По две стороны фронта

Йост вёл Томаса через дома, в которых спали немецкие солдаты. Это был рисковый путь, но Таммеметс лично заявил, что лучше так, нежели ему придётся несколько дней прятаться в лесу на вражеской территории, чтобы обойти «их» деревню. Кляйну было всё равно, что выберет старший лейтенант, он не собирался за ним следить, не собирался вести его на смерть, ему и своя судьба то была не важна. Блондину просто хотелось помочь этому человеку. Казалось, что в нём было что-то родное, что-то что их объединяло. А "что" — это уже другой вопрос. Когда молодые люди дошли до поля, на котором состоялось последнее сражение, где Томаса и схватили в плен, Йост остановился. – Дальше я не пойду — твёрдо заявил голландец, поворачиваясь на солдата Красной Армии. – Понял. — бросил Томас и направился в сторону «советских окоп». Он не считал нужным благодарить фрица. То, что он ему поверил — уже большая честь. – Стой! — окликнул Кляйн и тут же засуетился — Ты ведь съел хлеб? Возьми мой ещё, а то идти, наверное, далеко. — блондин протянул в руке надкусанный кусок булки — если надо, могу и воды отлить. Йосту казалось нелепым предлагать уже откусанную еду, но ему было слишком жаль этого шатена. Томми слишком долго подвергался пыткам и блондину хотелось как-то помочь, хотя бы сейчас. Видя серьёзное выражение лица пленного, Кляйну становилось неловко, хотелось снова сбежать. Может, он делает что-то не так? Томас всё это время недоверчиво смотрел на мальчишку, невинно хлопающего глазами. Образ «светлого и невинного» возвращался в голову. Казалось, что «свет во мраке войны» погас навсегда в тот момент, когда его взяли в плен, но сейчас... сейчас солдат сам не понимал как, но этот свет вновь начал загораться. *** Томми не помнил как и когда взял из рук голландца хлеб и просто стоял, смотря тому вслед, пока он убегал, возвращаясь к «чужим». "Спасибо..." — прошептал себе под нос Таммеметс, когда силуэт «белой головы» скрылся во мраке леса. Встряхнувшись старший лейтенант посмотрел на небо. "До восхода ещё далеко, но луна становится ниже. Пора бежать." — пронеслось в голове оробевшего Томаса, и он помчался, как бы тяжело это не было, в сторону «своих». *** "Томми! Мы думали ты уже умер!" "Ты в плен попал?!" "Как ты выбрался?" "Долго пытали?" "Так быстро выбрался? Как?" "Да вы посмотрите как он исхудал!" "Мед.сестру позовите хоть кто-то!" "И повара!!" Шквал вопросов обрушился на обессилевшего Томаса, который держался за дерево, чтобы не рухнуть на землю прямо здесь. Он дошёл до деревни к утру, когда все только начали просыпаться. Но одно его имя разбудило, казалось, абсолютно весь мир. "Раз. Два. Три." В нос ударил запах влажной земли, а мир скрылся за слипшимися под весом своей тяжести веками. *** Очнулся Томми на жёсткой больничной койке. Опять. – Очнулся? — мягко спросила медсестра, протягивая исхудавшему солдату стакан воды. Таммеметс привстал и дрожащими руками принял напиток. – А водки не найдётся? — с усмешкой спросил старший лейтенант, жадно поглощая содержимое стакана. – Обойдёшься — недовольно бросила девушка, вставая со стула рядом с койкой. – Да ладно тебе, мне когда на выход можно? – Тебе? Тебе хоть сейчас, раны твои обработаны, осталось только откормить. Томми усмехнулся и сел на край кровати, чтобы натянуть сапоги. – Ну, тогда я пошёл — эстонец шутливо развёл руки — откармливаться. *** Томас не смел рассказывать правдивую историю своего побега. Во-первых, это вызвало бы множество подозрений. Во-вторых, ему казалось это чем-то личным и странным, чем-то, в чём он хотел разобраться самостоятельно. Поэтому на все вопросы "Как?" он спокойно, в своей привычной безэмоциональной манере, отвечал "Наверное, мне просто крупно повезло, я еле соображал тогда, даже сюда дошёл по инерции, видимо. Потому что части пути я не помню". Сослуживцы не донимали расспросами шатена, понимали, что такой кошмар вспоминать не захочешь никогда. Томми и так уже рассказал всё, что смог узнать пока был в плену. То есть — ничего дельного. Разве