Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

— Какого черта, Грейнджер? — яростно потребовал Драко, после того как они вопреки всем обстоятельствам благополучно вернулись в ее квартиру. У нее не было ответа. По правде говоря, он не был уверен, что существует ответ, который мог бы его успокоить. В какой вселенной Гермиона Грейнджер использует непростительное, чтобы помочь ему? Больше ничего не имело никакого смысла. Она бросилась к раковине и наполнила стакан водой — без палочки, только дрожащими руками, и выпила его залпом. Видимо, очарованная своим видом из окна, она не отрывала от него глаз, снова наполняя стакан. — Ну? — прогремел он. Она оставалось тихой и избегала его взгляда, он схватился руками за голову. Почувствовав лысину под своими пальцами, он решил, что с него достаточно гладкости. Замысловатым поворотом палочки он привел черты лица и волосы в порядок и снова надел очки. Гермиона сфокусировалась и теперь выглядела одновременно несчастной и абсолютно невозмутимой. Он направил на нее палочку, чтобы вернуть ей ее внешность. Что-то в нем расслабилось, когда ее прямые волосы утроились в объеме и стали ярко-каштановыми. Она протянула руку. — Дай мне флэшку. Драко хотелось задержать ее у себя и потребовать у Гермионы объяснений, но эта таинственная штука в его кармане была доказательством того, что они преуспели в своей миссии. Хотя он ожидал, что это будет ощущаться более…победно. Не так, будто кто-то завязал его кишки в гордиев узел. Он вложил флэшку в ее протянутую ладонь. Она быстро принялась за работу, опустившись на колени перед своим серебристым ноутбуком, ловко нажимая на кнопки и вставляя штекер в отверстие. Он сел на диван позади нее и наблюдал как она пользуется этой неподвластной ему магией. Цвета, слова и картинки были разбросаны по яркому экрану. Экран заполнили черные слова на белой странице. Скорость чтения Гермионы нарушала все нормы пространства, времени и магии, он едва за ней успевал, слова скользили по странице. Затем они исчезли, раздался щелчок и на экране появилось изображение. Она резко втянула воздух от увиденного и захлопнула крышку. — Что ты делаешь? — запротестовал он. — Не смотри, — серьезно сказала она ему. Ее прекрасные глаза умоляли. Им удалось получить дело Эрики. Когда он это понял, он старался не представлять, как выглядела девушка, лежащая сломленной под колесами автобуса. Лицо Гермионы в какой-то мере рассказало ему об этом. — Покажи, — глухо произнес он. — Нет. Я знаю, что тебе., — она запнулась. — Было не плевать на эту девушку. Тебе не нужно видеть ее такой. — Покажи сейчас же. — Нет. — Акцио… Он даже не заметил как она подняла свою палочку и отразила его попытку призыва с такой силой, что его отбросило на шаг назад. — Не надо! — прошипела она. — Ты все испортишь, как холодильник! Он обнаружил, что злится на нее. Злится из-за того, что она каким-то образом протиснулась в его жизнь и, казалось, хотела защитить его. Ему не нужно было использовать палочку, обучение на Аврора давало ему другие преимущества. Действуя быстро, он обхватил ее плечи одной рукой и крепко сжал. Свободной рукой он снова открыл компьютер. По фотографии было ясно, что Эрика покинула этот мир, истекая кровью. Вся улица была залита ею. Конечности девушки были согнуты под неестественным углом. Было видно, что маггловские медики пытались ей помочь, но судя по количеству крови — даже магия ее бы не спасла. К горлу Драко подступила желчь, но он продолжал смотреть. Он освободил Гермиону из своей железной хватки, чтобы продолжать смотреть. Смеющийся голос Эрики звучал в его голове. Вы, волшебники, всегда так смотрите на меня, когда я говорю, что сквиб. Я ничего не упускаю, я живу полной жизнью, ясно? Под фотографией были и слова, но они, казалось, не имели смысла. Просто двигались по странице как извивающиеся черви. …Умерла на месте… …она просто выскочила на дорогу. Не смотрела по сторонам… …свидетель Питер Данхилл (49), местный бродяга, который был пьян, сказал, что она назвала его «недостойным» в момент, когда вышла на дорогу… — Как думаешь, она могла бы сказать такое? — спросила Гермиона таким тоном, будто боялась задавать этот вопрос. — Могла ли Эрика назвать человека на улице «недостойным»? — Нет. — Он знал Эрику совсем недолго, но в этом Драко был уверен. Ее всю жизнь называли презренными словами, она бы не стала разбрасываться язвительными комментариями в адрес человека, испытывавшего тяжелые времена. Он не осознавал, что затих и замер, словно озеро на морозе. — Драко. Голос Гермионы был мягким и наполненным добротой. Он ненавидел это. — Драко, — снова позвала она. Он почувствовал как она подвинулась ближе. — Мне нужно идти, — объявил он. Он отвернулся, чтобы она не могла видеть слезы, наполняющие его глаза. — Прямо сейчас? — возразила она. — После всего этого? — Я… Мне нужно уйти, — снова повторил он. Он повернулся на месте и растворился в вихре аппарации. Все, что ему было необходимо — оказаться очень и очень далеко.

