Глава 4.
27 июня 2025 г., 00:33
Семь недель до убийства Гермионы Грейнджер
В ветренный четверг, после нескольких разговоров с Гарри, Гермиона прибыла в Министерство, одетая в свою обычную униформу — джинсы, свитер и кроссовки. В своей голове она называла эту операцию лихорадочным бредом. Или Операцией Роковое Влечение, сокращенно ОРВИ. Она пришла получить инструкции. Падма встретила ее возле фонтана в атриуме, руки скрещены на груди так, будто она опоздала, а не пришла на десять минут раньше.
— Доброе утро, — поприветствовала ее Падма, оглядев с ног до головы.
Гермиона передала ей один из стаканчиков кофе на вынос (тот, что был горьким и без молока) и улыбнулась. Она решила игнорировать этот явно оценивающий взгляд.
— Падма?
— Давай просто покончим с этим, — сказала Падма, но на ее губах играла почти улыбка. Она перекинула свой длинный конский хвост через плечо.
Она повела ее к лифтам, заполненным сотрудниками и летающими записками, и дальше — через суетливый офис Авроров. Открыла дверь в длинную темную комнату, в которой Гермиона никогда не бывала раньше. Она была обшита панелями из темного дерева, с длинным возвышающимся помостом по центру. В одной стороне находился ринг для спаррингов, вдоль стены стояли деревянные стулья. Падма взмахнула палочкой и свечи на трех гигантских люстрах, свисающих с резного потолка, загорелись ярче. Следующим взмахом она призвала из подсобки стол и стулья. Они аккуратно встали перед девушками.
— Комната для практики дуэлей? — прокомментировала Гермиона после беглого сканирования помещения.
Падма кивнула и села на стул с жесктой спинкой, указав Гермионе на второй.
— Кажется, напрашивается несколько замечаний о том, как связаны искусство дуэли и… соблазнения.
На этот раз Падма действительно улыбнулась.
— Только если ты что-то сделаешь не так.
— Прежде чем мы начнем, э-э… планирование. Могу я задать вопрос?
Падма кивнула.
— Ты делала это раньше?
В глазах Падмы что-то сверкнуло. Что-то, что сказало Гермионе, что та точно знает как играть в эту игру.
— О да, Гермиона. Поверь, ты в надежных руках.
Гермионе хотелось узнать больше, но она чувствовала, что Падма не выносит любопытства. Поэтому вместо этого она сделала глоток кофе и приняла вид прилежной ученицы. Падма вытащила из карманов папку, три маленькие бутылочки и пачку сигарет. Она немедленно закурила.
— Начнем с анкеты.
Взгляд Гермионы остановился на папке.
— Предвосхищая твой вопрос, да, ты можешь взять эту копию, прочесть ее и сделать заметки. Но это потом. Сначала расскажи мне, что ты знаешь о Драко Малфое.
Ошеломленная Гермиона не ожидала экзамена. В ее сознании вспыхнул профиль Драко из тех дней, когда она осмеливалась его изучать. Лунно-светлые волосы, которые то и дело норовили упасть ему на глаза.
— Ох. Э-э-э, чистокровный, один из Священных Двадцать Восьми, единственный ребенок в семье… Отец — Пожиратель Смерти, погибший в битве за Хогвартс. Получил Метку еще в школе…
Падма подняла руку.
— Остановись. Мне не нужна его биография. Перестань думать головой и скажи, что ты чувствуешь.
Эта просьба была равносильна просьбе дышать под водой без жаброслей. Но Гермиона была не из тех, кто пасует перед вызовом.
Она нахмурилась, обдумывая ответ.
— Он рос одиноким, и я думаю, он все еще одинок. Его воспитывали боготворить фамилию и отца, и он поверил во все эти легенды о превосходстве. Он защищает свою мать, и будет защищать любого, кого допустит в свой близкий круг. Он может быть безжалостным, но он не злой по своей сути.
