Глава 10.
6 июля 2025 г., 00:11
Четыре недели до убийства Гермионы Грейнджер
Под пронзительным взглядом Падмы и с ее одобрения, Гермиона согласилась на свидание с Драко. Она не знала, куда он собирается ее повести (мучительно для человека, который буквально живет для того, чтобы все знать). Только то, что ей лучше одеться теплее. Она так и сделала, наложив согревающие чары поверх шерстяного пальто, надеясь, что сможет и остаться в тепле, и привлекательной одновременно.
Согласно инструкциям Драко, Гермиона вышла из танцующего изумрудно-зеленого пламени, сквозь покрытую сажей кирпичную решетку в крошечный волшебный паб, расположенный на Оркнейских островах. Он назывался «Кривая палочка». Насколько она могла судить, глядя в продуваемые ветром окна, «Кривая палочка» находилась посередине ничего. Просто так уж получилось, что это ничего находилось на холодных Оркнейских островах. Застенчиво отряхивая платье, на случай если на нем осталась копоть, она оглядела угрюмых местных жителей, сидевших на высоких табуретах и потягивавших темные пинты. В конце бара, словно солнечный луч среди всех остальных, выделялся мужчина со светлыми волосами и ярким взглядом.
Словно у них было все время этого мира, Малфой подошел к ней и поднес ее руку к своим губам. Его глаза цвета расплавленного металла не отрывались от ее глаз.
— Я бы подумала, что это место простовато для твоего вкуса, Малфой, — прошептала Гермиона, совсем не желая обидеть местных. Один бородатый парень с глазами, время от времени метавшимися из стороны в сторону, выглядел так, будто просто сильного ветра было достаточно, чтобы он полез в драку.
— Это просто промежуточная точка, а не пункт назначения, — загадочно произнес Драко.
Не в силах сдержаться, Гермиона спросила:
— Куда мы идем?
Драко допил остатки красного вина и переплел их пальцы, ведя ее к дверям.
— Это сюрприз.
На улице, на пронизывающем шотландском холоде, он еще крепче сжал ее руку и поднял палочку, очевидно, намереваясь аппарировать…куда-то.
— Подожди… Ты не можешь просто аппарировать со мной, не сказав мне, куда мы идем, — жалобно сказала Гермиона, позабыв о своих инструкциях вести себя недоступно.
Драко просто одарил ее насмешливой ухмылкой, явно наслаждаясь своим превосходством.
— Ты мне не доверяешь?
Ее лицо, должно быть, сказало ему ответ. Этот вопрос был тяжелым камнем в глубоких водах, который опускался все ниже и ниже.
Ответом было: Я не знаю.
Она легонько коснулась своим большим пальцем его указательного и сказала:
— Веди.
Драко притянул ее к себе и аппарировал к краю скалы.
Она выругалась, глядя на бурлящую внизу воду, и Драко усмехнулся, когда она спрятала лицо у него на груди. Жест был совершенно искренним, и она была вознаграждена давлением собственнической руки на ее пояснице.
— Ты думала я собираюсь сбросить тебя с края?
Зловещий вопрос для человека, которого подозревают в убийстве. Глаза Гермионы затрепетали, и она подняла подбородок.
— Можешь попробовать, — бросила она вызов.
Он поднял палочку и прежде чем она успела что-то сделать, он ударил ее палочкой по голове.
— Ау! — запротестовала она, хотя это не причинило ей боли.
— Тихо, не будь ребенком. Индеспектус… Муффлиато, — пробормотал Драко. Холод его чар стекал по ее лицу и шее, как капли холодного весеннего дождя.
Наконец, он пробормотал что-то блокирующее запахи и это показалось…зловещим.
Когда он наложил дезиллюминационные чары и на себя, она могла видеть перед собой лишь мерцающий намек на его фигуру. Он стал единым целым с травой и камнями.
— Зачем нам это? — медленно спросила она.
— Увидишь, — ответил он, по-прежнему ничего не выдавая.
Они шли около десяти минут вдоль вершины скалы — мрачной и прекрасной. Гермиона давно не держала кого-то за руку. Она чувствовала легкую дрожь в своей ладони и старалась оставаться в настоящем, а не размышлять, держит ли она обычно свою руку неподвижной или стоит больше ей размахивать. Быть недоступной.
Само слово «недоступная» уже потеряло всякий смысл.
Гермиона услышала эхо рычания и щелчки, но прежде чем она увидела кто их издает, Драко положил руку ей на грудь и остановил, чтобы она не подошла слишком близко.