что расположение немецкого поселения, дорогу до которого он забыл. *** Несколько дней Томаса особо не тревожили, давали ему отоспаться и отъесться, насколько это было возможно. Так как других вариантов не нашлось, в отсутствие старшего лейтенанта командование принял офицер НКВД несколько ниже по званию. Однако Томми не собирался отлёживаться на больничной койке и, по своей инициативе, выходил на поле боя или, если его останавливали, на разведку по окрестностям, лишь бы его не донимали мысли о «белой голове». *** Старшего лейтенанта окружали лишь высокие деревья: сосны, ели, иногда берёзы. Он предпочитал ходить один, как бы товарищи не протестовали. Только в одиночестве Томми мог сосредоточиться на поисках подозрительных объектов, но, видимо, сегодня был не его день. «Белая голова» не покидала мысли Таммеметса с самой ночи. "Почему он мне помог?" "Правильно ли я поступил, доверившись ему?" "Он выглядел таким растрянным" "Он вообще отдавал отчёт своим действиям?!" "Да какого черта я вообще о нём думаю?!" Размышления мужчины прервали взлетевшие птицы, захлопавшие своими крыльями. Он резко обернулся. За большим деревом показалось что-то светлое, почти белое. Томас направился к странному затаившемуся объекту, но тут же запнулся. Посмотрев под ноги, он увидел немецкую пилотку, видимо, её только что принесло сюда ветром. Пазл в голове старшего лейтенанта сложился. Он быстро поднял вражескую шапку и, прижимая к себе автомат, стремительно направился к дереву, за которым, по его догадке, прятался юный мальчишка. "Вспомнишь «солнышко» вот и «лучик»" За считанные секунды Томас оказался стоять прямо перед «белой головой», направляя на юношу Пистолет Пулемёт Судаева(ППС). Кляйн вжался в дерево, чувствуя себя маленьким и ничтожным, и уставился на прикреплённую к поясу советского солдата пилотку. – Das ist miene... — неуверенно начал Йост, но дуло оружия оказалось у его горла, поднимая его взгляд на эстонца. – Заткнись. Что ты тут делаешь?! Ты один?! — отрезал Томас, тыча автоматом в шею голландца. На глаза Йоста стали наворачиваться слёзы. Голос задрожал. Он поднял трясущиеся руки в примирительном жесте. – Я-я-я... Да. Меня послали узнать где расположились ваши солдаты — мямлил блондин, всё сильнее вжимаясь в сосновый столб и жмуря глаза. Казалось, ещё чуть-чуть и он станет его частью. От такой честности Томас оторопел. Он ожидал чего угодно: молчания, очевидной и неочевидной лжи. Но точно не честного и прямого ответа. Старший лейтенант сжал запястье блондина в сильной хватке и потянул за собой. Он и сам не знал, что им управляет. Перебросив Кляйна в большой куст, Томми залез следом в его ветки. Йост тут же заёрзал, раны от розг на спине страшно загудели. Результат того, что он вжимался в шершавый ствол. Страх не отпускал юного солдата, но, казалось, Томас уже не был настроен так враждебно. – Ты же понимаешь, что, если я тебя поймал, ты отправишься в плен? И тебя оттуда уже не проведут до дома. — Солдат говорил тихо, а в его голосе была какая-то тревога, он сам не мог объяснить её причину, он и понять то не мог, почему снова разговаривает с «белой головой», ещё и так трепетно. Кляйн часто закивал. Томми продолжал что-то говорить, но Йост его уже не слышал. В глазах всё помутнело, а сознание начинало покидать тело мальчишки. Белая голова голландца упала на колени сидящего напротив эстонца. Старший лейтенант оробел увидев на спине серой куртки огромные кровавые пятна. *** "Полина! Полечка, милая, выйди" Шептал, постукивая в окно госпиталя, эстонец. Из-за недоконца восстановившегося, после немецких истерзаний, организма, Томас сумел дотащить юного, но уже немаленького, блондина до товарищеского поселения только ночью. Спустя считанные минуты, медсестра вышла во двор и ошалела, увидев искровавленного немецкого солдата, лежащего на куртке Таммеметса. – Божечки! Что у вас произошло?! — спросила девушка, присаживаясь на корточки, чтобы помочь старшему лейтенанту дотащить мальчишку до больничной койки. – Я нашёл его в лесу, когда