Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

В списке самых невероятных событий, которые могут произойти, разговор с Драко Малфоем о соблюдении границ стоял на первом месте. Гермионе не потребовалось долго раздумывать над обещанием больше не использовать заклинание Империус. Даже мысль об этом заставляла ее хотеть хорошенько отскоблить свою кожу мочалкой. Гермиона сообщила Драко, который, по-видимому, решил, что носить рубашки в ее квартире необязательно, что ей нужно немного пространства на день или два. Пространство ей было необходимо для планирования ее похода к Кормаку — «Операция Роковое влечение-2». Она не делилась этим названием с Драко, и не хотела, чтобы он принимал какое-то участие в планировании. Особенно, вспоминая их флирт и, боже — свидание на маяке и драконов…ночь в его постели. Сейчас все было совсем по-другому. Кормак МакЛагген был презренным, развратным флоббер-червем. Хотя нет, это прозвище оскорбляло бы флоббер-червей. Они хотя бы были полезны в магозоологической экосистеме. Кормак был ужасен в Хогвартсе, но с возрастом и ростом его влияния (наряду, к сожалению, с его привлекательной внешностью), он стал зарываться, как это часто бывает с мужчинами, подобными ему. Его воздушные поцелуи на балах сопровождались легкими прикосновениями, которые он с легкостью мог бы выдать за случайные, если бы Гермиона осмелилась обвинить его. Во время своих перемещений по залам, Гермиона слышала шепот — ведьмы обменивались между собой предупреждениями, ничего прямого. Только «не позволяй ему оставаться с тобой наедине» или «его семья знает, как подчищать за собой хвосты». Она без труда поверила в это. Однажды, когда она слишком много выпила и уже ждала камин, Кормак запечатал его и сунул руку ей под юбку. Так что, нет. Это совсем не будет похоже на флирт и поддразнивания, которые были у нее с Драко. И что-то подсказывало ей, что ему это совсем не понравится. Было и еще кое-что, что подталкивало Гермиону в направлении МакЛаггена. Что-то, от чего было так просто отмахнуться и забыть, что казалось совсем несущественным перед лицом «смерти»… Той ночью, перед тем как первый раз отправиться в поместье, в ту самую ночь, когда она хотела Драко так сильно, что едва могла дышать…перед всем этим безумием она мельком видела Кормака под светящейся вывеской пивного бара позади Флориана Фортескью. Она была там с абсолютно вымотанной Джинни («Я не могу нормально спать, но как только мне удается выкроить хотя бы пять минут, я срочно должна вставать и идти писать»). Гермиона потягивала тогда кружку сливочного пива вместо вина или огневиски, которых ей действительно хотелось. Кормак прошел мимо их столика, подмигнув. Джинни, еще более вспыльчивая, чем обычно, держала палочку наготове под столом, словно ей только нужен был повод. Мог ли Кормак подлить ей Амортенцию? Это было рискованно и в этой теории были зияющие дыры. Например то, что весь опьяняющий эффект оказался направлен на Драко. Если бы тем, кто дал ей дозу был Кормак, он, вероятно, добавил бы в зелье свои собственные волосы. (Одной мысли об этом было достаточно, чтобы она почувствовала тошноту, подкатывающую к горлу). Но, возможно, ее аллергия изменила свойства зелья. Это было еще одно направление для исследований, которые бы она хотела провести. В какой-то момент ей, вероятно, придется вернуться к работе. На самом деле, она не нуждалась в галлеонах, но просто исчезать было бы дурным тоном. Возможно, если бы она нарисовала прототип каких-нибудь зачарованных пушистых наручников, которые бы открывались только после предписанного количества оргазмов, Джордж бы отвлекся на несколько дней. Да. Она так и сделает. Драко не выглядел довольным тем, что его отсылают, но он ходил по очень тонкому льду с того момента, как ввалился в ее чертову спальню. И знал это. — Думаю, у меня есть идея как заполучить одежду Эрики, — сказал он, натягивая темные брюки, все еще заляпанные кровью. Ее возбужденный интерес было невозможно скрыть. — Это…сложно. Если все получится, я объясню, когда встретимся в следующий раз. Она осталась на безопасном расстоянии за кухонным островом и помахала ему на прощание. Ей нужно было расстояние и физический барьер из нескольких предметов мебели, чтобы твердо стоять на ногах. Все еще без рубашки, он уставился на нее своими серыми глазами, а затем аппарировал. Живоглот мяукнул на то место, где только что стоял Драко и забрался на освободившееся кресло. — Я знаю, — сказала Гермиона своему мудрому коту. Он моргнул. — Я знаю. Коты не могли закатывать глаза, но Гермиона могла поклясться, что Живоглот раздраженно возвел глаза к потолку.

