Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

Восемь недель до убийства Гермионы Грейнджер Статья вышла в Ежедневном Пророке: Пэнси Паркинсон погибла в результате несчастного случая во время полета. Гермиона вытягивала из Гарри информацию так же, как делала это всегда: двумя крепкими напитками и правильными вопросами, которые на самом деле вопросами вовсе не являлись. Она стояла в своей квадратной, заставленной растениями кухне, Гарри сидел за высоким барным стулом. Она знала, что он напряжен, потому что его волосы торчали во все стороны даже больше, чем обычно — это означало, что он неоднократно проводил по ним рукой. Через восемь с половиной минут после того, как он аппарировал в ее квартиру, Гарри начал говорить. Обстоятельства смерти Пэнси Паркинсон были загадочными. Загадочными они были по причине того, что Пэнси разбилась на метле над озером на огромной территории своего фамильного поместья. Ледяная вода заполнила легкие, и она утонула. Не подкопаешься. И все же… Пэнси не летала. Никто и никогда не слышал, чтобы она брала в руки метлу — ни по делу, ни ради удовольствия. Вопросы порождали подозрения. Шесть месяцев назад накрашенная, ослепительно прекрасная и очень мертвая Астория Гринграсс, была обнаружена в ванной своей обезумевшей от горя сестрой. Была задушена собственным ожерельем. Ожерельем, на котором не было ни следа темной магии. Поскольку палочка Астории лежала рядом с ней на полу в ванной, ее смерть была признана необъяснимой. Вероятно, самоубийство. Но ключевую деталь от Пророка скрыли — Астория может и была одета в бриллианты и изумруды, но помимо них — была абсолютно голой. Падма смело предположила то, что другие авроры не произносили вслух — аутоэротическую асфиксию. После смерти Пэнси и Астории у всех на устах было одно имя — связующее звено, любовник, тень… Драко Малфой. После смерти Астории, Драко оставил работу аврора и превратился в затворника, редко покидая особняк в Уилтшире. Нарцисса не жила там уже много лет. Она жила во Флоренции. Гермиона слышала, что она вернула свою девичью фамилию и нашла себе молодого итальянца в качестве развлечения. Ему может и было всего двадцать пять, но, разумеется, он был из очень хорошей, чистокровной семьи. Конечно. Гарри рассказал Гермионе все это и даже больше. Сообщил, что нет доказательств, вообще никаких, что Драко (и кто-либо еще, если уж на то пошло) был причастен к смерти бывших любовниц. Но все это было подозрительно. Очень подозрительно. Мягко говоря, Гермиона была настроена скептически. Все это попахивало десятилетним, настоявшимся соперничеством. Но разве Гермиона уже не сомневалась в подозрениях Гарри по поводу Малфоя раньше? Гермиона ошибалась редко (большое спасибо), но инстинкты Гарри срабатывали безотказно в те несколько раз, когда ее собственные молчали. Возможно, он знал Драко Малфоя лучше, чем она. И правда, что она знала о загадочном двадцативосьмилетнем мужчине? Кроме того, что у того случился запоздалый скачок роста, и теперь он носил очки, которые делали его похожим на задумчивого писателя, перебарщивающего с упражнениями для плеч. Она встречала его несколько раз на вечеринках в Министерстве, то здесь, то там. Однажды они встретились глазами, и она выдержала его подернутый дымкой взгляд, ожидая насмешки или какого-нибудь обидного эпитета. Она с вызовом смотрела на него, сжимая в кармане палочку. Его рот скривился в ухмылке, и она отвернулась первой, возвращаясь к Джинни, Рону и Луне. Но она была заинтригована. Его холодная красота еще долго преследовала ее. Он ей снился. — Так и что дальше? — спросила она Гарри, подталкивая к нему еще один джин с тоником через кухонный остров. Живоглот обвивался вокруг ее лодыжек, напоминая, что пришло время ужина. (Он уже ел.) — У Падмы есть идея. Гермиона наклонила голову, показывая заинтересованность. — Приманка, — смущенно произнес Гарри так, как будто это был вопрос. Брови Гермионы взлетели вверх. — Падма собирается соблазнить Малфоя, чтобы выведать у него информацию? Было очень трудно представить сварливую Падму, в ее строгих костюмах и мантиях, прикидывающейся соблазнительницей с сигаретой в зубах. — Не Падма. Мы не можем использовать никого из отдела или Аврората, потому что Малфой, очевидно, знает их всех. И все приемы и маскировки, которые мы используем. — Тогда кто? Гарри колебался. — У Падмы была другая идея. — Ты будешь приманкой, Гарри? — ухмыльнулась она. Гарри воспринял шутку спокойно. — Ты не поверишь, но мы думали об этом. Но все признаки указывают на то, что Малфой натуральнее всех на свете. Не мог же Гарри и в самом деле предложить то, о чем она думала? — И? — Ну, в общем, это ты Гермиона. Гермиона моргнула. Затем расхохоталась и продолжала смеяться, опрокинув шот джина. — Ну да, прости, я как-то совсем забыла, что Малфой у нас — президент фан-клуба любителей грязнокровок. Гарри нахмурился от ее слов. — Не грязнокровок Гермиона, а тебя. — Объясни, — потребовала она, скрестив на груди руки. — Ну, в общем, помнишь, то время, когда Оливер Вуд встречался с Тео Ноттом? — Нет. — Ну теперь ты знаешь. Так вот, Тео сказал Оливеру, а Оливер рассказал Джинни, что Драко неднократно отрекался от воспитания своего отца, и что он считает тебя привлекательной. Гермиона не смогла сдержать насмешки. — Это какая-то чушь, Гарри. Предполагается, что ты должен быть серьезным