Лучше гор

— Слышь, Андрюх, — Миша потягивал новый вид нарзана из складного стаканчика с таким видом, будто дегустировал вино, — если ты теперь моя невеста, то я приглашаю тебя сегодня вечером в ресторан. Шашлык, долма, коньяк и прочие прелести кавказской кухни, ё-моё. — Какая щедрость, – усмехнулся Андрей и тоже подставил стакан. Возле уличного бювета было удивительно пусто и тихо, и они не могли этим не воспользоваться: сели совсем близко, колено к колену. Андрей очень ценил эти малости, позволенные им на людях, и радовался любому, даже самому невесомому касанию. — А почему ты придумал невесту, а не жену? — Так кольца-то нет. Да и... Понимаешь, невеста — это чистое что-то, невинное. А жена, блин... От жены налево ходят только в путь. — Андрюх. Ну убедился же, что зря? Ревновал чё-то, бля. — А чё, нельзя? Тебе можно, а мне нет? — Можно, — широко и клыкасто улыбнулся Миша. Андрей потянулся до хруста и встал. — Завтра в Приэльбрусье едем, Мих. Сумку собери. — Зачем? — Экскурсия долгой будет, — Андрей подмигнул и двинул бровью. — Потом поймёшь. — Ну Андрюх, скажи сразу, ё-моё! Но Андрей лишь помотал лукаво головой: его очень радовало и забавляло, когда в серьёзном Михе просыпался милый озорной мальчишка с огромными глазами, полными любопытства. — Завтра узнаешь. А сейчас – в ресторан.

***

Ресторан, стилизованный под старинный замок, расположился у подножия каменистого величественного утёса. Миша, выбравшись из попутки, обхватил Андрюху за плечо и сказал, задрав голову вверх: — Видишь, там на скале как бы лица? Легенда есть. Что с этого утёса парень с девушкой, разбежавшись, прыгнули. Спасались так от преследования отца-правителя. По-идиотски как-то. Зато теперь навечно вместе. — Дурачки влюблённые, — ласково усмехнулся Андрей. — Я раньше ведь не верил в любовь, Мих. Всегда думал, что это сказки. Легенды типа этой. Они долго молчали, без слов понимая друг друга, пока Миша наконец не спохватился: — Ладно, Андрей, пошли, что стоять тут. Прошу, — он пропустил его, в самом деле как даму своего сердца, и кивнул на заполненную террасу. — Сядем здесь или внутрь пойдём? — Туда, где поменьше людей, — коварно улыбнулся Андрей, лихо поправив шляпу, и Миша чуть не поперхнулся слюной. — Как скажешь, Князь. В итоге выбрали угловой столик внутри и вскоре с аппетитом принялись за еду. Отменный шашлык из баранины буквально таял во рту, и Миша так увлёкся им, что не сразу заметил, как ладонь Андрея легла под столом на его бедро. — Поиграем ещё немножко в курортный роман? Чудесный ресторан, Миш. Спасибо, что пригласил. Ладонь поползла выше, подбираясь к паху. — Ага. Ё-моё, я рад... Р-рад, что тебе нравится, — Миша, выдохнув, заметался взглядом по залу и кирпичным стенам, но в их угол совсем никто не смотрел. — Андрюх, давай выпьем. Начали с краснодарского молодого вина, потом перешли на коньяк. Андрей раскраснелся, касания стали увереннее и неприличнее. Сквозь оттопыренное его ухо трогательно просвечивала люстра, и Мишу окунуло в жаркую нежность и искреннее любование. Князь подышал нарочно соблазнительно над ухом и попросил официанта принести сигары: — Шикуем, Мих. Миша с жадностью смотрел на его яркие алые губы и кольца дыма, опутывающие их страстной паутиной. Совершенно необходимо было выпить ещё рюмку, чтобы успокоить заполошное сердце. — Вот это я называю настоящий отдых, — Андрей опять затянулся, расслабленно закинув руку