Между нами один шаг

Глава 13. Беги от Деда Мазая, Заяц

«Истину ты высыпи на чистые простыни»

Пять «медовых» дней они провели в краснодарском доме. Как замечательный мужик, Игорь разок вывез Аню в Геленджик, трахал под звёздами и кормил с рук десертами. Именно в таком порядке, и хотя у них обоих не оставалось сил после любовных утех, пальцы мужа Аня облизывала с истинным упоением. И как он поклонялся ей своей заботой, так она физической лаской поклонялась ему, единственным доступным ей способом демонстрировала, что обрела то заветное, за чем гонялась все предыдущие годы. Не мужчину, нет, ощущение дома и безопасности. Любовь, что бы под её понятием ни скрывалось. Сказка. Рай. Счастье. Сча… А «стье» оборвалось вместе с необходимостью возвращаться в Санкт-Петербург, где Аню наконец представили Прокопенкам в качестве миссис Гром. Семейство умеренно обрадовалось. Но как бы она ни готовилась к тому визиту, всё равно упустила кучу деталей, на которые сам Игорь откровенно плевал. Бриллиантовые гвоздики в ушах с чистейшими камушками, доставленными из заграницы, – подарок супруга за «терапевтический» сеанс. Новый «яблочный» телефон вызывающего цвета – взамен утерянному в ходе недавнего не самого добровольного путешествия. «Котлы» в пол руки, привезённые Вадиком контрабандой из предпоследней командировки, которые Аня почти не снимала, поэтому не придала значения их наличию на себе. В отличие от первого визита тётя Лена очень ею интересовалась, и хотя постоянные торжественные приёмы отца научили Аню держать лицо, она чувствовала, что шагает по грани. Бледная, она старалась не отходить от Игоря, но Фёдор Иванович то и дело придумывал тому занятие, предполагавшее необходимость отлучиться. Спустя полчаса пыток, Аня готовилась потерять сознание – уже не столько театрально, сколько по-настоящему. Тогда она вспомнила, что вообще-то генеральская дочка. Что её друзья – профессиональные киллеры. А её мужик – национальный герой и ОПГ-папаша. – Разве не моим родителям надо нервничать, что он со мной только из-за денег? – должно было прозвучать как шутка, но Аня не поверила в свои слова, и прозвучало, как полная херня. – Игорь для меня – не игрушка, если вы за это переживаете. Чтобы играть с Кеном, не обязательно выходить за него замуж. Тётя Лена смутилась, но по итогу проводила семейную пару тёплыми обнимашками. «Возможно, это я для него игрушка», – едва не сказала Аня мысль, с которой просыпалась каждое утро, но наречённая мать Грома не поняла бы, ведь не знала подоплёки. Червячок сомнений вылупился из ничего. Зрел-зрел и постепенно из крохотного гадёныша превращался в полноценную анаконду, готовую задушить в смертельных объятиях. Началось с малого. Игорь восстановился в управлении, и его сразу поставили в прямое подчинение к Архиповой, как наиценнейший кадр. Не то чтобы следователь Гром обиделась, осознала свою профнепригодность или что-то в этом духе. Месяцы бок о бок вполне помогли ей адаптироваться к новой работе и не паниковать из-за малейший отклонений. Просто… времени, проводимого вместе, стало меньше. Привилегированное положение пришлось Игорю по душе: интересные, посильные для него задачи, вседозволенность, уважение – всё, чего он заслуживал. Аня радовалась за него и не завидовала. Сама она никогда не мечтала оказаться у всех на виду и тем более пахать, как ломовая лошадь. Просто… Всё стало непросто. Теперь-то Аня поняла, как Гром уживался с Юлей при всей их разнице в мироощущении, предпочитаемом стиле отдыха, постоянных