На большом каменистом выступе внизу находилось огромное гнездо из овечей шерсти и коряг. В гнезде находились три крошечных — ну, размером с немецкую овчарку, черных дракона с блестящими лавандовыми глазами, которые метали искры.
При виде этого зрелища, Гермиона никак не могла оставаться равнодушной, она никогда не видела драконов в дикой природе, как сейчас. Это было невероятно. Суровые скалы, отвесный обрыв внизу. Она указала на драконов, но потом поняла, что Драко не мог ее видеть, поэтому потянула его за руку, чтобы привлечь внимание.
— Гебридские черные? — прошептала Гермиона, практически не дыша, хотя знала, что они надежно защищены чарами.
— Да. Оба родителя заботятся о детенышах пока они не научатся летать, — сказал Драко. — Их отец огромный, футов тридцать, он должен быть…
Рев вдалеке прервал его.
— Как раз вовремя.
Порыв ветра от взмахов приближающихся крыльев чуть не сбил их с ног. Гермиона схватила Драко за руку, когда они заметили гигантского дракона с черной как смоль чешуей. Драко не врал — взрослый дракон заслонил собой небо. Он сделал вираж и приземлился. Земля содрогнулась под его весом, и дракон сбросил тушу овцы своим трем детенышам.
— Удивительно, да? — сказал Драко. Она очень хотела увидеть его лицо, потому что его голос казался восторженным.
Бок о бок они наблюдали в благоговейной тишине, пока не зашло солнце, а ветер стал ледяным. Они снова аппарировали на заброшенный красно-белый маяк, который три сестры-ведьмы превратили в ресторан. При свете старых корабельных фонарей они ели мидии и лангустины с маслом и слушали как внизу разбиваются волны.
Это было похоже на свидание. Настоящее свидание. Романтичное и приятное. Возможно, лучшее свидание, на котором она бывала. Это беспокоило, но она не хотела об этом думать. За бокалами марсана они говорили о книгах. С некоторой осторожностью он рассказал ей, что когда-то был помолвлен.
— С Асторией, верно? — спросила она.
Его взгляд — раненый и разъяренный, обжег ее вспышкой серебряного пламени, было чувство, как будто он точно знал, почему она здесь. Но спустя секунду, пламя рассеялось и он спокойно сделал глоток мягкого вина. Так, будто имя Астории вовсе не упоминалось.
Он не спрашивал, почему она рассталась с Роном, или было ли у нее что-то с Гарри, как обычно делали все остальные. Вместо этого они обсуждали политику. Драконов. Драко попросил рассказать историю с драконом в Гринготтсе, и она рассказала — снова раскрыв ему все карты. Его собственные карты при этом оставались прижатыми к груди — не подберешься. Она совершенно бесполезна в этом.
Когда он снова коснулся губ своими пальцами, как делал всегда, когда ему было весело, она обнаружила, что не может думать ни о чем, кроме его губ. Выразительные губы. Сдержанные. Соблазнительные.
Она. Совершенно. Бесполезна.
После роскошного ужина Драко снова заключил Гермиону в объятия и они аппарировали обратно в «Кривую палочку». Он продолжал держать ее как сокровище, пока они кружились в каминной сети по дороге в Дырявый Котел. Оставалось вопросом закончился ли этот вечер.
Они приземлились в тихом углу тускло освещенного паба лицом друг к другу. Без лишних слов Драко взял ее за руку и повел по темному узкому коридору. В нем была какая-то самоуверенность, которая должна была раздражать, но совершенно ее не раздражала.
— Куда? — снова начала она, как будто он весь вечер раскрывал ей свои намерения.
Они завернули за угол и Драко замер. Он навис над ней и она по инерции сделала шаг назад. Два.
Ее спина ударилась о стену, и рука, которую он все еще держал, оказалась возле лица.
— Я забыл сказать тебе, как мне нравится это платье, — тихо произнес он.
Хотя кремовое платье было из шерсти, декольте и высокий разрез открывали холоду значительную часть ее кожи. Только избыток согревающих чар, вплетенных в его швы, и уют пальто не давали ей стучать зубами от холода. Любая дрожь, пробегавшая по ее телу сейчас, была по совершенно другой причине. Становилось все труднее сохранять здравый рассудок, именно сейчас он решил взять портключ на другой конец света.
— Можешь одолжить его в любое время, — сказала Гермиона гортанным голосом, а вовсе не легкомысленным, как собиралась.
