Время (не) лечит

Стив понятия не имел, что ждал обнаружить здесь. Наверное, паутину и рассохшуюся мебель, возможно, разбитые окна. Да что угодно, на самом деле, кроме уютной прихожей, обшитой деревом, круглого стола со старинным телефонным аппаратом на нем, ковра. Небольших кресел. Тяжелых задернутых портьер. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что в квартире кто-то жил. Даже запах — дошло вдруг до Стива — был жилым. В квартире стояла уютная тишина, а потому Стив поставил сумку на ближайшее кресло и, подумав, вышагнул из ботинок, прежде чем ступить на ковер. Он прошел в гостиную, успел заметить небольшой диван с чайным столиком около него, шкафы с книгами и даже камин. — Медленно подними руки вверх, — приказали Стиву по-итальянски, и он послушался, хотя сердце оглушительно стучало где-то внутри, сначала в груди, а потом и в горле. — Повернись. Дернешься — и я стреляю. Зажегшийся в комнате свет больно ударил по глазам, и Стив, зажмурившись, медленно развернулся. Брок ничуть не изменился за три с половиной года. Те же широченные плечи и вскрывающий по живому взгляд, как тогда, в лифте. Волосы чуть длиннее, распавшиеся на мокрые кольца. Бедра обернуты синим полотенцем, по груди с волос течет вода. Стив смотрел на него как парализованный, без единой мысли, и только сердце все еще колотилось в груди как сумасшедшее. — Давненько ко мне не залезали такие красавчики, — хмыкнул Брок и потянулся за сигаретами. Стив никогда не видел, как тот курил, хотя иногда слышал от него запах. — На грабителя не похож, да и мало дураков лезть ко мне, даже из гастролеров. Тем более в час, когда я с большой вероятностью дома. Так что, красавчик? Чего забыл-то у меня? Последний шанс сказать, что ошибся дверью. — Я хозяин этой квартиры, — севшим голосом по-английски произнес Стив. — Чего? Не говоришь по-итальянски? Прекрасно просто. — Я хозяин этой квартиры, — повторил Стив по-итальянски. Можно было спросить, что происходит, но странное спокойствие пополам с шоком обрушились на Стива, не давая ни одной дельной мысли проникнуть в мозг. Брок, живой полуголый Брок, уверенно целящийся в Стива из пистолета. В их квартире. Брок, не говорящий по-английски. Брок, понятия не имеющий, кто перед ним. Ну или умело притворяющийся? — Хозяин квартиры? — Брок, казалось, был искренне изумлен. — Брок Рамлоу, что ли? Документы есть? Стиву стало больно по-настоящему. Ему казалось, он сошел с ума наяву. Или умер и попал в ад. — Брок мертв, — как мог спокойно произнес Стив. — Я его наследник. — Чертова задница! — выругался этот кто-то. — Давно? — Три с половиной года. — Ебаные ежики. Документы с собой? Не то чтобы я тебе не верю, но все это дохуя странно. Вот что, — он опустил оружие. — Скорее всего, я об этом пожалею, но ты не выглядишь ни мафиози, пришедшим по мою печень, ни грабителем. Проходи на кухню, — он махнул куда-то в сторону темного коридора, ведущего из гостиной. — Я только натяну на себя что-то. Он исчез, тихо ступая босыми ногами, а Стив как во сне пошел по коридору, пока справа через арку входа не показалась довольно большая кухня. Он сел за стол около незанавешенного окна и принялся смотреть на улицу. Проехал трамвай. Группа молодых людей, смеясь, шла по тротуару, девушки в коротких топах с открытыми плечами, черноволосые, молодые, смеялись. Жили. Они все жили, даже Брок. Могло ли на свете быть двое одинаковых людей? Братья-близнецы? Клоны? Двойники? Он не так хорошо рассмотрел того, кто имел наглость в него целиться, но Стив Роджерс достаточно времени провел в одной постели с Броком Рамлоу, чтобы ни с кем никогда его не перепутать. Даже в полутьме. Даже считая его мертвым. — Ты голоден? — спросил вернувшийся Брок, и у Стива похолодели