конфронтациях, стоило им надолго остаться вместе. То-то и оно, они не оставались – не пересекались вовсе. Виделись с большими перерывами, которые позволяли отдохнуть друг от друга и встретиться только ради идейных соображений: чтобы сцепиться зубами на рабочей волне или телами, потому что требовала природа. Когда Аня просыпалась на работу, Игорь ещё спал. Они встречались в коридоре, обменивались быстрым поцелуем и разбегались. Попервой, после рабочего дня Аня ждала мужа в управлении, надеясь, вместе поехать домой. Однако, если он не выполнял задание Архиповой, то занимался делами своего подпольного братства, которое также требовало немало внимания. Достаточное регулирование тёмных делишек сильно упрощало дневное существование как всего города, так и Грома в частности. Управляемое зло – так Игорь называл своё «хобби». Так что, когда Аня ложилась спать, супруг ещё работал. Если она официально вкалывала пять-два и дежурила одни сутки в месяц, то он не располагал стандартными свободными слотами. Да, Аня тоже часто задерживалась или выходила вне графика, но… Одинокие воскресения входили у неё в привычку. Как лучший мужчина на свете, Игорь выделил ей в доме отдельную квартиру: под мастерскую и гардеробную, да и чтобы спокойно уединиться. Как будто Ане и так не было достаточно одиноко в их спальне. Нет, она шила и шила. Сильно повысила скорость и навык. Пока ей в конец не обрыдло слушать стучание машинки. Всё порывалась позвонить Еве, но не поднималась рука. Набирала Вадику. Он обещал украсть Аню у майора и свозить в Ниццу. «Всё равно Волче дуется на меня из-за своего Серёженьки и ехать со мной отказывается. Подумаешь, миллиардером больше – миллиардером меньше. Как будто последний рыжий мужик на земле был». Между ними ничего не поменялось, и их отношения стали тем немногим, за что Аня держалась. «– Ты знаешь, что ты дура? – спрашивал Вад. – Скажешь, что по-прежнему чувствуешь себя дома? Не смеши меня. Мы не для того вытаскивали тебя». Он провоцировал её, она знала, злилась, хотела больше никогда ему не звонить, но продолжала снова и снова. Ждала, когда его очередное задание закончится, чтобы связаться. На-до-е-ло. Дракон свалил в Абу-Даби и не брал трубку. Да он не помог бы, как и всегда, потому что никогда не общался приказами, подобно Еве. Наследственное призвание командира позволяло ей находить правильный подход к бесхребетной Ане. А как ещё она могла себя назвать, если торчала, как девица в башне, и страдала?! Утомившись от самой себя, Аня спрыгнула с подоконника, на котором предавалась размышлениям битый час, и отправилась марафетиться. В коротком комбезе, в кроссах, со взъерошенными волосами она вышла из дома в ночь и по закону подлости прямо у парадной столкнулась со Славиком. Сразу сработала на опережение: – Я к Наташке, она приехала на неделю в Питер, чтобы затусить на каком-то слёте пожарников, – приобняв за плечи, она чмокнула блондинчика в щёку и осветила двор убедительной улыбкой. – Игорёше звонила, домчу быстро, тут недалеко. Но верная псина, конечно же, увязалась за Аней. По-честному, ей нравился присмотр людей Грома: кто-нибудь всегда её сопровождал, а следовательно, всякие Горюновы и прочие отщепенцы не имели шанса выскочить из тёмной подворотни и начать качать права. Но Славик… Сегодня он был лишним на вечеринке жизни. Домчав на бэхе, Аня оставила машину на платной парковке и сделала вид, что заходит в миленький гостевой дом. А потом поступила под стать своему муженьку: вышла через другую дверь, пока блондинчик