Лучше гор

Первым делом горный серпантин привёл их небольшую туристическую группу в долину нарзанов. Миша осмотрелся и фыркнул: — Князь, у меня эта минералка скоро уже из ушей польётся. А ты пей, пей, как раз самое то с похмелья. — Да иди ты, — шутливо боднул его Андрей, но к одному из источников всё же приник: сушняк мучил до сих пор. Долина поражала своей красотой, но Миша, кажется, не особо впечатлился. Сел на камень и смотрел без должного энтузиазма на толпы людей, что сновали между источниками. — Мих, ты глянь, горы там какие на горизонте, — Андрей подсел к нему, поморщился: башка тоже трещала. — Ну, горы... Одинаковые они какие-то, Андрон. Природа, она вообще странная, без мысли, без огонька. Вот та крепость, она и то лучше, — Миша закурил и повернул к нему голову, указывая на далёкие руины. — Настоящая, старинная, не новодел. Давай туда? Я узнаю, как добраться. — Нет, Миш, подожди, у нас другой маршрут. — Да бля, какой маршрут? Нарзаны опять? — Не-не, Миш. Помнишь, про сюрприз говорил? — Ладно. Слушай, а пошли, искупаемся, что ли, быстренько в ваннах? Жарко. — Не успеем. Посиди тут немножко, я кое-что узнаю и дальше поедем. Андрей похлопал его по плечу и пошёл в условленное место, где их с Михой должна была забрать машина. Но там никого не было. Битый час Андрей разбирался с этой неприятной ситуацией, невольно заставив Мишу совсем заскучать. — Андрюха, ну чё так долго? Успел бы искупаться уже, блин. — Да погоди ты, Мих, немного ещё, — невольно огрызнулся взведённый Андрей, очень недовольный тем, что всё идёт не по плану. Миха ссутулился и отвернулся. Блять, ну не хватало ещё посраться сейчас. — Иди, поешь пока, там за углом шашлык готовят. И на меня возьми. Слышишь, Миха? — Да слышу, не глухой. Ситуация разрешилась лишь после обеда, и к ущелью, на краю которого и расположился туристический домик, добираться пришлось на каких-то, блять, ишаках в сопровождении местного жителя. Миша повеселел и потрепал ослика по ушам: — Вот это уже интересно. Куда едем-то? — В дом, — вздохнул Андрей. — Только ты и я. Но через жопу, блять, всё получилось. — Да ладно, Андрюх, смотри на это философски, — на горной тропе Миша совсем оживился, завертел головой, и домик, спрятавшийся в очень живописном уголке, у скалистой гряды, ему понравился. — И озеро там, внизу, ну наконец-то я нормально искупаюсь! Ты со мной? — Попозже, — Андрей, измотанный этим восхождением, без сил плюхнулся на простую, но, к счастью, широкую и низкую кровать, а Миша убежал нырять в свои любимые озёрные глубины. Вернулся весь мокрый и блестящий, в своих полосатых трусах, сжимая в руке букетик каких-то мелких горных цветочков, синих, жёлтых и красных, и, склонившись, вручил их Андрею. — Это мне? — бровь сама собой неверяще изогнулась. — Тебе, тебе, Андрон. — Блин... Спасибо. Чёрт, Мих, так ты мокрый весь! Мм, Миш… Холодный и мокрый Мишка очень бодрил. Тыкался повсюду поцелуями, иногда прикусывая кожу, и громко дышал. Андрей ярко почувствовал его желание, окончательно встрепенулся и включился в ласковую возню. — Шикарное койко-место, — обрадованно заключил Миха, когда они разлеглись чуть ли не по диагонали, вдоволь накувыркавшись. Андрей ещё поёрзал, и получилась настоящая поза 69, перед глазами замаячила сочная горшенёвская задница. Дорвавшись, он избавил Миху от полосатых модных плавок, погладил упругие холодные половинки и проворковал, задыхаясь от чувств. — Миха, Мишка, какой ты у меня, бля... И сильнее сжал его ягодицу, другой рукой поглаживая мошонку. — Какой? — Миша извернулся, поглядев из-под локтя смешливо. Длинные его ноги слегка мешались, но он оперативно понял