Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

Пять недель до убийства Гермионы Грейнджер Гермиона и Падма встретились в китайском ресторане, чтобы провести разбор полетов. В углу ревел телевизор, а шипение и треск воков на кухне, заглушали любые произнесенные секреты. За острым тофу и дымящимися дамплингами Гермиона рассказала Падме обо всем, что произошло в Гиацинте. Казалось, она пересказывает чужую историю. Падма выглядела до странного довольной ей. — Хорошо, — сказала она. От молчаливого близнеца в их паре с сестрой, это была самая восторженная похвала. — Ничего хорошего, — возразила Гермиона. — Прошла неделя, и от него никаких новостей. Падма отпила жасминового чая из крошечной чашки и забарабанила пальцем по узорчатому фарфору. Даже она не была настолько наглой, чтобы нарушить маггловский запрет на курение. — О, он объявится, — пообещала она с уверенностью Провидца. На следующий день ее пророчество сбылось. Гермиона собиралась на пробежку в парке Клиссолд, когда ее вавилонская монета настойчиво зажужжала в кармане бордовых леггинсов. Чем занимаешься? Драко отправил ей сообщение. — Черт, — выдохнула она. Живоглот посмотрел на нее со своего шаткого насеста на мягком кресле. Он громко мяукнул, словно спрашивая о последних сплетнях. Ее сердцебиение ускорилось. Несмотря на заверения Падмы, она смирилась с мыслью, что ее операция «Роковое влечение» была не более чем лмимолетной фантазией. К тому же еще и провальной. Ей следовало бы вернуться к изобретению магической версии Google или хотя бы шарикового пера и полностью забыть о любых приманках и ловушках. Она недолго походила взад-вперед, а потом решила, что продуктивнее потратить время на пробежку, как и было запланировано. Все лучше, чем расхаживать по комнате и беспокоиться о том, что ответить. Она подумала связаться с Гарри или Падмой, но отмела эту мысль. Ровным шагом она вышла в прохладный синий вечер. Чем занимаешься? Открытый вопрос, с понятным подтекстом и таким количеством возможных ответов. Это заставило ее снова чувствовать себя девочкой-подростком, которая переживает из-за сообщения от мальчика. Ладно, не мальчика — мужчины. Мужчины, чье лицо было так легко вызвать в своем сознании. Она увеличила скорость, и окружающий мир растаял. Ее прототип волшебных наушников (она даже в мыслях не назвала их мелодичными затычками) сотворил чудо и в ушах заиграл кавер на The White Stripes. Я не знаю, что с собой делать. Кислород обжигал легкие. Под грудью собирался пот — явление, с которым она раньше никогда не сталкивалась. Ее первая пробежка с новыми «девочками» стала ошеломляющим опытом, и Гермионе пришлось превратить свой спортивный бюстгальтер во что-то более поддерживающее. Я просто не знаю, что делать с собой. Внезапно она поняла, что нужно ответить. Она замедлила бег и под прикрытием уже почти голых деревьев отправила свой ответ Драко. Адрес ее маленькой квартиры и четыре слова: камина нет. Не аппарируй. Ее защитные заклинания не узнают его, и любая попытка аппарировать через их периметр закончится плачевно. Она могла бы поспешить домой, чтобы снять их, но она хотела посмотреть, что он сделает с этой информацией. С предвкушением она снова побежала по сумеречным улицам. Замигали уличные фонари и грохот барабанного вступления в песне слился с ритмом ее ног.