Драко снова поднял руку ко рту и провел по своей ухмылке большим пальцем, а затем переместил его, чтобы разжать ее губы.
Вечер приближался к неизбежному заключению. Он собирался поцеловать ее, окутав всеми своими секретами и ложью. Его свободная рука оперлась на стену возле нее, заключая в клетку. Он собирался поцеловать ее — и она хотела этого.
Вместо того, чтобы покорно ждать пока он наиграется с ней, как Живоглот с полумертвой молью, она собрала все свое мужество и встала на цыпочки, сократив расстояние между ними.
Она почувствовала его улыбку, почувствовала легкое давление его колена, заставляющее ее раздвинуть ноги в то же самое время как его язык проник в ее рот. Она не выпила настолько много вина, чтобы напиться, но все равно чувствовала себя пьяной. Иначе откуда взяться этой головокружительной самоотдаче и полному пренебрежению последствиями и принципам безопасности.
Совершенно непроизвольно из нее вырвался стон, который только подстегнул его. Когда он успел поднять ее руки над головой? Драко нежно прикусил ее губу, и она начала размышлять о его губах и зубах, и о всех возможных местах, где они могли бы побывать. О том, какие следы они там оставят.
Рядом с ними громко прочистили горло и Драко отступил от нее, стряхивая ворсинки со своего рукава, как будто ничего не произошло. Гермиона все еще прижималась к стене, ошеломленная, ища источник (то ли благословенный, то ли проклятый) звука, который прервал их.
На стене напротив висел портрет ведьмы, явно лишенной всякого чувства юмора. Она смотрела на них, уперев руки в бока.
— Такого рода распутное поведение должно быть ограничено будуаром, — грозно сказала она. — Или если вам понятнее современными формулировками — снимите комнату!
Гермиона пыталась выровнять дыхание, кровь отхлынула ото всех мест, куда она успела попасть в ожидании…чего? Она прижала руку ко рту, чтобы сдержать смех, но он вырвался наружу как река, вышедшая из берегов. Она смеялась, потому что «очень преуспела» в своей миссии. Смеялась, потому что только что поцеловала Драко Малфоя, и ей понравился этот роскошный поцелуй. И теперь она жила в мире, где это произошло. Она смеялась, потому что теперь знала, что способна обманом соблазнить мужчину. И потому, что в этот момент понятия не имела, кто она вообще такая?
Драко наблюдал, как она пытается собрать себя по осколкам, борясь с собственной кривой ухмылкой.
Наконец, она смогла призвать собственный здравый смысл и протянула ему руку. Они обменялись крепким рукопожатием, которое она приберегала для особенно упрямых бизнесменов. Гермиона выглядела смущенной.
— Спокойной ночи, мистер Малфой. Было приятно.
Она старалась избегать прищуренного взгляда ведьмы на портрете.
— Мне тоже, — сказал он.
Она направилась к камину так грациозно, как только могла, чувствуя тяжесть его взгляда на своих бедрах, пока он смотрел ей вслед.
***
Две недели до убийства Гермионы Грейнджер — Я больше не могу это делать, — сказала она Гарри, который уже находился в состоянии повышенной готовности к своему первенцу. Ребенок должен был появиться на свет только через месяц, но Гарри был напряжен и постоянно дергался, как только садился, словно забыл сделать что-то важное. — Чего ты больше не можешь? — рассеянно спросил он. — Дело Малфоя. Приманка, — она уже ненавидела это слово и каждую букву в нем. Он писал ей сообщения поздней ночью. Отправил ей мерцающую белую лилию. Это было опьяняюще. В какой-то момент, независимо от того, кем он был и в чем подозревался, она начала чувствовать себя грязной. Когда он поцеловал ее, она была вынуждена зачаровать свой душ, чтобы он пролил арктически холодную воду на ее предательски разгоряченное тело. Она не позволяла себе найти облегчение в воспоминаниях о его руках. Даже когда все еще продолжала гореть от воспоминаний об этом моменте, даже когда влага собиралась между ног об одной мысли, как будто она была подростком. Она не позволяла себе, не стала бы, даже если бы пришлось связать саму себя. — Почему? — спросил Гарри, все еще отвлеченно. — Почему? — Гермионе хотелось поговорить с Падмой, но у той были редкие выходные. — Я ничего не добилась! Мы разговариваем все время, но он почти никогда не говорит о себе. Он вежливый, образованный…он