выдерживал нужную дистанцию, которая якобы должна была успокаивать объект слежения иллюзией частной жизни. На улице похолодало, так что с выбором подходящего местечка времени заморачиваться не оставалось. Аня высмотрела заведение с самым инфернальным названием среди имевшихся и заскочила внутрь, где с мужичка брали пятихатку за вход. От предложенной Аней купюры фейсконтроль отмахнулся, и пришлось впихивать мятую бумажку обратно в крохотную сумочку на ремешке через плечо. Так-то бывшая Хазина была беглянкой, потому путешествовала налегке, чтобы оперативнее уносить ноги, да и собиралась отрываться всю ночь, потому выбрала наряд полегче. Только денежек захватила побольше. Нимфы разной степени оголённости развлекали гостей беседой и танцами. После пары неубедительных шотов Аня нашла подружку по несчастью. Чернокудрая дамочка постарше тоже забрела в обитель порока случайно: страдала от несчастной любви – втюрилась в волонтёра, а он бегал за какой-то шкурой. Горе залили новым противно-слабоалкогольным шотом. Местному бармену стоило бы поучиться у Славика. – А ты? Как на личном? – справедливо спросила чернокудрая. – А я? Одна, – почему-то ответила Аня. Потому что так чувствовала. Они плясали вместе с нимфами до упаду. Во время медляков томный юноша всё время приглашал Аню на танец, и они качались под заунывные мелодии. Мальчик бледнел, краснел и не спускал руки ниже талии. Явно впервые в подобном заведении. Своей карешкой и тонкими чертами лица он ужасно напоминал Ане Дениса, с которым они когда-то вместе нюхали на вечеринках золотой молодёжи, а теперь она была женой главаря ОПГ, а он унаследовал реквизированную после смерти Разумовского соцсеточку. Вот жизнь, а! «Позвонить ему?» – зачем-то подумала Аня. Он наверняка знал, где в Питере достать… Затем она некстати вспомнила, что дочь генерала и далее по списку. И что вообще-то имела о-го-го какой опыт в ФСКН. Стоило только присмотреться внимательнее: к нимфам, мальчикам-барменам, гостям… Чернокудрая отвлекла. Проорала на ухо, что у них тут есть комната для караоке. С одобрительным воплем втроём с томным мальчиком они отправились петь. По ходу дела тот признался, что девственник и приходит в это место уже не в первый раз, чтобы кого-нибудь снять. Чернокудрая заинтересовалась. Они заворковали, и от их идиотской симпатии, рождённой не феромонами, а отчаянием, Аню затошнило. Она сказала, что ей надо на воздух, и никто не стал возражать. Купила в баре пачку сиг и зажигалку. Предательские котлы показали три часа ночи – самое время, чтобы сесть под стенкой и развязаться, вспомнить, как было классно и отвратительно. Лучше, чем сейчас. Ведь тогда она не знала, что способна на нечто такое и не понимала, как много может потерять, притом что ничего от неё не будет зависеть. Может быть, прямо сейчас кто-то лишал её всего, а она даже не знала. Может, завтра утром придёт Дима Дубин и скажет самое страшное. Или Славик встанет перед ней белый, как полотно, посоветует не нервничать и пообещает, что они о ней позаботятся в память о... Аня шумно выдохнула носом и обхватила фильтр губами, поднесла зажигалку, и от щелчка колёсика аж стало влажно между ног. Как назло, какой-то придурок навис сверху, загораживая свет фонаря. Подняв глаза, Аня сперва сомкнула губы сильнее, а потом выхватила сигарету пальцами и отвела в сторону. – О, дядь! Один тут отдыхаешь или какая-то из тёлочек там твоя? – выдохнула дым, который встал поперёк глотки и едва не придушил. – Моя. Переломленная сигарета прыснула табачным нутром