Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

Неделями воспоминания о Гермионе Грейнджер верхом на его любимой метле (последняя, лимитированная версия «Беркута»), с ее округлой задницей, зажатой между его бедрами, казались сном. Он проверял ее, когда предложил полетать. Он помнил ее чопорное отвращение к метлам и был уверен, что она никогда не согласится. Но она согласилась, надев пальто цвета верблюжей шерсти и мягкий клетчатый шарф. Она притворялась, что ей совсем не страшно, он обнимал ее, притягивая все ближе, до тех пор пока она не прижалась к его груди. Она распахнула окно спальни, давая им вылететь. Драко едва мог поверить, что вообще оказался допущен в ее кремового цвета спальню. Но сейчас не было времени вонзиться зубами в возможность получить ответы. Ночь была спокойной, но легкий ветерок уже нес наступающую зиму на своих крыльях. Драко поднимал их все выше и выше, позволяя себе дразнящие поглаживания пальцев Гермионы, которые вцепились в рукоятку метлы мертвой хваткой. Ее волосы были заправлены в шарф, но аромат корицы был повсюду. — Ты потрясающе пахнешь, — пробормотал он ей на ухо, пока лоскутное одеяло Северного Лондона расстилалось под ними. Сияющая лента реки помогала ориентироваться в небе. Но ее нетипичное молчание беспокоило его. Он бы хотел видеть ее лицо — янтарные глаза и губы. — Как тебе вид? — на этот раз он коснулся губами ее ушной раковины, когда говорил. Он наслаждался ощущением ее напряженного тела так близко. Она была практически у него на коленях, и пришлось строго напомнить своему члену, что нужно соблюдать правила приличия. Он никогда не трахался на метле и был слишком азартен, чтобы не хотеть попробовать. — Мои глаза были закрыты все это время, — призналась она. — Ты многое упускаешь. Он переключился на управление одной рукой, а другой обнял ее за талию и дерзко скользнул под пальто. Драко почти чувствовал тепло ее кожи сквозь тонкую шерсть. Эта мысль отвлекла его от текущей задачи, и он ослабил ускорение метлы, плавно направляя их вниз. Он рассмеялся, когда она пискнула. — Я бы советовал тебе открыть глаза прямо сейчас. Едва слышный, тихий вздох сказал ему, что Гермиона его услышала. Они проплыли по воздуху между двумя знаковыми башнями Тауэрского моста, внизу мелькали фары автомобилей, несущихся по проезжей части. — О! — воскликнула Гермиона с нежным благоговением, затмившим страх. Он расправил пальцы на ее ребрах, и был уверен, что чувствует грохот ее сердца, бьющегося в унисон с его собственным. Всего на мгновение он забыл обо всем остальном — о тьме и подозрениях, которые их окружали. В тот момент они были свободны.

***

Гарри Поттер и его непростительный стог сена на голове — явно не тот вид, который Драко хотел бы видеть при пробуждении. Поттер сидел на стуле возле его камеры и читал какую-то папку. Ну, или делал вид, что читает. — На стул садятся с другой стороны, Поттер, — сказал Драко, вспоминая свое фирменное растягивание слов, просто для того чтобы выбесить старого врага. — Если ты пытаешься выглядеть серьезно и устрашающе — у тебя не получается. — У меня есть к тебе несколько вопросов. — Можешь задать их моим адвокатам, — Драко осмотрел свои ногти. Все это было блефом. Гарри был его коллегой. В прошлом они шутили за кружкой пива после работы и все ближе подходили к границе между коллегами и приятелями. Но теперь Гарри считал, что Драко убил Гермиону. Так что никаких приятельствований, только война. Драко видел лицо Гарри в давнем воспоминании в туалете Хогвартса. Тогда его лицо было отражением его собственного отчаяния. Он практически слышал каждый слог слова, которое должно было быть высечено на его коже. Сектумсемпра. Там тоже капала вода, смешиваясь с его кровью на плитке. Сейчас, Гарри не был похож на человека, который потерял лучшего друга. Он не выглядел опустошенным, сбитым с толку или жаждущим мести. Благородный Гарри Поттер, который трижды пожертвовал собой, прежде чем все остальные успели позавтракать, выглядел просто-напросто уставшим. Драко решил, что его должно быть чем-то накачали. Он желал от Избранного ярости, предпочел бы, чтобы он кидался в него проклятиями. Это было гораздо предпочтительнее болтовни и допроса. — Ты не арестован, — упрямо сказал Гарри. Драко оглядел свою клетку в притворном замешательстве. — Правда? Боже, тогда, похоже, я перебрал вчера вечером. — Ты пил? — Нет. — Но ты же пьешь. Драко ощетинился, как будто не он хотел бутылку огневиски с тех самых пор, как оказался заперт здесь. — Отвали, Поттер. Я не в настроении. Наблюдать за вашими нелепыми попытками допросов, все равно, что смотреть как кучка троллей организует чаепитие. Гарри сменил тактику. — Тебе все еще нравится летать, Малфой? Драко промолчал. — Видишь ли, я тут случайно узнал, что ты брал Гермиону полетать. И так же случайно, я знаю, что Гермиона боится…боялась летать. Он на мгновение отвел взгляд и быстро моргнул, прежде чем снова посмотреть на него. — Это объединяет ее с Пэнси. Драко буквально переполняли остроумные возражения. Но он позволил Поттеру закончить свой монолог, тщательно запоминая каждый его жест и выражение лица. — Это тебе, — сказал Гарри, вытаскивая фотографию из папки в своих руках. Он подбросил ее в воздух двумя пальцами, но она с точностью приземлилась на койке рядом с Драко. На фотографии была Пэнси, аккуратно лежащая на траве. Насквозь мокрая, в красном шелковом платье, облегающем ее изгибы. Ее открытые глаза застыли, уставившись в пустоту. Во рту у Драко пересохло и он посмотрел в зеленые глаза Гарри Поттера. В глаза его матери, как говорили все. У Драко были глаза отца. — Почему Пэнси оказалась на той метле, Малфой? — Я не знаю, — честно ответил он. — А я думаю, что знаешь. — О, ну ладно, — саркастически сказал Драко. — Тогда дело закрыто. Гарри встал и тихо сказал: — Я говорил ей держаться от тебя подальше. Говорил, что любое предположение о том, что ты исправился — ложь. Явно он имел в виду не Пэнси. Ему захотелось крикнуть Гарри, что его логика какая-то ущербная. Если он считал, что Драко все еще подвержен предрассудкам своей юности, то ему не было никакого смысла убивать двух буквально самых породистых ведьм в Британии. Сквиба, вроде Эрики — да, это совсем другая история. Но Гарри не знал об Эрике. Наверное, Гарри просто думает, что он остался таким же и вокруг него может быть только тьма и разложение. Что он недостоин даже дышать одним воздухом с Гермионой Грейнджер. Совершенная противоположность тому, что когда-то утверждал сам Драко — ведь это он сам говорил ей, что она недостойная, неполноценная. Теперь, до мозга своих чистокровных костей, он был согласен с Гарри. Но вместо того, чтобы сказать это, он прорычал: — Не позволяй камину сжечь тебя по пути отсюда. Губы Гарри сжались в мрачную линию, взгляд был холодным и жестким. Драко отвернулся от его осуждения. Гарри, может быть, и знал, что такое боль, но он никогда по-настоящему не проваливался во тьму.

