Глава 18.
19 июля 2025 г., 08:08
Как оказалось, желание надавать по морде самодовольному волшебнику было невероятно мощным мотиватором для Пэнси Паркинсон.
В школе она никогда не была отличницей. Иногда, Хогвартс был просто ее личной игровой площадкой. Иногда, она представляла, как делает ходы на шахматной доске. Она всегда играла в долгую, продумывая стратегию, и зная, на какие жертвы нужно пойти. Она преуспевала в заклинаниях, когда ее что-то интересовало, а трансфигурация мягких материалов давалась ей проще простого — портняжное дело Пэнси стало легендой в женском общежитии Слизерина. Что ж, до всего остального ей просто не было дела.
Однако, после всего нескольких месяцев в облике призрака, Пэнси удивилась насколько быстро она усвоила правила — некоторые были нерушимыми, некоторые — просто советами, ценность которых она признавала, но тут же делала по-своему.
Например, ей очень нравилось приходить домой к друзьям. Милли занялась кулачным боем, а Блейза, казалось, забавляло ее присутствие, хотя он очень редко носил одежду. Тео рассказывал ей о своих сложных планах вернуть Оливера Вуда (если вкратце: просто купить его команду по квиддичу и безжалостно домогаться), а вот Дафну она избегала, потому что у нее были грустные глаза, и они напоминали друг другу о тех вещах, которые лучше скрыть от посторонних.
Обычно, призраки обитали в местах своей смерти (нет, ей вовсе не хотелось проводить целую вечность под взглядами семейства Паркинсон). Или выбирали какое-нибудь магическое место (что-то там про лей-линии) и селились там. Отсюда такое количество призраков в Хогвартсе. Некоторые, конечно, умерли в школе, как Плакса Миртл.
У Пэнси не было ничего общего с чертовой Миртл Уоррен, но у нее были дела в Хогвартсе.
Одно из открытий, которое ее порадовало, было то, что призраки могут аппарировать. Ну, или, по крайней мере, она могла. Это было совсем не похоже на привычное вращение с соблюдением правил трех «Н», как учили в Хогвартсе. Все, о чем она могла думать на этих уроках, были члены-члены-члены (в основном член Драко, сейчас ей было от этого неловко). Как бы то ни было, призраки проявлялись медленнее. Странно. Она сосредоточилась на цели и медленно растворилась в небытие. Словно звезда на небе. Возможно, через час к ней вернется сознание, и она окажется в новом месте. Все еще нематериально, но все же.
Из жалкой тюремной камеры Драко в бархатистую спальню Блейза, а оттуда — в знакомые коридоры ее альма-матер.
Никто не обратил на нее никакого внимания, и это было прекрасно. Вскоре, она нашла свою цель — Пивза, скармливавшего гигансткому кальмару украденные носки. Его просто непростительный наряд вызывал у нее тошноту, но говорить ему об этом было бы совсем непродуктивно. Она была крайне удивлена тому факту, что Пивз выслушал ее историю и согласился помочь. Он рассказал ей, что другие призраки почти не разговаривали с ним, свысока глядя на его выходки и задирая свои жемчужно-белые носы.
Что ж, им же хуже.
Пэнси и Пивз оставались вне поля зрения. Он бросал навозные бомбы во влюбленные парочки, целующиеся на вершине башен (некоторые вещи никогда не меняются: когда-то, это они с Драко вот так же засовывали языки друг другу в глотки). Каждый раз, когда она пыталась повторить трюк, наманикюренная рука Пэнси просто проходила сквозь бомбы. Пивз опрокинул котел с уменьшающим зельем, и две третьекурсницы уменьшились до размеров котят. Пэнси оставалось только наблюдать. Он запер двери туалета, заменил чернила вонючей смолой.
Пэнси сделала перерыв. Это было изматывающе, хотя ей и не предполагалось чувствовать усталости. Она не могла даже сдвинуть перо на столе.
И она предалась воспоминаниям, паря по коридорам, усеянным факелами и сверкающими доспехами. Все казалось намного меньше, чем когда-то. Несколько учеников, которых она встретила, даже не взглянули на нее, и она поняла, что призраки — часть Хогвартса. Конечно, у всех них были свои истории, но они были мертвы. Конец.
К черту. Это.
— Пэнси? — раздался сзади глубокий голос. Она резко развернулась и увидела перед собой высокого, кудрявого волшебника с закатанными рукавами, который пил воду. Вены, украшавшие его предплечья, были просто непристойны.
— Бу, — она всегда использовала это как приветствие.
Похоже ее лицо, пусть и прозрачное, отразило то, что она его не узнает, потому что очаровательный волшебник представился.