даже может поддержать разговор о маггловских вещах! Это заинтриговало Гарри достаточно, чтобы он включился в разговор. — Например? — Театр! — драматически воскликнула она. — Он читает «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», Гарри! Он даже внезапно спросил у меня, играла ли я когда-нибудь в боулинг. На мгновение Гарри показался таким же озадаченным, как и она сама, затем вздохнул. — Послушай, я никогда на сто процентов и не был согласен на эту авантюру, так что если хочешь закончить — давай закончим. Но если тебе это как-то поможет, ты добилась огромного прогресса — тайные операции иногда занимают годы. — Ты хочешь чтобы я продолжала это годами?! — воскликнула она. — Может мне выйти за него замуж? Запятнать его безупречную родословную кудрявыми полукровками?! — Конечно, нет, это просто к слову. Я думаю, что если ты хочешь все закончить, то значит так и нужно поступить. Гарри, который иногда все еще учился понимать женщин, явно не понимал, что его поддержка решения уйти, наоборот вдохновляло ее продолжить. Возможно, если бы он настоял на продолжении операции, она бы немедленно ушла и никогда больше не виделась бы с Драко. Она стояла на перепутье и нужно было выбрать направление. — Даже если так… — Гермиона прошла через кухню, чтобы заварить еще чашку чая. С ромашкой. Он был явно нужен им обоим. — Я добилась чего-то… далеко не доверия, но… Гарри явно уже не слушал. Она поставила перед ним его кружку, закатила глаза и сменила тему. — В любом случае, для одного дня достаточно рассуждений об этом. Как дела у Рона?***
Восемь дней до убийства Гермионы Грейнджер Гермиона лежала в своей кровати, лениво перекатывая монету между пальцами. Он не писал ей уже три дня. Падма установила для нее негласное правило — никогда не проявлять инициативу, а ждать, когда он сам к ней придет. Каждый раз это срабатывало. Наконец-то ее ожидание окупилось. Не могу перестать думать о тебе. Вместо ожидаемого успокоения, это разбило Гермиону на части. Она запустила Вавилонскую монету в стену. Попыталась читать…заснуть. Если она пошлет ему такое же сообщение, это даже не будет ложью. Живоглот повернулся к ней спиной, его хвост многозначительно дернулся. В конце концов, она приняла двойную дозу успокаивающего зелья и прохладное небытие поприветствовало ее в своих объятиях.***
Ночь убийства Гермионы Грейнджер Стоя снаружи высоких кованых железных ворот, Гермиона наблюдала, как Драко приближается по подъездной дорожке, обрамленной ухоженными изгородями. Звук его шагов по плитке гармонировал с далекими вечерними криками павлинов. Темно-фиолетовые облака заполонили увядающее небо, и в воздухе витало предчувствие чего-то зловещего. Она надела шелковое, облегающее черное платье. Это был не тот оттенок, который она носила обычно — она предпочитала теплые, яркие цвета. Но сегодня темное платье заставило ее чувствовать себя сильной. Она видела, что ему понравилось, по тому, как он скользнул взглядом по ее декольте. Он пригласил ее в это место стольких ужасов, и она пришла. Она сказала Падме и Гарри, что будет с Драко, но не говорила, что пойдет в поместье. Она и так знала, что они на это скажут, и насколько Гарри будет волноваться. Но она хотела это сделать. Не только потому что хотела увидеть Драко (хотя это тоже являлось проблемой), а еще и потому, что была готова столкнуться со всем, что здесь с ней произошло. Это всего лишь дом. Да, возможно, очень большой, но все же дом. Драко лениво взмахнул палочкой и ворота открылись, впуская Гермиону. Она двинулась вперед, не отрывая взгляда от его лица. Она бросилась в его объятия и нежно поцеловала его, он отвечал с явным удовольствием. Его руки зарылись в ее волосы. Ей хотелось, чтобы он намотал ее кудри на свой кулак. Если бы существовала такая вещь как лицензия феминистки, то ее явно была бы отозвана. — Ворота разговаривали со мной, — прошептала она, отстраняясь от опьяняющего воздействия его губ. — Они иногда это делают, — так же тихо ответил он. — Что они тебе сказали? Она перевела дыхание. — С возвращением. Он резко отпустил ее и выпрямился. В последний раз, когда она бывала здесь ее пытали, пока он стоял рядом и ничего не делал. Она не винила его за это — никогда не винила. Беллатриса убила бы ее не раздумывая, и даже если бы она этого не сделала, Сивый бы мог вытворить с ней такие вещи, которые были бы намного хуже, чем смерть. Она пыталась передать это понимание и ему. — Нам не обязательно идти внутрь. — Я не боюсь, — яростно заявила Гермиона, высоко задрав подбородок. — Это твой дом. Драко не нашелся с ответом и просто протянул руку, она переплела их пальцы. Ворота с лязгом закрылись за ними.***
