Лучше гор

Андрей выбрался на балкон своего номера, вернее, палаты, хотя бог его знает, как вернее было именовать это помещеньице. Вышел, потянулся, закурил. Не положено, но кто ж запретит Князю делать то, что ему хочется. Прозрачный горный воздух был свеж и душист, и весь табачный дым тотчас улетучивался, будто и не было. Это к лучшему. Андрей облокотился на ограждение, глянул вдаль, на дорожку, что вела от главных ворот. По ней шёл, волоча чемодан, Мишка. Приехал! Всем своим существом расплываясь в улыбке, Андрей выбросил бычок и хитро прищурился. В голову пришла одна очень классная мысль. — Опять дымил, Андрейка? — пожурил сосед, старый полковник, у которого уже заканчивалась смена. — Кого там увидел, аж светишься весь? Какая-то красивая дивчина приехала? Андрей пожал плечами, перевёл всё в шутку и поскорее отправился на завтрак. С Мишкой там не пересеклись, зато, идя по коридору на грязелечебные процедуры, Князь случайно подслушал, как две девушки шепчутся о ленинградском капитане, приехавшем сегодня. Чернобровый, черноокий, высокий, статный и ещё десяток восхищённых охов-ахов. Андрей заслушался и едва не пропустил свою очередь в кабинет. — Андрей Сергеевич, ну где же вы? — зазвала его медсестра Галечка и обворожительно улыбнулась. — Я вас заждалась. Андрей поулыбался ей в ответ, поддержал беседу, но вежливо замолчал, едва она попыталась преступить определенную самим Князем черту, и сделал вид, что полностью поглощён процедурой. Впрочем, лежать завёрнутым в грязь было и правда приятно. Андрей чувствовал себя кабанчиком, который извалялся в луже, и думал, что такое непременно надо будет зарисовать. Наконец, в очереди за кислородным коктейлем, который выдавали строго до 13 часов, Андрей сумел подловить Мишу. Тот был встрёпан больше обычного и выглядел весьма заманавшимся. Андрей в первый день, если честно, тоже устал от всей этой суеты оформления и внезапно скопом навалившихся процедур, но за пару дней привык. — Здравия желаю. Вы сегодня только приехали? — Андрей пробрался сзади и сказал тихо. — У меня такое чувство, что я вас где-то видел. — Андрюха! — Миша, обернувшись, расшумелся, как пёс, увидевший хозяин после долгой разлуки, и едва всё не обломал. — О, вы угадали, меня зовут именно так. А вас? — Андрей как можно выразительнее поиграл бровью, глазами посылая сигнал: ау, Горшок, блин, не тупи и подыграй мне, ну классная же игра в курортный роман получится. Понимаешь? — А?.. А-а... — до Михи, кажется, дошло. Он разулыбался, из пса превращаясь в кота, и сказал: — А меня Михаил зовут. — Очень приятно, — Андрей пожал ему руку, едва не сорвавшись на хехеканье. — Разрешите, я всё здесь вам покажу. В столовую пошли через крытую колоннаду. Миша мимолетом разглядывал дворцовую архитектуру здравницы, крепко залипнув на посвежевшего Андрея, который вещал тоном заправского экскурсовода: — Вот здесь чудесный переход, Михаил, очень удобный, чтобы сократить путь между корпусами. Вот там лаз через забор, дабы без надзора гулять по ночному Кисловодску с вожделенными пенными напитками. А вот под сенью тех деревьев, в Нижнем парке... Здравствуйте, Зиночка! Лиза, добрый день! — он помахал рукой группке женщин возле фонтана и подошёл ближе, изящно откинув голову. Красуется, бравый мент, флиртует напропалую. Миша словил на себе заинтересованные взгляды и тоже поздоровался, тонко улыбнувшись. Всё-таки нравиться женщинам было приятно. Это в крови у каждого мужика. Миша даже поддержал беседу и галантно открыл дверь в столовую для одной белокурой красотки. Андрей усмехнулся и мягко, но уверенно не позволил ей сесть с ними рядом. — Михаил, мне показалось, я первым завоевал ваше расположение... — И не только моё, — быстро заговорил Миша, довольный тем, что смог его поддразнить. — Покажете мне после обеда Нижний парк, Андрей? Вся эта игра и выканье, словно во времена Лермонтова, здесь, на Кавказе, Мише очень понравились, но он с нетерпением ждал момента, когда они окажутся одни, без посторонних глаз. — После обеда у меня массаж. У вас, кстати, тоже. — В одном процедурном кабинете? — с надеждой спросил Миша. — Нет, к сожалению, в разных. Увидимся чуть позже, Миша. И стрельнул светлыми своими глазами. Миха еле сдержался, чтобы не зарычать и не утащить его, забыв все правила приличия, в ближайший укромный уголок. После массажа и душа, естественно, сразу же встретились. Андрюха, ё-моё, стал ещё прекраснее, хотя казалось бы, куда больше-то? Гладкая абсолютно кожа, под которой перекатываются упругие мышцы, модная майка, жилетка, очки и ковбойская шляпа, которую он