— Э-э… Это я, Невилл… Лонгботтом.
Нет.
— Да ладно!
— Что?
— Лонгботтом?
Кто-то свалился с дерева, по пути ударившись о каждую ветку.
— Да. Вау. Ты призрак.
— Грубиян, — ответила она.
— Оу. Серьезно? — он выглядил смущенным. — Извини.
— Расслабься, Лонгботтом, все в порядке. Что ты здесь делаешь?
— Я профессор…эм, травологии.
Да, это совпадало с тем, что она когда-то о нем слышала. Хотя она слишком часто была занята вином, чтобы обращать внимание на сплетни. И, очевидно, упустила кое-что очень важное. Она собиралась отправить кому-нибудь разгневанную сову.
Прозвенел звонок, и Невилл поднял голову.
— Мне пора. Но если ты все еще будешь здесь, заходи ко мне в теплицы как-нибудь. Э-э…если хочешь. Но ты, наверное, не хочешь. Наверное, ты занята. Это ничего, если ты не придешь.
Пэнси, конечно, была занята, но вполне могла найти время ради такого подбородка.
— Оставишь меня после уроков? — промурлыкала она.
— Что? — Невилл выглядел растерянным.
— Что? — невинно повторила она. — Ладно, посмотрим.
***
Пэнси продолжала пытаться закидать учеников разными предметами, но обнаружила, что совсем отвлеклась. Она действительно сходила в теплицы, но предпочла оставаться незамеченной. Было очевидно, что ученики Невилла любят, да и как иначе? Он был настоящим героем войны, отзывчивым, красивым (девочки со страших курсов явно это заметили, так же как и она сама). Он отпускал ужасные каламбуры про «щекотливые вопросы» и «расширение горизонтов», и не раз говорил ученикам, что верит в них. Это было до отвращения мило. Оставаясь в одиночестве, он был нежен и осторожен с одними растениями, тогда как с другими — груб. Показывал им своими сильными руками, кто здесь главный. Сосиска Салазара. Пэнси, может быть, и умерла, но не настолько. Однажды вечером, она все-таки решила показаться. Она попыталась сорвать огромный красный цветок с лианы, которая, казалось, тихонько пела. — Привет, — сказал он удивленно, но с легкой улыбкой. Он наблюдал как ее рука прошла сквозь цветок. — Он очень ядовитый. — И пусть, — злобно ответила Пэнси. — Почему ты не на ужине? — О, уже ужин? — он откинул назад свои волнистые волосы и оставил мазок земли на лбу. Боже, он был идеален. — Я просто удобрял саженцы. Пэнси не удержалась и подмигнула ему, и Невилл порозовел, как она и надеялась.***
Она провела в Хогвартсе пять дней. Призраки не едят и не спят, поэтому большую часть времени она безуспешно пыталась дотронуться до чего-нибудь. За исключением вечеров. Их она проводила с Невиллом. Он ни разу не задал ей ни одного вопроса. Не спросил почему она здесь, не задал ни единого вопроса о потустороннем мире или о ярком свете, как другие. Как будто она могла бы пролить свет на их ничтожную смертность. Будто стала каким-то гребаным философом, который окончательно все понял про эту жизнь. Нет. Невилл сразу понял, что она не хочет говорить о своей смерти или о том, почему она здесь. Хотя, возможно, он всецело посочувствует ее желанию ударить Драко Малфоя, — рассуждала она. Но она не сказала ему об этом. Он одаривал ее полуулыбкой каждый раз, когда видел, что проросло семя или распустился цветок. — Прости, что была грубой с тобой, — сказала она ему однажды, повернувшись к нему спиной. Эти слова вертелись у нее на языке целый день. Пэнси могла пересчитать по пальцам одной руки все разы, когда она извинялась перед кем-то. Но на этот раз ей действительно хотелось это сделать. Всем своим безмолвным, мертвым сердцем. Он повернулся и мягко покачал головой. — Не переживай из-за этого. — Нет. Я была ужасной. Ужасной. И теперь я даже не жива, чтобы все исправить. Призраки не могут плакать, и Пэнси не могла тоже, но чувствовала себя ужасно. — Пэнси, я прощаю тебя. — Каждый дюйм его тела был пропитан искренностью. — Правда. Все в порядке. А потом она узнала, где находится его спальня и бесстыдно туда заглянула. Там, конечно же, росли пышные растения. Зелень в темноте казалась сонной. Он поддерживал в комнате довольно теплую температуру и спал, спустив до пояса одеяло и закинув руку за голову. Его торс был крепким, мускулистым — накачанным работой, а не тщеславием. Пэнси не могла чувствовать запахов, но ей чудился землистый, мужской аромат, исходивший от