выгоду такой позы, приподнялся и положил руку на поспешно оголённое хозяйство Андрея. Чуть подержал, а потом горячо и уверенно взялся за очень медленную дрочку, большим пальцем размазывая капельки предэякулята. Князя насквозь пронзило возбуждением, сосредоточенным на кончиках умелых пальцев: — Оо, Мих... Молодец. Люблю, когда ты проявляешь инициативу. Миша, видимо, совсем осмелел, довольный похвалой, и вдруг предложил: — Андрюха, а хочешь, поиграем в отражение? Ну, понимаешь, да? — Вот так? — заинтригованный Андрей повторил его движения, стараясь подстроиться под темп. — Ага. Что я тебе делаю, то и ты мне. Ну и наоборот. Зеркало. Идёт? Конечно, Князь с лёгкостью включился в игру. Мозг, расплавленный необычной близостью и врасплох захваченный страстью, нещадно тормозил. Только этим потом Андрей смог объяснить своё тугодумство. Миха повторял за ним абсолютно все действия и, когда Князь в силу привычки, совершенно не задумавшись о последствиях, скользнул внутрь увлажненным пальцем, сделал то же самое. Не в первый, конечно, раз, но... они практиковали такое очень редко, невольно сойдясь на мысли, что обоим больше нравится Андрей-актив. — Миха? — Андрей в полной мере проникся ощущениями, сперва весьма странными, и удивился. Миша молчал, словно язык проглотил, лишь рвано отрывисто дышал. А потом тихонько приник к головке андреевого члена, подтверждая, что язык-то на месте, просто нужных слов не найти. Андрей отзеркалил, игра продолжилась. Ух, Миха, ловко же придумал, ничего не говоря словами, подловить и добиться такого! Полминуты спустя до поражённого со всех сторон Князя дошло ещё одно обстоятельство: он ведь может вынуть палец из Мишкиной задницы вот прямо сейчас. И тот в ответ сделает то же самое. Но... Нет. Он не стал лишать себя удовольствия. Мишкин крупный палец сгибался, кружился по мышцам и ласкал очень правильно. Ощущения от минета усиливались во сто крат. Прохладные снаружи, очень нежные Мишины губы и такой же влажный и всё ещё холодненький член очень контрастировали с жаром нутра и твёрдой настойчивостью пальцев. Андрей застонал, громко и протяжно, вспомнив, что они здесь абсолютно одни, и почувствовал, как Миша тоже подрыкивает и пускает тем самым по члену глухие вибрации. Яйца поджались, приятная щекотка пробралась в самую глубь живота, заставляя ускорить синхронные движения. На этот раз Андрей продержался на целых десять секунд дольше Мишки. Смятая простыня со всех сторон стала влажной и липкой. Андрей блаженно выдохнул и зажмурился, пока Миша пластом затих рядом, не переворачиваясь. — Ну кончай стесняться, Ми-ишк, — протянул Андрей, пощипывая его задницу. — Сам напроказничал, а теперь в кусты? — Напроказничал, — Миха смешно фыркнул и затрясся в беззвучном хохоте. — Слово-то какое, ё-моё... — Ух, проказник! — повторил Андрей, притворно рыкнув, и защекотал его за бока. В весёлой возне они едва не свалились на пол и обнялись у края, полностью переплетясь конечностями. Миша засопел в шею, уже совсем согревшийся, горячий, родной и любимый. — Офигенно, что здесь нам никто не позвонит и не вызовет в отдел, да? — Андрей закинул одну руку на подушку, другую пристроил на Мишином плече, кончиками пальцев съезжая на шею. Было очень уютно и хорошо, все дневные проблемы растворились в вечернем полумраке. — Или ты уже соскучился по питерским воришкам и хулиганам? — Нет, с тобой одним хочу быть. А служба подождёт. И они долго ещё обнимались, опутывали друг друга ласковыми поцелуями, тёрлись носами, будто коты, и были искренне счастливы. Но в конце концов не выдержали и вновь превратили нежные обнимашки в привычную кутерьму, катаясь