комары. — Красивый ты у меня, Андрон, ёбнуться можно, — невпопад выдохнул Миша, рывком вскидывая бёдра. — Приказывай. Сделаю всё, что хочешь. — Прям всё? — спросил он, и озорная бровь скользнула по лбу высоко наверх. — Всё, Андрюха, всё. Андрей, сходя с ума от открывшейся перспективы, задумчиво лизнул Мишкину грудь. Миха вздрогнул, шумно закусил губу. Андрей хмыкнул про себя и поцеловал сильнее, вбирая губами твёрдую выпуклость соска и посасывая её. Миша выгнулся, разметался, податливый и возбуждённый, горячий, шумный. Мм, Миша... — Миха, надень форму, — зашептал Князь. — Парадку. Пожалуйста, Миш. — Чё? Одеться? Нахуя? — взгляд у Миши был лениво-поплывший, мутный. — Я приказываю, капитан Горшенёв, — Андрей умело подпустил в голос нотки, от которых Миша с головы до ног покрывался видимыми невооружённым взглядом мурашками, и опять лизнул сосок, напоследок укусив. — Быстро и без вопросов надень форму. Миша встал, скрипнул дверцей шкафа, оглянулся в лёгком недоумении, вытащив парадный комплект, висевший на "плечиках". — Андрюх, я не понимаю... Вообще-то, чтоб потрахаться, раздеваются. Да и форма, бля, я... — Мишань, ну ты ведь сам сказал, что сделаешь всё, что угодно, — Андрей легко перемахнул через койку, встал рядом, помог застегнуть пуговицы, затянул посильнее галстук и взялся за него, как за поводок. Притянул, крепко поцеловал. Мишкин кадык восхитительно дёрнулся под твёрдым воротником. — Брюки, — хрипловато потребовал Андрей, и еле дождался, чтобы застегнуть форменную бляху на ремне. Одевание Михи оказалось делом не менее приятным, чем раздевание. Было на что посмотреть: широкие плечи под погонами, узкая талия и длинные стройные ноги. А ещё Горшок в белоснежной рубашке и брюках с красным кантом выглядел строго и собранно, и Андрею жутко нравился контраст между официальным холодом формы и огненными бликами в жгучих тёмных глазах. Он кое-как унял дрожь в пальцах и погладил Мишину ширинку, напоследок сжав и выбив короткий стон. Подошёл к магнитофону и улыбнулся. — А теперь разденься для меня, Мих. Под музыку. Стриптиз. Андрей однажды видел вживую женский стриптиз, когда отдыхал после армии в Вильнюсе. Ничего особенного не запомнилось: голые титьки, наштукатуренные лица и колготки со стрелками. Но тогда для него, почти мальчишки, и это казалось верхом эротики. Смешно. Особенно сейчас, когда перед ним переминается с ноги на ногу покрасневший Миша и нервно теребит пуговицу рубашки. Андрей молча щёлкнул кнопкой. Из динамиков магнитофона полились тягучие звуки песни Кузьмина. Миша вроде качнул на пробу бёдрами, но быстро скуксился: — Не, Андрюх, под эту не могу. Давай другую. Sweet dreams и Stop Миша быстро забраковал, под Cure задумался, а от Queen совсем неэротично замотал башкой. — Не, Мишка, ну так не пойдёт, — Андрей, смеясь, захлопнул подкассетник и погрозил ему пальцем. — Да ё-моё, песни просто какие-то неподходящие, — пожал плечами Миша и чуть-чуть насупился, совсем застеснялся. — Нормальные песни, это ты отлыниваешь. Можно и под Пугачёву так зарядить, что у меня челюсть отвалится. Всё, давай, соберись. Покажи, какой горячий ты у меня капитан. Андрей перевернул кассету, даже не став мотать, снова подошёл к Мише и взял его за предплечья. — Хочешь, просто потанцуем вместе? Вплотную прижался к нему, как для медляка, вдохнул такой родной Мишкин запах, и долго медленно целовал, двигаясь по кругу под самые разные песни, сменявшие друг друга. Миша тяжело сглатывал, вздрагивал