***

Учитывая, что она получила новость о рождении ребенка Гарри и Джинни прямо в маггловском полицейском участке, ей потребовалось некоторое количество времени, чтобы осознать это. Гарри стал отцом. Джинни стала матерью. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что это сразу не возглавило список ее приоритетов, но…мягко говоря, она была немного отвлечена. Она переоделась в повседневную одежду и сделала глубокие успокаивающие вздохи, необходимые каждому латентному интроверту перед тем, как войти в хаос Норы. В теории гнездо Молли и Артура опустело, поскольку никто из их детей чисто технически больше не жил с ними. Но на практике к Норе приросло целое крыло, необходимое, чтобы вместить растущее число внуков, которые постоянно гостили в этом кривом, уютном доме. Хотя она аппарировала перед входной дверью, запах свежего хлеба и шипящих сосисок моментально ударил в нос. Внутри послышались тяжелые шаги, и прежде чем она успела схватиться за ручку, входная дверь распахнулась и на пороге появился Рон, державший на руках своего племенника Фредди и улыбающийся во весь рот. — Привет, незнакомка, — сказал он, заключая ее в теплые объятия свободной рукой. Он стал более мускулистым с их последней встречи, но пах все так же знакомо и уютно. — Привет, Рон, — пробормотала она ему куда-то в плечо. Она была так рада, что он все еще ее друг. Все могло бы сложиться иначе. Он втащил ее внутрь, в море рыжих волос и объятий. Джинни сидела на диване и выглядела до странного безмятежной, учитывая обстоятельства. В ее руках был небольшой сверток, похожий на вязаное буррито с клочком ярко-рыжих волос. Гермиона обняла сияющего Гарри и вложила ему в руки тяжелый сверток. — Книги? — догадался он. Много книг. И маггловских и магических. — У меня уже сложился определенный бренд, который я должна поддерживать как тетя. Они пили чай с булочками. Чарли приехал со своим парнем Флорином. Гермиона даже не знала до этого, что он маггл, но он казался абсолютно расслабленным в этом настолько откровенно волшебном британском доме. Флорин подмигнул Гермионе, когда заметил, что та на него пристально смотрит. Гермиона не поняла как это случилось, но вскоре она обнаружила, что прижимает к груди спящего младенца. Она видела новорожденных раньше, но до этого момента считала их похожими на картофель. Но это была дочь Гарри и Джинни. Возможно, она была предвзята, но это была прекрасная, хрупкая девочка, и пахло от нее, как от свежеиспеченной сахарной булочки. Гермиона почувствовала очень странный толчок где-то в области таза. Ее мысли сбились и переключились на размышления о том, как в младенчестве выглядел Драко. Она быстро передала Лили Джинни, не зная как относиться к своим ощущениям и мыслям. Все это время Гермиона старалась не думать о странной дихотомии: она обнимала невинного ребенка, которого могла бы полюбить и в то же время, была настолько подлой, чтобы наложить на человека непростительное заклятие. И все это в течение одной недели. — Она прекрасна, — сказала Гермиона Джинни, чувствуя себя потерянной.

