Дьявол в синей мантии / Devil in the Blue Dress Robes

Мир, пахнущий медом, словно накренился по своей оси. Заглушить поток эликсира Лигурио после всего произошедшего, ощущалось так, словно Драко пытался собрать ладонями кипящую кислоту. В хаосе своего разума, он боролся с собой, отгоняя дикие мысли, которые приказывали ему трахать Гермиону, пока по ее подбородку не потекут слезы, слюна и его сперма. Он пытался связать их черными веревками, пытался вспомнить, кто он вообще такой. Она все еще была под ним. Окклюменция, будто отделила его от собственного тела, он наблюдал за происходящим так, словно это происходило с кем-то другим. Словно он был еще одним портретом на стене. Он все еще видел как она прекрасна с потекшим макияжем и чернильно-черными глазами. Их пот смешался, она снова пыталась насадиться на его член. — Стой, — сказал он ровным, глухим голосом. Когда-то это был его голос. Что-то удерживало его от того, чтобы кричать. Стоп, стоп, стоп, это слово пронзило его, словно камень, брошенный в пруд. Она была прямо под ним, полностью в его власти. Как он вообще мог хотеть, чтобы это прекратилось? — Ты мне нужен, — стонала Гермиона, словно в агонии. Возьми ее. Наполни ее. Нет. — Грейнджер… Грейнджер… Гермиона. Это не… Это не ты. У тебя же было противоядие. Где оно? Ее рот был слишком занят, чтобы что-то ответить, она тяжело дышала, оставляя поцелуи вдоль его яремной вены. Ее губы скользили по его коже, и он чувствовал каждое прикосновение словно ожог. Даже в ледяной пустыне окклюменции его лихорадочная кожа чувствовала ее прикосновения. Ее тело нуждалось в нем. — Грейнджер! — он схватил ее за плечи и встряхнул. Ему нужен был ее острый ум. Вся она, а не только этот суккуб. Он мог вырвать это из нее. Закрыть свой разум и распахнуть ее, заставить дать все ответы, которые он когда-либо хотел получить. Он крепко сжал ее лицо в ладонях. Он знал, что мог бы сделать это даже без своей палочки. Было очень ироничным — быть настолько искусным в магии, которую он презирал. Она могла нравиться только тем, кто хотел исключительно брать. Это было насилие — магия, которой никто не должен обладать. Одной своей мыслью он мог стереть все, что она собой представляла. Чудо, которым она была. Он едва заметил, как она изогнулась, и он снова оказался внутри нее. Гермиона рванулась вверх, и он прошептал заклинание прямо в ее локоны. Нет, не заклинание — проклятие. — Легилеменс. Это был прыжок веры с высокой скалы. Разум Гермионы кружился в серебряном вихре. Столько мыслей — больше, чем он когда-либо видел в голове человека. И все они были заперты под гнетом одного наваждения — его. Драко, пела она. Драко, Драко. Ее потребность в нем была настолько велика, что, казалось, он единственный, кто стоял между ней и черным призраком смерти. Слоем ниже были другие его образы — его лицо за столом в темном баре, он сам — молодой, бледный и осунувшийся, наблюдал, как ее мышцы атрофируются от боли под палочкой его тетки. Парящий на метле за окном. Смеющийся с Поттером за выпивкой после работы. Истекающий кровью возле изножья ее кровати. Плевавший ей в лицо то самое слово, еще не зная, что пройдет время, и он будет обожать ее. Дремлющий с мурлыкающим Живоглотом на коленях. Он осторожно пробирался сквозь ее разум. Плыл через него. Другие воспоминания. Потеря. Страх. Смятение. Решимость. Везде — ее неотъемлемый огонь. Вернись. Вернись ко мне. Нам нужно выбраться. Где противоядие? Нет. Ее разум кричал. Она была дикой в своем безумии и изо всех сил извивалась под ним. Нет. В уголке ее сознания всплыло изображение маленькой сумочки. Он с огромным трудом вынырнул из ее разума и из ее тела. Ее сумка валялась здесь, в комнате, отброшенная в сторону. Он встал, и она схватилась за него с криком «нет». — Оставайся здесь, — приказал он тоном, который когда-то отточил до совершенства его отец — властным и уверенным. Гермиона, казалось, была готова подчиняться ему. — Я могу… — ее пальцы скользнули вниз, одной рукой она ласкала свою грудь, вторая тянулась к клитору. — Можешь, — сказал он тем же тоном. Его разум казался потрескавшимся мрамором. Пошатываясь, он добрался до сумки, зная, что ее саму и вещи внутри нее нельзя призвать магией. С чем-то вроде молитвы всем Богам он засунул руку внутрь и вытащил (спасибо) нужную ему стеклянную