на асфальт. Курившая поблизости компашка быстро закончила, и парни один за другим нырнули обратно в клуб. Ужасно не по-джентльменски. Чисто уёбски. Не могли же они знать, что прямо сейчас никто никого не будет расчленять. Так – отмудохает легонько. За локоть Игорь вздёрнул Аню на ноги. – Беспечная. Она ждала другое: «Беспечное СУЩЕСТВО» или «Глупая сука». Тогда у неё появился бы повод кричать и драться. Но Гром выплюнул определение так горько, искренне и негодующе, что Аню опалило стыдом вместо агрессии. – Один раз – тебя отправили в реанимацию. Другой – похитили. Тебе мало? Из-за меня убили людей. Простых людей. А ты – моя жена. Тебе жизнь не дорога? Может, мне тебя запереть и посадить на цепь?! Будешь, как кошка, ходить из комнаты в комнату и ждать хозяина. Аня дёрнулась, пытаясь сбросить хватку, – не получилось. Подалась ближе, дерзко поднимая подбородок и шипя: – Кошки не ждут хозяев – они их не признают. Гуляют сами по себе. – Разве не так ты и поступила? Запру тебя и форточки замурую. Стоило заверещать, начать топать, крушить всё вокруг – и себя тоже. Но злость как рукой сняло. Он был прав. Взрослая Аня где-то в глубине черепушки согласилась, что подвергла себя опасности – и его вместе с собой тоже. Не посчиталась с тем, кто они друг другу и просто сбежала, сбросила с хвоста Славика, никого ни о чём не предупредила. По-детски, по-идиотски, лишь потому что ей стало грустно. – Ты специально испытываешь моё терпение? – Игорь сделал шаг вперёд, скинул с себя кожанку и не просто накинул Ане на плечи, а стиснул края, будто, правда, поймав её в тёплый уютный капкан. – То и дело воркуешь со своим ебучим «Дракошей». Он называет тебя «Хаз», а ты – больше не она, не так ли? Хихикаешь с Барменом и смотришь рилсы с Джамой, прижавшись плечом к плечу. Разгуливаешь одна по ночным клубам. Пляшешь с какими-то обсосами. Пьёшь. Куришь. – Я не… – Не оправдывайся. У меня глаза не на жопе. Увы, она была не настолько пьяна, как хотелось бы. Тройка-другая местных шотиков могли вскружить голову, но и в сравнение не шли с тем, что и в каких объёмах она вливала в себя раньше. А будь она под дозой, то всё бы сейчас высказала этому… этому… Мужу. Он так смотрел на неё. Слёзы навернулись на глаза. Аня закусила губу и уцепилась пальцами за ремень Игоря, потому что из-за удерживающей её кожанки не могла поднять руки выше. Стыд жрал каждую клеточку Аниного существа. – Прости. Больше никогда. Прости. Игорь привлёк её к себе, спрятал в своих объятиях и прижался губами ко лбу. – Я испугался за тебя. И этих слов хватило, чтобы она всё простила, проглотила претензии и поняла: в любой момент он устанет и прекратит терпеть выкрутасы. Не будет больше заботы, утренних поцелуев, даже редких семейных вечеров наедине и поездок к милым Прокопенко. Не будет звонков, горячих совокуплений, где ни попадя. Восхищения и подарков – тоже. Не будет ничего. Взрослая Аня так не хотела. Осознания хватило, чтобы больше не ложиться спать в одиночку и начать учиться готовить. Аня дожидалась Игоря, подавала ему горячий ужин и падала замертво, как только они заканчивали с трапезой. Поутру поднималась с тяжёлой головой и больше не шумела, чтобы Игорю не приходилось просыпаться раньше положенного. Стала сама навещать Прокопенко, хотя по-прежнему не чувствовала особого родства. Больше не заговаривала со Славиком и другими надсмотрщиками и тем более не связывалась с Вадиком, только если он не звонил первым. Она была хорошей. Хорошей девочкой. И никто не знал, как сильно ей