кончики пальцев — настолько знакомой была интонация. — Послушай, — начал он, но Брок его перебил: — Я не прав, хорошо? Сейчас я сооружу поесть, и мы поговорим. Балто, — представился он и, оценив приподнявшуюся бровь Стива, добавил: — Балтассаро Амато Савояджо. Живу в этой квартире уже четыре года, ни разу не видел арендодателя, так что и не мог тебя узнать. Мне некоторое время назад приходило оповещение, что собственник сменился, но на мой контракт аренды это не повлияет, и я не придал особого значения, продавать жилье вместе с арендаторами — не такая уж редкость у нас. Так что, мир? Стив пожал его руку, не зная, что и думать. — Стивен Грант Роджерс. — Американец? — Да. — Заметно, хотя говоришь ты отлично. Я определил по-другому. — По цвету? — усмехнувшись, спросил Стив, и Брок вдруг белозубо расхохотался. До того беззаботно и весело, что Стив, пожалуй, никогда его таким не видел, даже в лучшие их, самые спокойные периоды. — И это тоже. Но знаешь, скорее по скованности. Ты будто палку проглотил. Или увидел призрака. Брок отошел к холодильнику, открыл его, низко нагнувшись, отчего спортивные штаны обтянули его задницу, и начал оттуда перечислять: — Можно сварить пасту, я не ем разогретую, хотя американцы, я слышал, так делают. У меня есть четыре стейка, овощи на салат. Немного вина тоже не повредит — я же хочу задобрить своего хозяина-арендодателя и извиниться за инцидент. Иначе ты выгонишь меня на улицу посреди ночи, как неверную жену, а? Оценив выражение лица Стива, он снова рассмеялся и принялся наливать воду в большую кастрюлю, доставать специи, лить на сковороду оливковое масло. — Помочь? — спросил Стив, но Брок, разлив по бокалам вино, сделал вид, что ужаснулся перспективе. — Убереги меня Дева Мария от этого. Ты сломаешь спагетти, и я больше никогда не смогу тебя уважать. Лучше не рисковать. За знакомство, — Брок коснулся его бокала своим и, подмигнув, пригубил красное вино. Хотелось его поцеловать. Господи, если это сон, бред, иллюзия, то пусть не заканчивается. Живой Брок, знакомый до малейшего нюанса, до мельчайшего движения. Разве что более открытый, радостный. Будто нет в его жизни ничего страшного и не было никогда ничего, способного выбить из колеи. Сложного выбора и моральных дилемм. — Я на первом этаже видел кафе, — произнес Стив, чтобы не молчать. — Схожу за выпечкой. Есть предпочтения? На слове “предпочтения” Брок обернулся и окинул Стива взглядом с ног до головы. — Булки на ночь? А ты рисковый, мне нравится. Возьми лучше джелато, Джузеппе делает на развес. — Хорошо, — Стив поднялся, понимая, как ему нужны эти несколько минут наедине с самим собой. Просто для осознания. — Ты же вернешься? — Брок вышел за ним в прихожую. Свет горел только на кухне, и вокруг было темно, но усиленным зрением Стив четко видел силуэт Брока, подсвеченный сзади. А потом тот зажег небольшую лампу над столиком с телефоном и смотрел на Стива испытующе, будто от его ответа зависело что-то действительно важное. — Конечно. Оставлю сумку в заложниках. Брок хмыкнул. Тепло и очень знакомо, снова невольно причинив боль. Стиву хотелось выйти отсюда и просто идти куда глаза глядят, лишь бы не видеть его. Или, оставшись, сжать до хруста, а потом трясти, трясти, пока он не сознается, как так вышло, что три с половиной года Стив существует с дырой в груди, а Брок вот он — готовит спагетти, смеется, живет. Смотрит с намеком, будто они только что встретились, но несомненно понравились друг другу. Просто Стив и просто… Балтассоро или как его там теперь зовут, этого Брока, версию, откаченную до базовых настроек. Без груза накопившихся ошибок и обид. Стив ушел, сбежал по спирали лестницы, даже не заметив ее, и только выйдя во дворик, прислонился