***

Вернувшись в свою спальню, Гермиона только успела снять кроссовки, как движение за окном привлекло ее внимание. Ничто не могло подготовить к виду Драко Малфоя, парящего за ее окном на метле. Было чудом, что она не завизжала. Вместо этого она схватила с кровати палочку и сняла свои защитные чары так быстро, как только могла. Затем широко распахнула окно, дав ему достаточно пространства, чтобы проскользнуть в спальню. Этими поступками она окончательно расписалась в том, что отказывается от своего чувства здравого смысла. Он спешился и встал перед ней, закутанный в длинное пальто из темной ткани в елочку. Его щеки порозовели от холода, он откинул от лица волосы. Гермиона была рада его видеть, но было слишком легко убедить себя, что это просто из-за того, что ее операция «Роковое влечение» все-таки удалась. — Добрый вечер, Грейнджер, — приветливо поздоровался он, словно они были давними знакомыми, встретившимися на улице. — Привет, — ответила она, затаив дыхание. Его взгляд скользнул по ее обтягивающему маггловскому наряду, и он вопросительно поднял бровь. — Это какая-то маггловская униформа? — Что? — она посмотрела на свой спортивный бюстгальтер и леггинсы. Она уже успела снять толстовку и, Мерлин, надеялась, что от нее не воняет. — О, нет. Я просто только что вернулась с пробежки. — Что-то преследовало тебя? Она тихонько рассмеялась. — Только мои собственные мысли. Вся ее уверенность и отчужденность ускользали, она жадно впитывала его присутствие. Операция «Роковое влечение», — строго напомнила она себе. Бывший Пожиратель Смерти. Потенциальный убийца. — Не хочу показаться грубой… Но что ты делаешь в моей спальне? — Ты пригласила меня. И даже отключила свои мерзкие защитные чары. — Я? — невинно спросила она, как будто отправленное ею сообщение вовсе не было вызовом. Живоглот выбрал именно этот момент, чтобы зайти в спальню и обвиться вокруг лодыжек Гермионы. Это было сделано для того, чтобы напомнить ей, что пришло время ужина, а также решительно заявить свои права на нее. Он оставил россыпь колючего оранжевого меха на ее леггинсах. Прежде чем выйти из комнаты он остановился и подчеркнуто осмотрел Драко с ног до головы, а затем продемонстрировал ему свою задницу. — Это было ужасно, — сказал Драко, когда Живоглот вышел и уже не мог его услышать (он слышал абсолютно всегда). Гермиона подавила смешок. — Я собиралась принять душ. Его глаза блеснули в свете лампы. — Не позволяй мне тебя останавливать. Она совершенно не была к этому готова, но, конечно, она справится. Она будет уверенной. Холодной. Она была… взволнована. — Гостиная там. Вино в холодильнике…э-э…в блестящем шкафу. — Ради всего святого, Грейнджер, — усмехнулся он. — Я не тролль. Я знаю, что такое холодильник. Знает? Это интересно. — Ничего не трогай. Если что, Живоглот мне обо всем расскажет. Хм. Предположения (хоть и правдивые) о том, что ты разговариваешь со своим котом не очень сексуальны. Но Драко ухмыльнулся и просто вышел из комнаты. Она захлопнула дверь и вытащила болтал… вавилонскую монету. Нет, она не будет использовать это глупое прозвище. Она отправила Падме и Гарри быстрое сообщение. ДМ у меня. Все в порядке. Расскажу позже. Будет чудом, если Гарри немедленно не явится через камин. Оставалось надеяться, что он слишком отвлечен беременной Джинни и другими неотложными аврорскими обязанностями. Гермиона прошлепала в ванную. Было очень странно принимать душ… намыливать голое, странно покалывающее тело, когда их с Драко разделяла всего лишь одна стена. Извращенный и нелепый поворот судьбы. Насколько дерзкой ей стоит быть? Она представила как выходит к нему из душа в одном полотенце, еще мокрая и раскрасневшаяся. Может он схватит за уголок и… Хмм. Этот сценарий явно не кричал о ее отстраненности. Так что она постаралась не сильно мучаться с выбором наряда, быстро одевшись и заколов все еще влажные, чистые волосы. Она надела белую футболку, которая раньше была свободной, а теперь непристойно