***

Два дня спустя у Гермионы появился план. Спустя еще два дня она будет готова привести его в действие. Драко безусловно подчинился ее просьбе дать ей пространство. Она загнала мысли о нем в дальний уголок сознания и огородила его веревками. Когда веревки перестали их удерживать, и он со своим голым торсом снова и снова всплывал в ее голове, она огородила эти образы мысленной колючей проволокой. Она думала рассказать Падме о своем плане, но решила, что если что, то лучше вместо разрешения, она просто попросит прощения. Она сомневалась, что даже Падма одобрит использование заклинания Империус на магглах. Должен был состояться гала. К счастью, (или к сожалению, в зависимости от того, какую цель преследовать), где были приемы, там и оказывался Кормак. Она рассматривала в зеркале выбранное ею полупрозрачное шелковое платье, слегка поправляя его кое-где с помощью магии. Платье было цвета свечного дыма с глубоким вырезом, облегало ее в тех местах, где нужно, а в остальном было струящимся как вода. Волосы Гермиона собрала в искусный, но небрежный высокий пучок. Она защелкнула черный клатч. В нем лежали ее палочка, хрустящая красная карточка с приглашением на сегодняшний вечер, две маленькие гладкие синие сферы, блокнот, ручка и небольшой флакончик прозрачного зелья. Зелье сегодня утром было доставлено из поместья Малфоя чрезмерно ласковым филином. Он так же доставил коробку нежнейшего французского печенья. Она уже почти и забыла, что Драко…печет. Это просто никак не совмещалось со всеми остальными чертами его характера. Непостоянный, склонный к саморазрушению, практически алкоголик…и такой превосходный пекарь? Она покачала головой, глядя на нежнейшую выпечку. Под недовольным взглядом Живоглота Гермиона разделила с филином печенье (невероятно легкое и восхитительное) и отправила птицу восвояси. В гостиной раздался громкий треск. Конечно же. Гермиона закрыла глаза и откинула голову назад, точно зная, что произойдет в следующие несколько минут: Драко увидит ее, поймет, что она задумала, и решит идти с ней. Она будет сопротивляться, но его ничего не остановит. Она не торопилась выходить из комнаты, еще раз осматривая свое отражение в зеркале. Драко пил вино на кухне. Живоглот сидел на островке и ел что-то похожее на отборное сашими из блюдца. — У него чувствительное пищеварение, — сказала Гермиона вместо приветствия. Драко оглядел ее с ног до головы и произнес: — Это лучший тунец, которого можно купить за галлеоны. Все с ним будет в порядке. — Ты не можешь купить его любовь. Она взяла вино, которое Драко оставил на столе, и отпила немного пряного красного. Очевидно, он принес его с собой, как часть своих планов на вечер. — Это мы еще посмотрим, — протянул он. — Идешь куда-то? — Прогуляться. — Конечно. Ей одновременно нравилось, и она ненавидела то, как он на нее смотрит. Она надевала это платье во второй и последний раз. Глубокий вырез красиво подчеркивал грудь, открывая ее теплую кожу и россыпь веснушек. С таким же успехом она могла бы установить неоновую вывеску «Мои соски здесь». Но что ж, Кормак был очень примитивным мужчиной. — Прекрати пялиться, — предупредила она, хотя вовсе была не против. — Я знаю, что ты собираешься сделать. Я пойду с тобой. Даже быстрее, чем она ожидала. — Нет, — сказала она. — Гала, верно? Открытие какой-то художественной галереи? Она не ответила, и он аппарировал, прихватив с собой бокал вина. Драко вернулся в мгновение ока в идеально сшитом костюме — каждая пуговица и каждый шов были темнейшего оттенка черного. Он выглядел сказочно и пах кедром. Сосредоточься. — Ты вообще приглашен? Драко цокнул на нее. — Меня всегда приглашают, Грейнджер, я просто не хожу. В честь чего этот? Это был сбор средств для магического крыла Британского музея. Британский волшебный мир оказался таким же искусным в грабежах, как и его маггловский аналог, и столь же неохотно возвращал свои «сокровища». Поэтому Гермиона не была в восторге от этого празднества, но