У него грустные глаза, — чуть не вырвалось у Гермионы. Глаза, которые наблюдали, как она корчится и кричит под палочкой его безумной тетки. Глаза, наполненные эхом ее боли.
Гермиона поняла, что ничего из того, что она сказала, не указывает на то, что она считает Драко убийцей. Однако Падма выглядела довольной.
— Лучше. А теперь скажи мне как ты собираешься это использовать?
Гермиона не любила, когда у нее не было ответов на вопросы, но она обнаружила, что это как раз тот случай.
Падма это заметила.
— Если ты хочешь привести парня к себе домой, что ты делаешь?
Гермиона задумалась.
— Не знаю, я как-то никогда не задумывалась об этом.
— Что ты имеешь в виду?
— Мне никогда не приходилось пытаться на самом деле. Мужчины и пара странных женщин, — пока Гермиона говорила, Падма подняла бровь. — Они всегда подходят ко мне сами.
Падма вздохнула и потерла лоб двумя пальцами.
— Ну, конечно. Так что же заставило тебя уйти с ними?
Исключив Рона из своих размышлений, она ответила:
— Уверенность. Остроумие и глубина, мы классно общались.
— Может еще и рост? — поддразнила Падма.
Это было трудно отрицать.
— Думаю, да.
— Отлично. Это хорошее начало. Ты удивишься, но все это работает и в обратную сторону. Глубина, остроумие, уверенность — главное не переборщить, чтобы не выглядеть наигранной. Немного нервозности, чтобы показать, что ты взволнована, но вполне держишь себя в руках.
Было странно обсуждать такие вещи настолько бесстрастно.
— Так и как… Где мне к нему подойти?
— Думаю, в баре. Он нечастно покидает поместье, только для того чтобы выпить. Или может ты хочешь сыграть в квиддич?
Гермиона усмехнулась.
— Это избавит Малфоя от необходимости убивать меня. Я умру через три минуты после начала матча.
— Принято.
Следующий час был наполнен обменом сюрреалистическими идеями и обсуждением последнего десятилетия жизни Драко. У Падмы было несколько правил и для Гермионы: надеть платье, не быть слишком настойчивой, она должна прикасаться, но не целовать (Гермионе захотелось стереть румянец со своих щек). И Гермиона должна была уйти, не намекнув на следующую встречу. Падма была уверена, что Драко придет к ней сам.
Тон обсуждения заставил Гермиону задать вопрос:
— Как ты думаешь, это он убил Асторию и Пэнси?
Падма выдохнула длинную струю дыма через нос, и Гермиона сдержала желание разогнать дым руками.
— Не уверена. Но я думаю, он знает больше, чем говорит. Я не верю, что смерть Паркинсон была случайностью, а Астория покончила собой.
Здесь было над чем подумать. Гермиона почувствовала как ее сердце забилось чаще. Какая бы распутная часть ее не согласилась на эту авантюру, она сейчас мурлыкала от удовлетворения и предвкушала эту самую встречу с Драко, даже не смотря на все эти необходимые ухищрения.
— Теперь, что касается всяких магических штучек, — Падма привлекла внимание Гермионы к бутылочкам на столе. Она ткнула в крошечную, закупоренную емкость с прозрачной жидкостью. — Разумеется, сыворотка правды. Мы уже пытались, это будет очень трудно — напоить его ей. Он немедленно тебя раскроет даже в случае если тебе удастся, но результат вообще не гарантирован, потому что он окклюмент. Мой совет — будь абсолютно уверена, прежде чем пытаться давать ему дозу. — Она указала на емкость, которая выглядела как флакончик старомодных духов. — Эликсир Лигурио.
Зелье похоти.
— Этот эликсир особенный. Его не глотают, а распыляют, так что ты можешь использовать его как духи. Он пахнет медом, что вполне себе уместно. Если ты окажешься в ситуации, которая стоит, чтобы его использовать… Будь осторожна. Другой флакон — противоядие, сначала прими его, а потом распыляй, чтобы эликсир не подействовал и на тебя.