притащил даже сюда, совершенно выбили у Миши почву из-под ног. Пришлось даже расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке, чтобы не задохнуться. Весь день они ходили, приклеившись друг к другу, как только-только познакомившиеся курортники. Это было так заебически странно и в то же время приятно, что просто охуеть не встать. Миша брёл по парковой дорожке и вдруг вспомнил времена, когда они в самом деле познакомились в отделе. Как он сгорал от касаний, от командного тона, от одного только вида Андрея и не мог разрешить себе свои чувства. Много с тех пор пережито, много вместе пройдено. И какое же счастье, что сейчас они могут вот так играть, твёрдо зная, что в конце концов обязательно соединятся в пламенных объятиях. Задумавшись, Миша едва не навернулся с лестницы, Андрей чудом успел ухватить его под руку и крепко прижать. Нагретый от жаркого солнца воздух потяжелел и привычно сгустился между ними. Поблизости никого не было видно, и Миша почти потянулся за поцелуем, но Андрей ловко остановил, не давая сократить расстояние между лицами, хоть глаза его и потемнели желанием: — Ну что же вы, Михаил, так торопитесь, — в голосе прорезались приказные ноты. — Возьмите себя в руки, капитан. — Андрюх, я не могу больше, я соскучился по тебе ужасно, — прошептал, поспешно глотая слова, Миша. Князь был так близко, выглядел так соблазнительно и пах так сладко, что... Бля... Миша с трудом отвлёкся, а потом случайно обратил внимание на брюки Андрея и со смешком понял, что, оказывается, выиграл это сражение: у Андрюхи, хладнокровного, уверенного, всегда всё держащего под контролем Андрюхи, бесстыдно стоял. — Пойдём смотреть кино. Здесь есть проектор, — Андрей независимо сунул руки в карманы и побежал по ступенькам вниз, но шея его внезапно покраснела, Миха успел заметить. — Фильмы для взрослых? — вкрадчиво сказал он вдогонку, но Князь лишь игриво отмахнулся. В кинозале крутили «Иглу». Перестройка, видно, добралась и до сюда. Оно и к лучшему: Андрей вовсе не хотел соблазнять Мишу под аккомпанемент какой-нибудь «Бриллиантовой руки» или «Джентльменов удачи». Совсем другое дело, краем глаза поглядывать, как Цой лазает по кораблю посреди пересохшего Аральского моря, и в темноте заднего ряда гладить Мишку по коленке. Миша дрожал и сидел неподвижным солдатиком. — Вы очень нравитесь мне, Миша, — Андрей зашелестел в самое ухо, тихо-тихо. — А я вам? — Тоже. Очень. Андрей... Князя от этой игры самого разбирала трясучка возбуждения, но он держался. С гигантским предвкушением ждал, что Миша, натерпевшись, опять спустит с цепи своего дикого необузданного зверя. Касаясь его плеча своим, Андрей убрал руку с колена и взял Мишину ладонь. Огладил её по кругу большим пальцем, начал потихоньку разминать. Миша шумно засопел, закусив губу, и сосредоточенно уставился в экран с таким видом, будто Андрей тут ему уже дрочил, а не за ручку держал. Впереди и по бокам сидели люди, шептались, обсуждали фильм, и от этого становилось ещё горячее. Андрея опять накрыло, в брюках стало чертовски тесно и даже влажно. Блять, какие у Михи охуенные руки. Их бы сейчас туда, вниз, под бельё... — Вам нравится фильм? — просипел Андрей, сильнее сжимая ладонь. — Вы, кажется, хотели что-то другое. — А? Ну... Ё-моё... Цой же, — Миша растерялся, и Андрей, цокнув, перехватил инициативу: — Немного затянуто, вы не находите? Может быть, досмотрим в следующий раз? Миха шумно встал, и Андрею пришлось предупредить: — Аккуратнее, не спешите, опрокинете стул, нос расшибёте. Когда выбрались из зала, солнце уже садилось, и мохнатая южная ночь готовилась укрыть санаторий своим тёплым и тёмным крылом. Гуляющих было ещё много, и Мише с Андреем тоже пришлось долго бродить по аллеям. Посидели на скамейках, поболтали лениво, сдвигаясь всё ближе. Андрей с удовольствием отметил, что касания Мишиных рук стали настойчивее и наглее, но решил ещё немного повыпендриваться. — Миша, ну мы же приличные люди, и знакомы всего... — Заткнись, Князь, я заебался ждать! Андрей буквально услышал звон, с которым открылась дверь звериной клетки, и разулыбался. — Предлагаете перейти на ты? Где ваши принципы, капитан? Неужели... Договорить он не смог, размазался по спинке, сражённый Мишиным кусачим поцелуем. Коротким, но таким влюблённым. — Хватит, Андрей, заканчивай эти игры, не то... — Что? — он поправил съехавшую шляпу и прищурился. На дорожке снова стало людно: все возвращались в корпуса. Миша отодвинулся и сказал: — У меня одноместный номер. И я не люблю запирать на ночь двери, понимаешь, да? Андрей всё очень хорошо понял.