к нагретой за день стене их с Броком дома и закрыл глаза. Из-под век сами собой покатились слезы, как в детстве, когда не понимаешь четко причины, а просто испытываешь одновременно слишком много эмоций, тонешь в их мешанине, не в силах быть сильным. Видит Бог — Стив устал быть сильным. Он просто хочет быть живым. Джузеппе оказался совсем молодым парнем-бариста, улыбчивым, смешливым и вежливым. Упаковал мороженое в большую термокоробку, подписал вкус и положил дополнительно несколько вафельных рожков, предложив заходить еще. Стив обещал. По дороге обратно мысли уже приобрели какое-то подобие порядка, и Стив решил, что оставит все как есть, не будет бросаться обвинениями. Не было похоже, что Брок врал. Выглядело это так, будто он действительно видит Стива впервые. Он выяснит. Но без скандала. Правда всплывет наружу — так происходит всегда, Стив убеждался в этом многократно. Хорошо это или плохо — покажет жизнь, но пока он собирался играть по ее правилам. Ровно до тех пор, конечно, пока не почувствует, что его снова пытаются провести. Этого он терпеть не станет. — Пришел? — крикнул Брок с кухни. — Давай сюда, почти готово. Стив зашел, когда Брок уже накрывал на стол, что-то напевая и расставляя тарелки. Отобрал мороженое, сунул в морозилку, оставив только рожки. — Отлично, садись. Стив вымыл руки и сел напротив него, рассматривая. Выглядело это наверняка неприлично, но он не мог не подмечать малейшие детали, не сравнивать. По всему выходило, что ответа на главный вопрос — кто сейчас перед ним — у Стива не было. Тот, который напрашивался сам собой, был слишком невероятным, чтобы поверить сразу. И Стив смотрел. На то, как Брок нарезает хлеб — идеально одинаковыми кусками, как складывает в корзинку, застеленную салфеткой, и отряхивает ладони, чешет бровь средним пальцем и моет руки, вытирает их бумажными полотенцами, не глядя попадает шаром влажной бумаги в ведро. Как отодвигает стул и садится, с предвкушением вздыхает, разливает вино, специальными щипцами раскладывает спагетти, сворачивая их “гнездом”. Стив будто попал в прошлое. В давно умершее вместе с любовником время, когда все было иначе. Во время планов и надежд, счастья, возможности просто обнять Брока и на несколько часов послать к черту остальной мир. Стало вдруг понятно, что он будто не дышал три с половиной года и теперь всплыл из последних сил с огромной глубины, почти теряя сознание, туда, к солнцу и свету, и не верит, что смог. — Я очень рад, что ты приехал, — сказал вдруг Брок. — Не знаю почему. Ну, это если ты, конечно, не собираешься меня выставить или поднять аренду. Он снова рассмеялся, и Стив впервые задумался, как это все выглядит со стороны для самого Брока. Если — ну вдруг это все-таки возможно — тот понятия не имеет, кто такой Стив, и видит просто чужого человека, вторгшегося в его личное пространство ни с того ни с сего. — После ужина я поищу гостиницу, — ответил Стив, разрезая стейк. — Плата… какой бы она ни была, останется прежней. — Послушай, — после паузы снова заговорил Брок, и вид у него был такой, словно он не до конца уверен в том, что хочет сказать. — Оставайся. У меня есть еще одна спальня, там жарковато из-за балкона, но завтра заменим кондиционер. Я… Что-то подсказывает мне, что ты понятия не имел, что квартира сдана, и собирался остановиться здесь, но я не найду так быстро новое жилье, поэтому… — Я не собирался тебя выгонять. — Я предлагаю отличный вариант. Отдельная комната и полупансион. Я это из корысти, — вдруг с улыбкой признался он, — я плачу три сотни за отличную большую квартиру в центре, и меня ну вот вообще не затруднит пообхаживать ее хозяина. Чтобы хоть как-то отплатить за отсутствие мозгоебли и поднятия цены. Стив усмехнулся, уже