присутствовать было, как и всегда, необходимо. — Музей. Видимо, им нужно больше денег, чтобы продолжать грабить. Или, может быть, чтобы оправдаться по судебным искам, возникшим после предыдущих краж. — Восторг. Обязательно скажи это как можно громче, когда будешь разговаривать с гостями. Можешь еще сказать, что они все фанатики. Он протянул ей руку. — Мы не можем пойти вдвоем. Нас не должны видеть вместе. — Ах да, точно. Он нахмурился, а затем спросил притворно веселым голосом, хотя он, скорее, был пугающим: — Что, снова сыворотка правды на пальцах? Она моргнула словно он ее ударил. Хочу заставить тебя кричать. — Я еще не решила. И это не твое дело. — Посмотрим, — мрачно сказал он и аппарировал. Гермиона осушила полтора бокала вина, которое, наверняка стоило столько же сколько ее месячная аренда, и полтора флакона успокаивающей настойки прежде чем последовала за ним. Ведьмы (это всегда были ведьмы, кроме тех случаев, когда Теодор Нотт был вдохновлен тематикой) в комитете по оформлению музея превзошли самих себя. Все сверкало морозной белизной и серебром. Зачарованный серебряный дождь непрерывно падал с высокого потолка, исчезая, прежде чем успевал кого-либо коснуться. Между парящими словно облака цветочными композициями, порхали бабочки. Гости переговаривались друг с другом возле экспонатов, либо танцевали под аккомпанемент струнного квартета. Все выглядело очень торжественно. Гермиона легко нашла Драко в толпе. Он разговаривал с ведьмой. Обладательницей стройной, изящной спины и темных волнистых волос. Словно он только этого и ждал, он поймал взгляд Гермионы, вскинул бровь и приподнял бокал. Это можно было бы посчитать приветствием, но Гермиона знала чем это было на самом деле. Вызовом. Слухи о том, что он кого-то убил, похоже совсем не охладили интереса ведьмы к нему. На самом деле, Гермиона вообще не заметила, чтобы хоть кто-то смотрел на Драко с осуждением. Беглый осмотр толпы показал, что она почти никого здесь не знает, а тех, с кем ей хотелось разговаривать — было и того меньше. Ее и Гарри часто приглашали на подобные мероприятия… Рон слишком часто ставил под сомнение устои волшебного общества, так что в последнее время в списки гостей его включали редко, чему он был несказанно рад. Но Гарри, конечно же, наслаждался адским блаженством первых дней отцовства, а Рон, вероятно, уже вернулся в леса Латвии. Гермиона взяла бокал шампанского с подноса, который держал над головой чопорно одетый домовой эльф (какой вообще сейчас год?), и двинулась дальше, вливаясь в нарядную толпу. Она практически не двигалась, пока какой-то волшебник громко рассказывал ей о том, что недавно купил элитную недвижимость рядом с Косым переулком — видимо, пришла пора модернизировать главную улицу волшебников. Она сделала вид, что хлопает после длинной речи директора музея об истории, традициях и наследии. Она оглядела экспозицию красочных египетских амулетов, наделенных мощными защитными чарами. Амулетов, которые она точно знала, Министерство Магии Египта неоднократно запрашивало обратно. Она выпила два бокала шампанского и жаждала выпить еще шесть или семь. От фальшивой улыбки уже болела челюсть. Гудящая толпа поглотила ее, и она вежливо моргала, разглядывая коллекцию метел разных эпох, когда почувствовала сзади присутствие волшебника, проносившегося мимо. Его рука скользнула по ее пояснице. Ее нос заполнил запах шампанского и древесины, и ей не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что это Драко. Она боролась с разрушительным, контрпродуктивным желанием прижаться к нему. — Слева от тебя, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Он на тебя смотрит. И исчез, растворившись в толпе, словно он просто проходил мимо. Словно Гермиона была той самой девочкой, которая не нравилась ему в школе, недостойной даже внимания. Гермиона ждала. Посмотрела направо, затем налево. И, конечно же, Кормак стоял и в открытую оценивающе ее оглядывал. Восприняв зрительный контакт как приглашение, он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать в щеки. Он задержал свои губы на ней слишком долго, и прижался слишком близко. Рука Драко на ее спине была желанным гостем, его рука — незванным взломщиком. — Гермиона, — он важно протянул ее имя. — Где ты пряталась? Во всех местах, в которые ты не ходишь. — Привет, Кормак, — с придыханием сказала она, намекая ему, что выпила больше, чем на самом деле. — Моя семья пожертвовала несколько этих метел, знаешь? Видишь старый «Регал»? 