***

Гнилая дружба Драко с Грегори Гойлом была хороша для двух вещей. Во-первых, можно было выпить с человеком, который понимает твое прошлое, но не произносит ни слова о нем, и предпочитает, чтобы ты тоже молчал. И во-вторых, Драко всегда мог получить от него удар в конце вечера, как человек, виновный в смерти его отца и лучшего друга. Два коротких сообщения Грегу, и вот они — в темном пабе. Глядя перед собой, волшебники опрокинули целую бутылку какого-то пойла с верхней полки. Драко ковырял старые раны, полностью игнорируя свежие: кровь Эрики и Гермиона, шепчущая неотменяемое слово «Империо». Однажды он применял это заклинание. Когда ему было шестнадцать, месяцы жизни Розмерты Данблейн принадлежали ему. Думая об этом, он неизменно чувствовал себя грязным. Это не было похоже на пытки. Когда Темный Лорд требовал, чтобы он пытал кого-то, у ног его родителей обвивалась голодная змея. Одно неверное движение, и они были бы съедены, как многие другие до этого. Однако в Хогвартсе он был один. Это было частью его плана. Действовал автономно. Виновен. От пожизненного заключения в Азкабане его спас только его возраст и тот тип правосудия, который можно было купить только за межпоколенческое богатство. В его случае оно приняло форму упорной юридической команды, которая раздавала взятки направо и налево и находила в законах кучу лазеек. Грег и Драко вышли из паба в холодную ночь. Драко даже не знал, как они оказались на улице. Грег поднял свои черные глаза, покрытый щетиной подбородок и, наконец, свои тяжелые кулаки. Драко даже не потрудился блокировать, и получил удар в живот и удар коленом в челюсть. Он сплюнул кровь, и Грег ушел, засунув руки в карманы. И что теперь? Было холодно, он был пьян и все было полностью и окончательно испорчено. На продуваемой ветром улице он повернулся на месте, думая о поместье, но его сосредоточенность на месте назначения не была достаточной. Удушающее ничто разрывало его как нож, и он приземлился на колени где-то в теплом и темном месте. Он мог видеть планеты, светящиеся на потолке. Раздался крик. — Все в порядке, — ответил он. В углу комнаты вспыхнул золотой свет, и он увидел кремовые стены, ковер, Гермиону и желтые глаза. — Драко! Драко, что ты наделал? Что случилось? Ах. Честно говоря, его уже тошнило от вида крови. Кровь лилась на бледный ковер под его коленями. Крупные капли падали на ковер со стуком кап-кап-кап. Он поднял руки. Да, в этом-то и была проблема. Он больше не мог видеть свою бледную кожу из-за уродливых, глубоких ран. Кровь на его руках. На них всегда будет кровь. Жестокая, липкая боль в груди и шее говорила о еще большем количестве недостающей плоти. Она стояла перед ним, держа в ладонях его лицо. От нее пахло корицей и ответами на все вопросы, которые он задавал этой глубокой ночью. Она ругалась и говорила что-то о том, что его расщепило. Время искривилось. Ее работа палочкой была плавной и прекрасной, заклинания лились с ее выразительных губ, как песня. Он попытался прикоснуться к ней и кровь попала на ее синюю пижаму. — Прости, — пробормотал он. Ему и правда было очень-очень жаль. На мгновение стало темно. Спокойно. Кто-то позвал его. — И ты меня прости, — прошептала ему нимфа, ее голос доносился словно из ниоткуда. Она ушла, но вернулась с бутылочкой едко пахнущей жидкости, которой она нежно промокала его грудь, шею и пальцы. Было больно, но он надеялся, что она никогда не остановится. Когда ее пальцы коснулись его кольца, она на мгновение отстранилась, но затем передумала и все-таки сняла его с пальца. — Оно обжигает тебя, — с неверием произнесла она. — К этому привыкаешь, — сказал он. Его дед умер бы во второй раз, если бы узнал, что его кольцо оказалось в руках грязнокровки. Любой, кто считал ее менее достойной, заслуживал своей смерти. Как он мог верить в то, что она была недостойной? Драко хотел отдать ей печатку, этот бесполезный символ всего, чтобы она могла ее уничтожить. — Почему оно это делает? — спросила она. Он заметил, что она стояла возле него на коленях. — Приближается моя смерть, — ответил Драко. Она фыркнула. — Перестань драматизировать, — она окинула его своим теплым карамельным взглядом. — Ты отвратительно выглядишь. Она выглядела так, будто собиралась встать. И прежде чем она успела уйти от него, он схватил ее и впился в ее губы. Ее шокированный вздох позволил ему быстро преодолеть ее сопротивление и переплести их влажные языки. Несмотря на все свои усилия по его исцелению, Гермиона подняла кулак, и во второй раз за эту ночь Драко получил гневный удар в челюсть.

