Глава 27.
1 августа 2025 г., 07:05
Это была всего лишь темная, заброшенная комната, но именно ее он старательно избегал почти десять лет. То, что в поместье было сто две комнаты упрощало задачу, но на самом деле это был не единственный уголок в доме, о котором хотелось забыть. Если бы в этом мире существовала хоть какая-то справедливость, все эти комнаты бы покрылись пылью и паутиной. Но в волшебном доме пыли не было. Все было аккуратно упорядочено, кровь смыта. Пауки могли скользить по его коже на фантомных лапках лишь в его кошмарах.
— Здесь нет цветов, — заметила Гермиона, оглядывая темную комнату. У нее все еще была его палочка, и она взмахнула ею в сторону зеленой стеклянной лампы на столе. Комнату заполнил зеленоватый свет. Вполне определенный оттенок, который окрашивал так много его лучших и худших воспоминаний.
На стене за столом висела большая пустая рама, но его угрюмый дед отсутствовал. Он отстраненно подумал, а присутствовал ли в портретной галерее Абраксас с его острым лицом и властным взглядом. Эта мысль вызвала у него тошноту.
— Это кабинет твоего отца? — спросила Гермиона, снова нарушая молчание.
Он кивнул, вспоминая как сидел под этим столом в детстве, глядя на колени отца. Здесь было слишком легко вызвать в памяти его холодное, царственное лицо, когда тот ругал или поучал его все эти годы. И эту перемену в волшебнике, который всегда казался сильным, гордым и несокрушимым. Увядающие мышцы, синяки под серыми глазами, которые появились и уже не исчезли никогда. Люциус пытался защитить Драко и Нарциссу от волков, которых сам позвал в этот дом.
Неосознанно, Драко схватился за свое предплечье. Гермиона заметила движение, и он увидел проблеск жалости в ее взгляде.
Он отвернулся.
— Как это случилось? — прошептала она.
Он понял, о чем она спрашивает.
— Его раздавило.
В зеркале напротив, под холодным отражением собственного лица, он практически видел это. Тонны обломков камня и его безмолвная мать, держащая окровавленную руку с серебряным кольцом. Он подумал, насколько горячим было это кольцо, прежде чем кладка рухнула.
— Мне жаль.
Он не ждал сочувствия. Не от нее.
— Тебе не должно быть жаль. Мой отец позволил бы тебе умереть, не задумываясь. Он бы смотрел как тебя пытают, и смеялся бы над этим за ужином.
Драко знал, что это правда, и ему была ненавистна мысль о том, что он смотрит на нее его глазами.
Но его сердце принадлежало ему.
Нет, это было не совсем так. Он поймал ее теплый взгляд и почувствовал как сжимается его сердце под рёбрами.
— Мне жаль, что он не смог стать лучшим человеком, и оставил тебя справляться со всем в одиночку.
Как ей удавалось так подбирать правильные слова? Все, что он намеревался сказать, застряло у него в горле. Он обошел стол, словно пытаясь отдалиться от ее слов, и выдвинул ящик.
Увидев его содержимое, она ахнула.
Десятки палочек. Из темного и светлого дерева, кривые, жесткие, тусклые и блестящие.
Просто ждали.
— Чьи это палочки? — спросила она, осторожно протягивая пальцы, но не касаясь. Он видел, что она боится услышать ответ. И совершенно правильно. Этот ящик был полон смерти.
— После…- он прочистил горло, но это не избавило его от ощущения, что прошлое душит его. — Я вернул столько, сколько смог, но эти… вернуть было некому.
Когда она просто продолжила смотреть, он предложил:
— Возьми одну.
Она медленно подошла ближе к ящику и бездействующим палочкам. Столько нерассказанных историй. Большинство из их владельцев не были опознаны. Некоторые смерти он видел сам — своими глазами видел как эти палочки выпадают из рук хозяев. Некоторые смерти так и не были подтверждены. Изломанные тела этих волшебников и ведьм так и не были найдены, а их семьи остались с ощущением утраты чего-то важного, так и не узнали истинной судьбы пропавших.