В угасающем свете дня они шли по саду. Приближалась зима, но повсюду цвели цветы, подпитываемые магией. Лилии, розы, жасмин и ирисы перекрывали друг друга в переполненных клумбах. Некоторые экземпляры были настолько крупными и впечатляющими, что она могла точно сказать, что никогда не видела ничего подобного. Цветы светились какими-то собственным мягкими огнями. Рука об руку они прошли мимо фонтана, окруженного каменными статуями игривых нимф. Гермиона заметила, что вода течет не только из их пальцев, но еще из их сосков. Звук падающей воды все еще был слышен, когда они шли через буйные заросли белого, розового и фиолетового. Раздался хлопок и прямо перед ними на тропинке появился домовой эльф, держа два бокала золотистого шампанского. Она знала, что Драко платил этому эльфу, но все равно встревожилась, увидев маленькое существо в белом фартуке. Эльф застыла в одной позе, ее глаза были настолько темными, что казались почти черными. Она не поклонилась. — Добрый вечер, — произнесла эльфийка. Ее голос ничего не выражал. Драко шагнул вперед, чтобы забрать оба бокала у эльфа. Конечно, он знал, что Гермиона этого не одобряет, но, как и обычно, он был совершенно спокоен. — Спасибо, Минти, — сказал он. — Спасибо… Минти, — повторила Гермиона. Минти вежливо кивнула и ушла, хлопая ушами. Драко передал ей один из бокалов и с ожидающим взглядом поднял его. — За тебя. Дерьмо. У нее было всего несколько секунд, чтобы без палочки проверить нет ли в шампанском чего-нибудь, прежде чем она поднесла свой бокал к его. — Твое здоровье. Напиток выглядел чистым и незапятнанным… почти наверняка, и она не видела другого выхода, кроме как выпить его. Газированный привкус зеленого яблока охватил ее язык. Шампанское ощущалось сухим. Драко продолжил их прогулку. — Я знаю, что ты хочешь спросить о Минти. Если бы это было возможно, я бы вообще не нанимал эльфа, — вздохнул он. — Но, к сожалению, это необходимо. — Почему? Он слегка тряхнул головой, безуспешно пытаясь откинуть челку со лба. В его глазах читалась целая история, которую отказывались рассказывать его губы. — Это история для другого дня. Пойдем. Сад казался бесконечным. Запахи наслаивались друг на друга в сложные ароматы, которые плыли по венам и разуму, расслабляя загруженный мозг. Она почувствовала, что просто плывет рядом с ним по садовой дорожке. Она наклонилась, чтобы понюхать жимолость, которая цеплялась за высокую каменную стену. Ей казалось, что он внимательно за ней наблюдает. Было так темно, что он почти растворился в воздухе. Она могла видеть лишь намек на его глаза и челюсть, свет отражался от его волос. Что происходит у него в голове? Она жаждала узнать это — хотела, чтобы он открылся. Хотела каталогизировать, изучить и рассортировать по цветам каждую его мысль. Ее сердце забилось быстрее, когда их взгляды встретились. С того вечера их последней встречи, смотреть на него было самым настоящим пиршеством… но что-то было не так. Она смотрела на него и все равно чувствовала как ей его не хватает. Смотрела и чувствовала себя…голодной. Казалось, она забыла как дышать. Как будто не могла себя контролировать. — Зайдем внутрь? — хрипло спросила она. Он нахмурился, как будто видел что-то, чего не замечала она. По какой-то причине она не могла заставить себя снова прикоснуться к нему и просто последовала за ним к огромным входным дверям поместья. Двери медленно распахнулись перед хозяином, ему даже не пришлось поднимать руку или палочку, и они переступили порог величественного вестибюля. Черно-белый каменный пол блестел под ее ногами, перед ними открывалась огромная широкая лестница. — Где ванная? — быстро спросила она. Он выглядел обеспокоенным, хотя она не хотела этого. — У тебя есть одиннадцать на выбор, но ближайшая в гардеробной — там. Он