по кровати и смеясь во весь голос. Андрей припрятал под шумок Мишины плавки и долго не признавался в этом, наблюдая, как Горшок грозно мечется и переворачивает в сотый раз простыню и матрас. — Андрон, это точно ты! — Да нет же! Это, наверное, барабашка. Или гномы. Раз мы в горах. — Нахуя им мои трусы? — спросил Миша, с любопытством поглядывая на Князя. — Ну как же! Они такие красивые, такие модные. Из них получится отличная корона. Гномы отнесут её своему предводителю, она будет передаваться из поколения в поколение, и с тех пор их династия будет зваться Полосатотрусыми, и они будут гордиться короной из трусов, нарисуют герб... Андрей ещё долго распинался, придумывая приключения полосатотрусым гномам, пока Миха не всхлипнул, хватаясь за живот: — Княже, завали, лопну щас от смеха! Отсмеялся и попросил уже серьёзно: — Андрей, отдай, пожалуйста. В чём я буду ходить? Андрей уселся прямо напротив, заглянул в глаза и уверенно проронил: — Прямо так, голым. На эти два дня у тебя только такая форма одежды, мой капитан. Миша моргнул и вытянулся в струнку: приказ был ему, безусловно, ясен. — А вы, мой капитан, что же, этому приказу не подчиняетесь? — Миша догнал и схватил в охапку уже успевшего натянуть трусы и майку Андрея, наслаждаясь плотностью его мышц. — Не-не, так не пойдёт, ё-моё. — Мой дорогой, — Андрей склонил голову, отбиваясь, и поиграл бровью, — два голых красавца на пяти квадратных метрах — это перебор. — В самый раз, — Миша энергично раздел его, ощупав во всех нужных и ненужных местах, и пригвоздил к стене, а потом поцеловал в нежную жилку на шее и хрипло прошептал: — Я тоже тебе приказываю оба дня ходить нагишом. Ясно? — Так точно, любимый, — прерывисто отозвался Андрей. А Мише снова вскружило голову искрящимся счастьем: они здесь, на краю света, только вдвоём, после всего дерьма, вопреки всему, голые и творящие всё, что хочется! Он совсем сдавил Князя в объятиях и сказал: — Охуенный сюрприз, кстати, Андрей, спасибо. Они бы ещё долго обнимались и, вполне вероятно, снова рухнули в постель, если бы не голодное громкое бурчание андреевого живота. — Да, Андрюх, согласен, пожрать бы не мешало. Что тут есть? — Мне говорили, что в холодильнике лежит мясо. И ещё полно овощей и зелени, — встрёпанный Андрей сам подставлялся под поцелуи. — А на заднем дворе мангал, казан и прочие приблуды. Миша, еле от него отлепившись, обшарил кухоньку и взялся за приготовление ужина. На задний каменный двор, утонувший в зелени, он вышел с опаской, украдкой подглядывая в сторону щелястого заборчика, но рядом в радиусе километров явно никого не было. Вечерний ветерок холодил мошонку, непривычную к таким воздушным ваннам, а член свободно раскачивался. Андрей, совсем разленившийся, сидел рядом на чурбане, облизывал взглядом и пытался давать советы, но Мишка быстро его послал, крупными кубиками кромсая картошку. Естественно, Андрей предупредил, чтобы он не отрезал себе ничего лишнего. Естественно, Миша огрызнулся и через полминуты порезался, правда, не сильно. Пососал палец, слизывая кровь, полюбовался вспыхнувшим беспокойством в глазах Андрюхи и вернулся к готовке. Уютно трещали ветки в костре, запах мяса и овощей щекотал ноздри. Миша, помешивая в казане деревянной лопаткой, никак не мог привыкнуть к наготе и озирался, чем бы прикрыться. — Мишк, расслабься, здесь никогошеньки нет, кроме нас, — мягкие и ласковые ладони поднявшегося Андрея оказались на его талии. Князь легонько укусил его в загривок и крепко обнял. Так и стояли, склеившись, пока не приготовилась пища, и ужинали тоже здесь же, за небольшим столиком, вытесанным из цельного камня. — Оо, как