хотелось достать спрятанную в маленькой сумочке пачку сигарет, – до дрожи в руках. Никто не знал, с какой силой она впивалась ногтями в основание ладоней и в кожу головы – где сложно заметить следы. Главное, Игорь был доволен ей. Благодаря за сытный вкуснейший ужин, он зарывался в изгиб плеча и покрывал поцелуями кожу. Он поражался, почитал, лелеял. Когда у него появлялось время – но всё же. Всё же его поведение означало, что он покорён, из чего следовало, что Аня всё делала верно. Взрослая Аня была довольна. Маленькая – терпела, чтобы они обе могли выжить. А потом пришло первое сообщение с незнакомого номера с вложенным скрином переписки: «Я > 23:45 > Завтра выступаю на конференции. Родной > 00:15 > Даже ни минутки свободной? Родной > 00:15 > Соскучился Я > 00:17 > Ради тебя – найду ;) Я > 00:18 > Останешься на ночь? Родной > 00:45 > А пустишь? Все отдам за: моя голова-между твоих ног-соседи барабанят по батарее Я > 00:46 > Deal, sexy officer! Родной > 01:05 > Переведи Я > 01:08 > Завтра покажу тебе небо в алмазах, Игорь Константинович. Родной > 01:45 > Это мне по душе, красотка». Каждый день. Ровно в четырнадцать двадцать пять кто-то присылал Ане скрины чужой переписки. Ну, как чужой. Переписки Аниного мужа и его бывшей любовницы. Аноним не скупился. Выбирал самые пикантные, самые нежные моменты. Так Аня ознакомилась с видом Юлиной интимной стрижки и с коротеньким видео, где Игорь на неё дрочит. Голосовые были тоже. Эти двое смеялись над шутками, понятными только им. Обсуждали, как проведут отпуск, и что хотели бы попробовать в сексе. Потом Неизвестный номер стал разбавлять информацию Юлиного телефона фотографиями Игоря с другими девушками: одной-другой-третьей и так далее. Одна краше другой – и ни одной, похожей на Аню. Большинство – с буферами выше ушей и ростом от ста восьмидесяти. И наконец Аноним дошёл до Архиповой. Он заснял, как та всё время крутилась вокруг майора, как склонялась над ним, прикасалась, как эти двое смеялись, что-то обсуждая. Такая вот весёлая была у них работка! Неизвестный номер > 14:25 > Он трахает всё, что движется. Ты думала иначе, глупышка? Неизвестный номер > 14:25 > Сколько времени понадобится, чтобы ты ему наскучила, Анечка Юрьевна? Неизвестный номер > 14:25 > Не переживай, в наше время поменять фамилию в документах – не так-то сложно. «Хазина» – звучит гораздо благороднее, как думаешь? Неизвестный номер > 14:25 > Он уже говорил тебе, что с ним никогда не было ничего подобного, как с тобой? *вложение: фото* Неизвестный номер > 14:25 > Всё ещё хочешь от него рожать? Тогда давай достанем отчёт о вскрытии Пчёлкиной Ю.В. Узнаем много интересного. Неизвестный номер > 14:25 > Архипова – милфа. Что думаешь? Она даст тебе фору. Пока тебя трахали обдолбанную в сопли, она ходила на тренинги по горловому минету и качала вагинальные мышцы. Аня курила по утрам в окно официально закрытого кабинета, выходившего окнами на глухую стену соседнего здания. Тщательно следила, чтобы от вещей не пахло, и если Гром находился в управлении – не приближалась, не убедившись, что скрыла все следы преступления. Плакала она там же: докурив, садилась на корточки под окном, закусывала ладонь и долго всхлипывала, а потом закапывала глаза, чтобы скрыть покраснение, и корячилась над карманным зеркальцем, поправляя макияж. Как-то Дубин перехватил её, по-ищейски повёл носом и бровями. Аня схватила за грудки и предупредила, что не следует лезть в её дела – женщины такого не прощают. После чего в качестве извинений напиздела