указал на дверь справа от них. Видимо, в этой ванной гость мог освежиться с дороги, прежде чем приветствовать лорда поместья. Ну или где Гермиона могла взять себя в руки. — Сейчас вернусь, — пообещала она. Чтобы он не беспокоился, она нежно коснулась его груди. Прикосновение отозвалось разрядом электричества на ее пальцах, и ей потребовалась вся ее воля, чтобы не отдернуть руку и не завизжать. В гардеробной она села на круглый румяно-розовый пуфик, усеянный пуговицами. Ее дыхание, казалось, разрывало легкие, и Гермиона изо всех сил боролась, чтобы собрать свои мысли в кучу. Она встала и подошла к раковине, над которой висело богато украшенное зеркало в золотой раме. Кран заработал сам по себе. Она плеснула себе на лицо холодной воды, а затем жадно выпила две пригоршни. Оценив свое отражение, она увидела черную полосу туши, стекающую по ее щеке как слеза. Гермиона поправила макияж палочкой и достала из сумочки флакон с успокаивающей настойкой. Она выпила пузырек до дна. Ее охватило уютное ощущение будто ее завернули в вату, но что-то его притупляло. Она плеснула на огонь воды, но угли все еще тлели. Я действительно нервничаю настолько? Что во имя Девы Марии и Кэрридвен мне делать? С каких пор у Гермионы Грейнджер (все было очень плохо, раз она начала думать о себе в третьем лице) нет ни одной сраной идеи? Она знала только одно — каждая частичка ее души жаждала вернуться к нему.***
Драко провел для нее краткую экскурсию по особняку, чтобы она увидела все, что пропустила в свой последний визит. Показал ей оранжерею, бальный зал и несколько роскошных гостевых спален. В одной из странных комнат не было ничего, кроме одного стула, окруженного зеркалами. — Черный юмор или грязную шутку? — спросила она. — Не знаю, мне все равно, — ответил он, а затем добавил: — Вероятно и то, и другое. Он с щелчком закрыл двери. Портреты перешептывались, прикрывая рты ладошками. Их обитатели то и дело мелькали в рамах друг друга, чтобы наблюдать за их передвижениями. Многие хмурились. Ну разумеется, предки Малфоя точно знали, как распознать грязнокровку, особенно если вспомнить оглушительную Вальбургу Блэк. Но Гермиона уже была в том возрасте, когда ей было абсолютно плевать на то, что о ней думают мертвецы. Один изможденный прадед казался таким ошеломленным из-под своей единственной, довольно строгой брови, что Гермиона не удержалась от смешка. Если Драко и удивляло ее легкомыслие, он никак этого не показывал. Свет и тепло следовали за ними куда бы они не шли. Его рука лежала на ее пояснице, посылая нервные импульсы через позвоночник. По пути Гермиона заметила огромное количество свежих, сияющих букетов в вазах — на столах, полках и постаментах. Она задавалась вопросом, кто их туда поставил. Возможно, это была Минти, подчиняющаяся приказам из прошлого. Гермиона была уверена, что это не желание Драко. Она чувствовала себя ненасытной и смотрела на Драко при любой удобной возможности. Они оба молчали, но в воздухе между ними витали слова. Невысказанные вещи соединялись с вибрацией древней магии в воздухе. В гостиную Драко ее не повел. Но напоминаний хватало. Тут и там были змеи — на карнизах, обвивающиеся вокруг картинных рам, вырезанные на дверях и нарисованные на полу. Повсюду темное дерево, темные обои — все двигалось, менялось. Отовсюду смотрели глаза. — Библиотека или поле для квиддича? — спросил ее Драко перед двойными дверями, ясно давая понять, что он уже решил для себя ответ на этот вопрос. — Удиви меня, — тихо сказала Гермиона, и он улыбнулся. Она пыталась вспомнить, что вообще-то у нее была миссия. Двойные двери скрипнули, открывая взору библиотеку. Круглую комнату с гигантской люстрой по центру. Книги выстроились на полках высотой в три этажа. Парящая лестница спиралью поднималась вдоль стен, словно вьющаяся лоза. На первом этаже у ревущего в камине огня их ждал стол с вином и десертом. Он сел, а она предпочла побродить между полками. На них было так много названий, древних текстов, книг, которые она считала просто мифами. Она провела пальцами по корешкам, издав несколько возбужденных вздохов, каждый раз оглядываясь на Драко, чтобы он подтвердил, что глаза ее не обманывают. Он медленно ел кусочек кремового торта. Его