1949 года, в идеальном состоянии, настоящая красавица. Гермиона издала соответствующий ее впечатлениям звук и обнаружила, что с ней снова громко разговаривают и ведут на непрошенную экскурсию по экспонатам. Он подлил ей шампанского и часто прикасался. Она чувствовала, что кожа в местах его прикосновений будто покрывается слизью. Она кивала и улыбалась. Экскурсия, видимо, была нужна для того, чтобы МакЛагген мог рассказать ей обо всех артефактах, которые он и его семья пожертвовали музею. Разумеется, он тоже был захватчиком — потомком древнего рода. Гермиона изо всех сил сдерживалась, стараясь не искать глазами Драко. Но каким-то образом, она знала, что он где-то рядом. Это создавало у нее ощущение, что и она тоже является экспонатом. Женский идол лжи и соблазнения (и разрушения). Время шло. На них дождем лилось серебро. Гермиона танцевала с Кормаком. Если бы в мире существовала хоть капля справедливости, его обе ноги были бы левыми, но он с изяществом кружил ее по танцполу. От него пахло так, будто он искупался в бочке с одеколоном. Под фальшивым энтузиазмом в ее голове щелкали шестеренки. Как ей лучше всего напоить его сывороткой правды? Несмотря на клевету, которую возвел на нее Драко, она не позволит Кормаку ничего слизывать со своих пальцев. Ей нужно остаться с ним наедине. — Думаю, мне нужно присесть, — сказала она с хриплым придыханием. Он кивнул на уединенные места под одной из цветочных композиций, как она и надеялась. Место было в отдалении ото всех гостей. Подойдет идеально. Гермиона продумывала сложные, запутанные планы, как подлить зелье в его стакан, но когда они сели, Кормак поставил свое шампанское прямо рядом с ней, одновременно вторгаясь в ее личное пространство, так что она моментально поняла, что имеет дело совсем не с Аврором. Она имела дело с мужчиной, который даже не понимал, что женщина, за которой он так охотится, ненавидит все его существо — от макушки до сапог из драконьей кожи. — Это что Министр Магии? — громко спросила Гермиона. Так просто, что даже неловко. Кормак не просто повернул голову, он отвернулся всем телом. Гермиона добавила две капли зелья в его напиток и спрятала бутылку обратно в сумку. — Не вижу его. — Должно быть, я ошиблась. Он повернулся к ней, и она подняла бокал. — Твое здоровье, — сказала она. Он последовал ее примеру и их бокалы весело звякнули. Это реально настолько просто? Огромная ладонь Кормака скользнула по ее бедру пока она делала глоток. Он замер, ощупывая ее плоть под шелком платья. Гермиона затаила дыхание. Она пыталась сдержаться и не плюнуть ему в лицо, но он, вероятно, думал, что она наслаждается его компанией и ласками. Наконец-то, к ее радости, он выпил. Через несколько секунд его взгляд затуманился, но он все еще продолжал гладить ее бедро. — Я всегда думал, что ты фригидная, — сказал он деревянным голосом. Казалось, он не замечал, что что-то не так. — Так и есть, — твердо заявила Гермиона. — Ты знал сквиба по имени Эрика Девайн? — Нет. А если бы и знал, то никому бы об этом не рассказывал. Они годятся только для секса и ничего больше. Прямо как магглы. Фу. Но звучало как правда. Превосходство чистокровных жило и процветало, и ему не нужно было маскироваться ничем, кроме роскоши. — Ты знал Асторию Гринграсс? — Да. Думал жениться на ней, но она перешла грань между сексуальным безумием, и просто поехала головой. Гермиона не знала Асторию, но ей захотелось ее защитить. — Ты знал Пэнси Паркинсон? — Да. Я тогда