Словно повинуясь зову, пальцы Гермионы сомкнулись на палочке из красного дерева, острой, тонкой и изогнутой.
Драко почувствовал дрожь в воздухе.
— Папилио, — прошептала Гермиона.
Из палочки в ее руке вырвались какие-то фигурки, и кабинет Люциуса Малфоя наполнился светящимися красными бабочками. Поистине светлая магия, пропитанная ее добротой. Бабочки танцевали, такие хрупкие, но яркие в этом темном месте. Они молча наблюдали, как они просачиваются сквозь стекло и исчезают в ночи.
— Нам нужно найти Минти, — сказала Гермиону, возвращаясь к деловому тону. — Может мы…может быть… у меня есть план.
— Не хочешь поделиться, Грейнджер? — спросил он, обнаружив, что на дне бочки все еще осталось немного скудного остроумия.
— Не могу, — ответила она. — Если я скажу, ты попытаешься меня остановить.
Мерлин, иногда она могла быть устрашающей. Что ж, если она собиралась быть такой, то и он мог бы.
— Не двигайся, — приказал он. Когда он полоснул палочкой по своей ладони, она протестующе пискнула. Медленно он протянул кровоточащую руку к ее груди и прошептал:
— Доверься мне.
И он понял, что она верит ему. Каким-то непостижимым образом. Еще одно чудо. Ее белое платье было уже полностью покрыто пятнами, и он добавил еще одно, прямо над ее сердцем, в затем прошептал заклинание, которое не было ни темным, ни светлым. Пузырь, красный как его кровь и ее бабочки засиял вокруг них.
— Щит крови, — удивленно произнесла она. Необычная магия, на время связывающая их вместе так же крепко, как Минти была привязана к нему. — Драко…это так безрассудно. Так глупо.
Ему было все равно.
— Раз оно не может навредить мне, значит оно не сможет навредить и тебе.
***
После того как Гермиона наложила заклинание головного пузыря на них обоих, чтобы предотвратить вдыхание пыльцы, они покинули кабинет с горящей зеленой лампой и отправились на поиски Минти. Холодные коридоры были полны лепестков, застывших глаз и журчащего шепота. Минуты шли, но они так же крепко держались друг за друга. Девушки в синем нигде не было видно, но за каждым их движением наблюдали. Гермиона даже слышала смешок. На ходу они сжигали каждый цветок, мимо которого проходили, в аквамариновом пламени. Пока от растений не оставался лишь пепел и темный дым, клубящийся в воздухе. Снова и снова Драко звал эльфийку, которая всегда присматривала за ним. Минти. Минти. Минти. Минти видела его в худшие времена. Почти мертвым. Разъяренным, полным ненависти и охваченным горем. Разумное существо, вынужденное служить, добрая и услужливая натура ее вида, легко попадалась в ловушку и потакала жадности и лени волшебников. Бедственное положение Минти напоминало обо всех ужасах, которые происходили в его семье. Драко поклялся, что если они выберутся отсюда, он поступит с ней правильно. Позади них раздался звук шагов. Все ближе и ближе. Но когда они обернулись, никого за собой не увидели. — Минти! — снова позвала Гермиона, высоко поднимая свою палочку из вишневого дерева и сжигая дотла тянувшуюся к ней лиану. Ярость, которую он видел в ней, подстегивала его. Она заставляла его двигаться. Они были вместе и ее рука в его руке была теплой и уверенной. — Бомбарда! — дверь слетела с петель. За ней их ждала еще одна кровать, а с резного потолка снова сыпались лепестки роз. Словно тот ужас, в который превратилось его родовое поместье, все еще был зациклен на их с Гермионой совокуплении. От этой мысли он почувствовал себя грязным. Драко поджег кровать, но она не хотела гореть. Еще одна дверь. Еще одна кровать. Блядство. — Впереди комната