облегала грудь. В качестве низа она выбрала обычные спортивные штаны, но немного подумав, превратила их в шорты. Гермиона уставилась на свое отражение в зеркале, сквозь футболку просвечивали соски и ей пришлось напомнить самой себе, что ее глаза — сверху. Черт. Ей нужно это сделать. Она зашла в гостиную. Это была светлая комната, заполненная как волшебными, так и обычными растениями и огромным количеством книг. Монохромная фигура Драко с его гоночной метлой выглядела совершенно неуместной на мягком диване. Она заметила что он щедро плеснул ей мальбека. Его собственный бокал был практически пуст. Живоглот сидел на книжной полке, осматривая свои владения и явно обдумывая атаку с воздуха на незваного гостя. — Милая метла, — сказала Гермиона, опускаясь рядом на диван рядом с Драко. Она мысленно дала себе пощечину за этот дурацкий комментарий. Драко рассмеялся. Больше всего это было похоже на звуковой эквивалент получения «О» за домашнюю работу. — Спасибо, — ответил он. — Только что отполировал. Вино. Она сделала глоток, благодарная, что есть возможность чем-то заняться вместо того чтобы пялиться на него. — Мне нравится твоя квартира, — сказал Драко, демонстративно оглядываясь. — Конечно. Одна спальня, никаких обеденных столов, и ни одного выкопанного рва в округе. — Если тебя это как-то утешит, то рвы сильно переоценены. — Сколько рвов ты видел, прежде чем прийти к такому выводу? Перестань. Говорить. О. Рвах. — Больше, чем мне бы хотелось, — ответил Драко. — Ты правда хочешь поговорить о рвах? Да. - Нет. — Тогда о чем ты хочешь поговорить? Гермиона медленно скрестила свои голые, гладкие ноги. От этого движения она наклонилась чуть ближе к нему. Он наблюдал за ней. Как она и хотела. — О тебе, — ответила она. — Трудно в это поверить. — Почему? Осторожно. Гермиона наклонилась так близко, как только могла осмелиться. Ее рука коснулась рукоятки метлы. — Хочу примирить мальчика, которого я знала с мужчиной, сидящим сейчас на моем диване и пьющим мое вино. Когда она это произнесла, моментально поняла, что это правда. Между бровями Драко промелькнула тяжелая морщина, но тут же исчезла. Он с легкостью перевел тему. — Кстати, вино ужасное. — Черт, мне стоило догадаться пополнить свои запасы перед твоим приходом. — В следующий раз ты будешь знать. В следующий раз. Самоуверенная мысль. У Гермионы было ощущение, что они могли бы перебрасываться хлесткими репликами всю ночь. Это было открытием… лучше изучить это позже. Ей пришлось вернуть его к изначальной теме. Большинство мужчин (как волшебников, так и магглов) любили говорить о себе — это не должно быть непосильной задачей. — Когда ты начал носить очки? — спросила она, протягивая руку, чтобы указать на оправу, почти касаясь его щеки в процессе. — Много лет назад, — ответил Драко и коснулся губ пальцами. Это отвлекало. — Чтобы выглядеть стильно или ты плохо видишь и это нельзя исправить? — Травма от заклинания, — сказал Драко и его тон ясно дал понять, что он не хочет говорит об этом. Ее любопытство выросло до ненасытного уровня. — Тебе идет, — заявила Гермиона. Драко медленно моргнул, словно говоря «я знаю». Конечно, он знал. К сожалению, красивые мужчины всегда знали, что они красивы, потому что слишком много женщин говорили им об этом. Это тоже относилось и к волшебникам, и к магглам — объединяющий мост между их мирами был построен из гендерных норм и предрассудков. Гермиона интуитивно чувствовала, что лесть ничем не поможет ей достигнуть какого-то прогресса с Драко. — Итак. Если бы меня здесь не было, чем бы ты занималась в обычный вечер четверга? — спросил он. Гермиона не смогла с ходу найти самоуверенного и отстраненного способа ответить на этот вопрос. — По правде говоря, скорее всего бы работала. — И это подразумевает? У нее возникла внезапная идея. — Жди здесь. Она выскочила из комнаты и вернулась со своими волшебными наушниками. — Из-за выгребной ямы, которой является волшебная бюрократия и слишком большого количества