Время (не) лечит

Это случилось, когда они уже грузили сумки в багажник — отпуск заканчивался через два дня, они далековато забрались от Палермо, надо было выезжать, чтобы спокойно войти в привычный городской ритм. У Стива зазвонил телефон. Разразился прямо в лицо знакомой мелодией, от которой заныли разом все зубы. Брок вопросительно взглянул на него, и Стив, нахмурившись, ответил. — Да, Тони. — Ты знаешь, я бы никогда не позвонил тебе добровольно. Не после того случая в бункере, верно? Я все еще ненавижу и тебя, и твоего Барнса. — Я знаю, Тони. — Так вот. Есть кое-что, что ты должен знать, раз уж ты не на пенсии, как Фьюри. Хотя следовало бы тебя туда отправить. — Ближе к теме, Тони. — У нас охрененные проблемы, Роджерс. Танос летит к Земле. Я думаю, не имеет смысла объяснять, что это все значит и чем грозит. Чем бы ты ни был занят — собирай всех своих... раскольников, и дуйте в Ваканду. Он придет за камнем во лбу Вижна, а тот, насколько я могу судить, почти настоящим мальчиком стал в постели у Ванды. — Я в Европе. — Отправляю за тобой джет. Я ничего тебе не забыл, чертов Роджерс. Но сейчас есть вещи важнее. Стив сбросил вызов и посмотрел на Брока. — Уезжай сейчас, — почти приказал он. — Стив... — Нет, детка. Я не буду это обсуждать, — он подошел вплотную. — За мной выслали транспорт. Неприятности все-таки догнали меня и будут здесь через пару часов. — Я полечу с тобой. — Нет, — Стив обхватил его лицо ладонями и несколько раз с силой поцеловал в губы. — О тебе никто не должен знать, я не могу потерять тебя. Не могу. Очень хотелось сказать “снова”, но было нельзя. — Я полицейский. И в прошлом... — В прошлом, которого ты не помнишь. Нет. Я хочу разгрести все и вернуться. Найти тебя в нашей квартире. Я должен знать, что мне есть куда вернуться. К кому вернуться. Обещай мне. — Какого черта... — Обещай. — Сколько времени... — Не знаю пока. Обещай. — Обещаю, — сдался Брок, и Стив его поцеловал, долго, с силой сжал в объятиях и отпустил. — Уезжай. Ради тебя меня можно живьем наизнанку вывернуть. Ты должен быть как можно дальше от того, что скоро начнется, как понял? — Война? — одними губами спросил Брок, и Стив кивнул. — Ни ногой из Европы. А лучше — с острова. — Не могу обещать. Я все-таки... при исполнении. И военнообязанный. — По возможности. — Окей. Они целовались и целовались, не в силах расстаться, и наконец Брок уехал, в последний раз взглянув на Стива сквозь тонированное стекло. А Стив остался. *** На поле боя, залитый с ног до головы кровью, своей и чужой, не спавший почти трое суток, Стив не мог думать вообще ни о чем, кроме того, что у Брока будет ровно пятьдесят процентов вероятности выжить. После всех усилий, после всего того, через что они оба прошли — останется ровно пятьдесят процентов вероятности снова его увидеть. И это чертовски плохой расклад. А значит, он не имеет права проиграть. Не в этот раз. У долбаного титана просто нет шансов. И когда Тор все-таки всадил чертову секиру в толстую фиолетовую шею, Стив порадовался, что заточил кромку щита — по совету Баки, конечно, тогда показавшемуся ему циничным. Потребовалось три удара. Они почти отняли у него не только силы те пресловутые последние, но и жизнь. Стива спас Баки, подхвативший щит, как когда-то там, в поезде. Давно, в прошлой жизни. И последний удар титана пропал втуне. А сам он отправился в преисподнюю. Стив не видел уже, как добивали армию сумасшедшего титана — только открывающиеся порталы. Стрендж, Тони, Тор, Стражи, с которыми они едва успели познакомиться. Безумно жалко Вижна, но может, вернувшемуся чародею, повелителю времени, будет под силу сделать что-то, если уж это удалось Таносу. А может, он совершит чудо и для Стива? Щелчка не было. Брок должен быть жив. И пусть это так и остается. *** — Роджерс, ты понимаешь, о чем просишь? Тони выглядел уставшим. Он все еще ненавидел Стива, но как-то больше по привычке, баюкая застарелую обиду. Он гений и знает об этом. И все об этом знают. Даже Скотт Лэнг, который подал идею о перемещениях во времени. Но их усилия не увенчались успехом. Даже с привлечением профессора Халка. — Я знаю, что у тебя получится. — И я знаю, что у меня получится, Роджерс. В своих умственных способностях — в отличие от твоих — я не сомневаюсь. И ради мира во всем мире я бы... — Это нужно лично мне. — И мне, — Ванда выступила из темноты, и