Глава 19.
19 июля 2025 г., 08:09
Драко сейчас был рад кого-то видеть приблизительно так же, как радовался, когда Темный Лорд восседал во главе обеденного стола. Если бы Пэнси была жива, он послал бы ее к черту и, вероятно, заодно бы еще и проклял. А так как он чувствовал себя виноватым из-за всей этой…истории со смертью, он лишь ограничился злобным взглядом.
Комната вокруг него мерцала и плыла, казалось, он приходит в сознание после долгой лихорадки. Сердце все еще колотилось, а вся кровь из мозга устремилась к члену. Его яйца бешено пульсировали, да ради всего святого.
— О, не обращайте на меня внимания, — сказала Пэнси, грациозно садясь в кресло у камина и складывая руки на коленях. Его свет заставил ее сиять, будто она была продолжением пламени. — Пожалуйста, продолжайте.
Лицо Гермионы было бледным, веснушки на нем, казалось, стали ярче. Губы (опухшие от его укусов — боги — ему было просто необходимо ее трахнуть) были приоткрыты от потрясения.
— Не говори мне, — начала Пэнси. — Что ты ей не сказал?
— Ты призрак, — дрожащим голосом произнесла Гермиона.
— Точно, — цокнула Пэнси. — Определенно, не сказал.
Гермиона посмотрела на Драко, уголок ее брови дернулся. Опасно.
— Ты знал?!
-…просто не пришлось к слову.
Две пары глаз одаряли его убийственными взглядами — мертвые и живые. По правде говоря, он не знал как рассказать Гермионе о Пэнси, и все еще боролся с подозрениями, что Пэнси — просто проявление его пропитанного алкоголем сознания (разбираться в этом хаосе было довольно утомительно и, вероятно, требовало такого уровня трезвости, на который он сейчас был не способен). Как бы то ни было, похоже, Пэнси была реальной и это было облегчением. В основном.
— Этот цвет совершенно тебе не подходит, Грейнджер, — беззаботно сказала Пэнси.
Гермиона напряглась, и, похоже, приняла эту не слишком конструктивную критику в штыки. Эти двое едва ли были школьными друзьями, но несмотря на раздражение и их прерванный почти-секс, Драко с интересом ждал, что будет дальше.
Гермиона, с ее восхитительным, скользким язычком, была, как обычно, очень добра.
— Пэнси… Мне очень жаль, ну знаешь…что ты умерла.
Пэнси раздраженно вздохнула.
— Старые новости. Я уже смирилась. В любом случае, я пришла с подарками.
У ее ног стоял небольшой чемоданчик.
— Мое платье. Из шелка Акромантула, представляешь? Правда трагически испорченное во время моей безвременной кончины. Ожерелье Астории. И одежда того сквиба…которая, кстати, отвратительна.
Гермиона повернулась и неверяще посмотрела на Драко. Он и сам был ошеломлен.
— Ты ее попросил?
— Честно говоря, мы все недооценивали Пивза. Ходили слухи, что он просто воплощение студенческих шалостей, бла-бла-бла, но нет! Ты знала, что он внук Хельги Хаффлпафф? И судя по всему, его отец был, представьте себе… маггловским Папой! Или епископом, не помню точно. И его зарезала ревнивая любовница его парня во время минета. Такое не выдумаешь!
Гермиона выглядела растерянной.
— Если оставить в стороне эту историю и то, как вообще все это возможно… Почему ты не сказал мне, что отправил призрак Пэнси Паркинсон за одеждой?
— Я собирался, — сказал Драко, чувствуя себя ужасно обиженным. — Но я пришел к тебе, а ты собиралась сунуть свои сиськи в лицо МакЛаггену…
Пэнси вдруг стала выглядеть заинтересованной.
А Гермиона так, словно вот-вот взорвется.
— Что прости?!
— И я собирался сказать после, но…Я надеялся, что теперь ты потрешься грудью о мое лицо и гадал, позволишь ли ты себя укусить. Добавил он мысленно. Мне кажется, я умру, если этого не сделаю.
