Лучше гор

Лучи вечернего ленинградского солнца мягко скользили по кипам бумаг и папок на рабочем столе и прыгали по квадратам паркета. Андрей покусывал кончик ручки и вспоминал, как золотились верхушки гор и как блестели томным азартом огненные искорки Мишкиных глаз. Это было так недавно — и в то же время будто в прошлой жизни. Князь помедлил, сверля беспокойным взглядом красный служебный телефон, и всё же снял трубку. — Алло, Катюш, а соедини-ка меня с Кисловодском, санаторий «Эльбрус». Очень надо, да. Он переложил массивную трубку к другому уху и почесал нос, в спешке перебирая папки. Когда «Эльбрус» вышел на связь, Андрей попросил позвать к телефону Горшенёва по очень важной служебной необходимости и застучал по паркету ногой. — Капитан Горшенёв слушает. О, этот хрипловатый родной голос! Андрей сглотнул и откашлялся. — Это я, Мих. — Что случилось? — Да тут, — Андрей перетряхнул папку, рассыпая материалы дела, — у тебя в деле Петрова несостыковочка, и я... Короче, мне очень надо узнать... Миша шумно дышал в трубку, и мысли вовсе покинули андрееву бестолковую голову. Он тряхнул волосами и честно признался, устав юлить: — Да соскучился я просто, Мишк. Решил позвонить. Там рядом с тобой никого? — Щас, погоди, — буркнул он и, видимо, отвёл трубку в сторону. Андрей услышал, как он забалтывает кого-то, чтобы освободили помещение для важного разговора, и ждал, беспрестанно облизывая губы. — Я тут, Андрон. Я тоже соскучился ужасно. — Как отдых? Не поймал больше никаких белок? — Слушай, мне нахер не нужны ни белки, ни стрелки. Я сплю, кайфую на массаже и чешу, кхм... Башку свою пустую, ё-моё, понимаешь, да? Андрей невольно разулыбался, зная, что Миха говорит вовсе не о голове. — Хор-рош. — Ты этого и добивался, да? — усмехнулся Миша. — Сам-то как? — Вливаюсь в работу потихоньку. Сувениры всем дарю. — Даже Гордею? — Ему в первую очередь, чтоб не доёбывался. Андрей пораскинул быстренько мозгами и не стал рассказывать Мишке, что накануне встретил в главке его отца и ему тоже вручил скромный презент. А ещё сказал спасибо за совпавшие даты в путёвках. Юрий Михалыч в ответ лишь скупо поблагодарил, хмыкнул и отвесил тяжёлый взгляд, но Андрею достаточно было и этого. Он всё прекрасно понял. — Андрон, я скоро сажусь в поезд и мчу назад. — Жду. Уже освободил место на твоём столе, чтобы, — Андрей прикрыл рот ладонью и не стал договаривать, мало ли, кто может подключиться к линии, — чтобы тебе за ним удобно работалось, говорю. Шикарный отпуск получился, правда, Мишка? — Очень. Когда-нибудь повторим? В их жизни будет ещё много отпусков, удачных и не очень, но этот они запомнят на всю жизнь, и лет через двадцать снова вернутся в постаревший вместе с ними «Эльбрус»: самый одиозный преподаватель академии МВД и не менее знаменитый в сыскных кругах, едва-едва вышедший на пенсию полковник в отставке. Оба седые и степенные с виду, но всё с тем же безумным мальчишечьим блеском в глазах. — Ну, что, потрясём песочком, МихЮрич? — Конечно, товарищ полковник. Только не забывай, ё-моё, сейчас бессонной ночи я предпочту дополнительный сеанс магнитотерапии и массажа. — От моих рук, я надеюсь? — Завали, Андрон! — Ну не при всех же, Миха. Извольте пройти в номера. Где тут наш супер люкс?