серые глаза блестели в свете камина, и она знала, что он наслаждается ею, но ей хотелось выяснить и еще кое-что очень важное. Она села за стол, но вместо того, чтобы отрезать себе торта, она придвинула стул поближе к нему, и украла вилкой кусочек у него из тарелки. Ее привычные бессловесные и беспалочковые заклинания говорили ей о том, что еда и питье были чистыми. Когда она почувствовала на языке сливки и карамелизованный сахар, она немедленно попыталась украсть второй. Драко налил ей в бокал вина и наклонился, чтобы схватить украденный кусок прямо с ее вилки. — Это очень вкусно. Минти… — Его сделал я, — сказал Драко. Драко Малфой…печет? — Не-ет. — Это правда. Зачем мне врать? Она уставилась на него. И правда, зачем? После второго совместно съеденного куска и второго большого бокала вина, нога Гермионы заскользила по ноге Драко под столиком. Разумеется, у нее в руках была книга, ранний экземпляр Исландского магического гримуара (не то чтобы она бегло могла читать на древнеисландском). В какой-то момент он начал нежно чертить узоры своими пальцами на внутренней стороне ее запястья, и ей хотелось застонать от того, насколько это было приятно. Она повернулась к нему, и он откинул прядь волос от ее лица. Опустошающее чувство голода из сада вернулось к ней с воющей мстительностью. Она захлопнула книгу и скользнула к нему на колени, ее узкая юбка собралась где-то над бедрами. Драко понял намек. Его сильные руки заскользили по шелку ее платья, и он нежно склонил к ней свою серебристую голову. Точно так же как в ее снах. Этот поцелуй не был похож ни на один другой. Жадный, безрассудный, многообещающий. Он отстранился первым, у нее кружилась голова от его опьяняющего вкуса. — Хочу показать тебе кое-что, — пробормотал Драко, прижимаясь губами к ее челюсти. Ее взгляд метнулся вниз к его ширинке. — Не это, — тихо рассмеялся он. — Хотя, и это тоже. Но… Драко резко встал, увлекая ее за собой. Она пискнула от удивления, когда Драко как ни в чем не бывало подхватил ее на руки, как будто она ничего не весила. Он отнес ее к ближайшей книжной полке. Удерживая ее одной рукой, он постучал палочкой по книге, которая, как она могла поклясться называлась «О разведении драконов» и книжная полка уехала вниз, как вода, уходящая в канализацию. За ней оказался узкий проход, освещенный мягким светом бра. Возможно, в этот момент в голове у Гермионы должна была завыть сирена. Но ее не было. Она выпила два бокала вина…плюс большую дозу успокаивающей настойки. Ей казалось, что она может вскарабкаться на гору. И этой горой был Драко Малфой. Он провел ее через коридор. Дверь в конце распахнулась и она увидела большую темную комнату, в центре которой стояла кровать с балдахином. — О. Из твоей комнаты есть проход в библиотеку? — догадалась Гермиона. Он поставил ее на мягкий ковер, оставив руки на ее бедрах, и ухмыльнулся. — Никогда не знаешь, что пригодится для соблазнения зубрил. — Это…чертовски заводит, — выдохнула она. Ей хотелось ударить себя — она никогда никому не говорила таких слов. — Грейнджер, ты заставляешь меня краснеть, — ответил Драко. Разумеется, на его щеках не было ни намека на румянец. Теперь его руки настойчиво переместились на ее задницу. В какой момент это произошло? Она встала на цыпочки и поцеловала его. Сначала дразняще, потом нежно и, наконец, со всей страстью. Она практически сорвала с него рубашку и по одной сбросила туфли со своих ног. Не удержав равновесие, она врезалась в него, скользнув языком по его губам. Чтобы не отставать, он стянул с нее платье через голову, ее волосы рассыпались по плечам. Она осторожно поднесла пальцы к губам, пока он рассматривал ее тело. На ней было черное кружевное белье из одного комплекта — доказательство того, что она планировала эту ночь. Хотела ему понравиться. Теория превращалась в практику. Она почти поверила в собственную ложь. Они оказались возле края его кровати, и на миг остановились, словно ожидая падения. Она осторожно сняла с него очки и положила на тумбочку. Когда она осмелилась откинуть с его лба упавшую прядь, оказалось чертовски трудно выдержать его прямой взгляд. Прядь, которой она так хотела коснуться, не повиновалась и снова упала ему на лицо. Он изучал ее