— Ску-учно, — вмешалась Пэнси с театральным зевком. — Когда вы успели пожениться? Это же просто пытка. Грейнджер… Драко знал, что я ходила в Хогвартс спрашивать Пивза, как мне дать ему по морде, поэтому он придумал, как меня вызвать. И, кстати, не очень этому обрадовался. А потом сказал, что раз я научилась драться, то, возможно, могу научиться носить вещи. И раз так, то не хочу ли я украсть у двух разных правоохранительных органов? Оказывается, я не только отлично шью, но еще и умею быть призраком. Кто бы мог такое вообразить?
— Можно? — спросила Гермиона, указывая на чемодан. Она явно сдерживала себя от дальнейших споров. Должно быть, ей было физически больно.
— Прошу, — ответила Пэнси.
Развернувшаяся сцена была очень странной. Драко налил себе изрядную порцию водки, настоявшейся на березе и драконьих когтях (волшебники делали ее очень густой и холодной), и уселся в кожаное кресло с высокой спинкой. Пэнси парила над головой Гермионы, пытаясь одновременно напугать ее и наблюдать с высоты птичьего полета за впечатляющим колдовством.
Сама Гермиона все еще была в своем прекрасном платье, непослушные локоны рассыпались по шее и плечам. Ее глаза потемнели от сосредоточенности, пока она медленно взмахивала палочкой над одеждой и украшениями, разложенными перед ней на полу библиотеки.
Светящиеся символы и движущиеся огни, наверняка, что-то для нее значили, но Драко понятия не имел, что происходит. Время от времени она поджимала губы или вскидывала голову. Пару раз даже хмыкнула. Казалось, ничего не происходит, но он был заворожен.
— Видишь? — наконец, спросила она, указывая на мерцающий словно колибри, огонек. — Какого по-твоему это цвета?
— Зеленого, — автоматически ответил Драко.
— Оливковый… я бы даже сказала, что это оттенок шартрез, — подсказала Пэнси. — В нем определенно есть желтый подтон.
— Да. И его там быть не должно. Он должен быть ярко-зеленым.
— Что это значит? — грубо перебила Пэнси.
— Это значит, что мы не можем полностью исключить темную магию… Но, возможно, на результат влияет место, в котором мы находимся.
Она имела в виду поместье. Его дом. Место, где ее пытали. Единственное, что пришло Драко в голову — это допить водку и налить себе еще.
Как оказалось, это было лишь первое заклинание в криминалистическом репертуаре Гермионы. Она продолжала работать. Пэнси заскучала и начала парить по спиральной комнате. В какой-то момент она достала книгу и уронила ее с довольно-таки большой высоты — вероятно, просто для того, чтобы показать, что она может. Книга с глухим стуком приземлилась рядом с его креслом.
Знаменитые призраки 14 века.
Ну конечно.
К этому моменту Драко уже был изрядно пьян. Все происходящее было нелепым до крайности. Единственное, что могло бы сделать происходящее более абсурдным — если бы сейчас сюда вошла его мать.
Нарцисса, по сути, умыла руки, и старалась держаться подальше от поместья. И все же, вся эта ситуация, заставила его с надеждой смотреть на двери библиотеки, словно она вот-вот ворвется в нее со своим нестареющим лицом и неодобрением в голубых глазах.
Он вернулся взглядом к Гермионе. Очень удачно — между ее грудями стекала капля пота. Она стояла на коленях, словно кающаяся грешница и ее сиськи практически вываливались из декольте. Он мог бы направить палочку и заставить шелк немного подвинуться…но она заметит. Наверняка.
Пэнси снова нарушила тишину со своей высоты.
— Кто сделал тебе грудь, Грейнджер?
До этого момента она казалась очень сосредоточенной, но тут, резко вскинула голову и залилась краской.
Она помедлила, а затем пробормотала:
— Падма Патил.
— О, вижу за этим какая-то история. Что ж, она справилась блестяще. Хитрое заклинание. Большинство из тех, что я видела, выглядят так, словно владелица просто прячет два квоффла под платьем. А еще никто никогда не может правильно расположить соски.