никто не знал, насколько давно она там и как туда попала — после смерти Вижна Стив сильно опасался за ее душевное равновесие, и не зря. — Сделай это. Вижн имеет право жить, как и все остальные. — Я не господь бог! — огрызнулся Старк. — Мы не имеем права... Как вы не поймете? Но тут вошла Пеппер, очень красивая — ей шла беременность, и Тони дрогнул, заметив, как Ванда смотрит на ее округлившийся живот. Он молчал очень долго, но потом, махнув рукой, произнес: — Черт с вами, я попробую. Зовите Беннера и этого… как его? Насекомое. А вы все вон, я от вас тупею. Стив и Ванда вышли. Вокруг царил хаос, часть Центра в Ваканде была разрушена, но их никто не гнал, они в меру сил помогали в восстановлении, особенно Ванда. — Я очень рада за тебя, — сказала она, обхватив руку Стива своими. — Я вижу это в тебе. Свет. Яркий. Его раньше не было. Когда я увидела тебя впервые, ты был черным изнутри. А сейчас... Стиву хотелось все рассказать ей. Неодолимое желание не держать в себе, очень для него не характерное. — Кто он? — Так уверена, что не она? Ванда неожиданно тепло рассмеялась. — Я была внутри твоей головы, Стив. Тогда, в самом начале. И не видела там ни одной женщины. Вообще ничего, кроме тоски и одиночества. И это одиночество было определенной... окраски, скажем так. Наверное потому, что я женщина, я вижу привычную страсть красной. Твоя была раскаленной добела без единой прожилки. И сейчас я снова чувствую этот жар в тебе, но он уже не сжигает тебя изнутри дочерна. — Я расскажу тебе. Выпьешь кофе? Им выделили небольшие апартаменты во дворце Его Величества, и кофе там варили замечательный. — С удовольствием. Ванда слушала молча. Грела ладони о кружку с зеленым чаем и молчала. Говорили только ее глаза — большие, выразительные, добрые. О, Стив знал, какой она может быть в ярости или отчаянии. Но, наверное, оттого, что ее гнев никогда не был направлен против него самого, видел он ее тоже иначе, чем другие. — И ты не знаешь, как это произошло, — задумчиво произнесла она, делая наконец глоток. Чай все еще был горячим, наверняка согретый ее огнем. — Догадываюсь. Если удалось Лэнгу, значит, это в принципе возможно. — И ты собираешься... — Привести это все в соответствие. Только и всего. Вернее, я уже сделал это тогда, в четырнадцатом. Не знаю как, но сделал, и хочу, чтобы так все и оставалось. Ванда молчала, глядя будто сквозь него, а потом грустно улыбнулась. — Я могу помочь только с памятью. И поэтому я пойду с тобой. Вижну это никак не поможет, потому что его тогда... не было еще, верно? — Был Джарвис, — улыбнулся Стив. — И он был великолепен. Такого чувства такта и юмора я не встречал больше ни у кого. Выражение лица Ванды не изменилось, но по щекам покатились слезы. Она не стала вытирать их, а лишь сказала: — Мы их вернем. Я не допущу, чтобы случилось иначе… Но им не было суждено. Исследования затягивались, им всем пришлось вернуться на Базу в Штатах, Тони работал, что-то изобретал и наконец позвал их с Вандой пред свои светлы очи. — Это сработает, но только для одного, — он выложил на стол пять колб с какой-то красной жидкостью. — Как видите, тут надвое не делится. Одна туда, одна обратно и три по месту, чтобы можно было хоть что-то изменить. И при всем при этом я понятия не имею, может ли по тоннелю пройти Вижн, который… — он покосился на Ванду, но закончил, — который не человек. Поэтому я считаю, что нам нужно придумать что-то другое для него. — Я думаю, достаточно будет дать больше времени Шури, — тихо сказала Ванда. — Она бы справилась, я чувствую. И мы отдали бы камень, который этот… урод забрал и так. — Ты не можешь пойти, — повторил Тони. — Ты сильная магически, и я, откровенно говоря, вообще не понимаю, как работает то, что в тебе есть. Так что идет только простой, как рельса, понятный, предсказуемый и такой же прочный Роджерс. Надеюсь, у него есть план. План у Стива действительно был, только если с Броком он знал, что ему делать, то вопрос с Вижном оставался открытым. И когда еще через неделю он стоял на платформе для перемещений — первый в своем роде, кто решился на такое, — у него все еще не было четкого плана, только два кольца, сделанных для него Вандой, на безымянном и среднем пальцах. У него не могло не получиться — сегодня утром, прощаясь с Броком по телефону, он обещал вернуться до конца месяца. И он собирался это обещание сдержать.