глазами. По рукам бежали мурашки, пока его руки скользили по ее обнаженной коже. — Ты этого хочешь? — нежно спросил он. Его руки прошлись по ее ребрам и выше — к груди. Соски под его ладонями затвердели, стали чувствительными. Она ожидала, что он просто возьмет ее — она хотела этого. Но внезапно она задалась вопросом, а не видит ли он ее насквозь? Может это какой-то финальный тест? Ее губы нашли его пульс, и она попробовала на вкус его кожу. — Да, — прошептала она. Она проложила дорожку из поцелуев по его покрытой шрамами груди, опустилась на колени и провела языком по животу. Ее руки быстро расправились с его брюками, и она посмотрела ему в глаза, словно спрашивая разрешения вытащить его внушительный твердый член, именно такой, каким она себе его представляла. О, она его представляла. — А ты хочешь этого? — повторила она его вопрос. — Черт, да. Язык Гермионы нашел себе новое место для исследований. Она мысленно нарисовала карту его разгоряченной кожи и вен, прежде чем крепко обхватила ладонью его стояк и взяла его во влажный рот. Он застонал и схватился рукой за столбик кровати, другую — запустил в ее волосы. Этот звук. Она взяла глубже, и он издал его снова. Темный, жаждущий звук, который отзывался у нее под кожей. Пробирал до самого центра ее лживого сердца. Она взяла его так глубоко, как только могла, давая знать Драко, что он может показать ей, как именно ему нравится, положив свою руку поверх его. Он отстранился, и она поцелуями стерла соленые капли, собравшиеся на кончике его члена. Она медленно обвела языком головку, а затем снова пропустила его до задней стенки горла. Ее толчки были долгими и тягучими. Драко тяжело дышал. Ее храбрость и безрассудство заставили ее не отрываясь смотреть на него. Не смотря на то, что это она стояла на коленях, она чувствовала как кружится голова от ощущения ее власти над ним. — Блядь, — выругался он. Его член пульсировал у нее во рту. Тепло разлилось по ее горлу, она чувствовала его вкус на языке — черт — ей нужен был воздух. Ей пришлось отстраниться и остатки его оргазма попали на ее шею и грудь. Он стер жидкость пальцем, на котором была печатка, и Гермиона облизала его. Взгляд Драко был настолько диким, что она с трудом выдерживала его. — Иди сюда, — он поднял ее на ноги и потянул за собой на мягкий матрас. Она ожидала черного, ну или в крайнем случае зеленого постельного белья, но оно было белое. Комната была темной, но каким-то образом казалась светлее, чем все остальные помещения в поместье. Спокойнее. Он лег рядом с ней и они переплелись в объятиях. Кожа к коже. Она вдыхала его пряный запах, пока он играл с ее сосками через кружево. Из нее вырвался легкий смешок, когда его рука добралась до края ее трусиков. Он отразил ее улыбку. — Что? — спросил он, поглаживая ее через ткань. Он явно чувствовал как сильно она его хочет, как ее тело реагирует на близость. Ее влажное тепло не могло лгать. Его глубокий гортанный рык сообщил ей о том, что он заметил. — Ничего, — ответила она, утыкаясь лицом в его грудь. — Рассказывай, — настоял он. — Просто, я никогда не могла себе представить… этого. Прикосновения Драко замедлились. Теперь он дразнил ее одним пальцем, вверх-вниз по кружеву. Она удовлетворенно выдохнула и посмотрела на прозрачную свисающую ткань балдахина. — Я провел слишком много времени во тьме, — прошептал он. Ей не нужно было слышать больше никаких объяснений. Она бы не вынесла. Она закрыла глаза, пока его настойчивые, умелые пальцы ласкали ее разгоряченную гладкую кожу. Почти обезумев от ощущений, она терлась об его руку. Гермиона укусила его за плечо. — Драко, — пробормотала она один или тысячу раз. Казалось его имя призывает какую-то древнюю магию. Теплая, сладко пахнущая бездна манила ее. Мелодичный голос звал ее по имени. А потом… Пустота. Ни света. Ни звука. Ничего.***
Я помню, какова она на вкус. Ее пролитая кровь давала силы, возможности. Некоторые считают ее низшим созданием, воображают, что она нечиста. Их ограниченные умы видят только то, что она была рождена магглами. Даже она сама не знает, что в ее жилах течет кровь Морганы Ле Фей. Но я это знаю. Я ждала ее. Я знаю ее. Она моя, так же неоспоримо, как и он. Она окружена цветами. Время пришло.