вкусно получилось, Мишка, — радостно причмокнул Андрей. — Нифига, ты целое рагу сварганил! Он придурничал, порывался кормить Мишу из своих рук или хотя бы с вилочки и заливисто смеялся. — Ты такой красивый у меня, Андрон, — Миша вдруг понял, что глаз от него отвести не может, и кашлянул, подбирая слова. — Такой, бля... Как воздух, слышь? Тобой дышу будто бы. А иначе — никак. Я люблю тебя. Очень. Он повёл большим пальцем по его блестящим губам и ямочке на щетинистом подбородке. Андрей мелко задрожал, а Миша, придвинувшись ближе, притянул его за шею и усадил к себе на колени. Князь сперва упёрся, играясь, но быстро уступил. — Поедим и пойдём купаться, хорошо, Князь? — Ну, если тебе не помешает то твёрдое нечто, что начинает упираться в мой зад... — Мне уже ничего не помешает, — Миша тоже всколыхнулся от крупной дрожи, перекинувшейся и на его кожу. — Ты, нахуй, свёл меня с ума, Андрей. Вода в озере показалась Андрею чересчур холодной, да и Мишка стеснялся, хотя вокруг по-прежнему никого не было. Поэтому, не сговариваясь, обмотались полотенцами и вернулись в домик. Легли на кровать, согревая друг дружку дыханием, и опять утонули в обоюдной нежности. Андрей скользнул взглядом по всё ещё заметному шраму под Мишкиной лопаткой, вспомнил ту ночь в реанимации, когда впервые толком осознал свою любовь, и тихо спросил: — Мих, а ты ведь так и не рассказал мне... Это самое... Когда ты-то в меня втрескался? Как оно вообще в башке у тебя щёлкнуло, у серьёзного такого следака? Миша светло-светло улыбнулся, переворачиваясь к нему лицом: — На задержании. Помнишь, в заброшенной больничке? Нариков, вроде, ловили. И ты их как связал, как заломал, я, блять... Я охерел. Ну и... Встал, короче, у меня. Это вообще финиш был. — А-а, и ты потом от меня ещё два месяца морозился? — неожиданно чётко вспомнил Андрей, поглаживая его порозовевшую привычно щёку. — Из-за этого, что ли? — Да, я всё думал, что мне лечиться надо, что я ненормальный, — Миха закинул руки за голову и кивнул на свой заинтересованно подрагивающий член. — А теперь, видишь, чё. И мы вместе. Кто б мне сказал тогда, что так будет, я б ни за что не поверил. На хуй бы послал и рожу разбил. Ну, типа... Понимаешь, да? Андрей понимал. Он и сам бы раньше сделал то же самое. Но вот поди ж ты. Притянуло их с Мишкой друг к другу, и всё, баста. Надолго теперь. Навсегда, наверное. Пока Андрей думал обо всём этом, рассеянно поглаживая Мишу по бедру, тот перевернулся и навис сверху. Обжёг своим коньячным глубоким взглядом и начал медленно зацеловывать, влажными губами скользя по лицу, шее, ключицам. Чмокнул каждый сосок, оставил россыпь поцелуев на животе. Андрей смотрел на его макушку с топорщащимися антеннками волос, улыбался и весь трепетал. — Массаж, может, сделать тебе, Андрюх? Голос Михи был низким-низким, с хрипотцой и жадным желанием. Андрей позволил себя перевернуть и с наслаждением выдохнул, когда крепкие ладони размяли плечи и лопатки. Сильные пальцы надавливали, пощипывали, разглаживали, снимая остатки дневного напряжения. Андрей застонал в подушку от удовольствия, чувствуя, как волна тепла разливается по всему телу, и охнул, когда Миха прошёлся по позвонкам. — Да, Мих, да... Очень хорошо мне делаешь... — Нравится, да? — Миша дышал совсем сорванно, растирая поясницу. — Ага... Андрей расслабился, раскинулся удобнее. Кожа горела от прилившей всюду крови, член тоже стоял, упираясь в матрас, а Миша спустился к ягодицам и мял их долго-долго, чувственно и нежно. А потом прижался к ложбинке членом, подпирая поясницу. — Это что за новая техника? — Андрея будто током прошибло от ощущения крепкой