Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

Падма и Долиш не вернулись, чтобы допросить его. Еда появлялась хаотично, просто возникая в его камере. Он игнорировал ее, желая ощущать когтистый голод в желудке. По крайней мере, это хоть какое-то чувство. Он понятия не имел сколько времени. В этом и был смысл хаотичного появления еды, подумал он. Драко знал только, что его пока ни в чем не обвиняют. Он все еще застрял в чистилище, ожидая проклятия. В своей жизни Драко провел достаточное количество часов, отвлекаясь мыслями о женщинах. Поэтому и теперь его разум занимали они — женщины, наполненные жизнью, озорством и планами. Одетые, голые, разглядывающие комнаты в поместье, кончающие на его члене. Желающие, заслуживающие… Мертвые. Все они мертвы. Драко снял очки, стянул с себя рубашку и рухнул на пол камеры. Отжимания, приседания, планки, снова отжимания. Он установил себе изнурительный темп, и не смотря на голод и жажду, тренировался до тех пор, пока с него не сошло семь потов, а мышцы не замолили о пощаде. Когда и это не помогло, Драко прибег к менее здоровым механизмам преодоления (как будто вообще существовал здоровый способ справиться с таким). Он отвел крепко сжатый кулак назад и со всей силы ударил стену. Один раз. Второй. Снова. И снова. Снова. Острая боль и вид окровавленных костяшек были странно удовлетворяющими. Если ему повезет — окажется, что он сломал парочку. Бесстрастно изучив абстрактные алые узоры на камне, он снова принял ударную стойку, знакомую, как дыхание. Но прежде чем успел нанести еще один удар… Драко отбросило к стене, его конечности хаотично сковало невидимыми цепями. Он больше не мог двигаться, но ощущал тяжесть этих уз — их неизбежность. По коридору к его камере направлялся Гарри Поттер. — Ты ублюдок, — прорычал Гарри. Его голос был угрожающим, более угрожающим, чем Драко когда-либо слышал. Если бы он не был таким отрешенным, его бы определенно заинтриговал Мальчик-Который-Всегда-Относился-Ко-Всем-Справедливо-Даже-Когда-Это-Было-Явно-Незаслужено, отпустивший свои тормоза. — Ты как раз вовремя, — выдавил Драко, фирменно растягивая слова. Это было так просто в присутствии Поттера. Что-то невидимое сжалось вокруг горла. И сжималось все сильнее. Он не мог с этим бороться, даже в том случае, если бы захотел. Он не хотел. Но его предательское тело задыхалось. Его отпустили, и он упал на пол, приземлившись на четвереньки и сильно закашлявшись. Кислород обжигал легкие. — Благородный Поттер, нападающий на безоружного волшебника, — спровоцировал Драко, как только к нему вернулась способность говорить. — Тебе понравилось? Гарри выглядел одержимым, расхаживая взад-вперед, как будто это он был тем, кого заперли в клетке. — Почему? — требовательно спросил он. Драко переместился и сел возле стены. В основном потому, что он не думал, что его ноги сейчас выдержат его. — За что? — закричал Гарри, не получив ответа. — Очевидно, потому что я вот такой гнилой человек. И что бы я ни делал, я всегда буду оказываться здесь. Гарри слишком часто заморгал своими зелеными глазами. Это было одним из его сигналов. Драко не подал виду, что заметил. Его собственные сигналы были гораздо более тонкими. — Ты просто оставил ее там, — выплюнул Гарри. — Мертвой, в своей постели. Что ты ей дал? — Я ничего ей не давал, — тихо ответил Драко, сжимая ушибленный кулак и ненавидя слова, которые бросил ему Гарри. — Повтори! — Я ничего ей не давал! Я бы не смог. Не стал бы. — У меня не было ни одной причины причинять вред Грейнджер, — искренне сказал он Гарри. Опять эти моргания. Что он скрывает? — Чушь. — Ты можешь верить во что угодно, Поттер, мне насрать.

