Время (не) лечит

Следующей остановкой был май четырнадцатого — перед крушением Трискелиона. О себе он не беспокоился — был уверен, что не встречал себя из прошлого, а значит, справился сам. Ну или ему помог Брок. Как только до Стива дошел своеобразный юмор ситуации — он сам не дал Броку повернуть по-другому, по факту лично разворотив себе нутро на три года — многие вещи стали объяснимыми. То, что Брок в него не стрелял, например. Ни в лифте, ни позже. То, что “не заметил” Марию, организовавшую их побег, хотя глаз у него был алмаз, и единственной женщиной в его штурмовой группе была Мэй, и вряд ли Брок перепутал бы ее формы, которые год за годом лично создавал многочасовыми тренировками, с формами другой женщины. То, что он их с Наташей не заметил в торговом центре. И много чего еще, что не стыковалось. По мелочи, конечно — схлопотать выстрел в затылок от своих же было легче легкого при малейшем подозрении, ставки были слишком высоки. Но у него вышло, не так ли? У них вышло. — Привет, — Стив стоял на пороге квартиры Брока. Не квартиры даже — студии на Манхэттене, о которой не знал, пока Брок был жив. До того момента, как она оказалась в списке наследуемого имущества. Брок был бледен и пьян чуть больше, чем это было обычно ему свойственно даже в вечер одинокой пятницы. — Заходи, — Брок, оставив дверь открытой, прошел в комнату, налил виски во второй бокал и оставил его на стойке. Стив зашел и закрыл дверь. — Я тебя ненавижу, — пьяно усмехнувшись, признался Брок. — И себя тоже. — Так бывает, — Стив взял со стойки бокал и сел в кресло напротив. — Красивый вид. — Да. Как ты меня нашел? — Это теперь моя квартира. Я ее не люблю. Она слишком твоя. — Боже, какой я мудак, а? — Есть такое. Но из песни слов не выкинешь, верно? — Он меня убьет. — Не сможет, — Стив сделал глоток виски и посмотрел сквозь толстое стекло на огни Манхэттена. — Рука не поднимется. — Лучше бы да. Стив одним быстрым движением оказался рядом и сгреб его за ворот футболки, приблизил лицо к его. — Не смей, слышишь? Вешать на меня еще и это. Мне за глаза и за уши дыра в груди размером с Техас. Если я еще буду виноват в твоей чертовой смерти… — Ну что ты, детка. Разве я могу так поступить с тобой? Я обожаю тебя. И тем больнее… — Да. Но ты, в отличие от меня, быстро обо всем забудешь. А я буду помнить. Каждое твое долбаное слово и удар шокером. И ботинком по коленям. Но я прощу. Я уже все простил тебе, хотя видит Бог, извинений пока не дождался. — Прости, — Брок притянул его за шею. — Прости за все, что я сделаю. Когда? Завтра? — Да. Завтра. — Я буду нежен с тобой, насколько смогу. — Ничего личного, я помню. И со свой стороны нежностей не обещаю. Завтра точно нет. — Ну пока еще сегодня, — Брок коснулся губами за ухом, нежно, знакомо, и Стива повело, как в самый первый раз. — Без тебя вся эта поебень не имеет смысла. — Я сделаю все, чтобы это так и оставалось. — Они уже спустили на Фьюри собак. Завтра и нас подключат. — Я справлюсь. Уже справился. — Роджерс, что ты за человек, а? Что тебе стоило… — Никогда не отличался ни покорностью, ни всепрощением. И только на тебе это раз за разом дает сбой. Брок тихо фыркнул, звякнув бокалом о поверхность стола, и обнял по-настоящему. Стив стоял на коленях у его кресла и, прикрыв глаза, думал о том, что Брок, пожалуй, единственный человек, перед которым он все еще готов стоять на коленях после всего, что тот натворил. Видимо, это ему какое-то такое наказание свыше — любить наименее подходящего. Идеологически не совпадающего ни по одному из пунктов, по-своему беспринципного, наглого. А потом вспоминалось, как там, на Сицилии, все тот же Брок улыбался. И шел спиной вперед, целуя. Как смеялся, как танцевал на кухне, когда думал, что никто не видит. Как, прикрывая глаза от удовольствия, делал первый глоток кофе и облизывал губы. Тот же Брок, но без наносного. Свободный. И это Стив дал ему это. Они справились. И справятся снова. — У тебя все готово? — спросил Стив просто на всякий случай — Брок был не из тех, кого нужно постоянно контролировать. — Да. Документы готовы, легенда тоже. Квартира выведена из аренды. Насчет госпиталя… — Это я беру на себя. — Я не хочу забывать тебя, — Брок заставил отстраниться и посмотрел в глаза. — Я хочу помнить, что у меня есть ты. — Мне показалось, что ты и не забыл до конца. — Стив Роджерс, — с непередаваемым мягким сарказмом произнес Брок, — ваш незабываемый пиздец. Стив его поцеловал. Вот такого, не готового к будущему, к последствиям своих ошибок, но все равно до боли в сердце