аврором. — А это и есть работа авроров, Гермиона. К сожалению. Сплетни, слухи, любовные ссоры, которые заканчиваются взрывами. — Просто для понимания… Ты хочешь сказать мне, что Малфой — исправившийся фанатик, который теперь убивает чистокровных женщин? Гарри потер глаза, поправляя свои круглые очки. — Я знаю как это звучит, но я не верю в совпадения, Гермиона. И уверен, что этому меня научила ты. Интрига этой ситуации (а также толика скуки и безумия) переместила Гермиону на другую сторону скамьи. Она тяжело опустилась рядом с Гарри. — Ладно. Я слушаю. Гарри немного покраснел, как будто был не готов к тому, что все действительно дойдет до этого обсуждения. — Ну, полагаю, что ты просто станешь с ним близка и… — Что прости? Гарри поморщился. — Не заставляй меня произносить это вслух. — Предлагаешь мне соблазнить человека, которого ты подозреваешь в убийстве? — Мы дадим тебе защиту и снаряжение… И, честно говоря, Гермиона, я бы больше беспокоился о нем, чем о тебе, в том случае, если бы он попытался что-то сделать. Гермиона старалась не гордиться собой, но ее самодовольство, возможно, можно было распознать по жесту, с которым она перекинула волосы через плечо. Она все еще была силой, с которой необходимо считаться, хотя и не была Аврором и вообще не особенно интересовалась работой, которая заключалась в охоте на темных магов изо дня в день. Она уже это делала. И в отличие от Гарри и Рона, у нее не было потребности постоянно быть со своими лучшими друзьями. Гарри и Рон были неразлучны как пара носков. Благослови Боже, их созависимость. Гермиона одно время тоже работала в Министерстве, то здесь, то там. А потом поняла, что ей нужно отдохнуть от бюрократии, ушла из Аврората и стала помогать Джорджу создавать полезные «изобретения», которые по своей сути, были копией вещей, уже придуманных магглами. Сейчас они работали над парой наушников, которые могли воспроизводить для пользователя сотни тысяч песен. Глаза Джорджа блестели, когда он сообщал ей, что хочет назвать их Музыкальными Затычками. С бесконечным терпением, и безо всякого намека на смех, с которым она боролась, Гермиона сказала, что ему нужно продолжать работать над названием. Зачарованные монеты для связи, конечно, стали хитом. Они прошли долгий путь с момента своего первого появления в 1995, когда они сражались с Амбридж, и теперь на них можно было записывать как голосовые, так и письменные сообщения нескольким получателям. Они были на пути к тому, чтобы использовать их и как переводчик тоже, и по этой причине Гермиона называла свое изобретение Вавилонскими монетами. Она пыталась закрепить это название, бесконечно поправляя своих друзей, но не тут-то было. Вавилонские монеты стали болтающими монетами, потом говорилками, и, наконец, болталками. — То есть, в этом диком, чисто гипотетическом сценарии, я бы напрямую подчинялась тебе? — спросила Гермиона. — Или Падме. Гермиона представила, как она отчитывается Падме. О да, я сегодня попыталась залезть в штаны к Малфою. Пришлось спасать свои пальцы от режущих проклятий. Каким-то образом, Гермиона перешла от скептицизма к настоящим размышлениям об этом. И даже не могла толком объяснить себе почему. Действительно ли она верила, что Драко убийца? Гарри был настолько убедителен? Нет, дело не в этом. Больше всего, Гермионе хотелось узнать, как Драко распорядился своим вторым шансом. Тем самым, которого многие были лишены насмешкой судьбы. Она хотела посмотреть в его глаза (серые и раздражающие) и понять его. — И Долиш уже одобрил это? Гарри кивнул. — Он уже согласился дать тебе статус тайного агента и закрыть глаза на все остальное. Значит он обсуждал это с Долишем перед тем, как прийти сюда. Что ж. - Акцио, блокнот, акцио ручка. Из темной спальни Гермионы в ее руки прилетели блокнот и серебряная ручка. — Ладно, я тебя немного развлеку. Посмотрим, что у нас получается. Первое — у нас есть неубедительная информация из третьих рук о влечении Малфоя ко мне. — Э-э-э… Она ждала. Гарри выглядел так, будто ему физически больно. — Гермиона… ты очень сексуальна, окей? — он прочистил горло. — Никогда больше не заставляй меня произносить это снова, это все равно что пялиться на сестру. Рон постоянно жаловался на всех этих волшебников, которые буквально падали к твоим ногам. После войны, когда они с Роном решили, что они больше друзья, чем любовники, Гермиона обнаружила, что может с легкостью вскружить голову, кому только пожелает. Но этой своей магией она пользовалась не часто. У нее была абсолютная непереносимость глупых разговоров, и нулевая толерантность к мужчинам, которые считали, что клитор — это что-то такое, к чему нужно рисовать карту. Гермиона продолжила так, словно Гарри не произнес ничего абсурдного. — Вторая проблема — это моя дружба с тобой. Малфой, может быть, все еще и мерзавец, но не думаю, что он дурак. Если я внезапно начну вести себя дружелюбно, он сразу же что-то заподозрит и будет прав. — Думаю, что ты можешь быть исключительно убедительной, когда захочешь, Гермиона. Это как волшебство, когда ты просто остаешься сама собой…ты, — Гарри пронзил ее изумрудным взглядом. — Малфой стал другим человеком после войны. Все еще отвратным, но уже по-другому. Честно. Думаю, если ты захочешь, ты легко обведешь его вокруг пальца. Несколько минут спустя, допрашивая Гарри и делая заметки, Гермиона прикусила мизинец.