Димочке про гормоны, про насыщенную семейную жизнь, что такое бывает, и незачем придавать значения. И дальше добила: «Вы ведь с ней дружили? Мне жаль». В ответ Димусик растрепал всё о распрекрасной Юле, расписал, в каком славном крепком тандеме она состояла с Игорем. «Они хотели детей?» – не выдержав, в лоб спросила Аня. В тот момент Дубин понял, как сильно облажался, но отступать оказалось поздно. «Юля хотела сама сделать ему предложение, чтобы семью… ну, чтобы у них была обычная семья». А потом появилась ты. Дима не сказал, но Аня прочитала по его лицу, покрывшемуся пунцовыми пятнами, которые сползали на шею и алели на внешней стороне ладоней. Дубин не знал, что тыльные у Ани такие же красные от её собственных ногтей. «А я…». Что для него значу. Хотела раз и навсегда выяснить у Димусика Аня, но в коридор вывернула Архипова и спросила, какого хрена они двое прохлаждаются. И никто не знал, каких сил миссис Гром стоило не задать встречный вопрос: «Какого хрена вы лапаете чужого мужа при живой жене и строите ему глазки?!». Но Ане уже и не требовался ответ. Она ощущала его всем своим поганым существом: Игорь лгал, восхваляя Хазину. Он предпочитал хорошую девочку – миссис Гром, которую для него ткала Аня. Он даже не заметил смерть той, предыдущей. Его устраивали тихие доверительные вечера в компании Идеальной, Взрослой – он не хотел безбашенную, вспыльчивую, грубоватую – Маленькую. Легко отказался от неё и поставил на пьедестал пустую оболочку. Аню не хотели. Она уже ходила этим путём. Ей не понравилось. Неизвестный номер > 14:25 > Долго собираешься скрывать нашу переписку? Ты такая трусливая дрянь, Анечка Юрьевна. Давай уже узнаем, как майор Гром станет перед тобой оправдываться. Неизвестный номер > 14:25 > Думаешь, он порвал бы с Пчёлкиной, если бы твоя подружка её не пристрелила? Ты поблагодарила? Читая, перечитывая, поглощая сообщение за сообщением, Аня медленно сходила с ума. Взрослая Аня умирала следом за Маленькой. Скоро никого из них не останется. Неизвестный номер > 00:28 > Где сейчас твой муж? Когда в неурочное время пришло новое сообщение, музыка орала на весь дом. Чтобы не было слышно мыслей. Аня лежала на спине и смотрела в потолок. До сообщения – и после тоже. Долго. Примерно так же долго, как в приходах, но тогда она смотрела злые мультики своего искажённого сознания, а теперь – варилась в аду реальности. Реальности, где её держали куклой на полке – любимой, но по-настоящему ненужной. Всего лишь реликвия, красивая штучка, функциональный, но скучный предмет интерьера. Ей не нравилось. Тогда… было лучше. Потому что больно было только физически. Я > 01:57 > Давай уедем. Завтра. Куда угодно. Возьмём за свой счёт. Выключим телефоны и свалим. Пожалуйста, Игорь. Любимый майор > 01:59 > Что-то случилось, крошка? Я > 02:00 > Ничего. Я > 02:01 > Просто ты мне нужен. Любимый майор > 02:02 > *входящий звонок* Любимый майор > 02:04 > Возьми трубку Я > 02:05 > Только если пообещаешь, что мы завтра же уедем. Любимый майор > 02:06 > Аня, что происходит Я > 02:07 > Мы уедем? Любимый майор > 02:07 > *входящий звонок* Неизвестный номер > 02:10 > Ха-ха. Ты забавная. На что ты рассчитывала? Неизвестный номер > 02:11 > А он? Каков талант! Так быстро печатать, когда тебе отсасывают! Железная выдержка. С другой стороны, с его опытом, глубокая глотка – это рутина, не правда ли? Долго слушав движение на лестничной площадке, Аня поднялась на крышу, а сошла вниз по пожарной лестнице с другой стороны дома. Коснувшись земли, больше не