слишком много выпил и у меня ничего не получилось, даже с зельем. Она после этого даже не смотрела на меня. Стерва. — Ты как-то причастен к их смертям? — Нет, — он моргнул. — Для чего они мне мертвыми? — Ну я слышала, что ты не возражаешь, когда девушки без сознания, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Не моя вина, что Мина не следит за тем, сколько пьет. Она была готова, прежде чем отключилась. Она была без ума от меня. Гермиона откинулась назад, чувствуя себя правой и одновременно испытывая отвращение. Имя Мины было ей незнакомо. И все же. — Ты знаешь, что я считаю тебя абсолютно отвратительным? — Нет. Но я очень хочу узнать насколько ты мокрая под этим шелком. Хотя она определенно не была возбуждена, рука Кормака скользнула выше, и Гермиона уже собиралась схватить его за запястье, когда к ним за столом присоединился третий. Руку Кормака оттянул невидимый наручник, который казался одновременно тугим и горячим. — Ау! — Кормак прижал запястье к груди, когда его отпустили. — А, это ты. — Я, — сказал Драко. Он выглядел спокойным, но Гермиона видела ярость в его серых глазах и сжатой челюсти. — Я слышал, ты — убийца. Драко наклонился через стол, его голос звучал тихо и угрожающе. — Тогда поверь мне, когда я скажу, что любая твоя часть, которая коснется Грейнджер будет навсегда отделена от твоего никчемного тела. — Мне кажется, что ведьмы, которые меняют себя, чтобы получить такие сиськи, просто напрашиваются. В том как Драко использовал удушающее заклинание, которое вызвало у МакЛаггена резкий рвотный позыв, была милая ирония. — Драко. Стой, — прошептала Гермиона, кладя руку на его палочку. Она быстро огляделась. Казалось, Драко наложил на них дезиллюминационные чары и подвинул ближе парящие цветы, чтобы еще больше скрыть их. Драко не остановился. — Драко. Он немного смягчился, и Кормак закашлялся, с трудом переводя дыхание, когда давление на его трахею ослабло. — Кажется, у тебя появился защитник, Грейнджер, — прохрипел он. — Мне не нужен защитник, — Гермиона выхватила палочку и набросила на них свою сеть. Чтобы ничего из того, что произойдет дальше, нельзя было отследить. — Конфундо! — заклятие ударило Кормака между глаз. — Лэнглок. Тенакс. Сейчас он был безмолвен, растерян и прикован к стулу. Гермиона поспешно расстегнула сумочку и быстро вытащила блокнот, ручку и две сферы. Драко открыл рот, чтобы задать вопрос, но Гермиона сердито шикнула. Она уже слышала его вопрос в своей голове — он хотел знать о синих шарах. Но она не приглашала его с собой, и сейчас ей не требовалось его участие или мнение. Тем не менее, она позволила ему читать через свое плечо, пока писала записку. Ее резкий, наклонный почерк отражал решимость. Кормак, Это синхростоун. Записывающее устройство моего собственного изобретения. У нас состоялся приятный разговор на приеме, и если ты дважды ударишь палочкой по камню, ты сможешь услышать его сам. Не переживай, у меня тоже есть запись нашей беседы. Я буду бережно ее хранить. Тебе стоит отправиться в маггловскую библиотеку и провести целую неделю, изучая тонкости согласия. А также тебе нужно взять половину галлеонов из твоего хранилища и сделать анонимное пожертвование убежищу для ведьм в Суррее. С этого дня, если ты когда-либо подумаешь прикоснуться к женщине — маггле или ведьме, без ее восторженного согласия, вместо этого тебе придется несколько раз ударить себя по лицу. Думаю, пяти или шести ударов будет достаточно. Если я узнаю, что ты не подчинился, я передам эту запись в Аврорат. Буду держать руку на пульсе. Г. Гермиона сложила записку и постучала по ней палочкой, чтобы прочесть ее мог только Кормак. Она положила ее вместе с одним из шаров в его нагрудный карман, пока он щурился, глядя на нее, словно на солнце. Она отменила заклинание, связывающее его язык и применила последнее: — Обливейт! Она стерла из его головы весь сегодняшний вечер и наполнила его голову ложными воспоминаниями, чтобы скрыть то, что она сделала. — Кормак, ты