***

Андрей пришёл с пивом. Бог знает, где он его достал ночью в санатории, но живое светлое маняще плескалось в стеклянной таре. — Разрешите, товарищ капитан? — Разрешаю, — облизнувшись, ответил Миша. — Тем более с такими дарами. Он лежал на кровати, скромно прикрывшись пододеяльником. Без трусов, блять, подготовился. Андрей присел на краешке и улыбнулся широко, по-родному, теперь уже точно закончив игру: — Привет, Мишка. Классно повеселились, а? Давай, за встречу. Выпили, и сразу же нырнули в поцелуй, горький и хмельной, долгий-долгий. Андрей посасывал кончик Мишиного языка и пальцами всё сильнее вцеплялся в волосы на затылке. Ближе, ближе... Миша прикусил клыками его нижнюю губу и выдохнул: — Андрюх, Князь, как же я по тебе соскучился... В ловком обоюдном захвате они совсем повалились на заскрипевшую кровать. Пододеяльник сбился, открывая всю картину, по-блядски откровенную, и Миша сперва смутился под пристальным взглядом, но гордо тряхнул волосами. Вот, мол, Князь, видишь, до чего ты меня довёл? Лежу тут и жду тебя, хуй наголо торчком. — Пиздец, Мишка. Я тоже соскучился. Дай-ка, я закрою дверь. Миша, воспользовавшись моментом, окончательно откинул бесячий пододеяльник, в котором путались ноги, и сказал с решительной готовностью. — Я так хочу... хочу тебя, Андрон. Весь день как на пороховой бочке. Чуть не взорвался. Князь опять пустил в ход свою шальную бровь и всплеснул театрально руками: — Секс в первую же ночь? Какой вы быстрый, Михаил. — Андрей, я ведь попросил прекратить эту игру, — рыкнул Миша, хватая его, идущего от двери, за бёдра. Быстро, рывками, избавил от одежды и обнял крепко, с силой. Кровать заскрипела громче, на весь корпус, блять, и оба на секунду замерли. — Ненавижу эти койки казённые, ё-моё... — Давай всё будем делать тихо и медленно, согласен, мой капитан? — прошептал Андрей, совершенно навалившись сверху на Мишу. — Я-то согласен, так ведь это ты любишь попиздеть во время процесса. — А тебе нравится. Ты течёшь как сучка, когда я тебе говорю... всякое, — Андрей просунул руку между их животами. Миша еле удержал стон, когда его ладонь крепко сжала член, действительно, уже очень влажный и безумно твёрдый. — Ноги раздвинь. Готовился? — Как смог. Здесь душ на этаже, там, — Миша прихватил губами сосок Андрея, оказавшийся рядом, — очередь была. Я по-быстрому. — Мишка-Мишка, я проверю. Вазелин взял? О, эту штучку Миша точно не мог забыть. Кивнул на тумбочку, где лежала зелёная баночка, и раскинулся совсем широко, подставляясь под пальцы Андрея, но вдруг передумал: — А давай я сам растянусь? Для тебя. Миша одним крупным глотком допил пиво и, стараясь издавать поменьше шума и скрипа, расположился в изголовье, предварительно сбросив на пол подушку. Потом на ней ещё спать всё-таки. Андрей уселся, скрестив ноги по-турецки, с другой стороны и начал медленно, лениво дрочить себе. — Ну, Мишка, давай, жги. Миша рвано шумно выдохнул и взялся за дело. Щёки горели привычным огнём, и в то же время было до жути кайфово. Миша уже знал, как лучше всего расположить палец, и расстарался, вызывающе, напоказ. Блять, как хор-рошо... Особенно Михе нравилось ловить на себе густой и липкий княжеский взгляд. — Молодец, капитан. Товарищ Горшенёв, сколько в тебе пальцев, два? Добавь ещё один. Естественно, Князь опять не собирался затыкаться. Мурчал этим своим низковатым тембром, на грани приказа, просьбы и похвалы, и продолжал ласкать себя. Миша видел, что ему тоже хорошо: по