***

Когда он проснулся, его окутывал ее запах. Он открыл глаза и увидел снежно-белое одеяло. Низкий потолок, зачарованный так, чтобы отражать движение небесных тел. Он был один и по ощущениям, казалось, будто он проиграл битву с василиском. Спальня Грейнджер. Кровать Грейнджер. Мерлин. Он был в ее постели. А она, очевидно, нет. Он мало что помнил о прошлой ночи. Проблески и вспышки. Мускулистая фигура Грега, наклонившегося над темной стойкой в пабе, его изрезанные, кровоточащие руки. Гермиона с его кольцом в руках. Гермиона держала его лицо. Драко вылез из кровати, заметив, что на нем только боксеры. Он нашел свои очки и кольцо и снова надел их. Комната закружилась вокруг него, но ему нужно было найти ее, чтобы объяснить… Что именно объяснить? После крайне необходимого похода в туалет и брошенного через зеркало ненавидящего взгляда на самого себя, Драко обнаружил Гермиону на диване. Она вполне помещалась на нем, калачиком свернутая под лоскутным одеялом. Ее кошкоподобный зверь спал рядом с ее головой на подушке. Увидев ее, Драко замер. Он обнаружил, что ее грудь поднимается и опускается — в доказательство того, что она жива. Даже во сне, она выглядела задумчивой. А еще уязвимой. Ее глаза и глаза кота открылись одновременно и сузились в унисон так, будто они это отрепетировали. — Ты гребаный ублюдок, — сказала она, садясь. — Абсолютный кусок дерьма! — И тебе доброе утро, — он выдавил из себя легкомысленный тон, хотя понимал, что каждое сказанное ей слово — правда. — Доброе утро?! — она уже вставала. На ее крошечной синей пижаме все еще была его кровь. Несовершенный отпечаток руки под ее сердцем. — Доброе утро?! Ты ушел! Ты ушел, и я говорила тебе, что ты не можешь просто так заявляться сюда без предупреждения! А ты выпил целую пивоварню и РАСЩЕПИЛ себя в моей спальне! Ты мог умереть! Ты ВООБЩЕ представляешь, каково это — видеть тебя в таком состоянии? Он сглотнул, обнаружив, что во рту слишком сухо, чтобы что-то ответить. Она была крошечной, но в тени ее ярости это он ощущал себя маленьким. — Мы же работаем над этим вместе? — спросила она после этого ужасного момента. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать этот вопрос. — Что? — Мы партнеры в этом деле? Да или нет?! — Да, — согласие вырвалось из него само, ему даже не пришлось думать. Она быстро моргнула, словно не ожидая, что он согласится. — Тогда тебе придется мне доверять. Тебе придется со мной разговаривать и соблюдать чертовы границы! И если ты когда-нибудь снова напьешься и аппарируешь, Драко Малфой, я конфискую твою палочку! Она вопила словно банши. Все что она говорила, было правильным и справедливым, но ему все равно приходилось уговаривать себя, что это не та ситуация, которую он должен считать возбуждающей. Но ему определенно очень нравилось, когда она его отчитывала, и когда использовала его полное имя в качестве предупреждения. — Ладно, — все что он сказал и добавил: — И больше никаких непростительных проклятий. Она отпрянула от него словно обжегшись. — Хорошо. Наступила неловкая тишина, в которой она, казалось, поняла, что на нем практически нет одежды. К счастью, в этот момент между ними прошмыгнул кот и зашелся в вое, снимающем всякое сексуальное напряжение. — Оу, наверное, пора завтракать. Кофе? Он кивнул и, решив, что, вероятно, безопаснее быть одетым, превратил кусок смятого пергамента в треники. А потом просто наблюдал с дивана как она варит кофе. Диван был все еще теплым от ее мягкого, сонного тела. Партнеры. Всего лишь слово, но это чувствовалось словно яркая вспышка на небе.