***

Он снова заснул. Где-то была протечка, и повторяющееся кап-кап-кап сначала ввергло его в полудрему, а потом в самый настоящий гипноз. Все еще без рубашки, он спал лицом вниз, положив руки под грязную тонкую подушку. Обычно он сжимал палочку. Сейчас его рука не сжимала ничего. Здесь не было даже зачарованных окон. — Миленько у тебя тут, Драко, — произнес знакомый, мелодичный голос. Он резко открыл глаза, и увидев Пэнси Паркинсон, сидящую на краю его койки, вскочил. Ее стройные ноги были изящно скрещены, каждый дюйм ее тела был словно отполирован, идеален. И он мог видеть каменную стену сквозь нее. Обычный красный цвет ее губ стал таким же бесцветным, как и все остальное. Она словно была соткана из древесного дыма. — Пэнси, — выдохнул Драко. Да не может этого быть. — Бу! — она улыбнулась собственной шутке. — Скучал по мне? — Ты призрак? Пэнси осмотрела свои ногти, словно не замечая, что они прозрачные. — Похоже на то. Как тебе такой поворот? Драко не часто лишался дара речи, но обнаружил, что смотрит на подругу с открытым ртом. Наконец, он выдавил: — Как? — О, этот вопрос. Ну знаешь, как обычно — яркий свет, добрые голоса и дверь между мирами, — проворковала Пэнси. — Думаю, что я сохраню для тебя интригу. — Ты ведь ненастоящая, да? Еще один сон. Он никогда от них не избавится. Он не заслуживает покоя. — Конечно, настоящая. — Призраки обычно привязаны к местам, в которых умерли. — Ага, как скажешь, — усмехнулась она. — Я могу пойти куда захочу, но ты можешь попробовать меня остановить. С этими словами Пэнси опустилась на подушку лицом к Драко. Она протянула руку и положила ладонь на его голую грудь. Все, что он почувствовал — смертельный холод. — Должна сказать, я очень ценю все эти твои яростные страдания без рубашки по поводу моей кончины, дорогой. Это очень мило. Это довольно-таки драматично, правда? — Грейнджер тоже умерла. Вчера. Казалось, что произнесенные слова каким-то образом сделали произошедшее правдой. Его придавило тяжестью этого осознания к кровати, но он продолжал говорить. — Ну или, по крайней мере, я думаю, что это было вчера. Я не знаю, какой сегодня день. Пэнси закатила бледные глаза и не предложила ему никаких слов утешения. — Ну конечно. Этой сучке всегда нужно было украсть мою славу, — она внимательно изучала его лицо. — Что все это такое? — Ничего. — Да, очень правдоподобно, — саркастически сказала она. — Четыре девушки мертвы, а у тебя никаких идей. И определено никакого самобичевания по этому поводу. Она протянула руку и коснулась пальцами его опухших костяшек. На этот раз ее ледяное прикосновение успокоило, а не шокировало. — Откуда ты знаешь об этом? — спросил он. Он не рассказывал ей об Эрике. — Оказывается призраки — это первоисточники всех сплетен. Некоторые скандалы длятся веками. Ты не поверишь, что Слизнорт вытворял в молодости, у тебя бы волосы встали дыбом! Но не суть… Раз уж мы заговорили об этом. Драко… Грейнджер? Я едва как месяц в земле, а ты уже уходишь к зубриле, состоящей из одних волос? — Я думал, ты ясно сказала, что мы просто друзья, и что трахаться со мной, конечно, очень драйвово, но смахивает на инцест. Авроры и Пророк ошибались. Драко и Пэнси не были вместе еще со времен Хогвартса. Но, конечно, установление этой истины не дало бы ровным счетом ничего. — Я не верю, что произносила слово «драйвово». И все равно… Грейнджер? Фу. Наступила пауза, и Драко пожалел, что не может увидеть яркие карие глаза Пэнси. Жалел, что не может ей помочь. Он знал — что-то неправильно, но просто хотел забыть об этом. — О чем ты думаешь? — спросила она. — О ночи, когда нашел тебя в твоей квартире. Бездыханную, в собственной бледно-желтой рвоте. Он никогда этого не забудет. Пэнси посмотрела на потолок, а потом снова повернулась к нему со скучающим взглядом. — Мы это уже обсуждали. Это был несчастный случай, я была пьяна и приняла не то зелье, ясно? Он аппарировал в Мунго, крича о помощи… — Пэнси… — Драко. Я… — она сердито осеклась. — Я не хотела умирать. Конец дискуссии. Воцарилась тишина. — Прости меня, — сказал он ей. Вероятно, он извинился перед ней первый раз в жизни. Она скривилась от отвращения, поднялась с кровати и зависла в воздухе. — Фу. Беру свои слова обратно. Таким ты мне не нравишься. Я пойду преследовать другого красавца, который не ноет. — Тео на Корсике, если ты можешь путешествовать так далеко. Пэнси подмигнула и уставилась на него. — Ты никому не поможешь, если и дальше будешь гнить здесь, Драко. Найди выход. Ты можешь все это прекратить. — Прекратить что? Но она ускользнула прочь сквозь прутья решетки и дальше — сквозь стену за ними. — Подожди! — крикнул он ей вслед. Ему следовало так много ей сказать. Но она ушла, и Драко начал сомневаться — а была ли она вообще?

***

Они смеются и пьют. Ее кровь чиста, ее цветущее тело под тонким шелком и черные блестящие волосы. Она умеет танцевать, и танцует прекрасно. Но она непостоянна. Рассеяна и слаба. Развлекается с распущенными женщинами и змеями. Почти бесплодна, как ее мать, даже сейчас, она уже увядает. Ее разум заполнен выпивкой, красивыми шмотками и мыслями о нем. Но совсем не теми. Она смотрит на него и переживает. Я чувствую момент, когда она попадается на крючок. Ей следовало беспокоиться о себе.