проходился по окрестностям. Начал расспрашивать что он здесь делает, а он упал без сознания, на спине... сама видишь.. — начал объяснять Томми, а потом сухо добавил — хвоста точно не было. Уж сколько я его тащил, уже бы прикончили давно. *** Кляйна разместили в отдельной комнате госпиталя по просьбе Томаса. Он хотел поговорить с ним лично, без посторонних лиц, когда тому станет лучше. – Поль.. — мужчина неловко окликнул медсестру — не говори о нём никому пока что... – Ладно — бросила девушка, пожимая плечами. Она понимала, почему шатен её об этом просит, по крайней мере, думала, что понимала — если ему станет хуже, ты знаешь, где меня искать. Одного его оставлять нельзя, раны слишком глубокие, а некоторые даже загноились. – Понял. Если меня будут искать скажи, что... — Томми не успел договорить, девушка сделала это за него. – Что тебе стало хуже и ты лежишь в госпитале и не хочешь никого видеть? Томас удивлённо захлопал глазами. Конечно, он успел подружиться с Полиной, пока лежал в госпитале после травмы от ударной волны, но не думал, что они достигли такого взаимопонимания. – Да.. спасибо — тихо бросил старший лейтенант, и девушка, кивнув, оставила солдат один на один. *** Июнь 2009. – Ох, я тогда была так счастлива, что мы понимали друг друга с полуслова — воскликнула Полина, складывая руки у груди — никогда бы не подумала, что ты станешь кому-то доверять, а уж тем более мне. Томас усмехнулся и, посмотрев в глаза супруги, сказал: – Даа, почему-то тогда особое доверие у меня вызывала лишь ты. – Пап, неужели ты доверился немцу? А если бы вас нашли? Может он был ловушкой, чтобы выследить ваше местоположение! — возразил сын, которого с самого раннего возраста отец учил не доверять врагу и всегда быть начеку. – Я согласен с тобой, тогда я проявил безрассудность. — кивнул Томми — но, к счастью, всё обошлось. *** Йост очнулся под утро. Подняв голову, чтобы размять затёкшую в бессознательном состоянии шею, разодранную спину пронзила острая боль. На непонятное шипение, проснулся и Томас. – О, очнулся, солдатик несчастный? Кляйн вздрогнул от странно доброго голоса старшего лейтенанта и тут же тихо простонал от боли. – Тише-тише — успокоил Томми страдальца — если хочешь сесть, то скажи, я тебе помогу. – Х-хочу... — неуверенно и еле слышно ответил блондин. Томас медленно начал переворачивать голландца на бок, чтобы в конечном итоге тот оказался сидеть на краю кровати. Без боли, кончено, не обошлось, но, если бы Кляйн делал эти махинации самостоятельно — было бы хуже. *** – Ну, для начала скажи, как тебя зовут и сколько тебе лет. Таммеметс говорил спокойно, без наезда и давления. Ему было важно, чтобы Йост ему всё рассказал. Это ведь, наверняка, можно будет использовать против фрицев. Йост замялся. Он знал, что нельзя рассказывать настоящие данные, по крайней мере, его так учили. Юрген всегда говорил ему, мол "если тебя поймали — молчи." Вот Кляйн и сидел, смотря на свои ноги, и молчал. – Слушай, здесь о тебе, кроме меня и медсестры никто не знает. Не молчи. — настаивал Томми, пытаясь заглянуть в голубые глаза «белой головы». Раз. Два. Три. Слёзы потекли по щекам юноши. Он машинально съёжился, ожидая удара. Это привычка выработалась у него после издёвок от борзых сослуживцев, а после последних событий, лишь укрепилась. – Й-й-йост Кляйн. 20 лет. — тихо и неуверенно промямлил блондин, сжимая ткань брюк в длинных пальцах. Томас медленно встал и вышел из помещения, оставив мальчишку один на один со своими мыслями. "Он убьёт меня.. нет, изобьёт.. а потом убьёт" Проносилось в голове юноши, пока он неподвижно сидел на краю больничной койки. Страх сковал его. Ему хотелось убежать, но он не мог. *** – Томас, откуда такой аттракцион невиданной щедрости с твоей стороны по отношению к этому фрицику? — Полина переживала за друга, если кто-то узнает о «тайном госте», Томми явно непоздоровится. – Я не знаю.. жалко его, слишком уж он юный, хоть и говорит, что ему 20. – Ты аккуратнее с этим, я, конечно, сохраню это между нами, но