— Э-э-э…
— Драко кажется уже видел их, правда? Как бы ты оценил соски Грейнджер?
Внезапно Драко поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы сюда вошла его мать и прервала это. Да кто угодно. Его не слишком волновало, что там себе зачаровывала или улучшала Гермиона… хотя тот факт, что это сделала Падма, добавлял еще один слой к интриге. Они сделали это, чтобы заманить его в ловушку. Интересно.
Конечно, он много думал о ее груди, о мягкой коже, об ареолах сосков, о том как будут выглядеть ее сиськи, покрытые его блестящей, белой…
Нет.
В конце концов, большие они или маленькие, все, чего он хотел — это ее сиськи в своих руках, а еще лучше — под языком. Может, она захочет большего…он подумал о маленьких серебристых зажимах для сосков вокруг ее чувствительной кожи…
Точно нет. Драко напомнил себе, что сейчас не время, и подумал, как наслать на свои штаны охлаждающие чары так, чтобы Пэнси и Гермиона не заметили. Рядом с Грейнджер он чувствовал себя как подросток с недотрахом, а не как средний недотраханный, замкнутый и проклятый взрослый.
— Мне нужно сосредоточиться, — выдохнула Гермиона. А ему отчаянно было необходимо подумать о чем-нибудь другом.
Крысы. Грязный котел. Его настойчивый язык раздвигает ее половые губы и находит клитор.
Флоббер-черви.
Гермиона продолжала работать, не обращая внимания на его мучения. Еще тридцать минут в тишине, и она — измученная, но удовлетворенная, снова опустилась на задницу.
Драко не чувствовал себя удовлетворенным.
— Минти, — позвал Драко. Эльфийка возникла перед ним, стоически ожидая указаний. Он запретил ей кланяться.
Темные глаза Минти окинули комнату и на мгновение запнулись при виде Гермионы.
— Чай и восстанавливающее зелье для Грейнджер.
Пэнси откашлялась.
— Э-э… И чашку для Пэнси тоже.
Гермиона выглядела рассерженной из-за того, что Драко вызвал Минти и, казалось, прикусила язык. Когда эльфийка ушла, она заговорила:
— На одежде Эрики тоже грязь, волокна и какой-то материал растительного происхождения. Я могу попробовать сравнить, но я не эксперт…
Конечно, она была экспертом.
— Если это какие-то растения, ты всегда можешь спросить Невилла, — сказала Пэнси с напускной непринужденностью.
Драко и Гермиона посмотрели на Пэнси, парившую под потолком.
— Невилла, — повторила Гермиона.
— А что? У тебя в друзьях есть другие одаренные специалисты по травологии?
— Одаренные? — фыркнул Драко.
На этот раз книга, которую бросила в него Пэнси, попала точно в цель. Он выпил слишком много, чтобы увернуться.