плоти, но он нашёл в себе силы ухмыльнутся. Кажется, всё шло именно к этому. Тому самому. — Особый вид массажа, — Миша прихлопнул головкой по ягодице. — Вот так вот. Он шумно сопел сзади, потираясь, и явно желал чего-то большего, но никак не мог решиться. Поглаживал всюду, пальцами подбирался ко входу, ласкал сомкнутые мышцы невесомыми движениями. Размазанному по кровати Андрею стало вдруг жутко интересно, как же трахается Миха, какой он сверху? Что почувствует сам Андрей, когда Миша будет внутри? Андрей понял, что его надо подтолкнуть, и выдохнул жарко: — А изнутри нельзя ли сделать такого рода массажик, мой капитан? — Изнутри? Ты хочешь? — Миша совсем улёгся сверху на спину Андрея, прошептал в ухо. Князь хотел повернуть голову и глянуть на него, но Миша не позволил. Стесняшка, блин. — Ты хочешь, — Андрей подчеркнул звенящим голосом местоимение, утверждая эту истину. — Ну а ты-то? — И я тоже. Так что давай, делай, капитан. Не мнись. Запомним этот отпуск навсегда. Сопение усилилось, перешло почти что в стон. — Андрон... Точно можно, да? — его било очень крупной ощутимой дрожью. — Ё-моё... Я ж это... — Не бойся. Мы ведь опытные уже с тобой, Миш. Я уверен, ты всё сделаешь, как надо. Но Миша пыхтел завалившимся на бок ёжиком и ничего не предпринимал, пока Андрей сам не опрокинул его на спину. — У тебя же были девушки, Мишка, — Андрей искал упавший вазелин и шептал максимально уверенно. — Всё то же самое тут. Даже круче, потому что я в сто раз офигеннее любой девчонки. — Так это-то само собой, Князь. Девчонки... были, конечно, были. — И чё говорили? — он понял, что растянуться, видимо, проще будет самому и уселся перед Мишей. — Смотри, тоже покажу тебе шоу. Как ты мне недавно. — Нет, дай, я сам хочу! — засопротивлялся Миша, уложил его удобнее, подоткнул подушку. — Разное говорили. Одним больно было, большой потому что. Другим нормально вроде, стонали. Но с девками, сам понимаешь, легче. Она потекла, ты сунул, и погнали. Легче, блин, ему. Андрей фыркнул и пошире развёл колени, соблазняя Мишку видами. – Зато в заднице очень узко, Мих, ты щас поймёшь. Оч-чень... Хуем это лучше чувствуется, чем пальцем. — Да знаю я... — он наконец-то скользнул внутрь указательным пальцем, на одну фалангу, и спросил. — Не больно? — Нормально. Давай ещё, поглубже... Миша потихоньку освоился, подключил мягкие поцелуи, рассыпая их градом повсюду. Боли почти не было, странное растяжение подогревало интерес, Андрей медленно вскипал от нетерпения и командовал: — Ещё палец. Согни чуток. Там, повыше... — Андрей, да бога ради, хоть сейчас помолчи, а? Я тоже знаю, где простата, — Миша разнервничался, становясь ещё красивее, — не учи учёного. — Не еби ебёного, — рассмеялся Андрей, и тут Миша заткнул его буквально: сунул в рот пальцы свободной руки. Андрей, что делать, стал их посасывать. Ощущения стали ярче, и он замычал. — Щас зайду, — честно предупредил Миша, закончив долгую-долгую прелюдию, и вошёл одним рывком. Бля... Большой, на самом деле большой, увесистый, твёрдый. Протиснулся на всю длину и замер, сосредоточенный, пышащий жаром лихорадочного возбуждения. Очень красивый, статный, сильный, невероятный в своих противоречиях... — Как ты сжимаешь, Андрон, блять, блять... А... Ахуенно... Не больно? — он отнял руку, опёрся покрепче о матрас. — Не... Миша был нежным до безумия. То ли специально сдерживался, то ли сам по себе был таким, но первые движения оказались очень аккуратными и плавными, выверенными. Когда он дотянулся до губ поцелуем, Андрей выдохнул, тая, как шоколад на солнце. — Любимый, да... Как же хорошо, Мишка, чертяка, почему ты раньше этого не