на спинку стула. Их взгляды встретились, со стуком и треском, словно притянуло магниты, и Миша подкрепил этот звук звоном рюмок. — За тебя, Андрей. — За нас. — За нас, — согласился Миша, торопливо глотая карамельную горечь. После весёлого вечера встала дилемма: как возвращаться в санаторий в таком виде? Миша прямо спросил об этом Андрея, наклонясь к горячему уху, но тот лишь пьяно отмахнулся и почти полез купаться в фонтан. Миша успел ухватить его за спину. — Князь, стой! Если мы тут с тобой надебоширим, Гордей нас точно со свету сживёт. — Гордей? Гордей, да... Да пусть на хуй сходит. — Андрон, да блять, держи ты себя в руках! Не надо в фонтан. — Тогда полезли туда? — Куда? — На утёс, — Андрей быстро оставил в покое фонтан и всем собой устремился к вершине. — Там вид, наверно, очень красивый. Пошли тропу искать. Ну пошли, блин, Мих, ну там щас точно никого. Только ты, я и ветер. Целоваться будем. Хочешь? Миша очень хотел. Южная горная ночь, тёмная, горячая, укрыла их собой и спрятала от всего мира. Миша карабкался вслед за неугомонным Андреем, под тяжёлыми ботинками которого хрустели камешки, и прислушивался к шуму горной речки. — Андрюх, ты уверен, что это правильное направление? — Мы с тобой, Мих, всегда идём в правильном направлении. На говно... Нога в ногу со временем. Миша хрюкнул: анекдоты недавней брежневской эпохи ещё крепко сидели в сознании. Кое-как выбрались на вершину. Ветер растрепал волосы, вознамерился сдуть с Андрея шляпу. Князь подтянул зажим на верёвочке и подошёл к самому краю. Кисловодск раскинулся неподалёку, светился редкими огоньками, а над головами было бездонное гигантское небо, всё-всё усеянное блестящими точками звёзд. Посредине серебрился Млечный путь. Шалея от дыхания космоса, Миша встал позади Андрея и крепко обхватил его за грудь. — Круто, Андрюх. Он, чуть сгорбившись, всё ближе жался к его сильной уверенной спине, касался кончиком носа оттопыренного уха, чувствовал щекой мягкость светлых волос, выбившихся из-под шляпы. Нежность совсем захлестнула сердце, дыхание спёрло, а душа развернула широкие крылья восторга и счастья. — Андрюх, — просипел он, окончательно вдавив его в свою грудь и упираясь стояком в поясницу, — у тебя это... Волосы такие мягкие... И... Он надолго замолчал, потому что нужные слова никак не подбирались, а Андрей не спешил на помощь, лишь смеялся: — А ещё что мягкое? Или твёрдое? Ну давай, попизди чё-нибудь, Мишка. А то всё я да я. — Ты охуенный мужик, Андрей, — монументально утвердил Миша, совсем устроив подбородок на его плече, но Князя такой ответ не устроил: — Ты эту фразу можешь и Балу, и Пору сказать. Давай что-то такое, только для нас. — Ты мой охуенный мужик, самый пиздатый. — Уже лучше, — Андрей явно дразнился, Миша мстительно куснул его за мочку уха и засопел: — Андрон, мне с тобой всегда хорошо так, как ни с кем. Ну ё-моё, хорош трепаться, где уже обещанные поцелуи? Андрей резво развернулся, ловко оставшись в кольце его рук, и быстро прижался к Мишиным губам. Хмельное дыхание их переплелось, связалось ниточками слюны. Поцелуй вышел дерзким и обжигающим, с посасыванием губ и их же покусыванием, но коротким: Князь быстро и лукаво отстранился. — Погоди-погоди, я сейчас тебе проведу мастер-класс, как надо пиздеть. Вот смотри, — Андрей опять обнял его и зашептал низко, глядя прямо в лицо. — Улыбку твою обожаю, волосы, пальцы. Глаза — это вообще отдельная