***

Гермиона подала Драко завтрак, состоящий из тостов, нарезанной груши, кофе и обезболивающего зелья. Прошло довольно много времени с тех пор, как кто-то готовил ему завтрак по собственному желанию, и он некоторое время просто пялился на джем и кусочки хлеба. Пока он напивался и жалел себя, она изучала досье Эрики и делала подробные заметки. Как выяснилось файлы Авроров и полицеские досье магглов были совершенно разными, но Гермиона смогла выяснить, что на первый взгляд, все признаки указывают на то, что водитель не виноват. Он был в шоке, но успел нажать на тормоза. Некоторые свидетели говорили, что Эрика просто выскочила перед автобусом, хотя и видела, что он приближается. Но большинство говорили, что все произошло довольно быстро — она была в наушниках и просто не заметила. Бедняжка. Гермиона подчеркнула слово «недостойный». От этого у него по спине побежали мурашки. — Конечно же, они не проводят тест на магический след, — объяснила Гермиона, как будто он был идиотом, а не бывшим Аврором. Он не огрызнулся как обычно, только из-за своего идиотского поведения прошлым вечером. — Было вскрытие… И они обнаружили…неопознанный препарат в ее организме. Я вот думаю, может это зелье? У них могли остаться образцы, и вся ее одежда была сохранена в качестве доказательств… Он ничего не ответил, потому что любое его участие в этом разговоре могло закончиться очередным обсуждением «визита» в полицеский участок. Ему понадобится как минимум еще несколько дней и множество гарантий от нее, прежде чем он снова подумает о возможности еще одного обыска в полицеском участке. Если это вообще можно назвать обыском. Во внезапной тишине он обнаружил, что она пялится на его торс. Глубокие порезы на его шее и груди уже затянулись. Но остались шрамы, которые уже никогда не заживут. Она очевидно разглядывала его, он не пытался ничего скрывать за чарами гламура. Их глаза встретились. — Болит? — мягко спросила она. — Я в порядке, — любая боль была приглушена двойной дозой обезболивающего зелья. Он провел пальцами по губам, пытаясь скрыть свой дискомфорт. Она тут же вернулась к обсуждаемой теме, но следующее предложение произнесла с осторожностью. Она прикусила губу. — Есть кое-что еще. Это не предвещало ничего хорошего. Она взяла свой компьютер и снова защелкала клавишами. В следующий момент он уже видел Эрику, стоящую на тротуаре. Все вокруг хаотично двигалось. Но вот она, эти коротко подстриженные светлые волосы, винтажная кожаная куртка и… Гермиона приблизила изображение, увеличив его. Оно стало немного размытым, но невозможно было ошибиться. Глаза Эрики, светлые и яркие при жизни…были черными. Эрика сошла с тротуара и… Гермиона закрыла ноутбук с решительным щелчком. — Что это за хрень? Это было прямо перед ее смертью? — Да, осталась запись. Мерлин. - Ее глаза… — Да. Это может быть просто качество записи, но я так не думаю. — Что это могло быть? — Я… не знаю, — на мгновение она замолчала. — Думаю, нам нужно забрать ее одежду. Если мы сможем. Он выдохнул. — Я надеялся, ты этого не скажешь. — Я не вижу другого выхода. Я знаю, как проводить тесты на магические следы, которые проводят сотрудники Аврората. — Ага. Конечно, она знала. — И еще я хочу поговорить о Кормаке. — МакЛаггене? — спросил он с отвращением. — Да. — И это абсолютно необходимо? Этот человек был полным придурком. Просто не укладывалось в голове, как он умудрялся лизать такое количество задниц, не высовывая языка из своей собственной. — Да. Он встречался с Асторией и Пэнси. — Я тоже. Гермиона закатила глаза. — Да, это очень подозрительно. Давай еще допросим тебя. Слушай, — она вдохнула. — Кормак, ну…достаточно просто сказать, что у меня есть пара собственных мыслей об этом человеке. Драко выглядел заинтригованным. — Что за мысли? Гермиона колебалась. — Неважно. Думаю, я смогу подобраться к нему и напоить его сывороткой правды. Если у тебя еще она осталась. — Если…чисто гипотетически, она все еще у меня есть… Как именно ты собираешься подобраться к нему? У него было ужасное подозрение, и хотя он не имел на это никакого права — оно разбудило волков в его груди. Гермиона вздохнула. — Поверь мне. Мне даже не придется сильно стараться.