поджатым пальцам ног, глубокому дыханию, поплывшему взгляду. Красавец мужик. Сука... Миша посильнее надавил на нужную точку и хотел уже подрочить себе, как Князь прохрипел: — Погоди. А двумя руками можешь растянуть, Мих? Покажи мне, куда входить. — Боишься заблудиться? — Миша со смешком унял дрожь, опутавшую руку, и, пошире раздвинув ноги, совершенно раскрылся для Андрея. Абсолютно блядски растопырился, подтянув колени. — Смотри, Князь. Да иди сюда поближе, там же не видно нихера. Андрей тут же подался вперёд и облизал губы кончиком языка. Движения руки его ускорились. — Блять, Мих, красиво. Очень. Миша качнул бёдрами и, руководствуясь чем-то глубинным, рванувшим изнутри, сказал почти развязно, указывая кивком на вазелин: — Потрогай, Андрюх, погладь меня там изнутри. Как ты любишь. Князь, приоткрыв рот, неловко, одной рукой, смазал палец, скользнул им внутрь и, совершенно внезапно, простонав что-то неразборчиво-матерное, обильно залил спермой свой кулак, простынь и, частично, Мишкино бедро. Миху пиздец размазало: Андрюха кончил от такой малости! Вот это его унесло. — Блять. Охуеть. Тьфу, чёрт, извини, не удержался... — когда взгляд Андрея посветлел, в нём проявились вкрапления вины за то, что всё вышло из-под контроля и пошло не по плану, и Миша поспешил его успокоить: — Андрюх, бля, это было очень крутое зрелище. Не волнуйся, ночь длинная, щас мы с тобой... Хочешь, расскажу тебе, как я дрочил в кабинете без тебя? — Лучше покажи. Миша взял и показал. Во всех красках, блять, за неимением стола используя прикроватную тумбу. Многого ему было не надо, заляпал спермой чуть потрескавшуюся поверхность, безумно красивый, раскованный в свалившейся на них свободе, и долго часто дышал, остывая. Андрей прижался к нему, обнял сильно-сильно и лизнул мочку уха. — Молодец, мой капитан. Вот теперь мы в равных условиях. Валяться на кровати было теперь невозможно, Андрей сдёрнул влажную простынь, вытер ей тумбочку, расстелил на полу матрас. Койка зазияла пружинами, нагая и раздетая. — Ложись, Мих. Они устроились на полу, вплотную друг к другу, продолжая сладко обниматься. Андрей помолчал немного и спросил: — Нравится тебе тут, Мишка? — Да, неплохо. Пойдём завтра в город? На экскурсию. А ещё я б очень хотел на Эльбрус посмотреть. Хотя бы у подножья побывать. — Везде сходим, Мих, — Андрей закинул на него ногу. — А из девушек понравился тебе кто-нибудь? Есть вообще красотки, скажи? Не поверю, чтоб ты не смотрел. Знаешь, я пока в очереди сидел, слышал, как две девчули тебя обсуждали. Красавчик, говорят, черноокий, чернобровый. Андрей прыснул смехом, Миша лениво шевельнул плечом и подтвердил: — Ну... Есть красавицы, да. А ты тоже пялился, я видел. И это правильно, мы ж мужики с тобой, не пидоры слюнявые. Но я, Андрюха, как в музее: смотреть можно, чтоб это... Ну, эстетическое удовольствие получить, понимаешь, да? — он покраснел, это было заметно даже в полумраке ночи, но договорил: — Ни у одной девушки ноги не сравнятся с твоими, Андрон. И Мишина ладонь поскользила по бедру Андрея. Князь прикрыл глаза, впитывая эти обжигающие касания, и губами прихватил кожу на Мишкиной шее. Жилка забилась быстрее, подросший член мягко ткнулся в андреево бедро, вызывая ответную дрожь. Желание, уже более чистое, не замутнённое долгим воздержанием, медленно забурлило под кожей. — Твои ноги, Мих, тоже шикарные. И сиськи, веришь? Ты весь с ума меня сводишь, Мишка... — Твой капитан? — хрипло и глухо спросил зачем-то