близкого. — Мне пора. — Да ну нет. Роджерс. Мне ты нужнее — точно тебе говорю. — Тебе нужно выспаться, завтра у нас тяжелый день. И если я останусь, ты не то что выспаться — ты протрезветь не успеешь. Давай, в постель. Стив поднялся и потянул Брока на себя из кресла. И тот вдруг рассмеялся почти так, как Стив привык за те сумасшедшие недели на Сицилии — легко и беззаботно. — Роджерс, это лучшее, что ты мог сказать, если бы не контекст. И не тот факт, что завтра я умру. — Для меня и на время. — И ты для меня. И вот это — худшее, что я могу себе представить, а с воображением у меня все в порядке. — Уже через несколько дней я наконец вернусь домой, Брок. Как и обещал. Брок смотрел на него очень внимательно, будто только-только понял о Стиве что-то важное именно для них двоих. — Я буду ждать. Столько, сколько нужно. — Я вернусь, чтобы остаться. — Обещай мне. — Слово Капитана. Брок поцеловал его и, с трудом оторвавшись, развернулся в сторону ванной. — Захлопни дверь, когда будешь уходить. И давай завтра без опозданий. — Я никогда не опаздываю в действительно важные для меня места, — улыбнулся Стив и, дождавшись шума воды, ушел. Ему надо было еще раз вспомнить все в мельчайших подробностях, до секунды, чтобы ничего не испортить и не перепутать. На кону стояло слишком многое. На кону стояло все. *** — Я здесь! Трискелион складывался, как карточный домик, Сэма уже вытащила Наташа, и Брока вот-вот должно было завалить. Но как-то некстати вспомнилось, что труп его так и не был опознан — один из нескольких десятков. Стив не смог. Тесты ДНК делались долго и потом вообще потерялись, и он не узнавал, что там было дальше. Для него Брок умер, и на этом все. Брок прыгнул, уже раненный, и чуть не долетел до джета, Стив поймал его в последний момент, и автопилот сработал как надо — мгновенно вошел в режим стелс и понес их прочь из рушащегося Нью-Йорка. — Как ты? — Самый паршивый день в моей жизни. Несколько дней, точнее. Черт, дай лечь, у меня трещина в грудном отделе и ребра сломаны. Тяжелая рука у тебя. — Что? — Ох, ебаное дерьмо, — Брок вытянулся на полу во весь рост. — А ты думал, что если мной разбить потолок, то я не сломаюсь? И сейчас, кажется, руку задело. Что ж, у итальянцев не будет вопросов к моему здоровью. Я чувствую себя, будто меня через мясорубку пропустили. — У них и так не будет вопросов — это госпиталь международных сил, там вопросов не задают. Тем более тем, кто не может на них ответить. Блокаду сделать? — Да. И нашивки срезать надо. Я нихрена на ООНовца не похож. — Ну хоть без осьминога на рукаве. — Господи, я таки сдох, если слышу это от тебя будто между прочим? — Реальность — штука тонкая. — Еще и философ. Я счастливчик. Стив быстро уколол Броку обезболивающее и осмотрел руку. — Сломана. — Да я в курсе. И голеностоп правый, похоже, тоже. Не трогай, бога ради, пусть врачи разбираются. — Нам лететь около трех часов, — Стив помог Броку перебраться в кресло, переведенное в режим “для сна”. — Уверен, что дотянешь? — Ох, да уж не сдохну уже, не переживай. На финише-то. Такого наворотили — вспомнить страшно. Стив, усмехнувшись, несколько раз поцеловал его, стерпев хватку в волосах и пристальный взгляд после. — Поверить не могу, что ты и он — один и тот же человек. — У меня было такое же ощущение, когда я приехал в оставленную тобой квартиру и мне стволом в голову ткнули. — Прямо с порога? — Брок с намеком поиграл бровями, намекая совсем не на тот ствол. — С порога. А потом я увидел, как ты смеешься — легко, беззаботно и заразительно. Как смотришь, когда думаешь, что я не замечаю. Я тоже не мог поверить, что ты можешь быть таким. Не прячущимся. — Я никогда… — Да ладно. Брок задумчиво погладил его по щеке и едва заметно улыбнулся. — Уел. Роджерс, я никогда не говорил тебе — считал, что и так все понятно, но после произошедшего сегодня я хочу, чтобы ты знал. Ты главный человек в моей жизни. Ось, вокруг которой отчего-то все построено и… Выдерни ее — я развалюсь. Я наверняка уже развалился там, в этой глуши, за три года без тебя. Наверняка не мог понять, откуда на меня упало столько счастья. И сто процентов я снова влип, едва тебя увидев. И я больше не хочу видеть твои ненависть и презрение. Никогда больше. Лучше сбрось меня в океан. — Только не в терновый куст, — усмехнулся Стив и отряхнул каменную крошку с его волос. — Не ввязывайся больше в сомнительные проекты, и думаю, мы договоримся. Спи. Я должен вернуться к управлению. — Если я все-таки усну, разбуди меня… до того, как уйдешь. — Хорошо. Брок закрыл глаза и вырубился.