***
Все дороги каким-то образом вели обратно в Хогвартс. Гермиона вытащила золотую монету и что-то пробормотала Невиллу, и, не смотря на неопределенность просьбы, он с готовностью согласился встретиться с ними следующим вечером. Драко не мог заснуть. В голове все затуманилось, хотя он точно помнил, что говорил Гермионе, что она принадлежит ему. Он снова чувствовал себя израненным, заболевшим. Мозги напоминали патоку. Она твоя. Возьми. Созревшая, влажная, готовая. Он наложил чары гламура на темные круги под глазами. И вот они, под белым небом, в секции пустынных растений теплиц Хогвартса. Драко, Гермиона, Невилл и, конечно же, Пэнси. Невилл сидел на корточках, легонько постукивая палочкой по кактусу с колючками, размерами и формой напоминавшими кинжалы. Кактус зловеще покачивался из стороны в сторону, но Невилл смотрел на него почти с нежностью. Он напоминал чертового Хагрида с его соплохвостами. Пэнси смотрела на Невилла так же, как он смотрел на кактус-кинжал. Странно. К счастью для Драко, который чувствовал себя усталым и отчужденным (возможно, потому что пребывание в Хогвартсе напоминало ему о том, что он был Пожирателем Смерти), Гермиона говорила за него. Что за ужасное оправдание для волшебника. — Невилл, я знаю, что прошу слишком многого, но ты не должен никому об этом рассказывать, — настаивала Гермиона. — Ничего страшного, если ты решишь отказаться, мы поймем, но, пожалуйста, не говори никому о том, что мы приходили. Невилл смотрел на Пэнси, его взгляд был острым, как кинжалы у кактуса. — Они думают, что тебя убили? — тихо спросил он. — Может быть, — ответила она мягко, но потом вернула голосу его сталь. — Но некоторые считают, что я ограбила аптеку и пошла кататься, — она ткнула большим пальцем в сторону Драко. — А этот считает, что я покончила собой. Драко не был готов к тому, что тяжелый взгляд Невилла переместится на него. Глаза были карими, как у Пэнси, хотя его более карие, ее — с оттенком зеленого. Что, черт возьми, происходит? — Я в деле, — без колебаний ответил Невилл. Ох. Драко с трудом подавил желание высмеять эту Гриффиндоскую доблесть, которая буквально сочилась из Невилла, когда Гермиона, лучезарно улыбаясь, передавала ему чемодан. — Может что-то не так с растениями, или… Я знаю, что ты также разбираешься в почве. Мне нужно все, что связывает эти вещи вместе. — Да, я дам тебе знать, — согласился Невилл. — Мне может понадобиться несколько дней. Ты не против? — Конечно, — согласилась Гермиона. Будет настоящим чудом, если Авроры не узнают о том, что они задумали и не положат этому конец. Драко и Гермиона направились к замку, продуваемому свежим горным ветром. Линия угасающего света очерчивала вершины гор на горизонте. Пэнси решила остаться с Невиллом, что, казалось, заслуживало внимания, но Драко ничего не сказал. Было ли что-то странное в этом? Конечно, нет. Пэнси и Невилл были совершенно разными…во всех отношениях, но, особенно, из-за очевидной и непреодолимой пропасти между живыми и мертвыми. Как, черт возьми, это вообще возможно? Нет. Драко не будет думать об этом. Не сейчас, когда он гуляет по окрестностям Хогвартса с Гермионой, укутанной в пушистый шарф. Ситуация и без того была странной и полностью противоречила всем его выводам об этой жизни. Перед изумрудным пламенем камина в учительской Драко понял, что больше не хочет видеть, как она уходит. — Хочешь пойти ко мне? — спросил он, раздраженный своими нервами. — По стаканчику на ночь? Она застыла, что ему понравилось, но отказалась, что ему не понравилось. — Мне нужно покормить Живоглота. Но она не позвала его к себе. Еще больше запретных линий. Еще больше сложностей, которые наслаивались поверх всего этого безумия. Моя. Это чувствовалось, как правда, но относилось к категории тех самых сложных мыслей, которые бы следовало обдумать чуть дольше, прежде чем произносить вслух. О чем он вообще, черт возьми, думал? Он не думал. Он не мог думать. — Спокойной ночи, — прошептала Гермиона, прежде чем исчезнуть в пламени камина. Драко вернулся домой один, но запах Гермионы преследовал его повсюду. Он не мог уснуть, все представлял ее у себя на коленях, привязанной к его кровати. Он не мог перестать думать о ней даже после того, как несколько раз излился себе на живот и в воду в ванной. Алкоголь тоже не мог заглушить это, ибо в его воспаленном мозгу, она поливала свои ноги ликером и позволяла ему слизывать его с них. Она твоя. Не только сегодня. Навсегда. Ослабив бдительность, он впустил ее, словно наркотик, бегущий по венам, пробуждающий, преследующий в тени. Но как любого наркотика, ее было мало. Он был готов вводить ее, пить, вдыхать. Наконец, он уснул. И это было лишь временным облегчением от его мыслей, потому что ему снилась смерть.