с зеркалами, — сказала ему Гермиона. Они распахнули двери. Все стены были покрыты зеркалами, посреди комнаты стоял коричневый стул, а сквозь ковер пробивались разноцветные маки. Свечи, висящие в воздухе, светились странным холодным светом. — Она была в той раме, — Гермиона указала на большую пустую раму, где нарисованные качели в саду раскачивались от ветерка. В зеркалах что-то пришло в движение. Изображения, слишком многочисленные, чтобы их сосчитать, замерцали на стеклах. Нагайна, пожирающая кричащего мальчика-маггла на обеденном столе. Нарцисса, пустым взглядом уставившаяся в окно. Изломанная Гермиона под палочкой Беллатрисы. Сивый и юная девушка, вся в крови и едва цепляющаяся за жизнь. Он сам, приставивший нож к горлу Астории. Он, свернувшийся калачиком в постели, пока Минти пытается убедить его встать. Он, наблюдающий за Гермионой в библиотеке. Кричащая Нарцисса, производившая на свет его, своего единственного сына. Его рука яростно затряслась, он поднял ее и начал крушить зеркала. Одно за другим, они разбивались с оглушительным звоном. Серебряные осколки сверкали в воздухе. Гротескная пародия на торжество и праздник. — Покажись! — прорычал Драко пустому портрету, зная, что чудовище близко. Чужое дыхание снова обожгло шею. Девушка в синей мантии, до тошноты похожая на его мать, вошла в раму и изящно опустилась на качели. — Я слышала, разбить зеркало — к неудаче, — проворковала она. Драко выпрямился и расправил плечи. — Я — хозяин этого дома, и я требую, чтобы ты вернула Минти и позволила нам покинуть это место. — Нет, — просто сказала девушка, заливаясь звенящим смехом. — Я знаю, что ты не можешь навредить мне, — прогремел Драко и выпустил в картину зажигательное заклятие. Взметнулся язык черного пламени, но ничего не произошло. Прекрасное лицо девушки потемнело от ярости, а ее синие глаза полыхнули черным. — Тебе нет, а вот нашей прекрасной Гермионе — могу. Ее взгляд метнулся к Гермионе, которая подняла палочку, но как бы девушка не пыталась атаковать, ее попытки не увенчались успехом. Вокруг Гермионы сиял красный свет, защита его крови держалась крепко. — О, я вижу. Считаешь себя самым умным, юный Драко. Стены вокруг них начали сужаться, дюйм за дюймом. — Я могу запереть вас здесь. Уморить голодом. Связать вас, и позволить павлинам выклевать вам глаза. Я знаю ваши страхи. Я могу лишить вас разума и превратить в зверей, которые могут только трахаться и размножаться. По комнате разнеслись громкие крики. — Или, может быть, вы сойдете с ума раньше? Боль в ушах была неописуемой. Шум. Шум. Девушка качалась взад-вперед на качелях, а Гермиона и Драко упали на колени и закрыли ладонями уши. Внезапно крики стихли, но Драко был уверен, что звенящее эхо останется с ними на несколько дней. Если они доживут до них. — Вы будете подчиняться, иначе вы будете страдать. — Мы никогда не перестанем бороться с тобой! — вмешалась Гермиона. — Правда? — не успокаивалась девушка. — Не нужно все усложнять, я же могу просто позвать Минти. Минти появилась перед портретом, ее глаза были черными, а лицо безжизненным. — Твоя глупая мать привязала ее к тебе. Она всегда была такой импульсивной. Если бы она только знала. И тут Минти закричала. Ее тоненький голосок звучал пронзительно, а тело корчилось от боли на покрытой цветами земле. — Нет! — крикнул Драко. В отчаянии он выпустил в портрет еще одно проклятие, затем другое. Все они отрикошетили в никуда. Перед ним встала Гермиона. Нет. Нет. Она не может. Он не может ей позволить заслонять его, когда единственное, о