делал? Так охуенно, мм... Миша ничего не ответил, тихо протяжно рыкнул и стал двигаться быстрее, распаляясь. Шарашил прямиком в чувствительную точку и сладко целовал, сжимая руками грудь. У Князя не осталось никаких слов и даже никаких мыслей, только эти движения, клубящаяся страсть и заполошное дыхание Миши. Он ещё что-то шептал, но Андрей почти не слышал, растворился в происходящем и зажмурился. Всё было непривычным, неизведанным, упоительным, острым и живым. Удивительно, в тридцать четыре годика открыть для себя что-то новое в сексе! Расплавиться под любимым Мишкой в этом безлюдном горном раю, где есть только они вдвоём — бесценно! — Андрюха, Андрюшенька... Давай вместе? Жаркая ладонь легла на влажный член, дроча уверенно и быстро. И тут Андрея накрыло с головой. Они кончили одновременно, и в ту же секунду что-то вспыхнуло и зарокотало. Андрей, совершенно ошалевший и обмякший, подумал, что это случилось в его голове, но далёкий рокот повторился через минуту. Миша тронул за плечо и спросил: — Ты тоже слышал? Это чё, гром? В прогнозе обещали грозу? — Это салют по моей потерянной девственности, Мишка. Сам Эльбрус завидует мне. Ещё через несколько минут грохнуло так, что Миха вскочил с кровати, а Андрей машинально спустил руку к бедру, где во время службы болталась кобура. — Твою ж мать. Эльбрус, похоже, обзавидовался, ё-моё, на пару с Тором, — Миша склонился к окну и обнял себя за плечи, но Андрей успел заметить смущённую улыбку, что блуждала на его губах. Князь тоже поднялся осторожненько и уцепился сзади. — Ты был очень хорош, Мишка, мой капитан. Отлично справился с боевым заданием. Миша разулыбался шире и вдруг спросил, пятерней убирая со лба мокрые спутанные волосы: — Слышь, Андрон, а когда я стану майором, ты будешь называть меня мой майор? — Обязательно. А что? — Да не звучит как-то. Вот "мой полковник" ещё туда-сюда, а... — его перебил новый раскат грома и ливень, который начался будто в одно мгновение. Небеса разверзлись, и стена воды хлынула вниз густой завесой, полностью скрыв горы. Окно намокло, запахло влажной пылью и деревом крашеной рамы. — Тогда выбор за тобой. Хочешь, ходи всегда в капитанах, хочешь, расти скорее до полковника, — проворковал Андрей, щекоча губами Мишкину шею. — Я думаю, второе неизбежно. Блять, а чё так ливануло? Дорогу б не размыло. — Если размоет, будем тут с тобой куковать весь отпуск, — Миша плотно прижался своей колючей щекой к щеке Андрея. — Мне нравится. А помнишь, самый первый раз наш... У Анфиски в квартире? Тоже дождь шёл. — Ага. И ты сказал, что больше можно его не бояться. Замолчали, нырнув в воспоминания о дожде, которым так успешно прикрывал свои злодеяния ржевский маньяк. Потом Миша спросил: — Валерка всё там же, интересно, сидит? — Этапировали в Кировскую область в апреле, — моментально отозвался Андрей, державший руку на пульсе. — Примерно себя ведёт, скотина. Ну, ничего. Пусть ждёт исполнения приговора и мучается. Каждый день как последний. — Зачем ты следишь за его судьбой? — резко дёрнулся Миша, стукнувшись лбом об окно. — Андрон, ну... — Мне нужно это, Мишка, не спрашивай, зачем. Мне так лучше. Молния пересекла плато яркой вспышкой, Миша вздохнул и кивнул, снова мягко его обнимая. — Не будем больше о работе, — первым предложил Андрей. — Давай лучше любоваться стихией. В городе такого не увидишь. Дождь бил по крыше всю ночь, и Миша с Андреем грели друг друга, переплетясь под одеялом, а утром из-за снежных макушек гор выкатилось умытое солнце. Андрей проснулся первым, поцеловал Мишку в пупок и потянулся. Впереди был ещё один день, который им предстояло провести только вдвоём.