Гермиона с трудом могла представить себе ситуацию, в которой ей понадобилось бы использовать зелье похоти, но воздержалась от произнесения этого вслух и просто убрала флаконы в сумку.
— И распусти волосы, — добавила Падма. — И… — ее взгляд прошелся по груди Гермионы. Все ее изгибы были в нижней части. — Ты не против небольшого увеличения?
— Что? — тупо переспросила Гермиона.
Падма покрутила руками возле своей груди и Гермиона поняла намек. До сих пор ей удавалось сдерживать румянец, но это заставило ее покраснеть. Когда она проснулась этим утром, ни одна часть ее не ожидала, что Падма предложит ей увеличить грудь с помощью магии.
Но.
Если уж играть, так по-крупному.
— Я не сказала бы, что это абсолютно необходимо, и ты можешь отменить заклинание потом. Парвати научила меня паре вещей.
— Почему бы и нет? — ответила Гермиона. Она же исправила себе зубы с помощью магии. Было ли это чем-то другим?
Падма выглядела так, словно не ожидала, что у Гермионы хватит смелости согласится. Она направила палочку на ее груди и произнесла:
— Интумеско!
Одно из самых странных ощущений, которые Гермиона когда-либо испытывала пробежало по ее груди. Она чувствовала как грудь увеличивается, чувствовала новый вес, соски покалывало от ткани свитера, а кроп топ стал невероятно тесным.
Падма выглядела довольной.
С зачарованным зеркалом в руках, Гермиона не могла сдержать любопытства.
— Это ощущается странно.
— Но тебе идет, — Падма, на мгновение выпустила свою собственную соблазнительницу, но лишь на мгновение. Гермиона уже хотела было попросить ее продемонстрировать свое мастерство, но была отвлечена тем, что пыталась понять, как ей теперь держать плечи.
— Итак, значит, я и правда это сделаю, — наконец, выпалила она.
— Да. — Падма бросила на нее оценивающий взгляд. — Выясни правду Гермиона. Я знаю, что ты можешь это сделать. Оставайся на связи со мной или с Гарри по болталкам. И не обращай внимания на Гарри, он, конечно, будет брюзжать по этому поводу, но на самом деле он очень поддерживает тебя в этом. Мы не хотим, чтобы погиб кто-нибудь еще.
Где-то в этой речи был спрятан странный комплимент.
— Э-э… Спасибо, Падма.
— За Малфоем следят. И да, он знает об этом. Мы сообщим тебе, когда он куда-то пойдет.
И тогда все это станет реальностью.
***
Когда Гермиона аппарировала домой после встречи с Падмой, она сразу же направилась в спальню и немедленно сняла с себя свитер и нижнее белье, которое стало просто удушающим. Она изучала в зеркале свое новое отражение, проводя пальцами по потяжелевшей, незнакомой груди. Это ощущалось приятно, и она повторила круговое, едва заметное прикосновение, соски стали твердыми. Многие ведьмы баловались всевозможными корректирующими чарами, даже ее подруги. В целом, Гермиона никогда не заморачивалась по этому поводу, но была вынуждена признать, что ей нравятся ее новые изгибы. Она вообразила как демонстрирует их Драко, и на мгновение представила четкие линии его лица, как он обращает свое острое внимание на ее тело. Она вспомнила, что он считает ее привлекательной и чуть не прокляла себя. Живоглот осуждал ее со своего уютного места на кровати. Он медленно моргнул своими желтыми глазами. — Да, знаю. Ты думаешь я сумасшедшая, — сказала она ему. Когда Гермиона осознала, что напряжение в сосках переместилось между ее ног, она быстро натянула на себя самую мешковатую толстовку, которую только смогла найти, и отправилась на кухню готовить обед.