песня. Люблю, когда ты умничаешь, тянешь за ниточки и раскрываешь дело. Люблю смотреть на тебя, когда ты работаешь. Честность твою люблю и принципиальность. И схожу с ума от контрастов, эт самое... Когда твой внутренний зверь вырывается наружу. Выпускай его почаще, пожалуйста. Миша дышал тяжело и хрипло, впитывая в себя все эти слова и не веря, что они смогли. Что наплевали на всех и вся и теперь — вместе. Уже несколько лет. А Андрей продолжал перемежать слова поцелуями и пальцами пересчитывал рёбра под рубашкой: — Люблю твой хуй, твою жопу, твою грудь. Всего целиком люблю, Мих. Люблю, как ты подчиняешься моим приказам, как течёшь от жести в моём голосе. Люблю трахать тебя, вжимать в столешницу, в диван, в землю, в стену. Люблю твои ноги на моих плечах. — Ну всё, всё, Андрон, чё ты это... — Миша, невольно краснея щеками, прихватил его ладонями за голову и затянул в новый поцелуй. Мокрый, сладкий, тягучий. — Заткнуть меня хочешь? — Андрей снял шляпу, чтоб болталась на спине, мироновским движением откинул назад волосы и так улыбнулся, что Мишу пробрало дрожью. — Это по-другому делается. Посмотрел влажными и шальными глазами, синими в темноте ночи, облизнул губы и требовательно прозвенел, опускаясь на колени: — Расстегни ремень. Никто не увидит. Мишу продолжало потряхивать, и с ремнём он справился не сразу. Андрей устроился поудобнее, и спросил: — Ну чё там, расчехлил свой ПМ? — Какой ПМ, охренел? У него длина ствола всего 93 миллиметра, — взвился Миша и задёргал застёжку. Блять, вырядился вот сегодня в почти новые цивильные брюки ради ресторана, фиг расстегнёшь. — Ладно-ладно, у тебя в штанах настоящий наган, согласен, — Андрей помог ему совладать с ширинкой и сразу же крепко обхватил член рукой. — Бери больше, это кольт, — успел ещё возразить Миша, пока Андрей губами примерялся к головке. А потом смог лишь блаженно промычать: Князь так мастерски научился сосать, что у Миши терялся дар речи и все связные мысли. — Беру. Миш, — Андрей со всех сторон облизал головку и причмокнул поцелуем, — а помнишь, я сосал тебе под столом, и в кабинет зашёл Гордей? А теперь мы на верхушке какого-то утёса. На нас мог бы смотреть весь город. Мишу прошибло холодным потом, но возбуждение стало ещё ярче, заклубилось внизу живота горячим паром, обожгло адской щекоткой. Князь улыбнулся и проворным языком прошёлся по всей длине. — Мм, точно кольт. Заряжен? Свободной рукой Князь легонько сдавил Мише яйца. И это было... Очень захватывающе. Будто Миша сейчас весь, полностью, в его руках. — Полная обойма патронов, — выдохнул Миха и ласково вплел пальцы в волосы Андрея, когда тот снова прихватил член в рот. — Да-а, Княже. — Говори, говори, — он игрался, вновь облизывая член со всех сторон, как сосульку. — Скажи, что я молодец. Что тебе ужасно хорошо, когда твой хуй у меня во рту. И будь посмелее. Двигайся, если хочешь. — Хорошо. Да, мне очень хорошо, ты молодец, отлично научился, но... мало мне. Давай, соси. Андрюха... Не тормози, возьми уже и помолчи. Князь, хитро дёрнув бровью, наконец заткнулся, причмокнул, взял глубже и стал совершать какие-то невероятные движения, носом упираясь в лобок. То ли восьмёрку выписывал, то ли ещё что, но у Михи от этих нехитрых действий заискрило в глазах и припекло в яйцах. Стон сорвался с губ и повис в черноте ночи. — У, Миш, ахуенно стонешь, — Князь опять отодвинулся, видимо, чтобы продышаться, и в качестве