***

Утренний Андрей, жаривший яичницу на уличной печке, был прекрасен словно древнеязыческое божество. Он казался частью окружающей их природы: мощный, как горные вершины, и сильный, как бурливые реки. Миша быстро умылся и прижался сзади к его голой заднице. — Доброе утро, Князь. Как жопа-то? — спросил неуклюже и грубо, но Андрей пфыкнул и рассмеялся, ловко скидывая подрумянившуюся глазунью на тарелки. — Великолепно. Готова к дальнейшим подвигам. Миша поймал взглядом озорную бровь и тоже лукаво дёрнул щекой. С Андреем постоянно хотелось секса. Тем более здесь, на отдыхе, когда они оба выспались и полны сил. Но сначала всё-таки надо было поесть. Он жевал и в упор любовался Князем, до сих пор радуясь, что может это делать открыто, без утайки. — У тебя это... Корни отросли, Андрюх. — Вернусь домой, покрашусь. Или не стоит? Миша чуть вилку не выронил. Андрей с ним... советуется? — Да делай, как хочешь. — Ну а тебе какой цвет больше нравится, этот или натуральный? — И тот, и другой... Ё-моё, Андрей, какая разница. Мне пофиг. Ой. Ну не в том плане, что... — Мих, расслабься, шучу же я, — Андрей опять расхохотался и закурил, раскинувшись на стуле. — Играюсь. Поверил? — Угу, — Миша опять зацепился взглядом, на этот раз за золотую цепь крупного плетения, что обнимала уверенную мощную шею Андрея. Сука, цепь, и больше ничего, никакой одежды. Голый прелестный Аполлон. Ноги ещё эти длинные, и сиськи... А тут Князь ещё повернулся, чтобы унести грязные тарелки, и Мише совсем снесло башню: задница, подтянутая, но округлая, манящая, та самая, в которую он вчера... — Андрон, — Миша крупно сглотнул. — Это пиздец. — Чё? Андрей обернулся, Миша пошире раздвинул ноги, показывая ему свой стояк. — Вот. Опять. Андрюх, ну чё вот ты со мной делаешь? — Щас исправлю, погоди, тарелки поставлю, — он подмигнул, зашёл в дом и быстро вернулся. Опёрся ладонями о стол, пригвоздил Мишу взглядом и тут же перевёл его ниже. — Ну что, товарищ хуй, попался с поличным? Что же мы с тобой будем делать? Миха очень хотел заржать, но отливающий металлом голос Андрея не дал это сделать, смешинки застыли в горле. А вот возбуждение резко усилилось, прозрачные капли увлажнили головку. — Ах, ты ещё и потёк? — обличающе ткнул в него пальцем Андрей и обошёл стол. — Я не виноват, — Миша встал, взял член в руку и слегка изменил голос, отвечая за него, — это всё он! И качнул головкой в сторону стояка Андрея, продолжая медленно наглаживать ствол. — Мм, вас двое. Давайте устроим очную ставку! — Андрей протиснулся в Мишин расслабленный кулак. Оба рвано выдохнули и слились в совместной дрочке, влажной и горячей, беспрестанно целуясь.