***

Сразу после того как Гарри ушел, Пэнси провальсировала обратно в его камеру. — Мне всегда казалось, что он был выше, — вслух размышляла она. — Какой-то тщедушный для героя войны. — Тебе пойти больше некуда? — спросил Драко, разрываясь между желанием побыть с ней и побыть одному. Его камера все больше напоминала вокзал. Он хотел, чтобы кто-нибудь остановил эту чертову капающую воду. — Мне есть куда пойти. — Вот и иди туда. — Не могу. Обещала Блейзу присмотреть за тобой. Пэнси заметила фотографию на кровати и закатила глаза. — Эти авроры не очень-то и креативны. Даже не хотят прибегать к пыткам, чтобы получить от тебя ответы. И я даже не предлагаю Круциатус, заметь, я уверена, что Патил могла бы просто пригрозить тебе парочкой булавок, и ты бы запел как сниджет. Она села рядом с Драко прямо на фотографию своего трупа. — Почему ты тогда села на метлу? — спросил он. Ему нужно было знать. Пэнси не торопилась с ответом. — Потому что люблю бросать вызов тому, что от меня ожидают. — Обязательно при этом умирать? — Ну…это был довольно неожиданный побочный эффект, — она одарила его обаятельной призрачной улыбкой. Или, возможно, это не было неожиданностью. Возможно, метла закончила то, что начала передозировка. — Я должен был пойти за тобой, — мягко сказал Драко. — После Святого Мунго…может, все было так плохо, а ты просто не сказала нам об этом… В конце концов, все они выжили. Те, кто боялся тишины больше, чем хаоса. Ее сжатый кулак пролетел прямо через его челюсть, и его рот по ощущениям наполнился льдом. Он посмотрел на ее лицо, перекошенное от ярости. — Блядь, — сказала Пэнси, явно взбешенная тем, что ее удар не достиг цели. — Я схожу в Хогвартс, чтобы узнать у Пивза, как мне лучше всего проучить тебя за то, что ты говоришь такую ересь. Читай по моим мертвым губам, Драко Малфой — я себя не убивала. Хотя тебе бы это понравилось, да? Тогда бы тебе не пришлось ничего делать, не пришлось бы выяснять что случилось с нами, ты бы мог снять с себя любую ответственность. К черту это все. И к черту тебя. Призраки не могли драматично уйти, хлопнув дверью, но каким-то образом Пэнси Паркинсон с этим справилась.

***

Наследнице Паркинсонов повезло. Они вытянули из нее яд, но так и не смогли вылечить разложение, скрытое под гладкой кожей и ее кривляниями на вечеринках. Она не должна была выжить, но это не важно. Никто не может пережить меня. Я верну ее в одно мгновение. Некоторые считают ее храброй, но я вижу правду — она полна страха. И я заберу ее страхи, и как освобожденная птица, она полетит на свободу.