бутылку. Отбросив в сторону пробку, он сделал глоток. Аромат ромашки был сладковатым, но жидкость внутри была едкой и сжимала его внутренности, проникая вглубь. Он медленно открыл свой разум, обнаружив, что к нему возвращается подобие ясности. Все стало четче. Комната, жар, бдительные, развратные портреты… Грейнджер. — Грейнджер, — он опустился перед ней на колени. Она блестела от пота и тяжело дышала, выгибая спину. Ее тело было готово к очередному сокрушительному оргазму. — Грейнджер, тебе нужно это выпить. Ее обычно теплые глаза были темными, пустыми. — Поцелуй меня. Каждая частичка его души хотела этого, но ничего из этого не было правильным. Постепенно возвращаясь к самому себе, он почувствовал обжигающий жар кольца на своем пальце. — Открой рот, — произнес он тем голосом, которому она повиновалась. Ее пальцы двигались глубоко внутри нее, издавая сладкие звуки, когда она наклонялась к нему. Он пытался игнорировать свое желание, пока зелье продолжало свою работу. Драко сделал еще один решительный глоток противоядия, способного погасить пламя Лигурио… И выплюнул его прямо в раскрытый, задыхающийся рот Гермионы. На случай, если она попытается выплюнуть противоядие, он сжал плечи мертвой хваткой и накрыл ее губы своими, изо всех сил желая, чтобы она вырвалась из этого состояния, вернулась в свой разум. Когда Гермиона напряглась и начала вырываться, Драко понял, что это сработало. Он остранился и увидел ее настороженные глаза, янтарные в свете пламени. Увидел сложные эмоции, пришедшие на смену похоти. Ее прекрасные глаза наполнились слезами. Она вернулась, но выглядела испуганной. Боялась ли она его? Умом он понимал, что в случившемся не было его вины, и что меньше всего, прямо сейчас нужно выяснять, кто виноват. Нужно убираться отсюда к черту. Но он не мог вынести ее взгляда. Он отступил, чтобы найти свою и ее палочки. Это было слишком. Комната кружилась, серые глаза и тени наблюдали за ними. Они быстро оделись, отвернувшись друг от друга, ошеломленные произошедшим. Тем, что они натворили. Она была храброй. Гермиона первой нарушила тишину, произнеся: — Нам нужно убираться из этого места прямо сейчас. Этого места. Его родового поместья. Единственного «дома», который он когда-либо знал. Поворачиваясь, он знал, что последует за ней хоть на край света. Она быстро вытерла слезы рукавами и уже спокойно спросила: — Ты можешь аппарировать нас отсюда? Драко кивнул и протянул руку. Ее пальцы легко коснулись его метки, с таким же успехом она могла бы просто раскроить его грудную клетку и вонзить ногти в сердце. Как выяснилось, аппарировать он не мог. Гермиона умоляла: — Минти? — Минти! — позвал Драко. Минти не пришла. Коварная, древняя магия предписывала Минти всегда приходить на зов своего хозяина. Она ни разу не нарушила прямого приказа. Ни один эльф не мог устоять перед силой этой магии. Черт. — Это…как ты думаешь, Минти сделала это? — спросила она, явно не желая произносить вслух прямые обвинения домашнего эльфа в убийствах и…сватовстве? Драко не ответил. Эльфийка, которая знала его в худшие времена. Которая пережила Темного Лорда, убивавшего домовых эльфов пачками, просто ради развлечения. Тихая и бдительная. Но чтобы она была злом? — Пошли, — настойчиво прошептал он. Они оставили позади похотливые взгляды портретов и закрыли двери, скрывая разврат, творившийся в галерее. Когда они шли по коридору, за ними все еще следовало несколько наблюдателей, перешептываясь между собой и порхая из рамы в раму. Не сговариваясь, они бросились бежать. По его спине пробегали мурашки. Что бы не случилось, что бы им не пришлось сделать позже, Драко крепко держал руку Гермионы в своей и не намеревался отпускать. На другой руке металл перстня-печатки горел совсем как тогда, когда он сидел за одним столом с Темным Лордом. Как тогда, когда Беллатриса пытала и убивала, а Драко подумывал перерезать ей горло. Опасность была его постоянным спутником, он знал это, но все равно подпустил Гермиону близко. Поэтому он будет ее защищать. Любой ценой. Они буквально слетели вниз по лестнице, стук каблуков Гермионы эхом разносился по прихожей. Повсюду летали свечи, и Драко поймал себя на том, что отмахивается от них палочкой. Особняк не мог сгореть, поэтому любые свечи, ударяясь о стены или пол, просто исчезали. Запыхавшись, они