чем он думал — ее безопасность. Но решимость на прекрасном лице Гермионе была яснее, чем когда-либо. Ее рука мелькнула словно молния и вокруг Минти возникла зеленая сфера. Эльфийка обмякла и поднялась в воздух в пузыре. Девушка на портрете издала жуткий крик ярости. Стены, усеянные осколками зеркал, сжимались все больше, а осколки стекла в рамах покрывались льдом. Гермиона бросила на него умоляющий взгляд. — Когда я скажу «беги», мы побежим. За таким заявлением не могло последовать ничего хорошего. Вся история между ними началась с обмана, но взглянув на нее, в этом пропитанном кровью платье, на растрепавшиеся у лица локоны, он понял, что доверяет этой необыкновенной ведьме, этой чудесной девушке. И все же ничто не могло его подготовить к прозвучавшему проклятию. — Пестис Инсендио! Палочка из вишневого дерева была направлена на портрет монстра в синей мантии. Ее черные глаза расширились, и она отскочила от рамы, как раз вовремя. Цунами огня от палочки Гермионы устремилось в стену. Адское пламя. — БЕЖИМ! Драко не нужно было повторять дважды. Он, Гермиона и Минти, висящая между ними в воздухе под защитой ее заклинания, выбежали из зеркальной комнаты со всех ног. Волна пламени пронеслась по комнате и выплеснулась в коридор позади них. Как и в Выручай-комнате, пламя приобрело очертания и зажило собственной жизнью. Воющие волки и скачущие лошади пожирали все на своем пути. Но в отличие от пожара, убившего Винсента Крэбба, этот огонь был яркого цвета весенних колокольчиков, пробивающихся сквозь снег. Рев пламени смешивался с криками, словно в здании были люди, пойманные в ловушку и горящие заживо. Там были лишь тени его предков. Драко долго жил один. — На улицу! — крикнула Гермиона, прыгая вниз по лестнице через две-три ступеньки. — Быстро! — Павлины? — Просто убивай ебаных павлинов! Они спустились на первый этаж. Жар пламени был просто невыносимым. Гермиона выбила ближайшее окно и смягчила землю под ним. Ей даже не нужно было ничего говорить, она просто схватила его за руку. И они прыгнули. Дождь на улице сменился густым, влажным туманом, они бежали прочь от дома, их ноги хлюпали во влажной траве. Позади них с пронзительным скрежещущим ревом, дракон из синего пламени прорвался сквозь крышу особняка и осветил ночное небо. Стекло разбивалось, дерево трещало, плавились камни… а они все бежали и бежали, Минти плыла в безопасности между ними. Легкие Драко горели, но он крепко держал Гермиону за руку, ведя ее к воротам. Адское пламя приближалось все ближе, они неслись по подъездной дорожке. Ворота не сдвинулись с места. Защита держалась. Магия была цела. — Я могу его остановить, — пропыхтела Гермиона, уперев руки в колени. — Думаю, я могу. Но нам нужно дождаться разрушения поместья, тогда чары спадут. Иначе мы окажемся в ловушке из остатков его магии в фундаменте. А если чары падут, но она не сможет это остановить, то прощай Уилтшир. И прощай Статут о секретности. Вероятно, он тоже сгорит дотла. — Озеро! — осенило его. Они снова побежали к небольшому озеру на южной окраине поместья. Это был их единственный шанс спастись от пламени, которое потоком обрушилось на двор и сад. На этот раз когда призрачные белые силуэты окружили их, Гермиона не колебалась. Ее яростное заклинание поразило разом всех птиц. Павлины разлетелись на куски, взметнув белые перья и скользкие внутренности. Их с ног до головы забрызгало кровью и органами. — Блядь! — в шоке выдохнул он. — Гребаные павлины! — задыхаясь, яростно выкрикнула Гермиона. Безразличный синий огненный