и точно плавился в его руках. Андрей ослабил ему узел галстука и отошёл. Сел на кровать, сдёрнул с себя трусы, в которых стало совсем тесно. Миша сразу же приклеился взглядом к стояку. — Давай, любимый, давай, — Андрей вызывающе потрогал себя, размазывая по головке капельки. — Хочешь? Тогда разденься. Миша кивнул и всё ещё несмело начал расстёгиваться. Магнитофон зашипел, откуда-то с середины включился Наутилус. Мишка положил ладонь себе на бедро, и так горячо это у него вышло, что Андрей даже подался вперёд. — Да, Мих, вот так. Когда песня взорвалась пронзительным духовым соло, в Мише тоже что-то щёлкнуло, рвануло оборвавшейся струной. Он легко стряхнул рубашку и расправил плечи, освобождаясь от невидимых оков. Движения стали плавными и откровенными, изящными и безумно горячими. Брюки по сантиметру сползали вниз, а Андрей смотрел и наслаждался похотливым красивым зверем, которого Миша так редко выпускал из своей клетки. — Ух блять, какой ты охуенный, Мих. Сексуальный. Обжигающий. Снимай к хуям эти казённые тряпки. Молодец. Миша вытянул ремень, взял его в зубы и вдруг опустился в танце на колени и прямо так подобрался к Андрею. Князь совсем обалдел от того, что творит Горшок, взял ремень из его рта и, на секунду задумавшись, накинул свободной петлёй на шею. Миша рыкнул, будто только этого и ждал, и ртом опустился на член Андрея, резко и глубоко. Князь сжал одной рукой конец ремня, другую запустил в Мишины растрепавшиеся волосы и жадно натянул. Ощущения были невероятными каждый раз: почти голый Миха, перед ним на коленях, с его членом во рту, красный не от стыда, а от дикого возбуждения. Яростный и страстный. Свободный и послушный, словно прирученный дракон, которого Андрей выпустил из плена. Ах, чёрт возьми... — Мишка... Ничего другого, кроме его имени и бессвязных стонов, Андрей вымолвить не мог. Растворялся в жарком ласковом море его рта и чуть толкался, поддерживая бешеный темп, взятый Мишкой. — Мих, Мих, у тебя обалденный рот, но мне мало этого! — Ну пиздец ты ненасытный, — фыркнул Миша, садясь на задницу и вытирая мокрые алые губы. Андрей съехал с кровати к нему на пол, выпутывая из брюк, обнимая, целуя и вбирая кожу губами. Чуть-чуть затянул ремень. Миша дрожал и активно отвечал, обдавал влажным тёплым дыханием и лёгким ароматом свежего пота. Колпак с головы сорвало напрочь у обоих, и вот уже Андрей крепко прижимал Мишу к полу, заломив ему руки назад, и вслепую искал в тумбочке вазелин и резинку. Нашёл. Вошёл. Пропал. Телефонный звонок застиг их уже в конце процесса. Миха заматерился хлеще сапожника, Андрей убыстрил движения, придушил сильнее и уверенно зашептал: — Похуй, Мих, давай, любимый. Сперма нетерпеливо брызнула прямо на брошенную на полу рубашку и растеклась по золотистому значку «отличник милиции». Андрей, напрочь сражённый этим зрелищем, в два счёта догнал Мишу и позволил тому помчаться к телефону. — Алло. Да, товарищ полковник. Андрей всё ещё валялся на полу, поверх измятой заляпанной формы, когда Миша, слегка потерянный и злой, вернулся в комнату и сел рядом. — Князь, твою ж мать. Меня завтра с утра в главк вызывают. — Только тебя? — Да. Объясни, блять, как я пойду вот в этом? — Замечательно пойдёшь. Будешь сидеть там и вспоминать, как держал за щекой мой хуй, — Андрей погладил его по медленно пунцовеющему лицу и утвердил. — Тебе понравилось. Миша промолчал и стал собирать раскиданную одежду, но Андрей и без слов видел, до чего ему было классно.