мешкая, побежала. Не знала, установил ли Коля камеры и там, следил ли кто-то за ними в такой час. Достигнув проезжей части, Аня почти прыгнула под колёса такси, дала денег водиле и озолотила пассажира, моложавого строгого мужчинку с пронзительными глазами, который, посмеявшись, согласился обменять свой кнопочный телефон на её вычурный «яблочный». Задерживаться было нельзя. Если Игорь перестраховался, то, возможно, кто-то уже пошёл проверять, в порядке ли миссис Гром. А когда этот кто-то поймёт – что нет, то сообщит Игорю и тот отправит его, куда нужно. Аня попросила строгого, но отзывчивого мужчинку вызвать ей новое такси по адресу и практически на ходу выпрыгнула из машины рядом со своим прежним домом. В парадной истерически била по кнопке лифта, чтобы он наконец приехал, и не стала медлить в квартире: взяла из стеклянной коробки самого уродливого Лабубу, ключи с брелоком в виде волка и выскочила обратно, влетая в тот же лифт. Новый таксист уже ждал внизу. По памяти Аня набрала номер Вадика. Они давно не созванивались, и она не знала, где он сейчас, поэтому пальцы соскакивали с кнопок, приходилось стирать и набирать заново, пока, наконец, не высветились правильные цифры. А когда Аня нажала на «вызов», колючий забор семёрок вдруг сменился коротким: «Драге». Она зачем-то обернулась, как будто рассчитывала в заднее стекло увидеть мужчинку, бегущего следом за жёлтой машиной, чтобы вернуть свой телефон обратно. Однако из динамика уже откликнулись: – Проблемы, полковник? – Вад? – Хаз? Дешамов тебя в плен взял, что ли? Не разглядев ничего, кроме пустой дороги, Аня сползла по сиденью и закрыла глаза. Как дура, продолжала гладить пузо Лабубу, будто планировала таким путём открыть портал в светлое будущее. – Я обменяла свой смарт на это кнопочное дерьмище у какого-то чувака. Так чё, он и есть ваш знаменитый полковник, который без анестезии глаз на жопу натягивает? Милашка. – Угу. Кис, а хули случилось? – кажется, Вадик злился, и Аня его не осуждала. – Забери меня? Я буду у вас на хате. Мне надо уехать из Питера, но не через Пулково и не через железку, чтобы не светить паспорт. – Ладно. Блядь, кто там у нас. О, Шурок в Мск, завтра сможет пригнать к тебе. – А ты? Она посмотрела на уродца у себя в руках и подумала, как же она с ним похожа. Впрочем, тот, по крайней мере, был нужен Дракону. Вадик любил – его, вот такого, ублюдского и несмотря на говеную начинку. Ну и неважно. Теперь всё неважно. Машина мчалась к схрону на окраине Питера, по адресу, который не знал Игорь Гром. – Тебя там твой майор вообще разбаловал? – Ок. Я поняла. Прости. – В жопу свои извинения засунь. Ты знаешь, если бы я мог, то метнулся бы кабанчиком. Такой ценный груз я Маливину не доверю, так что он за тобой присмотрит, а я приеду и организую трансфер. Блядь, Хазина, умеешь ты подобрать момент… Насколько всё плохо по шкале от одного до десяти? Аня просунула палец под штанишки Лабубу и тронула аккуратный шов на жопе. – Девять? Дракон молчал не меньше минуты – Аня отсчитывала по ударам сердца у себя в горле и в висках. Он думал, вспоминал предыдущие оценки. Одиннадцать – это реанимация. Десять – это рехаб. Девять – это… – Где ты достала? Где Гром? Очень умные животные – эти драконы. Схватывают на лету! Аня засмеялась над своей мысленной шуткой и громко цокнула в трубку: – У меня больше нет Грома. Майор Хазина к твоим услугам, товарищ Драге. – Хаз, ебать тя об качель! – Я буду ждать тебя, Вад. Очень сильно. Я так соскучилась по нашим караоке-вечеринкам. Ну ладно, пока.