зная, что согласится. И подумал о том, насколько по-броковски вот так убивать двух зайцев одним выстрелом. Только тот, его Брок, наверняка привел бы другие аргументы, не озвучивая свою выгоду. Чтобы лишний раз не давать против себя оружие. — Идет, — согласился Стив. — Но я минимум на две недели. — Да хоть навсегда, — отмахнулся Брок, едва заметно расслабляясь. — Из того, что тебе надо обо мне знать. Первое, я рано встаю, в кошмарные семь утра, но постараюсь вести себя тихо. Второе, пару раз в неделю я выхожу с друзьями, но иногда они приходят ко мне, мы заказываем пиццу, пьем вино, слушаем музыку и разговариваем. Если… — Нет, все в порядке. Не надо ничего менять. Я подстроюсь. И кстати, я встаю в кошмарные шесть и час-полтора бегаю. — Поделюсь маршрутами, — пообещал Брок. — Хотя подобные издевательства над собой мне чужды. — По твоей форме не скажешь. — О, ты заметил? — расплылся в улыбке Брок. — Ну, знаешь, есть разные способы поддержания формы. И полуторачасовые пробежки — не самый из них приятный. Стив прекрасно понимал, куда тот клонит, но только потому, что был безнадежно испорчен этим человеком в прошлом. Настолько, что научился наконец понимать такие намеки. — Я тоже предпочитаю зал, — сделал вид, что не понял, Стив. — Но в отпуске хочу побегать. — За шикарные формы, — поднял бокал Брок, и Стив подумал, что тот неисправим, чуть раньше, чем понял, что улыбается. Улыбается, господи, он уже было думал, что это совсем невозможно. — Так, хорошо, — доев, Брок поднялся и убрал свою тарелку в посудомойку. — Вынужден тебя покинуть — не спал почти всю прошедшую ночь, и если не лягу сейчас, то завтра буду как лошадиное дерьмо, а мне еще целый день работать. Ты справишься без меня? — Конечно. — Тогда посуду в посудомойку, что не доешь — в холодильник, я потом разберусь. Ванная в твоем распоряжении, стиральная машина в постирочной, дверь напротив кухни. О, черт, — он потер руками лицо. — Ты так органично смотришься на этой кухне, что я совершенно забыл, что ты тут в первый раз. Пойдем, я покажу тебе комнату. И ванную. Прости мое негостеприимство — голова раскалывается, да и снотворное… — он кивнул на бутылку вина, — уже начало действовать. — Я… Ладно, пойдем. Брок по дороге подхватил сумку Стива и толкнул дверь в гостиной, которую Стив в первый раз и не заметил. — Вот отдельный санузел, ванная одна, но туалет у тебя отдельный, — он зажег свет, и Стив в который раз за сегодняшний вечер обомлел от шока: комната была в точности такой, как он представлял себе по мечтам Брока, большая, полупустая, с огромной кроватью, расположенной напротив стеклянных дверей на террасу. Теплый паркет, чуть поскрипывающий под ногами, мягкий свет ночника на львиных лапах. — Постельное свежее, Хуанита вчера поменяла. Это… я бы мог сказать “уборщица”, но все же Хуанита — что-то большее. Это моя фея. И уберет, и приготовит, и отругает, если нужно. Так вот она упрямо раз в неделю меняет здесь постельное, загадочно замечая, что неизвестно, как обернется жизнь и какой принцессе придется тут переночевать, если вдруг ее застанет врасплох Судьба. Мне кажется, она намекает на сказку “Принцесса на горошине”, но не уверен. Под матрасом ничего лишнего нет, я проверял. Так что располагайтесь, Ваше Высочество. Душ рядом с постирочной, напротив кухни. К утру можно будет открыть двери, станет прохладнее. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. И спасибо. Брок, хлопнув его по плечу, ушел к себе, а Стив вернулся на кухню, гадая, во что конкретно умудрился ввязаться в этот раз. И, улыбнувшись, подумал, что ему все равно. Брок вот тут, рядом, на расстоянии вытянутой руки. И о том, как это все вышло, можно подумать в другой раз. А сейчас в душ и спать.