компенсации плавно задвигал рукой, языком иногда чуть-чуть дразня чувствительное местечко. — Стонешь... от того, что я, капитан советской милиции... стою перед тобой на коленях и... И сосу твой хуй, как блядь. Да? Миша помотал башкой отрицательно, мол, не блядь ты, и побыстрее направил член обратно в жар рта, нетерпеливо подмахивая бёдрами. Андрей горячо и быстро задвигал ртом, цепко обнимая плоть губами и работая языком. Взгляд стал мутным-мутным, плывущим, но глаз он не закрывал, смотрел так вызывающе дерзко, что Миша понял — ещё чуть-чуть, и всё, финиш. — Андрон... Приказное мычание и усилившаяся хватка у основания дали Мише понять, что останавливаться не надо. И он просто отдался во власть этого минета, покрепче придерживая Князя за голову. Пульсирующая волна совсем приблизилась, накрыла, подхватила в водоворот. Миша хрипло рыкнул и весь затрясся, кончая ему в рот. Андрей не отстранился ни на миллиметр, глотая, а после чертовски горячо слизал с головки остатки семени и обнял Мишины ноги, сладко вздрагивая. — Андрон, Андрон, бля, давай, тебе тоже... — заторопился Миша удовлетворить и его, но Князь помотал головой. — Я уже. — Чего уже? — Всё уже. — Без рук? — Угу. Мишу снова облепило жаром и он неверяще уставился на его брюки. — Ё-моё... Тебе настолько понравилось? — Конечно, Мих. Твой кольт попал в самую цель. Пока Миша курил и пытался как-то собрать в кучку совершенно разбежавшиеся мысли, Андрей припал к фляжке, которая, оказывается, висела у него на поясе, и долго жадно глотал. Только Князь мог хлестать коньяк вот так, не закусывая, крупными глотками, будто какой дюшес пьёт. — Ты чё, из ресторана остатки слил? — Так нахуя добру пропадать, — Андрей шумно втянул воздух, поднеся ко рту руку, и цепкой хваткой взялся за Мишу. — Будешь? Миха сделал один короткий глоток и кивнул на светло-золотистый край неба. — Скоро рассвет. — Пошли к речке. Рожу хоть умою. Или не только рожу, — Андрей отлепился от него и шатко побрёл вниз по камням. Миша выбросил окурок, затянул ремень и пошёл за ним. Горная река, узкая, как ручей, но очень бурливая, встретила их шумом и прохладой. — Не ёбнись, Миха. — Я в порядке. Это ты смотри, не навернись, и купаться не вздумай, ё-моё, — Миша придержал его за локоть и зачерпнул ледяной воды. — Умыть? — Сам, — Андрей опустился на корточки и склонился к речке, подставляя лицо брызгам. — Ну, Мишань, так и не заткнул меня? — Тебя заткнёшь, как же, — Миша усмехнулся и покосился на его ширинку. Князь заржал: — Видишь, чё творишь ты со мной? Обкончался, как подросток. Миша улыбнулся в поцелуй, и они опять долго и смачно целовались на каменистом берегу, ненасытные, дорвавшиеся друг до друга, счастливые и мокрые. До санатория под аккомпанемент бульканья фляжки добрели под утро, пустыми улицами, на которых всё-таки надо было держаться прилично. Невинно пожали руки друг другу в парке и урвали немножко сна до завтрака. Но Миша всё равно нихуя не выспался и приполз в столовую будто филин, которого разбудили в полдень. Андрюха выглядел ещё хуже, мрачно цедил чай и казался бледной тенью самого себя. — Доброе похмельное утро, товарищ капитан, — Миха сел рядом и почувствовал, как потеплели щёки и дрогнул пах, когда он взглянул на губы Андрея. — Мих, ну не пялься так. Лучше шевели побыстрее челюстями, автобус ждёт. Всю дорогу до Приэльбрусья они благополучно проспали, головами навалившись друг на друга.