остановились перед входными дверями. — Ты в порядке? — спросил он Гермиону, боясь ее ответа. Опасаясь, что как только они выберутся, она отвернется от него. Он этого заслуживал. — Позже, — решительно сказала она. — Аперта! Двери оставались плотно закрытыми. — Аперта! — повторил Драко. Он поднял руку и положил ее на замысловатые дверные панели. — Я хозяин этого дома, и я приказываю тебе открыться. Тишина. Такая же деревянная, как сами двери. — Минти, МИНТИ! Открой двери! Драко ударил по ней ладонью, а затем кулаком, но безуспешно. Вокруг них закружился шепот. Сначала тихий, доносившийся отовсюду. Но он становился все громче и громче, шипящий, как вода на огне. Их имена. Их собственные голоса, зовущие друг друга, и их глубокое, полное удовольствия дыхание. — Что за херня? — воскликнул Драко. — К черту это, — сказала Гермиона. Ее глаза были полны ужаса, но в сжатых губах чувствовалась смелость. Вместе они сделали несколько больших шагов назад. Они в точности повторили движения друг друга, сделав петлю палочкой и крикнув: — Бомбарда Максима! Раздался мощный взрыв, который заглушил все голоса. Огненный шар, гораздо большего размера, чем должен был быть, сбил их обоих с ног. Вокруг них закружились дым, пыль и штукатурка, они упали на пол. Шепот стих. Свечи замерцали. И все погрузилось во тьму. Я не хочу убивать тебя, Драко… …Я хочу помочь тебе. Драко медленно перекатился по холодному мрамору, его тело сопротивлялось. Он сильно закашлялся и потянулся туда, где в последний раз видел Гермиону. — Грейнджер, — прохрипел он. Он ничего не видел, очки слетели с его лица. Палочка. Палочка. Он сосредотичился, представив, как кончик его волшебной палочки вспыхивает, и произнес: — Люмос. В метре от него, слева на лестнице вспыхнул огонек. Он бросился к палочке, схватил ее и автоматически присел в защитной стойке. Двери были целы и невредимы. Черный след на полу был единственным намеком на их с Грейнджер намерение прорваться наружу. Свет его палочки освещал прихожую. Ничего. — Люмос Максима! Вспыхнувший свет был холодным, практически потусторонним. Он трижды все осмотрел, но так и не смог нигде ее увидеть. Но он чувствовал ее запах. Запах корицы, ее кожи, пропитанной ароматом секса, сладкий, манящий, теплый, как душный воздух вокруг них. Грейнджер. Ничего. — Гермиона! — проревел он. Ее образ мертвой в его постели всплыл в его голове. Он бросился обратно, вверх по лестнице, перепрыгивая через две-три ступеньки за раз. Снова вверх. Крики. Зов. Было темно. И влажно, как в тропиках. — Драко? — прорезался сквозь ужас чужой голос. Пэнси. Пэнси?! Она была прямо перед ним, ее образ был расплывчатым без очков, но сколько еще призраков он знал? Она парила на вершине лестницы, по которой он поднимался, ее освещал свет единственной свечи, которую она держала в руке. — Что, черт возьми, ты делаешь? Ты чуть не напугал меня до смерти, ублюдок… О, ты истекаешь кровью. От взрыва, от бешено царапающих его ногтей. Он едва заметил. — Пэнси, — он задыхался. — Что-то не так. С Минти, с поместьем… Я не знаю. Но Грейнджер… Грейнджер пропала. Позови на помощь. Бледные глаза Пэнси расширились. — Черт, Драко. Поэтому я и здесь. Тео тоже. Тео в больнице Святого Мунго. У него пошла кровь из носа, и они не могут ее остановить. Целители говорят, что они не успевают восполнять его кровь достаточно быстро и он…он умрет. Эта новость заставила Драко покачнуться и схватиться за перила. Тео. Любящий, нелепый Тео. Это был кошмар — все, кто ему был дорог, все, кого он держал в своем проклятом сердце, были обречены на смерть. — Мы не можем выбраться, — сказал ей Драко, и его ровный голос почти не выдавал внутреннего смятения. — И…что-то забрало Грейнджер. Пэнси обеспокоенно нахмурилась. — Что-то? — Я не знаю… Не знаю. Возможно то же, что и тебя. Нам нужна помощь. — Кого позвать? — Патил. Поттера. Блейза. Даже гребаного Долиша, если придется. — Хорошо, хорошо, — она в отчаянии прижала руки к щекам. — Блядь, какого черта я призрак?! Мне нужно время, ладно? Придется подождать. Может быть час. Или больше. — Иди. Мне нужно найти Грейнджер. — Хорошо. И не смей умирать, Драко, слышишь меня? — прорычала она. Драко не мог заставить себя остановиться, чтобы ответить или посмотреть, как уходит Пэнси. Он снова бросился в когти неведомой тьмы.