***

Озерная гладь отливала небесной голубизной и белыми холодными горными пиками. Андрей перекинул через шею зелёное махровое полотенце и окликнул Мишку, который что-то высматривал на склоне: — Мих, чё там? — подошёл поближе и замер над отпечатком большой лапы. — Ого. Ты, что ль, наследил? — Нет, Андрюх, тут гулял совсем другой мишка, бурый и лохматый, — Миша не спешил подниматься с корточек и смотрел на след, затаив дыхание. — Уверен? Эт самое... А пойдём-ка отсюда. Вдруг это медведица с медвежатами, она с радостью откусит половинку твоего полосатого зада. — Не хочешь, чтоб я остался без зада? Или за плавки переживаешь? — съехидничал Миша. Был светлый день, и на озеро они выползли всё-таки в приличном виде. Князь не остался в долгу: — Переживаю, как бы у медведицы не расстроилось пищеварение. Пошли, говорю. Развернулся и пошёл первым. Миша догнал, с силой шлёпнул и даже сжал ягодицу в пальцах, а потом состряпал невинное выражение лица и сказал: — Медведь. — О, хочешь быть моим медведем и сделать мне кусь? Или, — Андрей резко остановился и сцапал его в объятия, хрипло шепча, — задрать? Или... отодрать? Миша, тяжело дёрнувший кадыком, тем не менее потряс башкой: — Ну какой отодрать, Андрюх? Ты ведь только ночью первый раз... — И что? Нормально всё. Вазелина побольше, и вперёд. — Нет, Князь, никаких вперёд. Поверь моему опыту. — Опытный нашёлся, да? А с кем ты его набрался, не со мной ли? — Князь усмехнулся. Вот это давалось ему сложнее всего: подчиняться в чём-то Мишке, прислушиваться к его словам. Потому что привык за всё отвечать в одиночку, и груз ответственности гордо нёс на своих плечах всегда сам. — С тобой, конечно, но мы в этом плане немножко по разные стороны были, ты не понимаешь, что ли? — Миша засопел угрожающе. Андрей отступил от него и опять пошёл вперёд, не оглядываясь. Миша догнал его только во дворе. — Андрон! Ну Андрон, чё ты? По-разному можно же. Бля, ну хочешь, заобнимаю тебя в медвежьих объятиях, и пососу чего-нибудь, как мишка лапу? — Пососёшь? — Андрей не стал долго хмуриться и выпустил улыбку, которая так и рвалась наружу. — О, Мих! А можешь на самом деле укусить? — Чё? Зачем? — Ну так, легонько. Хочу отпечаток твоих зубов на жопе. Сможешь? — Спрашиваешь, — Мишка хищно оскалился и облизнулся.

***

— Никогда в жизни я ещё столько не трахался, — весело пожаловался Миша, чувствуя, как по переносице ползёт капля пота, а по бедру стекает жидкая, почти прозрачная сперма. Андрей кивнул, продолжая рассматривать свою задницу, на которой Мишка, как и обещал, оставил след от своих зубов. Он чуть-чуть багровел неровным полукругом и сводил с ума их обоих. — Устал отдыхать? — Андрей устроил голову на его плече и самодовольно улыбнулся. — Нет. Затрахался просто чуток, – Миша гыгыкнул и поцеловал его в висок. — Утром возвращаемся в санаторий, так что наслаждайся минутами уединения, мой капитан, — зевнул Князь и почти моментально заснул, разморённый. Миша, пользуясь этим сладким тихим мгновением, долго гладил его по мягким волосам и старательно впитывал все ощущения и эмоции, чтобы сохранить их в памяти и спасаться потом во время долгих суматошных дней среди убийств, разбоев и прочего бардака. На следующий день с рассветом на тех же самых ишаках в компании бородатого горца они покинули скромный домик и после обеда вернулись в Кисловодск.