слишком пьян, чтобы остаться, — серьезно сказала она. — Ты только что вежливо извинился и сказал, что сразу отправишься домой. Спасибо за разговор, пусть и такой короткий. Ты был очень вежлив, жаль, что ты находишь меня скучной. И фригидной, конечно же. Кормак часто моргал и кивал как зомби. Он встал, вежливо и растерянно помахал Драко и Гермионе, и направился к зоне аппарации. Драко смотрел ему вслед с явным отвращением. — Это было довольно жутко. — Тихо там, на задней парте, — рявкнула она. — Пошли, — Гермиона не хотела ввязываться в спор, который она была уверена, что разгорится, если они продолжат. — Мы уходим отсюда немедленно. Он повел ее за собой сквозь толпу, которая расступалась перед ним. Когда они добрались до зоны аппарации, Кормак уже ушел, и Драко за талию притянул ее к себе. — Не спорь, — прошептал он ей в волосы. Она и не собиралась. В этот момент, ей было абсолютно наплевать, кто может их увидеть. Ни одна из ее мыслей не была фригидной. Драко повернулся на месте, и они появились в теплых тенях уже знакомой комнаты. Высокой, полной бесчисленных книг на полках, змеящихся по стенам. Люстра не горела, но огромный камин заливал помещение волнистым оранжевым и золотым светом. — Он их не убивал, — выпалила Гермиона, когда произошедшее осело вокруг них, как недавно потревоженная пыль. Сделав глубокий вдох, Драко провел рукой по волосам. Затем начал мерять шагами комнату. Беспорядочными, широкими шагами взад-вперед прямо перед ней. Здесь жарко? Определенно жарко. Гермиона почувствовала бешеный прилив крови к лицу и обнаженной груди. — В чем дело? — спросила она. Его хождения вызывали у нее тревогу. — Черт. — Он снова запустил руку в волосы и покачал головой. — Нет, тебе это не понравится. — Выкладывай. — Он не должен был тебя трогать. — Ну это было практически неизбежно, — спокойно ответила она. — Я это пережила. — А еще у него есть запись, доказывающая, что ты использовала контролируемое вещество, чтобы получить ответы. Еще один билет в Азкабан! — его голос становился все громче. Еще чуть-чуть и он будет кричать. Казалось, он пытался вести разумный разговор, но его гнев брал над ним верх. — Я с радостью отправлюсь в Азкабан, если это будет значить, что этот мерзавец никогда больше не прикоснется к другой женщине! Это была правда, с долей бравады от человека, который никогда не сидел в камере, запертый в собственных мыслях на целую вечность. — И ты считаешь, что все по-честному? — в его голосе сквозило неодобрение. Как будто он имел какое-то право голоса в этой ситуации. — Оставь уже это, Драко. Все кончено. Он этого не делал. Между ними повисла острая тишина и то, что Драко так долго пытался сдерживать, дало трещину. Примерно в двух метрах справа от Гермионы находилась бело-розовая цветочная композиция, выше нее ростом, водопадом ниспадающая с постамента. Магия пронеслась в воздухе и с тихим пуф, цветы разлетелись от небольшого взрыва. Лепестки осыпались на них, и комната наполнилась нежным ароматом роз. Глаза Драко за очками расширились от удивления. Лепестки роз запутались в его волосах. У него случился стихийный всплеск магии? — Черт. Грейнджер, я… Я прошу прощения. — Он выглядел смущенным. Стихийные выбросы магии, конечно, могут случиться с каждым, но в основном, это удел капризных детей и перевозбужденных подростков. Сердце Гермионы колотилось в груди, что-то нестабильное, пьянящее нарастало в ней, когда она смотрела на Драко. Поморгав, словно он пытался прояснить зрение, и несколько раз открыв и закрыв рот, словно пытаясь объясниться, Драко поднял палочку и подошел ближе к ней. — Он прикасался к тебе, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Он взмахнул палочкой, и книги полетели с полок за его спиной, взорвавшись снежным вихрем разорванных страниц. На этот раз это не было случайным колдовством. Она видела безжалостного Аврора в линиях его тела и чертах лица. — Прекрати! — взрыв напугал ее. Много лет назад такое бы повергло