Миша, мягкий, раскрытый, податливый. — Мой любимый капитан, — подчеркнул Андрей, целуя его по всему телу. — Тише, тише, Миш, нас могут услышать... Те тёлочки, что обсуждали тебя. Прикинь, они бы узнали, как ты стонешь подо мной? Зашли бы сюда и увидели... Увидели вот эту картину. Миша крупно задрожал, поддаваясь, и всё-таки тихо простонал, когда Андрей медленно вошёл и тихонько качнул бёдрами. Он трахал его нарочно плавно и осторожно, чтобы по-полной прочувствовать упругую тугую тесноту и насладиться ей на всю катушку: — Я так скучал, любимый, так скучал... Но вскоре обоим стало мало. Движения стали жёстче и размашистее. — Давай встанем у окна? Смотри, какой подоконник удобный, — Андрей вышел, потянул Мишу за собой, грохнул грудью о широкую деревяшку и снова ворвался внутрь, тихо-тихо рыча. Чтобы не наставить заметных синяков, он вцепился руками в подоконник и, прикрыв глаза, долго жадно вбивался внутрь. Миша сперва отдавался, но потом что-то изменилось, и Андрей почувствовал, что тот вывалился из процесса. — Мих? Чё не так? — Смотри, — Миша подбородком указал на парк. Там, у корней раскидистого дерева, оглядываясь, что-то закапывала слабо различимая фигура человека. — Оп-па... — Андрей замедлился и сам заинтересовался, но Миша дёрнулся: — Блять, Князь, вот только не говори, что в ведомственном санатории... И мы... — Да... Похуй, Мих, давай не будем отвлекаться, а то всё упадёт к чертям, — Андрей вернулся к толчкам, закрыв Мише глаза одной рукой, а второй обхватив член. — Надо кончить, мой капитан. Не думать и не отвлекаться было очень просто, когда пылающий огненной страстью Андрей ритмично двигался сзади. Внутри. Пиздец, он снова был внутри. Это осознание всегда накрывало Мишку внезапно, и становилось от этого так горячо, словно кто-то хорошенько плеснул в бане водой на каменку. Глаза были закрыты мягкой ладонью Андрея, и ощущений вмиг стало больше: его хриплое глубокое дыхание, его сильная быстрая рука и большой палец на головке, его развратный шёпот над ухом и быстрые мокрые толчки. — Мм, Мих, вот так, да. Какой послушный ты, капитан. Мой Мишка, мой капитан. Хороший. Можно, Мих, можно, нам всё можно. А остальные пусть идут на хуй. Повтори. — Все остальные, — Миха коротко выдохнул, — пусть идут на хуй. — Умница. Вспомни, как ты танцевал для меня. Ты был охуенен. Красивый, свободный. Я горжусь тобой, капитан. Этих нескольких простых слов и быстрого воспоминания хватило для того, чтобы волна, давно зародившаяся в тугом клубке внизу живота, вырвалась наружу разрушительным цунами. Миша застонал, негромко, но тонко, протяжно, на всё наплевав, и вцепился в подоконник так сильно, что наверняка побелели костяшки. Он не мог держать это в себе. — Ты прекрасен, Мих, ты просто чудо у меня, любимый, — Андрей часто хлюпающе толкался, обхватив крепко поперёк корпуса. — Я люблю тебя, как же я люблю тебя!.. Он расцеловал Мишины лопатки и резко выскользнул, кончив на поясницу. Горячо и мокро. Миша вздрогнул в последний раз и совсем размазался грудью по подоконнику. Приоткрыл один глаз: под окнами было пусто. И всё-таки интересно: кто и что там зарывал? — Это был мужчина или женщина, как думаешь? — спросил Андрей совсем другим тоном, разительно отличающимся от того, каким шептал секунду назад. — Непонятно. Темно, ё-моё. Размыто. Да похуй, — Миша откашлялся и повернулся к Андрею. — Князь... Я тоже люблю тебя. Новый глубокий поцелуй утянул их в себя, словно огромная водяная воронка.