шторм наступал им на пятки, поглощая и уничтожая все на своем пути, и у них не было другого выбора, кроме как продолжать бежать. Сквозь дождь, сверкающий лазурным светом. С трудом сдерживая себя, цепляясь окровавленными ногтями за последнюю надежду. Когда Драко уже не был уверен, что может продолжать бежать, они достигли берега озера, мирная гладь которого резко контрастировала с хаосом вокруг. Пошатываясь, он вошёл в озеро, увлекая за собой Гермиону за собой в ледяную воду. Они сидели на мелководье, прерывисто дыша и наблюдая за синим огнем, который подбирался все ближе и ближе. Они притянули Минти в ее щите к себе. — Адское пламя, — наконец, произнес Драко. Это был вопрос или просто факт? Сейчас это, похоже, уже не имело значения. — Знаю, знаю, — Гермиона погладила его лицо. В ее глазах читались многочисленные извинения. — После того, что произошло в Выручай-комнате я изучала его, спрашивала себя, смогу ли я изменить его…контролировать. Наверное, просто так я воспринимаю мир. Но как вообще я могла проверить свою теорию? А потом… — она махнула рукой в сторону этого ада. Сильная дрожь пробежала по ее телу, и он, не задумываясь, притянул ее к себе, пока она не оказалась у него на коленях. Пламя охватило зачарованные стены барьера древней магии. Она была настолько мощной, что смогла выдержать всю силу и необъятность заклинания Гермионы. Осталась невредимой, даже после того, как поместье рухнуло. — Я сожгла твой дом, — сказала она, стуча зубами. — Ну, кажется, он это заслужил, ты так не думаешь? Со всеми своими секс-лианами и прочим. — И, наверное, я убила всех нас, — по ее щекам покатились слезы. Он этого не хотел. Если эти мгновения были последними, ему вовсе не нужны были ее извинения. — Я бы хотел сказать, что не стал бы ничего менять, но если честно, я бы изменил почти все, — сказал он. — Все должно было быть совершенно по-другому, чтобы я мог провести еще хоть немного времени рядом с тобой. Она повернулась к нему, и он решил, что проведет остаток жизни, запоминая ее губы и веснушки. — Мы бы посмотрели еще выпуск Антикварного Роад-шоу? — спросила она. Она выглядела смертельно серьезной даже перед лицом адского пламени, жаждущего их крови. Ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить нелепую, но очень забавную маггловскую телевизионную передачу, и он улыбнулся. — Да, я требую, чтобы мы посмотрели. Чудо ее смеха в конце этого пути, заставило его опустить голову. Омытый мерцающим синим светом своего пылающего наследия, Драко поцеловал ее, отдавая последнее, что у него осталось. Печаль, удивление и восторг, которые он испытывал в ее присутствии, даже в те моменты, когда не верил, что еще способен испытывать такие чувства. Дым добрался до них, и они закашлялись. Воздух был обжигающе горячим, и каждый его глоток обжигал. Если это конец — это было достаточно красиво, подумал он. Они обнялись и в следующую секунду их окружили скачущие лошади, сотканные из ее пламени. Он часто представлял себе свою смерть, но во всех его жестоких и тихих фантазиях, он умирал в одиночестве. Воображать кого-то рядом казалось высокомерием. Поэтому умирать, по-настоящему умирать, держа в своих руках Гермиону, было подарком. Прежде чем потерять сознание, Драко увидел Фурию, словно вынырнувшую из мифов. Она была прекрасна и исполнена мщения. Она указывала в кружащееся небо и кричала отчаянные слова, которые он не мог расслышать. Он почувствовал, как она рухнула ему на грудь и провёл пальцами по ее влажным локонам. С последним вздохом он произнес ее имя.