ее в панику, сейчас — ей было жарко, она задыхалась. Она задала пугающий вопрос. — Почему тебя вообще это волнует? — ее голос был хриплым, дыхание вплеталось в него словно кружево. Он прижал пальцы к губам, как будто сдерживал то, что хотел сказать. Она не хотела произносить этого вслух, но интуиция подсказывала ей, что Драко ревнует. Собственник. Она не станет предполагать этого вслух, потому что даже малейшая вероятность ее неправоты грозила опасностью. — Я ухожу, — решила Гермиона, зная, что он ее остановит. Желая, чтобы он это сделал, бросая вызов. — Не надо. Она проигнорировала его и направилась к дверям библиотеки. Он преградил ей путь. — Не уходи, — повторил он, его голос был больше похож на рычание. — Чего ты хочешь? — она чувствовала себя на пределе. Теряла контроль. Она была готова поднять палочку и направить ее в его чертово сердце. — Могу сказать тебе, чего я не хочу — видеть, как эта скользкая пародия на мужчину сует свои руки тебе под платье, — прорычал он. — Почему? — Я вообще не хочу, чтобы к тебе прикасался любой мужчина. — Почему? Я тебе не принадлежу. — Пока нет. Но это практически неизбежно, — бросил он ей ее же слова. Он ожидал ее отбрасывающих чар и с легкостью отклонил их. Но вместо того, чтобы атаковать в ответ, он просто поймал ее запястье в тот же наручник, который использовал на Кормаке, и притянул к себе. Ни один из них не мог винить алкоголь в этом столкновении. Гермиона и сама не могла понять источник той ярости, которая заставляла ее впиваться ногтями ему в грудь, игнорируя любые попытки голоса разума заставить ее сбавить обороты. Она сдалась. Он облизал ее приоткрытые губы, и она приняла это приглашение к поцелую. Поцелуй был больше похож на сражение, они толкали друга друга, наступали, тянули. Они все еще держали в руках палочки: он — в левой руке, она — в правой. Ярко-розовые искры вылетели из палочки из виноградной лозы, заставив их в шоке отпрянуть друг от друга. — Ты только что… Еще один случайный всплеск магии. Гермиона не испытывала ничего подобного с тех пор как ей было десять. Она задыхалась, как после долгого бега, но притянула его к себе за лацканы пиджака. Это было блаженство. Полнейший хаос. Он запустил руки в ее волосы и теперь вытаскивал из прически шпильки, они со стуком сыпались на пол. Распустив ее волосы, он намотал их кулак. Драко потянул за них, запрокидывая ее голову, и нежно провел палочкой от впадинки на ее шее до кончика подбородка. Он спрятал палочку в карман и провел рукой по обнаженной коже ее декольте, выше и выше, пока не обхватил горло. — Ты моя, — прошептал он, и она чувствовала как каждое слово проникает в нее, и словно семя, укореняется в ее теле. Моя. Моя. Моя. Она бросила ему вызов одним взглядом, его зрачки расширились, почти затмевая серебро. Ее палочка упиралась ему в живот, но вместо того, чтобы отстраниться, она крепче прижалась к нему. Растеклась по нему, как шелк ее платья по телу. Она все еще ощущала густой и неумолимый жар. Чувствовала влагу между бедер. — Покажи мне, — выдохнула она. — Покажи свой язычок. Она подчинилась, даже не раздумывая. Драко криво ухмыльнулся и наклонился, глубоко вбирая ее язык в свой нежный рот. Он проглотил ее стон и зашипел, когда ее рука скользнула ему под рубашку — ногти, впившиеся в его кожу, оказались длиннее и острее, чем он ожидал. Драко крепче сжал ее горло. Раздалось громкое и театральное покашливание. — Серьезно? В библиотеке? — прозвучал резкий голос, словно ножом по стеклу. — Фу, вы оба такие предсказуемые. Они отскочили друг от друга, и Гермиона резко обернулась и закричала при виде равнодушного призрака Пэнси Паркинсон.

***

Так легко проскользнуть… Я чувствую зов крови, но мне нужно больше. В конце концов, мое желание — это их желание. Теперь он видит это. Я заставила его увидеть. Он должен получить ее. И они поддадутся этой жажде. В конце концов, мы — это наши желания. Они сталкиваются зубами, их языки переплетаются. Моя воля будет исполнена.