него. Она почувствовала себя жалкой. А еще была в ярости. Еще один день с Пивзом. Ничего. — Ее зовут Пэнси, но ей больше подходит колючка, — пел Пивз. — В ее сердце горит огонь, но она притворяется льдинкой. — Честное слово, Пивз, — выплюнула Пэнси. — За столько времени, ты хотя бы мог взять несколько уроков пения. — Обидчивая, обидчивая, модная Пэнси. Ей это уже надоело. Пэнси была призраком и полностью принимала свою жуткость. Она вернулась в спальню Невилла, намереваясь снова посмотреть, как он спит. Вот только он не спал… Он принимал душ. Да, она собиралась взглянуть. А что? В этом нет ничего такого. Вода сверкала, стекая ручейками по его телу, она так же могла бы стекать по ней, если бы этот мир не был таким чертовым и жестоким местом. Она держалась в тени, наблюдая как он намыливает подмышки и грудь. Мыльный Невилл был самым эротичным зрелищем, которое Пэнси когда-либо видела. И просто ради того, чтобы посмотреть, что будет, она показалась. Невилл вскрикнул от шока, когда она материализовалась. Скорее пар, чем плоть. — МЕРЛИН, Пэнси! — он обхватил рукой свое хозяйство. Но, конечно, ему бы для этого понадобилось обе руки, она все еще могла прекрасно его видеть. — Бу-у, — сказала она, хотя она вовсе не собиралась его пугать. Невероятно, но, когда шок и смущение улеглись, он просто закатил глаза и отвернулся, чтобы продолжить принимать душ. Пэнси беспрепятственно могла пялиться на его впечатляющую задницу. Она отступила и решила дождаться его в небольшой гостиной. Вскоре он появился — с влажными кудрями, в расстегнутой рубашке и мягких спортивных штанах. Он заварил две чашки чая, и левитировал одну прямо перед ней. Пэнси смотрела на молочный чай, зная, что он приготовлен идеально. Почему-то, не смотря на все попытки забыть об этом, она вспомнила, как рухнула в темную гладь озера. На такой скорости это было похоже на удар о твердую сталь. В последнюю секунду она закричала, набрав воды в легкие. Какого хрена она вообще села на метлу? Ее спрашивали об этом, она спрашивала себя об этом снова и снова, но она не знала ответа. Ее разум был чист. Слишком чист. Как будто не ее собственный. Каким-то образом, Невилл понял о чем она думает. Он смотрел на нее так, будто она была одним из его самых редких и драгоценных экземпляров растения. — Пэнси… Мне очень жаль, что ты умерла, — произнес он, как всегда добрым голосом. Глубоким и искренним. — Знаешь… Я была абсолютно спокойна по поводу этой грязной истории, а потом увидела тебя в душе, и теперь я хочу отомстить. Она театрально провела рукой по столу, ожидая, что как обычно просто провалится сквозь него. Вместо этого обе чашки чая упали на пол. Глаза Невилла и Пэнси расширились от удивления.***
Пэнси провалилась в свою ярость, и обнаружила, что та просто переполняет ее. Она забрала все сверкающие рубины из песочных часов Гриффиндора и сложила их в форме члена на полу в вестибюле. Она разгромила трофейную комнату и уже собиралась облить холодным гороховым супом особенно влюбленную парочку, когда почувствовала крайне неприятное ощущение. Как будто крюк перемещения с помощью портключа пронзил все ее тело, разрывая на части. Что, черт возьми, это за новое унижение? Она материализовалась на огромной кухне в особняке Малфоев. Кто-то призвал ее? О, нет. Нет-нет-нет. Драко стоял перед котлом, над которым она парила, словно и сама была этим клубящимся паром. Зелье было темно-синим и сверкало, словно ночное небо. На столешнице рядом лежали две раскрытые, очень старые книги. Рядом с котлом стояла тарелка со свежеиспеченными французскими печеньями. Не теряя ни секунды, Пэнси изо всех сил ударила Драко в челюсть. Его голова откинулась назад, но когда он снова посмотрел на нее, вид у него был скорее довольный, чем раздраженный или удивленный. Она заметила, что у него уже был синяк от удара. Неплохо. Его лицо выглядело довольно сурово. — Вот и ответ на мой первый вопрос, — он фыркнул очень в своем стиле — то есть просто вздохнул и снисходительно ухмыльнулся. — И полагаю у тебя есть еще вопросы? — предположила она сухим, как шардоне голосом. — Я решил последовать твоему совету, — сказал он, расправляя плечи. — Я выясню, что случилось. Но мне нужна твоя помощь.