только, если ты расскажешь мне правду. Томас задумался на несколько секунд и повёл девушку в подсобку, где хранились все медицинские препараты. – Хорошо, но тебе это не понравится. – Ты что... из этих? — медсестра недоумевающе захлопала глазами, всмотриваясь в солдата. – Типун тебе на язык, нет, кончено! — возразил эстонец и тихо продолжил — он мне помог, понимаешь? Благодаря ему я выбрался из плена живым. Полина прикрыла рот рукой. Теперь она понимала, что именно заставило старшего лейтенанта скрывать "пленного". Война войной, но, в конце концов, все мы люди. – Только никому, прошу тебя — взмолил Таммеметс, держа девушку за плечи — пожалуйста, никому. – Я тебя поняла, родной. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы об этом никто не узнал. – Спасибо. — Томас сказал это настолько мягко, настолько трепетно, что сердце Полины приятно кольнуло. Она отвела прядь с лица солдата за ухо. – Будь осторожен. *** Томми вернулся в комнату, где сидел Йост. Он совсем не сменил свое положение, хотя отсутствие солдата длилось не менее десяти минут. – Попей воды — Томас протянул мальчишке стакан и сел напротив. Кляйн дрожащими руками принял тару с прозрачной жидкостью и начал прирывисто пить. – А теперь, Йост Кляйн, давай говори, только честно. Тебе ведь и 18 нет? Блондина передёрнуло от столь официального обращения, но он всё же осмелился поднять глаза на советского солдата. – Через неделю будет — голос юноши дрожал. Он снова принялся глотать воду, хотя пить уже не хотелось. – Вот как значит.. Такой маленький, а уже на фронт пошёл... — Томас сжал руку в кулак. Ему стал противен этот факт. Факт того, что немцы явно не обучают своих новобранцев, а просто отправляют их на верную смерть. — Йост, расскажи, откуда у тебя такие раны на спине? Голландец оторвался от стакана с водой и поставил его на тумбочку рядом с кроватью. Он поднял свой взгляд и посмотрел в голубые глаза напротив. – Когда ты пропал... ну, то есть сбежал... *** (Все диалоги и фразы героев исключительно на немецком) "Где этот Красноармейский ублюдок?!" Юрген негодовал. Он метался по комнате деревянного дома и ругался на каждого, кто был рядом. – Фрид, Ген, вы должны были его охранять! Где вы были, мать вашу?! Лица наглых немецких солдат были непоколибимы. Они ещё ночью придумали отмазку на этот случай. – Так мы это... нам Йост сказал, что сам за ним последит. Громкий хлопок от пощёчины отдавался эхом в ушах Кляйна, который всё это время сидел за столом, наивно надеясь, что ему не придётся участвовать в этом конфликте, даже косвенно. *** – Но ведь били не тебя? — взволнованно спросил Томми. – Били всех.. — безнадёжно, на выдохе, ответил блондин — Юрген посчитал, что если он не может найти виновного, то получить должны все как-либо причастные. А Фрид назвал моё имя, значит я уже стал участником конфликта. Вот только... — Йост на несколько секунд задумался, тяжело выдохнул и продолжил — ...только мне и от Фрида с Геном досталось... за то, что «не взял вину на себя». И если Юрген меня пожалел и нанёс только три удара розгами, то «товарищи» — Кляйн поднял руки, показывая пальцами ковычки — не скупились на это.. а потом... — голландец опустил глаза и всматривался в деревянный пол, пытаясь разглядеть в его узорах силуэты различных животных. Эта привычка осталась у него с детства. Она всегда помогала отвлечься от чего-то плохого и избежать панических атак — ...а потом они отправили меня на разведку.. или на смерть. Томас несколько секунд сидел молча, смотря на замершего Йоста, и размышлял, что же с ним делать. Почему-то ему не хотелось, чтобы он вернулся обратно, в ряды фрицев, но и долго прятать Таммеметс его не мог. – Оставайся пока здесь. А я подумаю, что с тобой делать — заключил Томми, поднимаясь со стула, — если что, стучи по стене, возле кровати, я буду в соседней комнате — и эстонец направился к выходу — ничего личного, но дверь мне придётся запереть. Солдат скрылся за дверью. Три оборота ключом в замке. Йост Кляйн остался один на один со своими мыслями..