волшебников, называющих меня «милая» во время деловых встреч, я взяла перерыв в традиционной работе. Я работаю над разработкой продуктов для Weasley&Weasley. С Джорджем, — пояснила она, когда Драко сморщил нос. — То есть ты — изобретатель? — Боже, нет. Скорее, вор, — сказала она. Драко выглядел заинтригованным. Она скрестила ноги и повернулась к нему лицом, чтобы показать свое изобретение — результат сотен часов экспериментальных чар и усердной калибровки. — Рискнешь попробовать? Я обещаю, что существует всего лишь умеренно-небольшой шанс, что ты закончишь с повреждением мозга. — Я в игре, — заявил он, глядя прямо на нее, когда произносил это. Его взгляд на мгновение опустился на ее тело, прикрытое тонкой белой футболкой, пока она вставляла наушники ему в уши. Гермиона была могущественной ведьмой, но не часто экспериментировала с таким вот преднамеренным использованием «женских чар». Хотя начинала понимать всю их привлекальность. Песня, которую она выберет, казалась важной, но она действительно не имела понятия, что ему понравится. Тяжелый рок? Вивальди? Когда заиграла музыка, он немного вздрогнул. Но не прошло и минуты, как на его лице отразилось удивление. Трудно было не любить Arctic Monkeys. Когда ты смотришь на меня вот так Милая, чего же ты ожидала? Тишина была мучительной, особенно потому что была наполнена иррациональным количеством зрительного контакта. Его глаза были насыщенно-серыми в тусклом свете. Его взгляд проникал прямо сквозь ее броню. Но она все равно надеялась, что он не может видеть ее лицемерную душу. Наверное, я до сих пор обожаю тебя, Когда твои руки обвивают мою шею — Это восхитительно, Грейнджер, — крикнул Драко, не осознавая громкости своего голоса. Она не смогла сдержать искреннюю, сияющую улыбку. И когда она рассказала о названии, которым Джордж хотел назвать это изобретение, она могла бы принять пенную ванну в его золотистом смехе. Спустя полтора бокала ее ужасного вина, Драко так и не рассказал ей ничего о себе, не говоря уже о Пэнси или Астории. Гермиона поймала его задумчиво смотрящим на тихую ночь за окном ее маленького балкончика. — Что случилось? — спросила она. — Давай полетаем, — безо всяких предисловий предложил он, застав ее врасплох. Ни за что. Никаких шансов, что у нее получится вести себя хоть сколько-нибудь соблазнительно, в то время как она будет вопить от ужаса. Она задумалась, как лучше всего отклонить это абсолютно незаманчивое предложение. — Я не одета для полетов. — Так надень шарф, — парировал Драко. Гермиона пробормотала что-то о Статуте Секретности. — Я очень хорош в дезиллюминационных чарах. Исключительно талантлив, даже можно сказать. И, Грейнджер, честное слово, ты бы видела свое лицо. Оно выглядит так, как будто я предложил тебе выпить гноя бубонтюбера. Поверить не могу, что ты все еще боишься летать. — Я не боюсь. Он посмотрел на нее с насмешкой. — Я не боюсь! — фыркнула она. Она годами терпела насмешки от Гарри и Рона. Им как будто нравилось чувствовать свое превосходство, хотя она годами делала за них домашнюю работу (включая домашнюю работу по Волдеморту). — Знаешь что? Хорошо. Отлично, я согласна. Гермиона была уверена, что Гарри скажет, что это ужасная и безрассудная идея. Она была даже уверена, что и Падма сказала бы тоже самое. Драко мог бы сбросить Гермиону с метлы на высоте тысячи футов и покончить с этим. Драко вскочил, схватил свою идеальную отполированную метлу и протянул Гермионе руку. Когда она поднялась на ноги, он притянул ее к себе намного ближе, чем это было необходимо. — Не переживай, со мной ты будешь в безопасности, — пообещал он. Его тон был жестким и ненадежным, как и море, в которое он бы вполне мог ее сбросить позже. Когда она убежала в комнату, чтобы завернуться во все шерстяные вещи, которые смогла найти, Гермиона обнаружила внутри себя настоящую войну. Драко легко мог лгать о своем намерении защищать ее, но сама себе она лгать не могла. Ей и не хотелось быть в чертовой безопасности.